— Ранения никто не отменял. А у Тимура такая комплекция, что он и вместо Евы сможет выйти.
Тимур, который уже открывал дверь в свою комнату, вернулся, чтобы показать Леониду средний палец. Раньше он был сдержанней.
— А что, кто-нибудь проверял, «умер» ли Тимур? — протянула лениво Ева, которая с радостью поспала бы ещё. Но по всему чувствовала — у начальника к ним разговор, а может и новое задание.
— Ник, как раны? Зажили? — сменил тему Леонид. Он и так знал, что да, Ник снова готов для работы. — Спускайтесь, есть дело для вас. Двоих или троих, как решите. Отправляться не сегодня, потом сможете ещё поспать.
У Глеба не прошло его оцепенение. Он выглядел всё так же — просто наблюдателем. Словно уже умер и призраком пришёл проведать, как Черти без него.
Утреннее кофе на кухне с электрическим светом и темнотой за окном напомнил Еве сборы на работу. Леонид уселся за их стол так, будто был главой семейства, который всё бегает, зарабатывает деньги, чтобы так вот раз в неделю с радостью смотреть на то, что на эти деньги вырастил. Глеб сел напротив, как и раньше, но по пристальному взгляду начальника было ясно — и тот с первых секунд приметил изменения.
— Думаю, Глебу не стоит идти, — начал Леонид.
— Думаешь или предчувствие? — спросила Ева. Леонид вздохнул, закатив глаза. Планшеты с материалами, впрочем, раздал всем троим. По мере того, как Глеб перелистывал данные на экране, на его лице сначала появилось облегчение, понимание, но вскоре оно сменилось хмурым выражением, близким к ярости.
— Я пойду, — уверенно сказал Глеб. Леонид сцепил руки в замок перед лицом и, стараясь заглянуть, что именно было сейчас на экране Глеба, спросил:
— Понятно, на кого они похожи?
— А теперь с начала и для всех, — потребовала Ева, отложив планшет. В деле не было ничего особенного. Два мажора, к которым перешёл бизнес от родителей, кошмарили округу. Убивали проституток, а недавно перешли на школьников старших классов. Вывозили жертву за город, выпускали в лес и устраивали охоту. Может, кому-то и удалось уйти, но два трупа в деле были.
— На меня, — огрызнулся нехотя Глеб. Школьники в деле были не особо на него похожи, разве что очками. Черти по-прежнему не понимали, что предлагал Леонид. Глеба бы даже при самой большой натяжке нельзя было выдать за школьника. — Я думал, что они поубивают друг друга, не поделив бизнес.
— Да, так было бы проще, — кивнул Леонид и после этого объяснил уже Чертям: — Это братья Глеба.
Ева и Никита уставились в экраны так, словно впервые увидели это дело. Наконец, Ник покачал головой и произнёс:
— Вообще не похожи.
Братья Глеба стали двумя одутловатыми, одинаково бандитского вида ребятами, похожими на быков.
— Я знал, что они до этого скатятся, — продолжил Глеб. — Не думал, что они ещё и меня приплетут…
— Вы не ладили? — спросила Ева. Глеб отрицательно покачал головой:
— Они меня ненавидели. Я их… боялся. Да, я пойду. Мне будет спокойнее, если я сам увижу, как их убьют. Странно, что они раньше не нарисовались.
— Что с полицией? — спросил Никита. Леонид развёл руками:
— Они в доле.
— Если бы полиция работала, как положено, у нас было бы в половину меньше работы, — проворчал Ник, теперь рассматривая фотографии трупов.
— Они уже дважды сидели, но всё небольшие сроки. Нанесение тяжкого вреда — избили, но не убили, проще говоря, — продолжил Леонид. — Хотя они тому парню, слышал, глаз выбили.
— Тоже на меня был похож? — Глеб спросил с напускным безразличием. По нему, впрочем, было видно, что он и правда с радостью вернулся бы отомстить. Даже не за то, что те творили сейчас, а за свой детский страх перед ними. Леонид отчего-то помедлил, словно вспоминал, потом кивнул:
— Да.
