— Эшфорд! — крикнул Келлен.
— Цел! — ответил я, вскакивая.
Дождь хлестал сильнее, превращая землю под ногами в скользкую грязь. Горман, отбив очередной удар, сделал мощный выпад. Чудовище отпрянуло, но одна из его ног или правильнее сказать лап резко дернулась, и ударила Гормана по ногам. Инквизитор поскользнулся на грязи и рухнул на колено с глухим стоном, лицо исказилось от боли.
— Горман! — Келлен бросился к нему, и чудовище, почуяв слабину, ринулось на поверженного мужчину.
Я - наперерез, отчаянным ударом отводя коготь, метивший в лицо Гормана. Удар был слишком силен. Лапа чиркнула когтями по спине снова, глубже, инерция бросила меня в ствол старого дуба.
Мир взорвался болью.
Воздух вырвался из легких. Искры посыпались из глаз. Сознание поплыло, пытаясь ускользнуть в темноту.
Нет! Держись!
Уперся руками в скользкую кору, пытаясь вдохнуть. Грязь, кровь заливали лицо. Я был измазан с ног до головы. И ужасно зол.
Эта скотина дала двух человек. Пускай и толковых. Я без понятия, кто здесь чем занят, но почему мы тут умираем одни?
В этот момент Келлен, видя, что Горман ранен, а я оглушен, совершил отчаянный рывок. Он прыгнул прямо на спину чудовищу, цепляясь за шерсть. Оно взревело, закрутилось, пытаясь сбросить назойливого всадника.
Парень ухватился одной рукой за что-то около основания шеи, другой пытаясь достать кинжал.
Получится – с меня выпивка.
Одна из когтистых лап дотянулась до Келлена. Ударила. С размаху. Коготь, с ужасающим звуком рвущейся кожи и плоти, полоснул инквизитора по груди. Он вскрикнул от боли и сорвался вниз, на грязную землю.
— Келлен!
Глава 45
Эшфорд
Ужас и ярость влили в меня адреналин. Сознание прояснилось, боль отрезвляла. Горман, превозмогая боль в ноге, поднялся на одно колено, его молот был снова наготове. Келлен лежал, хватаясь за грудь, из-под пальцев сочилась алая кровь. Но его глаза, полные боли, смотрели не на рану, а на основание шеи чудовища. Он поймал мой взгляд и из последних сил крикнул:
— Шея!
Чудовище, видя трех раненых противников, приготовилось к последнему прыжку. Его тело напряглось, клюв раскрылся в вопле. Но в этот миг Горман швырнул свой молот в ствол дуба прямо над тварью. Удар был чудовищной силы. Старое дерево содрогнулось, и огромная, мокрая от дождя ветка, тяжелая, как балка, с грохотом обрушилась вниз, прямо на спину чудовища!
Оно рухнуло под этим неожиданным ударом, придавленное к земле. Восемь ног судорожно задергались. Раздался хруст хитина. Это был наш шанс. Единственный.
— Теперь! — зарычал я, кидаясь вперед, игнорируя боль в спине. Келлен, стиснув зубы, поднялся, готовый помочь, если сможет. Мы навалились на придавленное веткой чудовище. Оно бешено вырывалось, рычало, когти рвали землю и воздух в сантиметрах от нас.
Я ухватился за его огромную птичью голову, пытаясь прижать к земле, чувствуя под пальцами мокрые от дождя перья. Горман, тяжело дыша, схватил одну из когтистых лап, пытаясь зафиксировать ее своим весом. Сил хватало ненадолго.
— Шнурок! — снова крикнул Келлен, указывая дрожащей рукой. — У основания шеи!
— Держи! — крикнул я Горману, отпуская голову и бросаясь туда, куда указывал Келлен. Чудовище, почувствовав ослабление хватки, рванулось с новой силой. Рука, липкая от крови, грязи и дождевой воды, впилась в скользкую чешую. Я нащупал холодное металлическое звено на застежке. Ухватился. Изо всех сил рванул на себя.
Раздался звук рвущейся кожи и звонкий щелчок лопнувшего застежки. Амулет – остался у меня в руке.
Мгновение – и мир перевернулся. Тело под нами начало сжиматься, трещать, менять форму. Восемь ног сливались в две. Мощные медвежьи лапы и когти втягивались, превращаясь в человеческие руки. Голова коршуна таяла, клюв растворялся, перья и шерсть сменялись бледной, покрытой потом и кровью человеческой кожей.
