И Бесов успокоил себя, что скорее всего и глупость. А уж что в Кире было невыносимо, так то, что к пыткам он был привычен. Дважды проходил, поэтому и был каким-то отмороженным что ли. Бесову казалось, что даже беспокойство за девушку Кир отыгрывал, а не страдал. Чем такого напугать, вообще непонятно. Но Бесов не любил непонятных людей, которые норовили от него что-то скрывать, поэтому и Кир ему не нравился. Но он подумал — а и лень. Убедил себя, что эта информация того не стоит.
Самое отвратное, что было в Кире — Бесов не смог бы его контролировать через свою способность. Нужно было два глаза, с одним Кир был в безопасности. И эта неуправляемость человека, который работал на него и мог в любой момент подставить, бесила так, что Бесов всё ждал проступка. Хоть одного, самого простого, чтобы оправдать его убийство перед остальными. Парень хоть и был бесполезным, а это печёнкой чуял и границы знал. Даже за девкой не сам побежал — спросил разрешения, согласился взять напарника. И нынешний единственный повод Бесов упустил, потому что не был уверен.
По дороге обратно политик прямо за рулём сделал звонок, без вступления нетерпеливо спросил:
— Ну, и че с ним? Ну кроме того, что он бабу похоронил. Ты его сюда довёз, ты всё это время с ним был. Что он себе в башку вбил?
— Я не знаю, — ответил динамик. — Сначала вроде плакал. Был уверен, что это они её убили. Ну, те кто шантажировал его за то, что он их егерей положил. Потом поехали обратно. В дороге ему позвонили. Мы с собой телефонов не брали, на обратном пути было. После этого он и сказал, что её Черти грохнули.
— То есть, ему по телефону сказали? Слышал, как именно сказали?
— Откуда?.. Я за рулём был. Труп ещё в багажнике ее… я думал, как бы нас не тормознули с этим и что он делать собрался. Думал, ну мало ли, кто ему звонить может…
— В такой момент? Ладно, проехали. И как же он поверил, что это Черти, если раньше думал иначе? Он отвечал что-то?
— Нет. Как заколдованный был. Может его того… и заколдовали. Ну знаете, может на том конце кто-то, кто слово скажет — и ему все верят. Вот для вас была бы отличная фишка, а? Но нам же лучше, что он…
Бесов сбросил звонок. Кир знал что-то ещё, и это что-то поразило его чуть ли не сильнее смерти девушки.
Синяки Глеба понемногу стали сходить, когда снова нагрянул Леонид. Без приглашения и предупреждения, к тому же не один. С ним — еще двое охранников, которые вошли за хозяином в дом, но остались стоять у дверей кухни. Выглянувшим на шум Чертям и Тимуру Леонид сказал, что поговорить хотел бы только с Глебом.
Команда по-прежнему не разговаривала с Первым. Глянули на него только «не очень-то и хотелось», Тимур же смотрел с интересом и тревогой — он все еще боялся, что Глеба правда заменят. Никому и в голову не пришло, что Глеб мог ошибиться где-то настолько, что ему сейчас сделают плохо. Леонид же притаскивал охрану только для этого, когда руки не хотел марать и самостоятельно гоняться, к примеру, за Ником.
Глеб спокойно и даже как-то заинтересованно спустился и прошел на кухню. Двери там не было, охранники остались охранять этот разговор, и именно поэтому Ник и Ева напряглись, не уходили к себе, как обычно делали, когда у Глеба и Леонида был какой-то разговор.
Глеб, одетый в домашние штаны и футболку, сел за стол напротив этого человека в дорогом костюме, словно тот приехал с взыскательными родителями невесты знакомиться. Кофеварку Глеб включил, но предлагать ничего пока не спешил — ждал, что скажет начальник.
— Зря ты боялся, что тебя убьют, Глеб. Ты был прав, я готовил Тимура, чтобы он тебя заменил. Но и для тебя я готовил место. Как думаешь, сколько ты еще в таком темпе протянешь? Еще и новая война против вас затевается. На этот раз вон какие люди.
— А ты что хочешь предложить? — настороженно спросил Глеб. Леонид из портфеля достал бумаги. Не планшет, именно бумажные документы, подвинул к Глебу.