— С этим надо заканчивать, — поставил точку Глеб. Леонид попробовал последний аргумент:
— Нормально ли для тебя убить родных братьев?
— После отца? Раз плюнуть, — произнёс Глеб, но как-то передёрнулся. Не в его характере было играть ублюдка, вот и сейчас не выдержал, прибавил нехотя: — Мы не общались. Я не испытываю к ним ненависти, которую должен за то, что старались отравить мне жизнь… Я и отца не ненавидел.
Этим Глеб всегда отличался от остальных Чертей — в нём не было ненависти к тому, кого он убивал. Он не ненавидел мафию, не ненавидел полицию, из себя его выводили только подражатели, с остальными он держался по-деловому, как хороший киллер. И так же спокойно готов был убить братьев — без ненависти, как очередную цель.
Леонид очень внимательно наблюдал за ним. Казалось, даже глаза у босса сейчас были больше, чем обычно. Словно боялся малейшую деталь упустить. Это тоже было объяснимо — если Глеб соврал, то он мог быть опасен для команды в этой вылазке. Для команды и для себя. И Леонид решил довериться — отвернулся к остальным.
— У вас никаких возражений? Пожеланий?
— Да, — кивнул Ник. — Глеба убьют на этом задании? Или позже?
Глеб так сжал челюсть, что даже, кажется, хрустнуло что-то. Зло пнул стул Никиты, наверняка намереваясь попасть по ноге.
— А если серьёзно. Без шефа. Чего от тебя ждать? — спросил Ник, когда они складывали снаряжение в машину. Собирались через пару часов выехать, к ночи будут в городе. Хватит времени выспаться, собраться с силами и с наступлением темноты навестить цель. Глеб и без Леонида выглядел уже не так подавленно.
Тимур не выходил из комнаты ни на завтрак, ни в туалет. Возможно, стоило бы просто подождать, но хотелось закончить со всем поскорее, поэтому спешили.
— Не могу сказать, что ничего не чувствую, но проблем не должно быть, — признался Глеб, всё ещё отрешённый, но как-то по-другому, что ли. Он по-прежнему не смотрел на остальных, но и не выглядел при этом так, словно прощался с жизнью. Хотя даже если Леонид ничего не видел — задание есть задание, каждое опасно. Просто они давно устали бояться.
— Ностальгия? Передумаешь, когда начнут просить пощады?
— Ник, они убивают парней, похожих на него. Как ты думаешь, передумает ли он? — Ева вынесла два автомата из дома, убрала аккуратно в багажник. Они собирали оружие и амуницию так, словно на рыбалку выехать решили. И так же привычно — их больше интересовало, что чувствует Глеб, чем предстоящее дело. Поэтому даже Ева не могла удержаться, чтобы не попытаться потыкать его, вызвав на эмоции. — А если бы из них сделали твоё первое дело? Если бы не было всей той истории и они первые, кого надо было бы убить в качестве одного из Чертей?
— Я выдал бы себя эмоциями, — безразлично отозвался Глеб. Ник тут же подхватился:
— А теперь?
— А теперь нет, — Глеб закончил рассматривать что-то под капотом машины, захлопнул его и предупредил: — Я поведу.
Пришлось согласиться. Он и правда выглядел как человек, которому сложно, причём неизвестно, от чего сложнее, но который уже взял себя в руки и готов работать.
Конец зимы выдался слякотным. Снег вроде начинал таять, потом погода вспоминала, что ещё зима, присыпала всё свежим и он либо спекался в корку, либо превращался в грязь.
Ник спал на пассажирском сидении, сложив руки на груди. Глебу казалось, что Второй только притворяется и подсматривает за ним, за реакцией. Ева спала, свернувшись на заднем сидении. Глебу некстати вспомнилось, что так они и встретились впервые — забирали её с заднего сидения.