Через несколько секунд под веткой лежало не чудовище, а человек. Мужчина лет тридцати пяти – сорока. Худой, изможденный, с впалыми щеками и седеющими висками. На нем не было одежды. Грудь и спина были исцарапаны – наши удары, нанесенные по шкуре монстра, оставили на человеческой коже синяки и ссадины, но не глубокие раны.
Мужчина лежал без сознания. На шее, там, где был амулет, алела ссадина от сорванной цепочки.
Тишина навалилась внезапно, нарушаемая только тяжелым дыханием троих инквизиторов, шумом леса и тихим стоном очнувшегося человека. Горман осторожно снял больную ногу с ветки и отошел. Келлен сидел пытаясь отдышаться. В глазах у всех было одно: облегчение, усталость и злость. Еще один спасенный.
Может они, так же как я поминали командора добрым словом. А возможно мысленно разводили костер для той твари, которая амулеты эти создает.
— Жив, — хрипло констатировал Горман, глядя на человека. — Кто бы он ни был.
— Келлен? — я подошел к молодому инквизитору.
— Порез… но кость цела, — ответил он, пытаясь улыбнуться. — Повезло. Если б коготь зашел глубже…
— Молодец, что заметил амулет, — сказал я искренне.
Его чутье спасло нас.
- Кто он? – хрипло спросил Келлен, пытаясь перевязать грудь куском оторванного рукава.
- Не знаю, – ответил Горман, осторожно ощупывая свою лодыжку. – Впервые вижу. Похож на крестьянина. Может, из пропавших неделю назад?
— Горман, как нога? – спросил я.
— Не сломана, но наступать пока больно, – проворчал инквизитор.
Он, кряхтя, снял с себя свой плащ.
— Прикройте его, — буркнул Горман. — Нагота – не самое страшное, что с ним сегодня случалось, но все же.
Мы осторожно накрыли бесчувственного мужчину плащом.
- Вы - дуйте в замок. Ему, – кивнул ня а пострадавшего, – нужен лекарь и… объяснения. И себя подлатайте.
- А ты? – переспросил Келлен, его взгляд был пронзительным.
Я знал, как выгляжу.
Он окинул меня насмешливым взглядом сквозь боль.
— Ты, друг, похож на болотного тролля после кутежа. Весь в грязи и крови. Тебе бы… освежиться.
Парень был прав. Я был покрыт липкой смесью грязи, дождевой воды, собственной крови и бог весть чего еще с того чудовища. Запах стоял отвратительный. В замке меня ждал долгий допрос спасенного, бумаги, отчет Брандту…
Нужно было прийти в себя заранее. И еще остыть. Не то морду набью этому славному командору.
Образ Теи снова всплыл перед глазами. Ее дом был не так далеко отсюда. Предупредить ее, чтобы не ходила по лесу одна…
Сейчас? Нет. В таком виде? Она надо мной только посмеётся. Я выглядел и пах как вышедший из могилы. Да и силы были на исходе.
— Да, — я вздохнул, ощущая каждую царапину и синяк. — Мне нужно к реке. Очиститься. Доберитесь до замка – доложите Брандту. Я приду чуть позже.
Они кивнули. Горман осторожно поднял спасенного мужчину, перекинув его руку через плечо, кряхтя.
Ну, вообще-то на сегодня это уже второе их дело.
Келлен поддержал спасенного с другой стороны. Они медленно, шаг за шагом, двинулись в сторону города, растворяясь в дали.
Я остался один у поваленного вяза, рядом с местом, где еще недавно бушевала нечеловеская ярость. Дождь стих. Тишина леса, нарушенная боем, снова сомкнулась над этим местом, но теперь она казалась обманчивой. Хрупкой.
Тея…
Тревога за нее снова сжала сердце, острее боли от ран. Эта ее оторванность от города была невыносима. Завтра. Обязательно завтра найду ее. Предупрежу. Мысль о том, чтобы увидеть ее, вызвала странное тепло внутри, тут же подавленное привычным холодом сомнения.
Нелепо. Инквизитор и травница?
Я же скоро уеду.