— Я сбавил тебе несколько лет, по бумагам будет двадцать. Вот результат генетической экспертизы. Не настоящий, конечно. Я оформлю тебя как найденного ребенка. Ну кутил в пятнадцать, вот и докутился. Нашел тебе «мать». Конечно же скоропостижно скончавшуюся еще несколько лет назад. Прописал тебе историю… Я как мессия, Глеб. Я тебя убил, я тебя оживляю. Не то чтобы это был тот же ты. Я хочу, чтобы ты занял мое место.
— Схерали? — спросил Глеб, мельком глянув на бумаги. У него было ощущение ужаса. У человека, которому они принадлежали, и раньше крыша не на месте была. Это же казалось очередной бредовой идеей, только Глеб с таким бредом не сталкивался еще. — Ты еще молодой. Сделай настоящего наследника, ему и передавай.
— А вас я тоже ему передам? — шепотом спросил Леонид, наклонившись к столу. Этот жест выглядел жутко, а может просто добивал сложившуюся ситуацию. — Глеб, это очень важно. Нельзя искать правда моих детей и все доверять им. И…
— А сам куда собрался? — огрызнулся Глеб. Леонид вздохнул, похлопал себя по карманам, но сигарет не нашел — он не особо курил раньше. Окликнул:
— Эй, что, ни у кого сигареты нет?
Охранники даже не шелохнулись. Казалось, они оглохли. Ева и Ник уже были в гостиной, почти у самых дверей, но порога не проходили, слушали оттуда.
— Я могу видеть на два года вперед максимум. Так вот, Глеб. Я видел — нет меня через два года. У меня в запасе может быть все это время. А может, я умру через неделю. Потому что через неделю я еще есть, я тоже видел.
— И ты даже после смерти не хочешь нас отпускать?
Леонид, казалось, расстроился. Задумчиво обернулся на кофе, потом так же буднично на охрану.
— А ты чего хочешь? — спросил, наконец, Леонид, вернув внимание Глебу. Тот пожал плечами:
— Меня все устраивает. Если убийства прекратятся, вот что меня устроит. Пойдем работать, как нормальные люди.
— Кто? Вы? — Леонид недоверчиво хмыкнул. — Киллерами? Глеб, ты представляешь, какими деньгами я распоряжаюсь? Без моего дара тебе сложно будет сделать больше, но при грамотном планировании и спустить особо не должен. У нас еще есть время. Я тебя представлю. Я всему научу тебя, в том числе все ключи от Чертей передам. Я не боюсь смерти. Я был готов к ней. Но мне важно, чтобы мое дело жило. Никому кроме тебя я его доверить не смогу.
Глеб смотрел на него внимательно, словно диагноз подбирал, с какой-то даже жалостью спросил:
— Ты правда думаешь, что нам это нужно? Что мы это делаем потому, что этого хотим? А не потому, что если что ты нас отыщешь и либо обратно притащишь, либо пристрелишь? Ты это сейчас, **ядь, серьезно?
Глеб после этого почему-то ожидал агрессии, был готов к этому. Но Леонид поднялся и хлопнул по столу так, словно с сыном не смог договориться и оставил все до момента, когда тот повзрослеет.
— Это я тоже предполагал, — проговорил Леонид и обратился к охране: — Забираем его.
Глеб даже не шелохнулся. Да, с ним не разговаривали уже несколько дней, но он лучше всех знал, что случится дальше. Ник и Ева наверняка от себя этого не ожидали, а он от них — ждал. Из гостиной послышались звуки борьбы, ударов. Потом и выстрел прогремел, но, одинокий, он разнесся по дому, никого не напугав. Леонид, отчего-то удивленный, поднялся и обернулся. Обоих охранников Черти положили лицом в пол, заломили за спину руку. У Евы с носа кровь капала прямо на лопатки того, которого удерживала она. Ник к затылку своего приставил дуло пистолета. Все пока еще были живы.
— Босс, — осторожно позвал один из охранников. — Отзовите их.
