***
Калинин появился в управлении утром, хотя о Чертях так давно не было слышно, что ему начало казаться, что он офисный работник, отсиживающий положенное время за бумажной волокитой. Просто создавал для начальства вид, что наткнулся на след и вот-вот его распутает. Но гребанного следа не было и в помине! Черти появлялись неоткуда, убивали и тут же сваливали.
Было дело, их пытались подначивать, даже сми помогали. Показывали «Ах, смотрите, какой мерзавец, и куда смотрит полиция?» А в то время у полиции на «мерзавца» уже была полная доказательная база, но тот был лишь наживкой для Чертей. Люди злились, что преступник оставался на свободе, Черти так и не появлялись, приходилось наживку сажать. Видимо, чувствовали подвох. Стали аккуратнее подсовывать им наживки. Иногда сами понимали, что вот этот не жилец. Особенно когда у Чертей был какой-то кризис и убивать они старались тех, о ком рассказывали много. Этот кризис у них был после того, как какой-то кретин достал где-то их маску и перестрелял человек пять в центре города. Даже не асоциальных людей, каких обычно старались убивать подражатели. Просто первых попавшихся. Черти же его тогда и убили, быстро среагировали. Когда под них пытались подделываться, они вообще быстро реагировали — не любили этого. Но Калинин пока не придумал, как этим воспользоваться.
Проходя мимо одного из кабинетов, услышал сдавленный женский вскрик. Народу в коридоре было порядочно — обычное утро, но остальные сделали вид, что не заметили. Калинин тоже прошёл пару шагов, задумался и вернулся. Дверь в кабинет была заперта, но замок казённый, хлипкий, Калинин вырвал его вместе с дверью, просто сильнее дёрнув. И остановился в дверях, ждал. Мимо пробежала женщина восточной внешности: волосы растрёпанные, первые две пуговицы рубашки расстёгнуты, но в целом понял, что успел вовремя.
— Ты, Трусюк, рехнулся? — спросил Калинин. Вряд ли женщина выбралась бы из полиции сама, но с этим уж пусть остальные разберутся. Тусюк поправил мундир, сел за стол и смачно затянулся, прямо под знаком «не курить».
— А что? Она по-русски даже говорить особо не умеет. Кому б она что сказала?
— Гнида, — процедил Калинин, развернулся уходить, и в спину прилетело, словно харкнули: «Ты потому на этом глухаре капитаном и сидишь столько лет, что принципиальная мразь!»
***
Высокий забор находился всего в паре метров от окна, поэтому на кухне всегда было пасмурно. Не спасало даже то, что во двор нападало снега. Пора было его убрать.
Глеб налил кофе с молоком, поставил на стол и рядом — чашку с печеньем. Глядя на это, Леонид думал, что так ведь было не всегда, но достаточно долго, чтобы он успел привыкнуть. Привыкнуть к тому, что в этом доме его встречали не как начальника, а как гостя.
— Глеб, я понимаю, что не просил его пытать, но… ты мог же убить его не так просто. Не с одного выстрела. Ты проникся к нему сочувствием, потому что он тоже носил маску Чёрта?
Глеб, не глядя на собеседника, налил в свой кофе сливки, осторожно поставил упаковку от них на блюдце. Словно это был обязательный ритуал, только после него Глеб заговорил:
— Женщине нужна была помощь. Я решил закончить пораньше и вызвать «скорую».
— Он всё равно умерла, «скорая» не успела, — спокойно сообщил Леонид. На секунду в лице Глеба мелькнуло что-то, но он тут же взял себя в руки, сказал только:
— Вот как… жаль. Я помог ей, как умел.
— Поэтому на маньяков лучше Ника никого нет… Глеб, ты же понимаешь, что вы не просто убиваете. Вы не делаете этого зря. Я хочу, чтобы остальные они сто раз подумали, прежде чем совершить преступление. Чтобы они знали, что если даже их откупят — они умрут страшной смертью.
— Да, я помню. А ещё чтобы люди сами брали правосудие в свои руки… ну так вот они и берут. Банда, забившая до смерти националистов. Помнишь? Они были в наших масках!