Он помнил всех Чертей, с которыми ему доводилось работать. Он старался относиться к ним как к людям, с которыми именно что поработали, а потом они уволились и ушли в место лучше. Но нет, каждый Чёрт, каждая смерть для него были как пламя, что пронеслось мимо. Не убило, но оставило сильный ожог. Глеб не представлял, как люди выдерживали это на войне. За шесть лет он до сих пор не привык никого терять и ночью думал, что не так уж и страшно, если пришло его время. Это значило, что ему не придётся снова это проходить. Ник и Ева были не лучше и не хуже прочих Чертей (если не считать Стаса, конечно). Главное их отличие было в том, что они — живые. Не воспоминание.
***
Они и раньше использовали эту схему — в доме отключили свет, потом вошли через запасной вход. Дом был вроде и знакомый, а в то же время совсем чужой. Переговаривались через маски, без внешней связи. Глеб шёл впереди и первое, что проверил — спальни. Там было пусто, а бардак царил такой, что непонятно было — в кроватях кто-то спал или их никогда не заправляли. Кажется, братья не считали нужным даже уборщицу нанять, как делал отец.
На первом этаже обнаружились двое — то ли охрана, то ли кто-то из друзей. Но оба вооружённые, и Ник, проверявший этаж, не стал с ними церемониться. Теперь это было два трупа, сваленные в центр гостиной. Осмотрев дом один раз, было решено включить свет и повторить. Потому что целей тут не было.
Они не выходили на задание без проверки. Не бывало так, чтобы Черти устраивали облаву, но натыкались на то, что никого не было дома. Леонид за час до этого подтвердил — цели дома и никуда не собираются. Он наверняка следил и, если бы те уехали, отозвал бы Чертей или перенаправил атаку, скорректировал план. Они собрались в коридоре второго этажа. Для посторонних они общались чуть ли не жестами, и то малопонятными. Конечно, можно было расслышать звуки голосов, но со стороны они звучали так, словно Чертям рты завязали.
«Второй — тебе второй этаж и спальни. Скорее всего где-то прячутся, будь осторожен и, если что, зови, не геройствуй. Третья — первый этаж. Вряд ли, конечно, там и прятаться особо негде, но всё же проверь. Я спущусь в гараж. Проверю камеру и машины. Как закончите, тоже отправляйтесь в гараж. В любом случае, если они выберутся, они пойдут туда»
«Камера?» — переспросила Ева. Глеб только теперь осознал, что относился к этому как к должному. Камера совмещалась с гаражом, который был встроен в дом и находился на половину ниже уровня земли, на половину на территории первого этажа. Да, там была камера, но она почти всё время пустовала. У Чертей в подвале и то чаще люди бывали. Пару раз Глеба закрывали в камере братья, но стоило изнутри постучаться, когда снаружи оказывался кто-то из людей отца или сам отец — его выпускали без разговоров. Всё равно, что в туалете бы заперли, только дверь туалета Глеб смог бы выбить. Глеб частью лица изобразил что-то среднее между: «Потом» и «Нашла к чему придраться» и первым отправился к лестнице. Ева здраво рассудила, что да, зря они волновались, Глеб вёл себя адекватнее неё, потому что она с чего-то решила, что самое время сейчас спросить с него за устройство дома. Глеб, впрочем, не думал злиться и вопрос расценил как: «Что ж мы в первую очередь не проверили эту самую камеру?»
Дом отпускал Глеба. Он не признавал в нём своего, и Глеб не признавал это как своё прошлое. Он убеждал себя в том, что не было разницы — у Леонида в материалах он прочитал про устройство дома или же сам жил тут когда-то.
Машин в гараже стояло по максимуму, пять штук. Ни одна не выехала. Не пешком же они побежали… Хотя, конечно, если жить хочется, то и пешком побежишь. Камера располагалась за дальней стеной гаража. При желании её можно было за полчаса-час сравнять со стеной, в том числе и замуровав человека внутри. Хотя шум изнутри всё равно было бы слышно. Глеб открывал тяжёлую дверь, держа пистолет наготове. В полумраке что-то у стены шевельнулось, и луч фонаря в руках Глеба выхватил из темноты тело — слабое, женское, тонкое, в накинутой сверху рубашке, под которой, похоже, не было ничего. Глеб мазнул светом это тело, как призрака, и сначала осмотрел пустые углы, потом вернулся к девушке. За это время она успела рассмотреть маску Чёрта. Свет в доме включился, камеру тоже залило этим светом, девушка зажмурилась. Даже она в этом доме показалась Глебу знакомой, и он испугался, что в этом измученном существе сможет узнать кого-то близкого.
