Ведьма сама разорвала наш поцелуй, оттолкнув меня с легкостью. И сразу же, как волной, меня накрыло чувство чудовищной, всепоглощающей потери. Будто вырвали кусок души. Язык запекся, сердце бешено колотилось, не понимая, что происходит. А потом пришла ярость. Чистейшей унизительное осознание того, что мною играли, как марионеткой.
— Ах, мужчины, – вздохнула Лирея, поправляя платье. На ее губах играла та же насмешливая улыбка. – Все равно что животные. Достаточно немного пощекотать самые низменные инстинкты… и готово. Ты теперь кукла в моих руках, инквизитор.
— Это ты делаешь из нас животных! – закричал я внутри, пытаясь хотя бы впиться ногтями в ладони, чтобы болью вернуть себе контроль, но пальцы мои не слушались. Агония была невыносимой. Я чувствовал, как разум, моя воля, медленно тонут в этом сладком, горячем аду.
Голова раскалывалась от нечеловеческого напряжения, в глазах стояли слезы бессилия и гнева. «Ты еще поплатишься за это!» – пообещал я мысленно, вкладывая в эту клятву всю ненависть, на которую был еще способен.
— Ты убьешь всех моих врагов, – ее голос стал жестким, как сталь. Все игры кончились. – Всех, кто виновен в смерти моей матери. Сначала судью Гровера. Ведь это он вынес приговор и подписал бумаги, даже не потрудившись вникнуть, в чем же ее обвиняют. Потом – бессердечного командора Брандта. Потому что его люди пытали Марту. А он разрешил им это, велев делать все, что заблагорассудится, лишь бы выбить признание.
Странно. Она говорила о вещах, которые должны были вызывать в ней трепет и ужас, но лицо оставалось спокойным, даже умиротворенным. На мгновение лишь промелькнул в ее глазах надломленный огонек. И я разглядел наконец в этой ведьме тоже что-то человеческое, девица, потерявшая свою мать. Не монстр, а израненная душа. И все кануло, будто наваждение. Лирея давно отставила прочь сомнения и сантименты.
— Он получит по заслугам от твоей руки.
Брандт? Убить командора? Своего начальника? Человека, пускай и сурового, но преданного Ордену? Это означало бы конец для меня самого. Позор. Мысль о том, чтобы поднять руку на Брандта, заставила меня внутренне содрогнуться. Не хотелось бы встретить его в бою. В отличие от бездарных подчиненных, которых он набрал целый табор, по слухам, командор в молодости был тем еще дьяволом.
И все же я не выбирал. Ведьмина воля вползала в меня, как червь, выедая мои принципы и заменяя их пустотой.
— А потом… умри и сам, – закончила Лирея с ледяной беспечностью. – Пойдем, мой верный раб. Мне надоела эта мелодрама. Грозный инквизитор, плачущий от бессилия… Даже скучно.
— Ты ведь знаешь, где живет судья? – спросила она, уже поворачиваясь к выходу из переулка. И тут же махнула рукой. – Хотя, о чем это я? Ты же еще борешься, а значит, не можешь нормально мне ответить. Повезло тебе, что я уже сама все узнала. Пора нанести визит вежливости вершителям так называемой справедливости.
Лирея сделала легкий, почти невесомый жест рукой. И мы вышли из переулка на солнечную улицу, где вовсю кипела жизнь, ничего не подозревающая о кошмаре, шагающем рядом со мной в облике фигуристой рыжей девицы. Ноги шагали сами.
Я плелся за ней, словно послушный пес, а в груди бушевала буря стыда, ненависти и отчаяния.
Я был оружием, карающим мечом. И сейчас меня направляли на тех, кого я поклялся защищать. И единственный луч света в этом мраке – образ Теяны – тускнел, затягиваясь кровавой пеленой колдовства.
Глава 70
Теяна
Солнце ласково грело спину через ткань нового платья. Я стояла на небольшом мостике, перекинутом через один из многочисленных каналов Эдернии, и смотрела на воду, в которой отражалось чистое летнее небо.
Это было наше место. Вернее, место, которое Эшфорд выбрал для нашей сегодняшней встречи. Когда инквизитор позвал меня на свидание в его голосе прозвучала непривычная нотка смущения.