— Нашёл за кого волноваться, — Леонид спрятал половину лица за чашкой.
— Так и этот тоже был в нашей маске! Или скажите, что проститутки — не люди?
— Глеб, всегда были и будут эти люди, которые оправдывают свои убийства тем, что делают добро. В их, конечно, понимании. Избавляя мир от других… Глеб, если ты сейчас спросишь, чем вы хуже или лучше, я тебя на разговор увезу!
— Я для себя давно решил, чем мы лучше. И чем хуже… — Глеб поднялся, почти половину чашки выплеснул в раковину. Начал тщательно мыть белую кружку. Леонид хотел ещё что-то возразить, и вообще выглядел настроенным на ссору, но обоих отвлёк синхронный сигнал оповещения.
У Евы сдетонировала маска.
***
— А говорила, что ко всему привыкла. Я же даже специально спрашивал, выдержишь ли… да что там, сучка, ты ж сама напросилась со мной ехать! Лучше б очкарика в напарники дали! Он бы не дал себя побить, и маску бы не заблевал.
Никита вёл машину без маски. Скорость не превышал, но иногда машина как-то неприятно виляла, и тогда желудок Евы, которая лежала на заднем сидении, снова подскакивал к горлу.
— Какого хрена ты такой?.. отбитый, — простонала Ева, пытаясь устроиться так, чтобы закрепиться на сидении. В конце концов села — ей было уже лучше. — Это не из-за того, что ты с ним сделал. Мне просто… вспомнилось.
— А, ты про это… ну да, они умеют. Я тоже был с той, с другой стороны, — задорно продолжал Никита. Словно веселился от этого. Ева не понимала — они говорили о пытках. Не было приказа убивать Морозова — они и не убивали. Зато Ник в одиночку в течение часа устроил человеку ад. И Ник не оставлял видных следов, он действовал методами полиции и охраны — внешне человек был цел. Разрывы тканей были только внутренними. И вышвырнули Морозова они по-прежнему ещё живого, даже в сознании — подъехали к остановке и просто оставили там на лавке. Так вот с какой «той стороны» был Ник, Ева или не понимала, или не хотела знать. Но во время пыток, которые были лишь местью, она сопоставляла причиняемую боль с личными воспоминаниями. Воспоминаниями о трупе, что долго не хотели отдавать ей, как гражданской жене, и родителям Дениса. Трупе Дениса.
Её стошнило не от того, что делал Ник. А от того, что она вспомнила — Денис прошёл всё то же. Только он не выжил.
— Ты сидел? — поняла Ева. Ник только отсалютировал, утвердительно крякнув. Он смотрел больше на дорогу, чем на собеседницу. — И тебя пытали?
На этот раз Ник промолчал, да и вообще не выглядел больше таким весёлым.
— Ты поэтому такой отбитый? — продолжила Ева. Ей ещё там показалось, что Ник мстил не только за людей с видео, что им пришлось посмотреть и чьи показания прочитать, прежде чем отправиться за Морозовым. Никита тогда выглядел таким скучающим, будто видел это уже сто раз… своими глазами. И мстил он словно не за свидетелей — за себя, с такой фантазией и огоньком в этот раз работал.
— Не. Отбитый я потому, что в голове моей живёт Смерть. Не такая, как все привыкли, в плаще и с косой. Эта реально страшная смерть, даже я её побаиваюсь. И вот она мне говорит «убей этого, убей того. И вот кролика тоже убей. И с кошки своей шкуру спусти. И бабе живот вспори, и мелкого на лестнице повесь». И обещает, что если я устрою реки крови, то… то перейду на новый уровень.
— Тогда почему ты не трогаешь ни меня, ни кошку, ни Тимура? — скептически спросила Ева. Ей в последнее время всё больше казалось, что Никита притворялся. Словно на задании он выпускал какого-то другого себя, а в обычной жизни больше был пустозвоном, чем реальным психом.
— Это же просто. Потому что я сильнее Смерти, — как само собой разумеющееся произнёс Ник.
***
Когда открылись ворота во двор, Леонид и Глеб буквально выбежали встретить вернувшихся. Тимур смотрел из окна своей комнаты, думая, что его достаточно закрывает занавеска. Ева смерила всех насторожённым взглядом, постаралась прошмыгнуть в дом, но Глеб поймал её за руку. Никита уже смеялся в голос, держась рукой за дверцу машины.
