Акросс не заглядывал под простыни, он по кляксам крови на светло-жёлтой ткани понял, сколько пулевых и куда попали.
— Минус один, — констатировал Гранит, стоя за его спиной. — В последнее время они перестали до него добираться. Нюх потеряли, что ли?
Акросс должен был ответить, что это Кай с командой подучился играть, но его мучила другая мысль. Конечно, убийство близнецов укладывалось в правила, но в этот раз всю игру за Каем тянулся кровавый след.
— Я не понимаю, — отрешённо произнёс Акросс. — Разве не я главный злодей?
Гранит посмотрел внимательно, пытаясь подобрать слова, в конце концов из всего разнообразия выбрал:
— Ты считаешь, что ты злодей?
— Я существую для того, чтобы убивать мальчишку ниже, младше и слабее. Убиваю его самым жестоким способом, который мне доступен. Разве не так поступают злодеи?
— Тогда перестань. Ты его уже довёл, видишь?
Акросс отрицательно покачал головой:
— Нет. Ещё не довёл. Всё ещё не достаточно. Просто не могу понять, зачем он других людей в наши игры втравливает? — и, немного подумав, сам себе же и ответил: — Потому что они пытаются ему навредить… Он убил докторов потому, что один из них его чуть не препарировал за секунду до этого. Политика убил Хаски, спорить готов. За то, что тот продал Кая. Его собачья душа не выдержала такого отношения к хозяину. Второго искалечил, потому что он тоже пытался ему угрожать. Всё бы ничего, но он выбивается из своего характера. Мальчик, который не стреляет в спину противнику и пытается спасти всех, кого сможет, не убивает докторов только за то, что они в том же халате, что и тот…
— И в той же лаборатории. Думаю, те ребята тоже много кому жабры вшили или глаза на лопатки перенесли.
— Я и не говорю, что мне их жалко. Я говорю, что Кай, кажется, почти готов.
— К чему?
— К тому, чтобы победить, — Акросс улыбнулся, ответив. Он и сам выбивался из характера, и сам стал совсем не тем мерзавцем, что вместо единственного выстрела предпочитал отправить врага в мясорубку.
— Твою мать… Хаски! Почему у тебя человеческая рука в холодильнике?! Ты что, свою на память хранишь?! — голос Дроида с кухни звучал то ли истерично, то ли разозленно. Хаски, который в это время, сверяясь с видео из интернета, пытался что-то подкрутить в металлическом протезе, лениво обернулся к двери на кухню.
— Не, там не моя рука. Зато холодильник мой, что хочу, то и храню.
— Опять начинается — мой холодильник, мой мотоцикл, — напомнил Кай, но Хаски ответил ему средним пальцем, тут же предложил:
— Хорошо, так и быть, можешь доесть руку.
— Я её выброшу, — кивнул Кай, направившись в кухню. — И возьму твой мотоцикл, чтобы увезти подальше от дома.
— Тебе просто нужен повод взять мой мотоцикл, — проследив его путь, откликнулся Хаски. — У тебя прав нет! Ты ещё мелкий.
— Неа, мне в районе трёхсот, — Кай появился снова в комнате с мусорным пакетом. У Дроида, вышедшего следом, лицо было бледное, как и у Кая. Для Хаски же отрубленная рука — бутафория, всё равно, что резиновая. Самую малость не по себе, но больше повод пошутить.
— Не хочешь вернуть её хозяину? — напомнил Хаски, хотя руку забрал он.
— А её ещё смогут ему пришить?
— Да.
— Тогда нет, не хочу, — снова всех удивил Кай. Гидра мелькнула на экране планшета только чтобы сообщить Хаски, что он ужасен, и ушла охранять капитана в его телефон.
— К слову, — застав Кая у дверей, как бы между прочим произнёс Хаски, — может, заранее скажешь, какие у нас планы дальше? Что мы будем делать? Как собираешься добраться до Акросса?
— Насчёт Акросса не знаю, но дальше я подумываю захватить мир, — как ни в чём ни бывало ответил Кай, прежде чем выйти. Дроид выглядел так, словно его вот-вот стошнит, Хаски секунду-другую не реагировал никак, но в следующее мгновение радостно воскликнул:
— Вот! Это мой капитан!