— Ты… Из Чертей? — спросила она. Глеб прикосновением к маске вывел звук на внешние динамики, оставил включёнными внутренние.
— Да. Всё кончилось, сейчас я тебя освобожу, а ты не будешь пока убегать. Хорошо?
«Что там?»
— Девушка в гараже. Похищенная, — коротко отчитался Глеб, отвернувшись, чтобы девушка не решила, что он говорит с ней. К шее тянулась цепь, на самой шее — тонкий металлический обруч. У его семьи всегда был идиотский вкус и не все дома, так что он особо и не удивился. Подосадовал немного. У девушки лицо искажали синяки, фиолетовым же было разукрашено тело. Она выглядела насторожённой, но всё же и радость от того, что всё закончилось, на её лице отразилась. Даже кроме рубашки завернулась ещё и в одеяло, смущаясь наготы.
— Я слышала про вас, — заговорила девушка. — Все говорили, что вы… что вы плохие… Вы же их убили? Всех их убили?
Она говорила с отчаянием, но Глеб не придал этому значения. Обычная жертва — ни радости, ни грусти по поводу того, что смог ей помочь. Разве что досада на то, что ещё не остановил этих придурков. Глеб отгонял от себя чувство, что должен быть за них в ответе. Они ему уже семь лет как никто и повлиять на них в детстве он никак не мог. Хорошо ещё, что они на него не повлияли, как отец планировал.
— Что там? — спросил Глеб, тем временем подцепив замок на ошейнике и ножом ковыряя в механизме. Замок был самый простой, рассчитанный на человека без инструментов.
«Пусто»
«Пусто»
Мысленно Глеб выругался. Он ненавидел, когда задание срывалось или не исполнялось. Конечно, они вернутся или попробуют по-другому, но будет уже в разы сложнее. Замок хрустнул, ошейник открылся, стало видно красную полоску натёртой кожи. Девушка смотрела на него огромными, как фонари в темноте, глазами. Казалось, она взглядом пыталась его лицо сорвать, чтобы рассмотреть поближе. Глебу стало не по себе, он отвернулся и на середине этого движения услышал:
— Глеб?
Собственное имя ошпарило, как кипяток, сердце разогналось так, что Глеб ощущал его как чужое в грудной клетке. Он уже лет пять не чувствовал такого сильного потрясения на заданиях. Глеб ощутил, как стало неприятно покалывать затылок и кончики пальцев. Он обернулся и попытался изобразить удивление. Но он узнал её — «Лиса», их общая с Киром подруга. Возможно, это даже не было совпадением, и братья узнали об этом недавно. Ещё одна месть ему. Когда-то она была влюблена в него.
— И правда, Глеб, — вместо этого подтвердила Лиса. — Глеб, мы же думали, что тебя убили. Правда тогда поверили, что труп, который нашли в фундаменте — твой… Были уверены, что тебя братья убили. За отца. Даже менты так думали… Господи, если бы я знала, что ты живой… Это было так ужасно…
У неё блестели глаза, и слёзы копились, но не скатывались.
— Мы ведь с Киром всё это и за тебя в том числе. И…
— Я не понимаю, о чём вы, — вполне реалистично выговорил Глеб.
«Девушка твоя?» — раздалось по внутренней связи, заставив его вздрогнуть. Спрашивала Ева. Ник хохотнул: «Даже такого, как Первый, кто-то любил. Любила же? Иначе как она тебя даже через маску узнала?» В его голосе слышалось что-то похожее на зависть. А Глеб ощущал себя так, словно пытался вычерпывать воду из наполняющейся лодки, в которой сам уже стоял по колено.
— Точно, ты же теперь в маске… ты же теперь один из… из них. Как так получилось, Глеб?..
Глеб вышел из камеры, оставив девушку одну. Он забыл про то, что они до сих пор не нашли братьев.