— Что произошло? — спросил Глеб. — Почему маска взорвалась?! Мы думали, что ты мертва!
— Она наблевала в неё! — захлёбываясь смехом, рассказал Никита. Ева зыркнула на него зло, отобрала руку у Глеба. — Наблевала и не могла снять, поэтому так и стояла в маске.
— Они же защищены, — растерянно произнёс Леонид.
— Её повредили в драке, — проворчала Ева, глядя под ноги. — Там, видимо, была трещина. Но у неё сработало предупреждение.
— Сколько ты пробыла в заблёванной маске? — деловито спросил Леонид, и Ева попыталась взглядом послать его подальше, и тут же опомнилась — он спрашивал деловито, на будущее. Ева нехотя, словно она напортачила, ответила:
— Около десяти-двадцати минут… Вряд ли больше.
— Уже неплохо. Плюс предупреждение, что может заклинить детонатор, — выдохнул Леонид, обращаясь уже к Глебу.
— Таскать на лице заряд, который тебе в случае чего башку снесёт, замечательно вообще! — зло отозвался Глеб. — Я уже говорил, мне эта идея не нравится.
— Глеб, ничего не происходит просто так. Ты знаешь, я много вложил в эти маски. Поверь мне, дешевле было бы вас заново перешить, если кто-то маски с вас снимет, чем это приспособление. Но я не могу, мне проще вас самому убить, чем знать, что вас где-то на части режут, а я ничего сделать не могу.
— Ну да, а то вдруг мы тебя выдадим! — не сдавался Глеб.
— Нет! Глеб, нет! Прежде всего меня воротит от мысли, что кто-то может вас забрать у меня! Что вас будут пытать! Если меня раскроют, то я смогу исчезнуть и начать заново. Мне казалось, ты меня достаточно давно знаешь, чтобы!..
— Да ты же Сашу взорвал! Стоило ей попасться, ты тут же взорвал её! А доложил тебе я! А мог как Ник — отыскать её! Спасти! Но как только ты услышал…
Ева и Ник теперь смотрели внимательно, последний даже смеяться перестал, но наблюдал больше за реакцией босса. Наверняка Никита был в курсе истории, просто не знал об отношении Глеба.
— А чего ты хотел для неё? — Леонид изменился в лице, из заботливого начальника превратился чуть ли не в дьявола. — Какой смерти ты для неё хотел?
— Жизни!
— Глеб, вас, конечно, очень много прошло через меня. И каждая смерть была мне ножом в сердце. Кроме, конечно, Славы. Но ты уже должен привыкнуть. Иногда выбор только: либо твоего близкого человека убьют долго и мучительно (а вас никто не будет убивать по-другому, если есть достаточно времени), либо ты сам облегчишь страдания. Я рад, что у тебя не было таких выборов в жизни, но знаешь почему? Потому что за тебя их делал я, — уже обернувшись к Еве, снова вернув на лицо маску доброго босса, рассказал: — Её выкрали с задания. Отслеживающий чип вырезали. Они знали, что делали. Я не думаю, что они стали бы церемониться с человеком, которому первым делом наживую вскрыли шею и вышвырнули оттуда чип. Ева, в такой ситуации что бы ты предпочла?
— Я не в такой ситуации, — упрямо возразила Ева, сузив глаза.
— Отвечай, — коротко приказал Леонид, но Ева отрицательно покачала головой. Леонид после этого только рукой махнул, полез через сугробы к воротам, даже не надев куртку. Глеб тоже стоял в свитере и дрожал, то ли от нервов, то ли от холода. Зная, что начальник ещё слышит, Ева спросила:
— Он убил девушку, с которой спал? Просто уточняю.
— Ага, — вместо Глеба ответил Ник. — У меня есть видео. Бл*! Босс! Видео! Босс!
Он бросился догонять Леонида, подхватив с приборной панели карту памяти.