— Он это не серьёзно, — уверенно поправил Дроид.
— Что, правда? Вот просто: «Чем займёмся?» — «Захватом мира»? — спросил телефон из кармана толстовки голосом Гидры, пока Кай надевал шлем.
— Ну, возможно я не так выразился. Мне вряд ли это под силу. Но тот, кем я являюсь, вполне может уничтожить нынешний порядок и создать новый на его руинах. В нём достаточно злости ото всего, что с ним происходило. Но, чтобы он это сделал, я должен выжить. А значит, должен убить Акросса.
Кай почти завёл мотоцикл, когда Гидра снова спросила тихо:
— Ты ненавидишь Акросса, ведь так? Я пойму.
— Нет. Я не ненавижу его. Он похож на заигравшегося ребёнка. Он калечит и убивает меня, но знает, что всё восстановится, и я снова оживу… Я подозреваю, что ему самому не по себе от того, что он делает.
— Это приятно слышать. Надеюсь, это и правда так, потому что иначе, боюсь, я в нём разочаруюсь. Нет ничего хорошего в мужиках, самоутверждающихся за счёт слабых.
— Да, не случай Акросса. Я думаю, что он это специально. У его игры есть какая-то цель, только я понять её не могу. И поэтому иногда он меня бесит. Правда, совсем как заигравшийся ребёнок.
— Оказывается, ты такой взрослый, — засмеялся голос Гидры, в ответ на это Кай фыркнул:
— Мы ровесники, между прочим.
— Девушки взрослеют раньше.
— Не твой случай, — и, чтобы не слышать возражений, Кай наконец завёл мотоцикл.
***
Эта реальность была более спокойна на события. Первое время после смерти близнецов Акросс вволю спал, ожидая, что вот-вот снова начнёт действовать Кай. Обычно он никогда не прятался и не сидел на месте, парень слишком любил игры, чтобы где-то отсиживаться. С его последнего появления прошло несколько дней, прежде чем поступил сигнал, что один из дежурных сканеров засёк штрих-коды Хаски и Дроида в городе. А если эти двое работали вместе, то без Кая точно не обошлось.
— Зато выспался, — потягиваясь и разминая плечи, высказался Акросс, пока Гранит с Мей ждали его готовности.
— Едем все трое? — уточнил Гранит, глянув в сторону девушки.
— Их четверо против нас троих. Один из них бессмертен, другая — компьютерный вирус. Я думаю, что третий лишним не будет.
— Как хочешь, — пожал плечами Гранит, разворачиваясь. — Но по мне, так меня одного на всех четверых хватит.
После того, как он вышел, Мей задержала Акросса, встав между ним и дверью:
— Считаешь меня бесполезной?
— Брось. В сравнении с Гранитом даже я мальчишка, — немного растерянно ответил Акросс.
— Дело не в этом. Если нужно поймать — ты отправляешь близнецов. Если ситуация патовая, то у тебя есть Гранит. Я зачем? Если ты со мной даже не спишь больше, то я в команде-то зачем?
Акросс вздохнул, отодвинул её в сторону, бросил только:
— Нашла время.
— А когда ещё?! Когда, если ты из своего подвала в штабе не вылезаешь! И дрыхнешь постоянно!
В машине на парковке Гранит, сидящий за рулём, кивнул сочувственно, будто все слышал, но вместо поддержки сказал:
— Это должно было случиться. Ты всё время забываешь, что играешь не один. Иногда мне кажется, что игры интересуют тебя куда больше всего остального.
— Молчать, — скомандовал Акросс одновременно, как открылась задняя дверь. Мей молча уселась в машину. А ведь Акросс уже было подумал, что она не пойдёт с ними. Хотя с другой стороны логично: попробует показать свою полезность и отыграться, если не на Гидре, то… то только на Кае.
Когда они прибыли на место, Акросс поначалу даже не поверил, наклонился спросить у Гранита:
— Тут?
— У него связь с политиками. Как ты думал? Только со среднячковыми?
Акросс сжал губы в прямую линию, задумчиво разглядывая двух охранников с автоматами у входа.