Я стояла и разглаживала складки своего нового платья — того самого, на которое копила несколько месяцев и которое выбирала с таким трепетом.
Воспоминание нахлынуло, теплое и яркое, словно пытаясь защитить меня от нарастающей тревоги.
Почему его так долго нет? Это девушке пристало немного задержаться.
***
Магазин готового платья «У модистки Флоры» был забит до потолка рулонами тканей, коробками и готовыми нарядами.
— Нет, ты только посмотри на это! — Эльда ткнула пальцем в ярко-оранжевое платье с вызывающе низким вырезом. — Это же прямо про меня! Я буду в нем как спелый апельсин.
Я лишь покачала головой, перебирая более скромные модели.
— Ты в нем будешь как праздничный торт, на который слетятся все осы округи. И в первую очередь — не те, кому надо.
Эльда надула губы.
— Ну и что? Может, я и хочу внимания! После всего этого… после Йоргена…
Ее голос дрогнул, и подруга отвернулась, делая вид, что рассматривает кружева.
Наверное, Эльде тоже было страшно узнать постфактум, что ее молодой человек чуть не убил меня, а главное стольких жителей положил в гроб. Это тяжело.
— Дорогая, - я приобняла ее за плечи сзади.
В этот момент из-за занавески появилась сама модистка Флора, женщина средних лет с вечно усталым выражением лица.
— Девочки, вы тут платья выбирать будете или лясы точить? – Она была груба. Не боялась потерять клиентов. Еще придут. Место популярное. - Вот, попробуйте это, — модистка протянула мне платье.
Я замерла. Оно было цвета ночного неба — глубокого сапфирово-синего, почти черного. Рукава слегка расклешенные, с вышивкой серебряной нитью, повторяющей изгибы древних рун. Лиф облегающий, с изящной шнуровкой спереди. Юбка струилась мягкими волнами. Платье было одновременно сдержанным и дьявольски притягательным.
Эльда схватила его так, словно не видела азарта в моих глазах и не понимала, кому мадам Флора его предложила. Честно говоря, и размерчик не ее. Но магические слова «ой, какое чудо, беру-беру», заставили женщину промолчать.
Подруга метнулась в примерочную с криком:
— Только прикину.
Мы на пару с хозяйкой выдержали эти несколько унизительных минут, пока Эльда сетовала из примерочной:
— Грудка не лезет. Ну, хоть убей.
Кажется по лицу хозяйки мы переживали похожие чувства. Нет, убить ее, конечно, это было бы слишком, но зависть тугим кольцом свилась вокруг шеи, ведь обе мы с мадам Флорой никогда не испытывали проблем подобного рода.
— Теяна, ты мне не поможешь? – раздало из-за занавески.
— Если мало, не мерь. Порвешь, - жестко предупредила мадам. – Ткани из самого Альтамира привезены.
Альтамир всегда был центром моды. Даже на меня подействовало.
Я проигнорировала предложение заглянуть к полуголой подруге, чтобы взглянуть в лицо истине и оценить, за что же так много мужчин вьется вокруг нее с завидным постоянством.
Эльда выглянула сначала только головой из-за шторки, будто и правда вляпалась и что-то там порвала. После чего улыбчиво возвестила:
— Я все-таки справилась сама.
Занавеска отлетела в сторону и глазам нашим предстала очень плотная версия модели. Ну, в смысле вверху ей безумно жало. Я уверена. И если сильнее вздохнуть или руками двинуть, придется полную стоимость возмещать, даже если не купишь.
— Расшить-то это дело, наверное, плевое? – спросила девушка. – Хотя сама шить была не мастерица.
— Ну, как я? Как я вам? – напрашиваясь на комплимент вся сверкала блондинка.
— Как вязанка колбасы. Все везде торчит. Не привлекательно. Снимай, я не тебе его предлагала, - сказала модистка строго.
— Ой, Теяночка, тогда ты должна его примерить. Я в нем чувствую себя как фея.
Хозяйка запихала подругу в примерочную:
— Сама тебя раздену, чтобы ничего не повредила.