Я повернулся и пошел прочь от поля боя к знакомому изгибу реки. Вода. Холодная, чистая вода. Она смоет грязь, кровь, запах смерти и эту назойливую, пугающую нежность в сердце. Хотя бы на время.
Глава 46
Теяна
Воздух в лесу после полуденного ливня был густым и пьянящим, пропитанным запахом влажной земли, хвои и чего-то неуловимо сладкого – может, цветущего где-то в чаще дикого жасмина. Я шла по знакомой, петляющей тропинке, корзина, доверху наполненная свежесобранным зверобоем, тысячелистником и пучками мяты с еще не обсохшими от дождя листьями, приятно оттягивала локоть. Возвращалась в свой дом, наслаждаясь летними звуками леса: жужжанием пчел, шумом листвы, перебранкой соек в кронах.
Утром непогодилось, хмурое небо отражало мою тоску. Не люблю дожди. Всегда что-то случается. Вот и старая Герда, вырастившая меня, тихо умерла в своей постели в такую дождливую погоду. Может и позвала, да я не услышала. Тревога скопилась в моем сердце, как будто впереди ничего хорошего меня уже не ожидает.
Почему из всех людей Эшфорд Блэкторн коснулся моего сердца? Лес молчал. Он не знал ответа на извечный вопрос. Кого мы выбираем любить? Любовь ли это?
Тропинка, петляя меж могучих стволов, вывела меня к знакомому повороту, за которым всегда открывался вид на реку. Шум воды, сначала едва различимый, нарастал с каждым шагом – не бурный грохот порога, а мощный, ровный гул полноводного потока, несущего свои воды к далекому морю.
Невдалеке там, где река образовывала широкий, спокойный омут, окруженный плакучими ивами, в воде был мужчина. Совершенно голый мужчина.
Солнечные лучи, пробившись сквозь тучи, упали на водную гладь, выхватывая рельеф мощных плеч и спины. Каждая капля, скатывающаяся по напряженным мышцам, искрилась, как серебро.
Мужчина окунулся с головой, и когда вынырнул, встряхнув темными волосами, рассыпав алмазные брызги, дыхание мое перехватило.
Запретная красота. Дикая, первозданная, лишенная стыда. Сердце колотилось где-то в горле, кровь прилила к щекам.
«Просто красивый вид», – сурово внушала себе рассудочная часть меня, та, что помнила о приличиях и опасности.
Он не видит. Никто не узнает.
Правильнее было бы уйти, но тело не слушалось. Оно застыло, завороженное этой картиной силы и неожиданной грации движений.
Мужчина провел руками по лицу, смахнув воду, и этот простой жест, исполненный бессознательной уверенности, заставил что-то теплое и непослушное сжаться у меня внутри.
«Глупость, Теяна. Чистейшая глупость».
И в этот миг он повернулся.
Ледяной вал страха смешался с приливом жгучего стыда и ударил по ногам так, что я едва удержалась, впиваясь пальцами в шероховатую кору дуба.
Эшфорд.
Опять он! Украл мой покой, ворвался в мой тихий мир, все в нем перевернул. А потом взял и оказался инквизитором. Запретный плод всегда манит того сильнее. И все же страх побеждал все несбывшиеся желания.
Я не позволю себе сойти с пути. Сейчас просто возьму и уйду. Ноги мои не слушались веления рассудка. Я не заметила, как сделала шаг вперед, выйдя из тени папоротника. Сухая веточка хрустнула у меня под ногой с предательской громкостью.
Мужчина мгновенно повернул голову. Взгляд, острый, как клинок, даже сквозь расстояние, нашел меня мгновенно. Но вместо привычной настороженности или холодной оценки на его лице расплылась широкая, бесстыдная улыбка.
Улыбка, которая осветила его обыкновенно суровые черты, сделала его молодым и беззаботным. Это было так непохоже на Эшфорда, которого я знала.
— Выходи, Теяна, я тебя вижу.
Инквизитор сделал несколько шагов по воде в мою сторону, и каждая мышца на его торсе играла под стекающими струйками.
— Выходит, ты не только вооруженных незнакомцев, пахнущих опасностью, пускаешь при первой встрече в свой дом, – Эшфорд покачал головой с преувеличенным укором, – но еще и за голыми мужчинами любишь подсматривать.
Он прищурился хитро.