— Он может попросить у правительства или армии нейтрализовать нас?
— Это же Кай, — выбираясь из машины, напомнил Гранит. — Он так не играет.
— Тогда какого хрена он делает в резиденции премьер-министра?
— Вполне возможно, что его там уже расчленяют. Опять, — прокомментировала Мей, открыв дверцу, но оклик заставил её повременить.
— Эй! Дядя! — фамильярно позвал один из охранников, присвистнув.
— Обычно тут охранная система автоматизированная. Без участия людей, за исключением тех, что за пультом, — глухо шепнул Гранит, незаметно открывая кобуру.
— Какой, к чёрту, дядя? — прорычал Акросс, стоя к охранникам ближе, стараясь слушать и их, и Гранита. — Самому сколько лет?
— Семнадцать, — засмеялся второй парень. В них угадывался какой-то детский боевой задор, для вооружённых они были настроены слишком несерьёзно. Им было всё равно, что в машине осталась Мей, которая проверяла охранную систему через планшет. Жестом она показала, что система в порядке, но тогда откуда двое с автоматами? Киборги вынесли бы и их.
— Ложь. Более тридцати лет назад всех стерилизовали, — уже не кричал, просто произнёс Акросс.
— Ну значит вру, — отозвался парень, поднял автомат. — Но ты всё равно обратно в машину садись и уезжай.
— Судя по штрих-кодам, им около ста пятидесяти, — с заднего сидения сообщила Мей. — Но, судя по тем же штрих-кодам, один родом из Австралии и оттуда не выезжал, а другой скончался полгода назад.
— Значит стреляем, — безразлично скомандовал Акросс, делая вид, что садится в машину.
— Акросс прибыл, общается с охраной, — шепнул голос Гидры в наушнике, будто кто-то мог их подслушать. Фыркнул стоящий у двери Хаски, и не ясно было, зло или разочарованно. Кай обернулся к нему, взглядом спрашивая, что случилось, но тот с улыбкой отрицательно помахал. В то же время издал глухой звук автомат напряжённого Дроида, когда он перевёл дуло на одного из попытавшихся дёрнуться людей в строгих деловых костюмах, сидящих за столом. Дроид был сосредоточен настолько, что сам стал похож на робота, и очков на нём не было. Политики видели не только, как просчитывал всё его взгляд, но и двигающийся по ним прицел, в секунду переходящий с одного черепа на другой. Ещё пятеро людей с автоматами собрались у стен, но тут, ближе к начальству и правительству, они вели себя сдержанней, чем охранники входа. Хотя, возможно, они больше нервничали не потому, что тут находился Кай, как их непосредственный руководитель и благодетель, а потому, что на нём были похожие на бронежилет брикеты взрывчатки. Хаски веселился с самого начала этого безумного плана, слишком он был киношный. Но раз это только игра, почему бы не сделать её интереснее, а не сводить к драке с Акроссом? Он словно и не думал о том, что Кай, взорвав себя, выведет из игры и его тоже.
— Этого не может быть, — продолжил прерванный разговор министр. — Все были стерилизованы.
— Ну. На это понадобилось много лет. У меня проблема со всеобщим штрих-кодированием, — холодно принялся рассказывать Кай. Так он обычно говорил, когда злился. — Татуировка выводится с кожи. Организм считает её раной, выплёвывает чернила через поры. Приходится перед выходом из дома клеить новую, всё никак не научусь их рисовать. Примерно то же со стерилизацией. У всех н а ш и х с этим была проблема. Теперь к делу — чем плоха смерть? Слышали про обновление клеток кожи? Было бы не очень хорошо, если бы старые перестали отмирать. Мир загнил, к сожалению. Да и выжили в нём не сказать, чтобы самые достойные.
— И что? Собрался вводить лимит на бессмертие?
Дроиду и Хаски приходилось и раньше видеть Кая таким, но в эти моменты он будто играл чужую роль, настолько это было на него не похоже.
— Да нет, зачем же? Человечество боится убить лишний раз, потому что оно больше не самовосполнимо. Я думаю, что могу дать ему новое поколение, чтобы оно выбрало, кто оказался недостойным. И не стерилизовать это поколение. Я совсем не против бессмертия.