По счастью меня ей раздевать не пришлось. Пока я примеряла платье за занавеской, Эльда, стоя снаружи, вздыхала:
— Вот повезло тебе. Знаешь, чего хочешь. А я… я опять облажалась. Этот Йорген казался таким тихим, умным. Таким понимающим. — голос ее дрогнул. — А в итоге тебя чуть не прикончил.
Я выглянула из-за занавески, поправляя шнуровку.
— Он оказался маньяком, Эльда. Такие вещи и не предугадаешь. Он всех обманул. Тот еще хитрец. Спрятался за маской приличного парня. – Мне хотелось ее поддержать.
— Но я-то должна была почувствовать! — подруга сжала кулаки. — Сердцем! А я повелась на его разговоры о книгах, на эту показную тонкость. Как же я могла быть такой слепой?
— Перестань, — мягко сказала я, выходя к ней. Платье сидело идеально. — Мы все ошибаемся. Главное сделать выводы. Больше никаких необдуманных романов и случайных кавалеров? Пора уже взрослеть, дорогая.
Эльда слабо улыбнулась, глядя на меня:
— Договорились. А ты… Ты в этом платье просто богиня. Твой инквизитор глаза об тебя сломает.
— Да, надо брать, - раздраженно заметила мадам.
Я покраснела, глядя на свое отражение в зеркале. «Не «мой» он никакой…» — пробормотала, но сердце забилось чаще от мысли, что однажды Эшфорд может увидеть меня в этом платье.
Глава 71
Теяна
И вот я стояла в том самом платье. Ловила восхищенные взгляды прохожих, вот только свидание все никак не начиналось. Я чувствовала себя красивой, считая минуты до условленной встречи. Место оказалось популярным. Многие парочки здесь, оказывается, договаривались о встрече. Вот и меня чуть не увели. Надо будет рассказать это Эшфорду. Парень с жиденькими усами, открытым честным взглядом в смешной рубашке и с пятью гвоздиками с надеждой ко мне подошел и спросил, не я ли Вейла, с которой у него назначено свидание по переписке. На улыбке, убедив его, что это не я и надо еще поискать девушку в синем платье, я, кажется, его сильно расстроила. Спутница его пришла. А вот мой кавалер все не появлялся.
Беспокойство, поначалу легкое, как мушка, теперь начало раздуваться в полновесную, тяжелую тревогу. Эшфорд не был тем, кто опаздывает. Он был воплощением пунктуальности, военной дисциплины. Что-то случилось. Может, его срочно вызвали на службу? В замок жандармерии? А вдруг он ранен? Работа неспокойная. Я накручивала себя с каждой минутой все больше.
И тут меня заметила королева сплетен. Баба Руша.
Не хотелось бы встречаться с ней в такой день. Спросит же чего я такая красивая. А не скажешь – поди и выдумает. Женщина шла прямо на меня, причмокивая ртом, и на ее лице играла довольная ухмылка охотника, нашедшего самую жирную дичь.
— А Гивельда видела, как твой мужик с другой женщиной ушел, — выпалила она, не здороваясь. Без предисловий, искренне счастливая, что может мне сообщить такую ужасную весть.
Сердце сжалось от грусти, но я сделала вид, что не поняла, о чем толкует Баба Руша.
— Нет у меня мужика, — отмахнулась я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.
— А инквизитор? — тут же впилась в меня взглядом Руша, ее глазки заблестели. — Тот, что к тебе частенько захаживает? Красивый такой, хмурый?
— Какой инквизитор? — я почувствовала, как кровь отливает от лица.
Баба Руша уперла руки в бока, осматривая меня с ног до головы.
— Ну, вот видишь! — она чуть ли не заплясала на месте от счастья, что оказалась права. — Я же говорила, с другой женщиной, с другой женщиной! Рыжей!
— Ну, давно, наверное, видели, — попыталась я выкрутиться.
Может, это было до меня? Хотя мысль о том, что у него был кто-то еще, здесь в Эдернии, странно кольнула ревностью.
— Сегодня! — отрезала Руша с торжеством. — Идет Гивельда, значит, а тут этот, инквизитор. С бабой рыжей. — Руша вся светилась от удовольствия, смакуя нарастающее раздражение в моем взгляде.