Тимур, который уже открывал дверь в свою комнату, вернулся, чтобы показать Леониду средний палец. Раньше он был сдержанней.
— А что, кто-нибудь проверял, «умер» ли Тимур? — протянула лениво Ева, которая с радостью поспала бы ещё. Но по всему чувствовала — у начальника к ним разговор, а может и новое задание.
— Ник, как раны? Зажили? — сменил тему Леонид. Он и так знал, что да, Ник снова готов для работы. — Спускайтесь, есть дело для вас. Двоих или троих, как решите. Отправляться не сегодня, потом сможете ещё поспать.
У Глеба не прошло его оцепенение. Он выглядел всё так же — просто наблюдателем. Словно уже умер и призраком пришёл проведать, как Черти без него.
Утреннее кофе на кухне с электрическим светом и темнотой за окном напомнил Еве сборы на работу. Леонид уселся за их стол так, будто был главой семейства, который всё бегает, зарабатывает деньги, чтобы так вот раз в неделю с радостью смотреть на то, что на эти деньги вырастил. Глеб сел напротив, как и раньше, но по пристальному взгляду начальника было ясно — и тот с первых секунд приметил изменения.
— Думаю, Глебу не стоит идти, — начал Леонид.
— Думаешь или предчувствие? — спросила Ева. Леонид вздохнул, закатив глаза. Планшеты с материалами, впрочем, раздал всем троим. По мере того, как Глеб перелистывал данные на экране, на его лице сначала появилось облегчение, понимание, но вскоре оно сменилось хмурым выражением, близким к ярости.
— Я пойду, — уверенно сказал Глеб. Леонид сцепил руки в замок перед лицом и, стараясь заглянуть, что именно было сейчас на экране Глеба, спросил:
— Понятно, на кого они похожи?
— А теперь с начала и для всех, — потребовала Ева, отложив планшет. В деле не было ничего особенного. Два мажора, к которым перешёл бизнес от родителей, кошмарили округу. Убивали проституток, а недавно перешли на школьников старших классов. Вывозили жертву за город, выпускали в лес и устраивали охоту. Может, кому-то и удалось уйти, но два трупа в деле были.
— На меня, — огрызнулся нехотя Глеб. Школьники в деле были не особо на него похожи, разве что очками. Черти по-прежнему не понимали, что предлагал Леонид. Глеба бы даже при самой большой натяжке нельзя было выдать за школьника. — Я думал, что они поубивают друг друга, не поделив бизнес.
— Да, так было бы проще, — кивнул Леонид и после этого объяснил уже Чертям: — Это братья Глеба.
Ева и Никита уставились в экраны так, словно впервые увидели это дело. Наконец, Ник покачал головой и произнёс:
— Вообще не похожи.
Братья Глеба стали двумя одутловатыми, одинаково бандитского вида ребятами, похожими на быков.
— Я знал, что они до этого скатятся, — продолжил Глеб. — Не думал, что они ещё и меня приплетут…
— Вы не ладили? — спросила Ева. Глеб отрицательно покачал головой:
— Они меня ненавидели. Я их… боялся. Да, я пойду. Мне будет спокойнее, если я сам увижу, как их убьют. Странно, что они раньше не нарисовались.
— Что с полицией? — спросил Никита. Леонид развёл руками:
— Они в доле.
— Если бы полиция работала, как положено, у нас было бы в половину меньше работы, — проворчал Ник, теперь рассматривая фотографии трупов.
— Они уже дважды сидели, но всё небольшие сроки. Нанесение тяжкого вреда — избили, но не убили, проще говоря, — продолжил Леонид. — Хотя они тому парню, слышал, глаз выбили.
— Тоже на меня был похож? — Глеб спросил с напускным безразличием. По нему, впрочем, было видно, что он и правда с радостью вернулся бы отомстить. Даже не за то, что те творили сейчас, а за свой детский страх перед ними. Леонид отчего-то помедлил, словно вспоминал, потом кивнул:
— Да.