— А перенаселения?
— Честное слово, министр, вы говорите так, будто я сдохну через сорок лет и оставлю расхлёбывать то, что заварил, другим. Нет, я сам разберусь с тем, что запустил.
Хаски прикрыл улыбку, отвернулся. Кай даже не обернулся его приструнить. Дома Кай говорил, что этому миру нужно много людей, хороших и добрых, они будут заботиться о всех тех животных, которыми он снова населит города.
— Акросс снял охрану, — шепнула Гидра и, немного подумав, поправилась: — Не так… Акросс с Гранитом убил обоих.
Кай опустил ко рту небольшой микрофон, который до этого висел на его голове, как половинка ободка, скомандовал глухо:
— Пришёл детектив — не задерживайте его. Пусть проходит. По возможности не попадайтесь ему на глаза. Гидра, подскажешь им, как его избежать.
— Такой же мягкий, — снова фыркнул Хаски. — Ты, кажется, собирался тут всё взорвать? А теперь сдаешься?
— Хаски, иди погуляй, — приказал Кай, тот кивнул чуть ли не с гордостью:
— Будет сделано.
— Не нарывайся.
— Не обещаю, — уже выходя, бросил Хаски, шумно закрыл за собой дверь, и от грохота некоторые вздрогнули. Люди в деловых костюмах промокнули осторожно салфетками вспотевшие лбы. Вооружённые посмотрели все как один на Кая, но, найдя его взглядом, успокоились, снова превратились в роботов-марионеток, загипнотизированных, готовых умереть за лидера. Дроид не моргал, его прицел продолжал гулять по комнате вокруг стола.
По сути, от Кая сейчас зависело намного меньше, чем от Дроида, потому что, если эти люди попытаются сбежать, всё, что сделает капитан — рванёт бомбу, уничтожив весь этаж. Дроид же, даже если они побегут толпой, перестреляет всех.
— А решать, кого «обновлять», будешь ты? — сглотнув, продолжил министр. Кай снова обернулся к нему, удивлённо вскинув брови:
— Что? Серьёзно? Вы думаете, что я не возьму на себя такую ответственность? Придя сюда, обвешанный взрывчаткой? Ваш предшественник дал разрешение на проект по созданию новых людей, оформив его как производство мяса. Но знаете, зачем ему понадобился проект? Органы для пересадки. Выращенные искусственно его не устраивали после того, как пришлось менять лёгкие трижды за год — первые пару раз попались бракованные, ведь теперь пересадка органов такой же поток, как производство пакетов под молоко, можно халтурить. Многие, что сегодня пришли сюда со мной, не должны были дожить до этого дня. И это в бессмертном мире. В демократическом и мирном государстве, где по бумагам все живут счастливо, и нет ни убийства, ни насилия. Или о них просто не пишут? Я был в лаборатории, где людей использовали против воли для улучшения генома. Никто не хочет рисковать, если может спокойно жить вечно. Но нам зачем-то нужны люди-гибриды, люди-машины и просто подопытное мясо.
— Серьёзно? Не знаешь, для чего они нужны?
— Знаю, но это так глупо звучит, — Кай улыбнулся. — Нашли угрозу в космосе. Теперь с какой-то альфа-центавры нам якобы грозит кулаком инопланетная цивилизация. Мне было интересно, я видел данные — они нам не угроза. Они о нас даже не знают. Человечество слишком привыкло воевать друг с другом, приписывая свои амбиции и живности, выросшей совсем на другой планете. Вам своей мало? Кажется, сейчас у нас полупустые улицы даже в крупных городах. После перенаселения это особенно бросается в глаза. Серьёзно, когда вы в последний раз видели детей не на картинках?
— Сейчас перед собой вижу, — отозвался министр, стараясь не выдавать своего волнения. Кай и не надеялся напугать такого человека. Чем дальше шёл разговор, тем яснее он понимал, что надо было стрелять сразу, но какие-то внутренние принципы останавливали его: прежде всего то, что на него смотрели эти «дети». Даже если они сами изначально планировались как мясо, они ещё не видели настоящей смерти.