— Ай-яй-яй. Не хорошо. Совсем не хорошо. Неужели тебя не учили, что подглядывать – дурной тон?
Жар хлынул мне в лицо, заливая щеки пунцовым румянцем. Я чувствовала, как уши горят. Гнев, острый и жгучий, смешался со смущением.
— Я вовсе не подглядывала! – выпалила, стараясь вложить в голос как можно больше негодования. – Я собирала травы и вышла к реке. Совершенно случайно!
Блэкторн рассмеялся.
— Конечно, конечно, просто шла мимо, – мужчина подмигнул. – С лукошком, полным трав, прямиком к самому живописному месту для купания. Совпадение? Не думаю, – он раскинул руки, брызги сверкнули на солнце. – Ну, если уж так интересно, что скрывают мутные воды реки, присоединяйся! Водичка шикарная. – Эшфорд плюхнулся обратно в воду, делая вид, что плывет. – Места всем хватит. Обещаю не кусаться.
Инквизитор широким жестом обвел омут. Сердце у меня бешено колотилось где-то в горле.
Идти к нему? В воду? Это было немыслимо.
— Река слишком бурная! – возразила первое, что пришло в голову, указывая на струи, огибавшие спокойную заводь и с пеной несущиеся дальше вниз по течению. – Да и недавно выяснилось, что из меня пловчиха не очень.
Эшфорд фыркнул.
— Бурная? Тут? – Он хлопнул ладонью по воде, поднимая фонтан брызг. – Да, ладно, – инквизитор выпрямился во весь рост, вода стекала по его торсу, подчеркивая каждую мышцу, – Обещаю. Я справлюсь. Если ты снова пойдешь на дно, я тебя достану. Вытащу. Лично. – Он подмигнул.
Снова? Он намекал на нашу встречу, когда я чуть не утонула, пытаясь попросить помощи духов воды. Мысль о сильных руках инквизитора, вытаскивающих меня тогда из ледяной пучины, заставила сердце бешено стучать, но я тут же подавила это чувство.
Поведение Эшфорда сводило меня с ума. Он был весел, развязен, флиртовал так открыто, как будто мы... как будто мы были давними приятелями или чем-то большим. Это было странно. Слишком странно для инквизитора Блэкторна.
Что с ним? Просто хорошее настроение от купания? Или что-то еще?
Мужчина внезапно повернулся ко мне спиной, демонстрируя мощные мышцы плеч и спины, играющие под мокрой кожей.
— Посмотри, сколько силы накоплено, – сказал он с явным самодовольством. – Я тут двух девиц удержу, если что! Одной рукой!
Именно тогда я увидела это.
Глава 47
Теяна
На мужской спине, чуть ниже лопатки зияло что-то темное, нездоровое. Четыре параллельных полосы, будто кто-то провел по коже обугленной палкой. Они были не просто красными или воспаленными – они были черными. И из них сочилось что-то густое, липкое, такого же мрачного, гнилостного оттенка, смешиваясь с водой и стекая по спине тонкими, отвратительными струйками.
Весь мой гнев, смущение, неловкость моментально испарились, уступив место холодному, сковывающему ужасу.
— Эшфорд, – голос мой звучал чужим, слишком тихим и напряженным. – Что у тебя на спине?
— Мускулы, Теяна. У других мужчин ты вряд ли их так часто видела.
— Я про борозды. От когтей, - уточнила я.
— А? – он оглянулся через плечо, небрежно. – Пустяки. Царапина. – Инквизитор махнул рукой, словно отгонял муху.
Царапина? Мой взгляд прилип к черным полосам. Они выглядели достаточно глубокими, края были неровными, рваными. Следы больших, звериных когтей. А этот черный гной...
— Издержки ремесла. Чудище одно попалось… ну, знаешь, из тех, что не в себе. – Эшфорд повернулся ко мне лицом и начал выходить на берег с непринужденностью человека, абсолютно уверенного в своей неотразимости.
Он даже не попытался прикрыться!
Вода стекала по его торсу, бедрам, и я резко отвернулась, уставившись на корни ближайшей ивы. Стыд обжег меня, но сильнее был внезапный, леденящий страх.
Запах.
Волна воздуха, донесшаяся от Блэкторна, когда он приблизился, ударила в нос. Тяжелый. Сладковато-гнилостный. Удушающе знакомый.