***
Уже когда Калинин ехал в больницу, сидя на пассажирском сидении полицейского бобика, ему позвонили сообщить, что появилось видео. Стало тошно. Это означало, что придётся смотреть, пересматривать, останавливать и вглядываться в кадры записи, на которой пытали человека. Морозов не рассказывал ничего, но отчего-то все вокруг поняли, что замешаны Черти или последователи. Калинин ещё тогда подумал: «Морозов. Точно, как мы сами не догадались? Как дежурство там не поставили?» Но он не думал, что Черти занимаются и этим, к тому же в деле было замешано много человек. Кто знал, что они начнут с Морозова? Если он даже в сми не светился как фигурант этого дела…
— Черти же и раньше похищали людей? — спросил водитель немного невнятно из-за сигареты в зубах. Калинин уже неделю как бросал курить, и сам попросил водителя подымить, потому что самому сейчас хотелось нестерпимо.
— Похищали. Но их живыми потом не находили. Так… куски мяса. Опознавали только по зубам.
— Получается, есть зацепка? Распутаешь?
— Куда там… он ни с кем говорить не хочет. А если он и заговорит, то что он скажет? Я тебе ФБР, что ли, психологический портрет рисовать по тому, какое дилдо они использовали, чтобы его жопу порвать?
— Что, настолько? — водитель присвистнул. — Мда, этот не заговорит… Слушай, капитан, а ты бы позаботился, чтобы ему не говорили, что видео появилось.
Калинин кивнул, набрал номер следователя, что ждал его в клинике.
Все больницы пахли одинаково: химией и мочей. Калинин терпеливо заполнил бумаги, без спешки надел халат, так же терпеливо ждал его помощник. Он уже попросил прислать психолога, но пока нужно было самому как-то разговорить жертву. Дать понять, что если он будет молчать, то Чертей и не найдут. Интересно, почему они вообще ему жизнь оставили? «Куски мяса» были у Калинина собраны в отдельную папку, их было пятеро. Удивляло, что преступления те люди совершали сравнительно не страшные, и в общем в духе Чертей. По-человечески их можно было оправдать. За что с ними-то так? К тому же Черти в основном не афишировали те похищения, старались забирать людей из безлюдных мест, ночами.
Первого в папке искала полиция. Расстрелял в упор несовершеннолетних, которые убили его брата. Расстрелял из отцовского охотничьего ружья, потом ударился в бега. Черти вытащили его на безлюдной станции из электрички и увезли, труп нашли вскоре лесники. Второй попал в неприятную историю с девушкой — гуляли поздно, к ним пристали. Когда дело приняло серьёзный оборот, он, профессиональный боксёр, двоим проломил головы. Он знал, что убьёт их, но продолжал бить. Черти навестили его раньше полиции, труп вышвырнули в колодец на стройке. Была и девушка. В школе, говорили, произошла какая-то история, что-то с её подругой. Так как подруга покончила с собой, а девушка исчезла, как только умерли трое парней из их же школы, никто кроме слухов уже ничего сказать не мог. Труп девушки выловили в реке, говорили, что Черти обнаглели настолько, что у собственного подъезда затолкали её в машину. Четвёртый снова парень. Отец — криминальный авторитет, на которого у полиции давно были данные, но не было желания пускать их в ход. Психанул, застрелил отца и его охрану и попытался сбежать, Черти схватили его тёпленьким, ещё опомниться не успел. Труп вскоре нашли на стройке отца, по частям замешанный в бетон. Недавно, около года назад, снова девушка — на неё напали, у неё оказался нож, она перестаралась и убила обоих. Её как-то вытащили прямо из больницы, и тот единственный свидетель, что смог увидеть Чертей во время похищения, говорил, что его как парализовало. Через несколько месяцев труп девушки нашли закопанным в парке, сгнил уже до неузнаваемости.
Эти дела выбивались из общего подчерка Чертей. Обычно они отпетых негодяев убивали, поэтому Калинин и хранил эти — отдельно. Не понимал. Если бы трупы потом не находили, он бы предположил, что так они и пополняют свой отряд. Но только одно из этих похищений совпадало со сведениями о том, что кого-то из Чертей убили, остальных же похищали бессистемно. Это был первый случай, когда они выпустили жертву живой после похищения.