— С этим надо заканчивать, — поставил точку Глеб. Леонид попробовал последний аргумент:
— Нормально ли для тебя убить родных братьев?
— После отца? Раз плюнуть, — произнёс Глеб, но как-то передёрнулся. Не в его характере было играть ублюдка, вот и сейчас не выдержал, прибавил нехотя: — Мы не общались. Я не испытываю к ним ненависти, которую должен за то, что старались отравить мне жизнь… Я и отца не ненавидел.
Этим Глеб всегда отличался от остальных Чертей — в нём не было ненависти к тому, кого он убивал. Он не ненавидел мафию, не ненавидел полицию, из себя его выводили только подражатели, с остальными он держался по-деловому, как хороший киллер. И так же спокойно готов был убить братьев — без ненависти, как очередную цель.
Леонид очень внимательно наблюдал за ним. Казалось, даже глаза у босса сейчас были больше, чем обычно. Словно боялся малейшую деталь упустить. Это тоже было объяснимо — если Глеб соврал, то он мог быть опасен для команды в этой вылазке. Для команды и для себя. И Леонид решил довериться — отвернулся к остальным.
— У вас никаких возражений? Пожеланий?
— Да, — кивнул Ник. — Глеба убьют на этом задании? Или позже?
Глеб так сжал челюсть, что даже, кажется, хрустнуло что-то. Зло пнул стул Никиты, наверняка намереваясь попасть по ноге.
***
— А если серьёзно. Без шефа. Чего от тебя ждать? — спросил Ник, когда они складывали снаряжение в машину. Собирались через пару часов выехать, к ночи будут в городе. Хватит времени выспаться, собраться с силами и с наступлением темноты навестить цель. Глеб и без Леонида выглядел уже не так подавленно.
Тимур не выходил из комнаты ни на завтрак, ни в туалет. Возможно, стоило бы просто подождать, но хотелось закончить со всем поскорее, поэтому спешили.
— Не могу сказать, что ничего не чувствую, но проблем не должно быть, — признался Глеб, всё ещё отрешённый, но как-то по-другому, что ли. Он по-прежнему не смотрел на остальных, но и не выглядел при этом так, словно прощался с жизнью. Хотя даже если Леонид ничего не видел — задание есть задание, каждое опасно. Просто они давно устали бояться.
— Ностальгия? Передумаешь, когда начнут просить пощады?
— Ник, они убивают парней, похожих на него. Как ты думаешь, передумает ли он? — Ева вынесла два автомата из дома, убрала аккуратно в багажник. Они собирали оружие и амуницию так, словно на рыбалку выехать решили. И так же привычно — их больше интересовало, что чувствует Глеб, чем предстоящее дело. Поэтому даже Ева не могла удержаться, чтобы не попытаться потыкать его, вызвав на эмоции. — А если бы из них сделали твоё первое дело? Если бы не было всей той истории и они первые, кого надо было бы убить в качестве одного из Чертей?
— Я выдал бы себя эмоциями, — безразлично отозвался Глеб. Ник тут же подхватился:
— А теперь?
— А теперь нет, — Глеб закончил рассматривать что-то под капотом машины, захлопнул его и предупредил: — Я поведу.
Пришлось согласиться. Он и правда выглядел как человек, которому сложно, причём неизвестно, от чего сложнее, но который уже взял себя в руки и готов работать.
***
Конец зимы выдался слякотным. Снег вроде начинал таять, потом погода вспоминала, что ещё зима, присыпала всё свежим и он либо спекался в корку, либо превращался в грязь.
Ник спал на пассажирском сидении, сложив руки на груди. Глебу казалось, что Второй только притворяется и подсматривает за ним, за реакцией. Ева спала, свернувшись на заднем сидении. Глебу некстати вспомнилось, что так они и встретились впервые — забирали её с заднего сидения.