— Минус один, — констатировал Гранит, стоя за его спиной. — В последнее время они перестали до него добираться. Нюх потеряли, что ли?
Акросс должен был ответить, что это Кай с командой подучился играть, но его мучила другая мысль. Конечно, убийство близнецов укладывалось в правила, но в этот раз всю игру за Каем тянулся кровавый след.
— Я не понимаю, — отрешённо произнёс Акросс. — Разве не я главный злодей?
Гранит посмотрел внимательно, пытаясь подобрать слова, в конце концов из всего разнообразия выбрал:
— Ты считаешь, что ты злодей?
— Я существую для того, чтобы убивать мальчишку ниже, младше и слабее. Убиваю его самым жестоким способом, который мне доступен. Разве не так поступают злодеи?
— Тогда перестань. Ты его уже довёл, видишь?
Акросс отрицательно покачал головой:
— Нет. Ещё не довёл. Всё ещё не достаточно. Просто не могу понять, зачем он других людей в наши игры втравливает? — и, немного подумав, сам себе же и ответил: — Потому что они пытаются ему навредить… Он убил докторов потому, что один из них его чуть не препарировал за секунду до этого. Политика убил Хаски, спорить готов. За то, что тот продал Кая. Его собачья душа не выдержала такого отношения к хозяину. Второго искалечил, потому что он тоже пытался ему угрожать. Всё бы ничего, но он выбивается из своего характера. Мальчик, который не стреляет в спину противнику и пытается спасти всех, кого сможет, не убивает докторов только за то, что они в том же халате, что и тот…
— И в той же лаборатории. Думаю, те ребята тоже много кому жабры вшили или глаза на лопатки перенесли.
— Я и не говорю, что мне их жалко. Я говорю, что Кай, кажется, почти готов.
— К чему?
— К тому, чтобы победить, — Акросс улыбнулся, ответив. Он и сам выбивался из характера, и сам стал совсем не тем мерзавцем, что вместо единственного выстрела предпочитал отправить врага в мясорубку.
***
— Твою мать… Хаски! Почему у тебя человеческая рука в холодильнике?! Ты что, свою на память хранишь?! — голос Дроида с кухни звучал то ли истерично, то ли разозленно. Хаски, который в это время, сверяясь с видео из интернета, пытался что-то подкрутить в металлическом протезе, лениво обернулся к двери на кухню.
— Не, там не моя рука. Зато холодильник мой, что хочу, то и храню.
— Опять начинается — мой холодильник, мой мотоцикл, — напомнил Кай, но Хаски ответил ему средним пальцем, тут же предложил:
— Хорошо, так и быть, можешь доесть руку.
— Я её выброшу, — кивнул Кай, направившись в кухню. — И возьму твой мотоцикл, чтобы увезти подальше от дома.
— Тебе просто нужен повод взять мой мотоцикл, — проследив его путь, откликнулся Хаски. — У тебя прав нет! Ты ещё мелкий.
— Неа, мне в районе трёхсот, — Кай появился снова в комнате с мусорным пакетом. У Дроида, вышедшего следом, лицо было бледное, как и у Кая. Для Хаски же отрубленная рука — бутафория, всё равно, что резиновая. Самую малость не по себе, но больше повод пошутить.
— Не хочешь вернуть её хозяину? — напомнил Хаски, хотя руку забрал он.
— А её ещё смогут ему пришить?
— Да.
— Тогда нет, не хочу, — снова всех удивил Кай. Гидра мелькнула на экране планшета только чтобы сообщить Хаски, что он ужасен, и ушла охранять капитана в его телефон.
— К слову, — застав Кая у дверей, как бы между прочим произнёс Хаски, — может, заранее скажешь, какие у нас планы дальше? Что мы будем делать? Как собираешься добраться до Акросса?
— Насчёт Акросса не знаю, но дальше я подумываю захватить мир, — как ни в чём ни бывало ответил Кай, прежде чем выйти. Дроид выглядел так, словно его вот-вот стошнит, Хаски секунду-другую не реагировал никак, но в следующее мгновение радостно воскликнул:
— Вот! Это мой капитан!