Мне совсем не нравилось то, что я слышала. Рыжая… Сердце заколотилось чаще.
— Ну, Гивельда, у нее же взгляд орлиный, со спины-то приметила, что не ты. Жопа маловата, — с прискорбием констатировала старуха. — Обогнала, взглянула – и правда не ты. На лицо-то она не шибко, но тебя получше.
Женщина сморщила нос.
— Вот и не поймешь этих мужчин. Ни лица, ни харизмы. А он на нее с обожанием так смотрит… а девка-то грубая такая – идите… — на лице Руши было написано куда более цветастое выражение, но внутренняя цензура заставила ее поправиться, — …идите по своим делам.
— Прошла любовь, да? Отзвенела страсть, — с фальшивым сочувствием продолжила бабка. — Ну, грудки там были внушительные. Понятно, почему отзвенела. С мужиком ласковей надо. Я бы тебя поучила, да ты меня вечно затыкаешь. — Руша уже собралась уходить, оставляя меня в полном ступоре, но я ее окликнула.
— А где видели-то?
— А у южных ворот. Уже не догонишь, — с какой-то странной радостью добавила она и поплелась прочь, оставив меня наедине с леденящей душу догадкой.
Рыжая. Сам с ней шел. Хотя должен был встретиться со мной. Это могла быть только она. Лирея. Та самая ведьма, что раздавала проклятые амулеты. И теперь она взяла в оборот Эшфорда.
Мысль о том, что его несгибаемая воля может быть сломлена, что Блэкторн, как марионетка, пойдет за этой женщиной и может превратиться в очередное чудовище, заставила мое сердце похолодеть.
Эшфорд просто мужчина. Сильный, волевой, но всего лишь мужчина. Беззащитный перед такой магией. Если инквизитор пошел с ней, значит, чары уже подействовали. Что она с ним сделает?
Медлить было нельзя. Я бежала по улицам города, не замечая удивленных взглядов прохожих. Платье мешало двигаться, но страх за дорогого мне человека придавал сил. Дом. Мне нужно было домой. Только там я могла сделать поисковый амулет, чтобы найти Эшфорда.
Я никогда не бегала так быстро. Камни мостовой мелькали под ногами, ветер свистел в ушах. Улицы, а потом и лес по обеим сторонам дороги, сливались в цветное пятно.
***
Дом встретил тишиной. Я бросилась к кровати, где мы лежали в обнимку с Эшем всего несколько ночей назад. Искала волос инквизитора. Нашла несколько на подушке, аккуратно собрала их дрожащими пальцами. Сердце бешено колотилось.
Завернула волос в кусочек кожаной ткани, достала тонкую серебряную иглу, прошептала заклинание поиска. Заговорила получившийся амулет шепотом, вкладывая всю свою силу и любовь.
«Найди Эша. Приведи меня к нему. Покажи, где он».
Амулет затрепетал в моих ладонях, потянув едва заметной нитью куда-то на юг, за город. Он работал.
Слава богиням!
Теперь нужно было поторапливаться. И тут я вспомнила! Эшфорд оставил своего вороного жеребца, Грома, у моего загона. Инквизитор тогда сказал, что конь будет ждать его здесь, а он сам сходит в город пешком. Я ворчала, что Берни явно не в восторге от такого соседства, но сейчас была безмерно благодарна, что инквизитор настоял на своем.
Гром, увидев меня, а не хозяина, беспокойно зафыркал, забил копытом.
— Тихо, красавец, тихо, — заговорила я ласково, стараясь успокоить и его, и себя. — Мы поедем к твоему хозяину. Мы его спасем. Он сейчас как никогда нуждается в твоей помощи.
С трудом, подобрав юбку, я вскарабкалась на коня. Седло показалось невероятно высоким и неудобным. Гром вздыбился, не желая подчиняться чужой воле. Я вцепилась в гриву, стараясь не закричать от страха.
— Пожалуйста, — умоляла я его. — Эшфорд, твой хозяин, он в опасности. Мы должны помочь ему!
Конь, словно понял мои слова, о чем я толкую. Успокоился, фыркнул и понесся рысью по дороге, которую я ему указывала, повинуясь невидимому импульсу амулета.