Он помнил всех Чертей, с которыми ему доводилось работать. Он старался относиться к ним как к людям, с которыми именно что поработали, а потом они уволились и ушли в место лучше. Но нет, каждый Чёрт, каждая смерть для него были как пламя, что пронеслось мимо. Не убило, но оставило сильный ожог. Глеб не представлял, как люди выдерживали это на войне. За шесть лет он до сих пор не привык никого терять и ночью думал, что не так уж и страшно, если пришло его время. Это значило, что ему не придётся снова это проходить. Ник и Ева были не лучше и не хуже прочих Чертей (если не считать Стаса, конечно). Главное их отличие было в том, что они — живые. Не воспоминание.
***
Они и раньше использовали эту схему — в доме отключили свет, потом вошли через запасной вход. Дом был вроде и знакомый, а в то же время совсем чужой. Переговаривались через маски, без внешней связи. Глеб шёл впереди и первое, что проверил — спальни. Там было пусто, а бардак царил такой, что непонятно было — в кроватях кто-то спал или их никогда не заправляли. Кажется, братья не считали нужным даже уборщицу нанять, как делал отец.
На первом этаже обнаружились двое — то ли охрана, то ли кто-то из друзей. Но оба вооружённые, и Ник, проверявший этаж, не стал с ними церемониться. Теперь это было два трупа, сваленные в центр гостиной. Осмотрев дом один раз, было решено включить свет и повторить. Потому что целей тут не было.
Они не выходили на задание без проверки. Не бывало так, чтобы Черти устраивали облаву, но натыкались на то, что никого не было дома. Леонид за час до этого подтвердил — цели дома и никуда не собираются. Он наверняка следил и, если бы те уехали, отозвал бы Чертей или перенаправил атаку, скорректировал план. Они собрались в коридоре второго этажа. Для посторонних они общались чуть ли не жестами, и то малопонятными. Конечно, можно было расслышать звуки голосов, но со стороны они звучали так, словно Чертям рты завязали.
«Второй — тебе второй этаж и спальни. Скорее всего где-то прячутся, будь осторожен и, если что, зови, не геройствуй. Третья — первый этаж. Вряд ли, конечно, там и прятаться особо негде, но всё же проверь. Я спущусь в гараж. Проверю камеру и машины. Как закончите, тоже отправляйтесь в гараж. В любом случае, если они выберутся, они пойдут туда»
«Камера?» — переспросила Ева. Глеб только теперь осознал, что относился к этому как к должному. Камера совмещалась с гаражом, который был встроен в дом и находился на половину ниже уровня земли, на половину на территории первого этажа. Да, там была камера, но она почти всё время пустовала. У Чертей в подвале и то чаще люди бывали. Пару раз Глеба закрывали в камере братья, но стоило изнутри постучаться, когда снаружи оказывался кто-то из людей отца или сам отец — его выпускали без разговоров. Всё равно, что в туалете бы заперли, только дверь туалета Глеб смог бы выбить. Глеб частью лица изобразил что-то среднее между: «Потом» и «Нашла к чему придраться» и первым отправился к лестнице. Ева здраво рассудила, что да, зря они волновались, Глеб вёл себя адекватнее неё, потому что она с чего-то решила, что самое время сейчас спросить с него за устройство дома. Глеб, впрочем, не думал злиться и вопрос расценил как: «Что ж мы в первую очередь не проверили эту самую камеру?»
Дом отпускал Глеба. Он не признавал в нём своего, и Глеб не признавал это как своё прошлое. Он убеждал себя в том, что не было разницы — у Леонида в материалах он прочитал про устройство дома или же сам жил тут когда-то.
Машин в гараже стояло по максимуму, пять штук. Ни одна не выехала. Не пешком же они побежали… Хотя, конечно, если жить хочется, то и пешком побежишь. Камера располагалась за дальней стеной гаража. При желании её можно было за полчаса-час сравнять со стеной, в том числе и замуровав человека внутри. Хотя шум изнутри всё равно было бы слышно. Глеб открывал тяжёлую дверь, держа пистолет наготове. В полумраке что-то у стены шевельнулось, и луч фонаря в руках Глеба выхватил из темноты тело — слабое, женское, тонкое, в накинутой сверху рубашке, под которой, похоже, не было ничего. Глеб мазнул светом это тело, как призрака, и сначала осмотрел пустые углы, потом вернулся к девушке. За это время она успела рассмотреть маску Чёрта. Свет в доме включился, камеру тоже залило этим светом, девушка зажмурилась. Даже она в этом доме показалась Глебу знакомой, и он испугался, что в этом измученном существе сможет узнать кого-то близкого.