— Он это не серьёзно, — уверенно поправил Дроид.
***
— Что, правда? Вот просто: «Чем займёмся?» — «Захватом мира»? — спросил телефон из кармана толстовки голосом Гидры, пока Кай надевал шлем.
— Ну, возможно я не так выразился. Мне вряд ли это под силу. Но тот, кем я являюсь, вполне может уничтожить нынешний порядок и создать новый на его руинах. В нём достаточно злости ото всего, что с ним происходило. Но, чтобы он это сделал, я должен выжить. А значит, должен убить Акросса.
Кай почти завёл мотоцикл, когда Гидра снова спросила тихо:
— Ты ненавидишь Акросса, ведь так? Я пойму.
— Нет. Я не ненавижу его. Он похож на заигравшегося ребёнка. Он калечит и убивает меня, но знает, что всё восстановится, и я снова оживу… Я подозреваю, что ему самому не по себе от того, что он делает.
— Это приятно слышать. Надеюсь, это и правда так, потому что иначе, боюсь, я в нём разочаруюсь. Нет ничего хорошего в мужиках, самоутверждающихся за счёт слабых.
— Да, не случай Акросса. Я думаю, что он это специально. У его игры есть какая-то цель, только я понять её не могу. И поэтому иногда он меня бесит. Правда, совсем как заигравшийся ребёнок.
— Оказывается, ты такой взрослый, — засмеялся голос Гидры, в ответ на это Кай фыркнул:
— Мы ровесники, между прочим.
— Девушки взрослеют раньше.
— Не твой случай, — и, чтобы не слышать возражений, Кай наконец завёл мотоцикл.
***
Эта реальность была более спокойна на события. Первое время после смерти близнецов Акросс вволю спал, ожидая, что вот-вот снова начнёт действовать Кай. Обычно он никогда не прятался и не сидел на месте, парень слишком любил игры, чтобы где-то отсиживаться. С его последнего появления прошло несколько дней, прежде чем поступил сигнал, что один из дежурных сканеров засёк штрих-коды Хаски и Дроида в городе. А если эти двое работали вместе, то без Кая точно не обошлось.
— Зато выспался, — потягиваясь и разминая плечи, высказался Акросс, пока Гранит с Мей ждали его готовности.
— Едем все трое? — уточнил Гранит, глянув в сторону девушки.
— Их четверо против нас троих. Один из них бессмертен, другая — компьютерный вирус. Я думаю, что третий лишним не будет.
— Как хочешь, — пожал плечами Гранит, разворачиваясь. — Но по мне, так меня одного на всех четверых хватит.
После того, как он вышел, Мей задержала Акросса, встав между ним и дверью:
— Считаешь меня бесполезной?
— Брось. В сравнении с Гранитом даже я мальчишка, — немного растерянно ответил Акросс.
— Дело не в этом. Если нужно поймать — ты отправляешь близнецов. Если ситуация патовая, то у тебя есть Гранит. Я зачем? Если ты со мной даже не спишь больше, то я в команде-то зачем?
Акросс вздохнул, отодвинул её в сторону, бросил только:
— Нашла время.
— А когда ещё?! Когда, если ты из своего подвала в штабе не вылезаешь! И дрыхнешь постоянно!
В машине на парковке Гранит, сидящий за рулём, кивнул сочувственно, будто все слышал, но вместо поддержки сказал:
— Это должно было случиться. Ты всё время забываешь, что играешь не один. Иногда мне кажется, что игры интересуют тебя куда больше всего остального.
— Молчать, — скомандовал Акросс одновременно, как открылась задняя дверь. Мей молча уселась в машину. А ведь Акросс уже было подумал, что она не пойдёт с ними. Хотя с другой стороны логично: попробует показать свою полезность и отыграться, если не на Гидре, то… то только на Кае.
Когда они прибыли на место, Акросс поначалу даже не поверил, наклонился спросить у Гранита:
— Тут?
— У него связь с политиками. Как ты думал? Только со среднячковыми?
Акросс сжал губы в прямую линию, задумчиво разглядывая двух охранников с автоматами у входа.
— Он может попросить у правительства или армии нейтрализовать нас?
— Это же Кай, — выбираясь из машины, напомнил Гранит. — Он так не играет.
— Тогда какого хрена он делает в резиденции премьер-министра?
— Вполне возможно, что его там уже расчленяют. Опять, — прокомментировала Мей, открыв дверцу, но оклик заставил её повременить.
— Эй! Дядя! — фамильярно позвал один из охранников, присвистнув.
— Обычно тут охранная система автоматизированная. Без участия людей, за исключением тех, что за пультом, — глухо шепнул Гранит, незаметно открывая кобуру.
— Какой, к чёрту, дядя? — прорычал Акросс, стоя к охранникам ближе, стараясь слушать и их, и Гранита. — Самому сколько лет?
— Семнадцать, — засмеялся второй парень. В них угадывался какой-то детский боевой задор, для вооружённых они были настроены слишком несерьёзно. Им было всё равно, что в машине осталась Мей, которая проверяла охранную систему через планшет. Жестом она показала, что система в порядке, но тогда откуда двое с автоматами? Киборги вынесли бы и их.
— Ложь. Более тридцати лет назад всех стерилизовали, — уже не кричал, просто произнёс Акросс.
— Ну значит вру, — отозвался парень, поднял автомат. — Но ты всё равно обратно в машину садись и уезжай.
— Судя по штрих-кодам, им около ста пятидесяти, — с заднего сидения сообщила Мей. — Но, судя по тем же штрих-кодам, один родом из Австралии и оттуда не выезжал, а другой скончался полгода назад.
— Значит стреляем, — безразлично скомандовал Акросс, делая вид, что садится в машину.
***
— Акросс прибыл, общается с охраной, — шепнул голос Гидры в наушнике, будто кто-то мог их подслушать. Фыркнул стоящий у двери Хаски, и не ясно было, зло или разочарованно. Кай обернулся к нему, взглядом спрашивая, что случилось, но тот с улыбкой отрицательно помахал. В то же время издал глухой звук автомат напряжённого Дроида, когда он перевёл дуло на одного из попытавшихся дёрнуться людей в строгих деловых костюмах, сидящих за столом. Дроид был сосредоточен настолько, что сам стал похож на робота, и очков на нём не было. Политики видели не только, как просчитывал всё его взгляд, но и двигающийся по ним прицел, в секунду переходящий с одного черепа на другой. Ещё пятеро людей с автоматами собрались у стен, но тут, ближе к начальству и правительству, они вели себя сдержанней, чем охранники входа. Хотя, возможно, они больше нервничали не потому, что тут находился Кай, как их непосредственный руководитель и благодетель, а потому, что на нём были похожие на бронежилет брикеты взрывчатки. Хаски веселился с самого начала этого безумного плана, слишком он был киношный. Но раз это только игра, почему бы не сделать её интереснее, а не сводить к драке с Акроссом? Он словно и не думал о том, что Кай, взорвав себя, выведет из игры и его тоже.
— Этого не может быть, — продолжил прерванный разговор министр. — Все были стерилизованы.
— Ну. На это понадобилось много лет. У меня проблема со всеобщим штрих-кодированием, — холодно принялся рассказывать Кай. Так он обычно говорил, когда злился. — Татуировка выводится с кожи. Организм считает её раной, выплёвывает чернила через поры. Приходится перед выходом из дома клеить новую, всё никак не научусь их рисовать. Примерно то же со стерилизацией. У всех н а ш и х с этим была проблема. Теперь к делу — чем плоха смерть? Слышали про обновление клеток кожи? Было бы не очень хорошо, если бы старые перестали отмирать. Мир загнил, к сожалению. Да и выжили в нём не сказать, чтобы самые достойные.
— И что? Собрался вводить лимит на бессмертие?
Дроиду и Хаски приходилось и раньше видеть Кая таким, но в эти моменты он будто играл чужую роль, настолько это было на него не похоже.
— Да нет, зачем же? Человечество боится убить лишний раз, потому что оно больше не самовосполнимо. Я думаю, что могу дать ему новое поколение, чтобы оно выбрало, кто оказался недостойным. И не стерилизовать это поколение. Я совсем не против бессмертия.