— Ты… Из Чертей? — спросила она. Глеб прикосновением к маске вывел звук на внешние динамики, оставил включёнными внутренние.
— Да. Всё кончилось, сейчас я тебя освобожу, а ты не будешь пока убегать. Хорошо?
«Что там?»
— Девушка в гараже. Похищенная, — коротко отчитался Глеб, отвернувшись, чтобы девушка не решила, что он говорит с ней. К шее тянулась цепь, на самой шее — тонкий металлический обруч. У его семьи всегда был идиотский вкус и не все дома, так что он особо и не удивился. Подосадовал немного. У девушки лицо искажали синяки, фиолетовым же было разукрашено тело. Она выглядела насторожённой, но всё же и радость от того, что всё закончилось, на её лице отразилась. Даже кроме рубашки завернулась ещё и в одеяло, смущаясь наготы.
— Я слышала про вас, — заговорила девушка. — Все говорили, что вы… что вы плохие… Вы же их убили? Всех их убили?
Она говорила с отчаянием, но Глеб не придал этому значения. Обычная жертва — ни радости, ни грусти по поводу того, что смог ей помочь. Разве что досада на то, что ещё не остановил этих придурков. Глеб отгонял от себя чувство, что должен быть за них в ответе. Они ему уже семь лет как никто и повлиять на них в детстве он никак не мог. Хорошо ещё, что они на него не повлияли, как отец планировал.
— Что там? — спросил Глеб, тем временем подцепив замок на ошейнике и ножом ковыряя в механизме. Замок был самый простой, рассчитанный на человека без инструментов.
«Пусто»
«Пусто»
Мысленно Глеб выругался. Он ненавидел, когда задание срывалось или не исполнялось. Конечно, они вернутся или попробуют по-другому, но будет уже в разы сложнее. Замок хрустнул, ошейник открылся, стало видно красную полоску натёртой кожи. Девушка смотрела на него огромными, как фонари в темноте, глазами. Казалось, она взглядом пыталась его лицо сорвать, чтобы рассмотреть поближе. Глебу стало не по себе, он отвернулся и на середине этого движения услышал:
— Глеб?
Собственное имя ошпарило, как кипяток, сердце разогналось так, что Глеб ощущал его как чужое в грудной клетке. Он уже лет пять не чувствовал такого сильного потрясения на заданиях. Глеб ощутил, как стало неприятно покалывать затылок и кончики пальцев. Он обернулся и попытался изобразить удивление. Но он узнал её — «Лиса», их общая с Киром подруга. Возможно, это даже не было совпадением, и братья узнали об этом недавно. Ещё одна месть ему. Когда-то она была влюблена в него.
— И правда, Глеб, — вместо этого подтвердила Лиса. — Глеб, мы же думали, что тебя убили. Правда тогда поверили, что труп, который нашли в фундаменте — твой… Были уверены, что тебя братья убили. За отца. Даже менты так думали… Господи, если бы я знала, что ты живой… Это было так ужасно…
У неё блестели глаза, и слёзы копились, но не скатывались.
— Мы ведь с Киром всё это и за тебя в том числе. И…
— Я не понимаю, о чём вы, — вполне реалистично выговорил Глеб.
«Девушка твоя?» — раздалось по внутренней связи, заставив его вздрогнуть. Спрашивала Ева. Ник хохотнул: «Даже такого, как Первый, кто-то любил. Любила же? Иначе как она тебя даже через маску узнала?» В его голосе слышалось что-то похожее на зависть. А Глеб ощущал себя так, словно пытался вычерпывать воду из наполняющейся лодки, в которой сам уже стоял по колено.
— Точно, ты же теперь в маске… ты же теперь один из… из них. Как так получилось, Глеб?..
Глеб вышел из камеры, оставив девушку одну. Он забыл про то, что они до сих пор не нашли братьев.