— А перенаселения?
— Честное слово, министр, вы говорите так, будто я сдохну через сорок лет и оставлю расхлёбывать то, что заварил, другим. Нет, я сам разберусь с тем, что запустил.
Хаски прикрыл улыбку, отвернулся. Кай даже не обернулся его приструнить. Дома Кай говорил, что этому миру нужно много людей, хороших и добрых, они будут заботиться о всех тех животных, которыми он снова населит города.
— Акросс снял охрану, — шепнула Гидра и, немного подумав, поправилась: — Не так… Акросс с Гранитом убил обоих.
Кай опустил ко рту небольшой микрофон, который до этого висел на его голове, как половинка ободка, скомандовал глухо:
— Пришёл детектив — не задерживайте его. Пусть проходит. По возможности не попадайтесь ему на глаза. Гидра, подскажешь им, как его избежать.
— Такой же мягкий, — снова фыркнул Хаски. — Ты, кажется, собирался тут всё взорвать? А теперь сдаешься?
— Хаски, иди погуляй, — приказал Кай, тот кивнул чуть ли не с гордостью:
— Будет сделано.
— Не нарывайся.
— Не обещаю, — уже выходя, бросил Хаски, шумно закрыл за собой дверь, и от грохота некоторые вздрогнули. Люди в деловых костюмах промокнули осторожно салфетками вспотевшие лбы. Вооружённые посмотрели все как один на Кая, но, найдя его взглядом, успокоились, снова превратились в роботов-марионеток, загипнотизированных, готовых умереть за лидера. Дроид не моргал, его прицел продолжал гулять по комнате вокруг стола.
По сути, от Кая сейчас зависело намного меньше, чем от Дроида, потому что, если эти люди попытаются сбежать, всё, что сделает капитан — рванёт бомбу, уничтожив весь этаж. Дроид же, даже если они побегут толпой, перестреляет всех.
— А решать, кого «обновлять», будешь ты? — сглотнув, продолжил министр. Кай снова обернулся к нему, удивлённо вскинув брови:
— Что? Серьёзно? Вы думаете, что я не возьму на себя такую ответственность? Придя сюда, обвешанный взрывчаткой? Ваш предшественник дал разрешение на проект по созданию новых людей, оформив его как производство мяса. Но знаете, зачем ему понадобился проект? Органы для пересадки. Выращенные искусственно его не устраивали после того, как пришлось менять лёгкие трижды за год — первые пару раз попались бракованные, ведь теперь пересадка органов такой же поток, как производство пакетов под молоко, можно халтурить. Многие, что сегодня пришли сюда со мной, не должны были дожить до этого дня. И это в бессмертном мире. В демократическом и мирном государстве, где по бумагам все живут счастливо, и нет ни убийства, ни насилия. Или о них просто не пишут? Я был в лаборатории, где людей использовали против воли для улучшения генома. Никто не хочет рисковать, если может спокойно жить вечно. Но нам зачем-то нужны люди-гибриды, люди-машины и просто подопытное мясо.
— Серьёзно? Не знаешь, для чего они нужны?
— Знаю, но это так глупо звучит, — Кай улыбнулся. — Нашли угрозу в космосе. Теперь с какой-то альфа-центавры нам якобы грозит кулаком инопланетная цивилизация. Мне было интересно, я видел данные — они нам не угроза. Они о нас даже не знают. Человечество слишком привыкло воевать друг с другом, приписывая свои амбиции и живности, выросшей совсем на другой планете. Вам своей мало? Кажется, сейчас у нас полупустые улицы даже в крупных городах. После перенаселения это особенно бросается в глаза. Серьёзно, когда вы в последний раз видели детей не на картинках?
— Сейчас перед собой вижу, — отозвался министр, стараясь не выдавать своего волнения. Кай и не надеялся напугать такого человека. Чем дальше шёл разговор, тем яснее он понимал, что надо было стрелять сразу, но какие-то внутренние принципы останавливали его: прежде всего то, что на него смотрели эти «дети». Даже если они сами изначально планировались как мясо, они ещё не видели настоящей смерти.