Леонид даже не стал пытаться. Он подозревал, что его не послушаются. Черти сейчас подчинялись не ему и не Глебу. Он не должен был говорить при них. Дождаться ранения Глеба, увезти его и обсудить наедине. А эти сволочи уловили слабину и решили показать зубы.
— Да вы совсем страх потеряли? — ошарашенно спросил Леонид. — Вы знаете, что я с вами за это сделаю?
— Мы не хотим конфликта, — холодно и отстраненно даже как-то произнесла Ева. — Глеб сказал, что не хочет. Что не поедет. Незачем его с собой тащить.
Глеб спокойно поднялся и налил кофе в две чашки. Он выглядел совершенно спокойным.
— Забирай своих ребят и валите отсюда, — посоветовал Ник. — Иначе их тоже на заднем дворе похоронят.
— Вы меня предаете, что ли? — задохнулся от возмущения Леонид. Теперь заговорил Глеб:
— Никто тебя не придает. Я отказался, и они вступились. Если бы я сказал, что готов, никто бы и не стал тебе мешать. Понимаешь?
— Все я понимаю! — Леонид покраснел, словно его душил галстук. Глеб не собирался его жалеть. Несмотря на ответ, продолжил:
— Мы не твои собаки. Если кто-то из нас не хочет чего-то, его нельзя заставить. Даже если это для блага. Похоже, что тебе надо подумать.
— Да я не знаю, есть ли у меня время думать! Глеб! Семнадцать сраных лет! Сколько жизней на это положено! Та девка! Ты же ее убил, чтобы это продолжалось, а теперь хочешь сказать, что зря?
В этом не было логики, и Глеб это понимал. Леонид уже хватался за все возможности, лишь бы было так, как он хотел. Увы, но даже если бы сейчас Глеб согласился, Лису все равно пришлось бы убить.
И следующим аргументом, за который Леонид схватился, ожидаемо стал пистолет. Глеб взял чашку и поднес к губам, в то время как человек напротив направил дуло ему в голову. Никто и не сомневался, что Леонид мог убить. Но Глеб был по-прежнему спокоен.
— Либо едешь со мной, либо навсегда останешься тут, — предложил Леонид.
— Ты так привык, что все идет так, как ты хочешь, — голос у Глеба все-таки дрогнул, выдав его. Но, кажется, этого никто не заметил. Леонид криво усмехнулся:
— Так я прав? Из-за бабы той? Не нужно было оправлять тебя на то задание, да? Или ты из-за своей семьи? Хочешь, я оставлю эту тему до тех пор, пока вы их не найдете и не пристрелите?
Глеб отпил кофе, ощущая, как глоток колючкой прошел через горло. Он не знал, кого пытался убедить в том, что спокоен. Все видели, что это не так.
— Уезжай. Мы по-прежнему в твоей клетке, мы доделаем это задание и сделаем все те, что ты привезешь нам. Можешь взорвать нас, когда поймешь, что твое время пришло. Но я никуда не поеду. Мое место тут. Да, в твоей клетке, но тут.
Леонид широко улыбнулся, положил пистолет на стол, чтобы наклониться к Глебу ниже и негромко, но отчетливо в наступившей тишине предупредить:
— Я видел, Глеб. Видел тебя на моем месте. Я от своей смерти никуда не денусь, а ты от этого места. Это не зависит от того, уеду я сейчас или нет.
— Но ты и видел, как убили Ника, — напомнил Глеб. — Однако он…
— Снова скоро умрет, — перебил Леонид. Убрал пистолет в кобуру и успокоился окончательно, пригладил волосы. — Ладно, развлекайся пока. Но все в силе. И лучше тебе подключаться сейчас, пока я еще могу ввести тебя в курс дела.
Охранников отпустили, стоило Леониду выйти. Они, нехорошо поглядывая на Чертей, только отряхнулись и ушли, не ответив. В глазах читалось: «Ничего, скоро снова облажаетесь и тогда-то!» Все замерли на месте и молча слушали, как выезжала с двора машина босса. В это время только Тимур спустился и, пройдя мимо Евы и Ника, пока машина еще выруливала на дорогу, дошел до кухни и спокойно налил себе кофе. Глеб смотрел на него и думал, что Тимур уже совсем не мальчишка. И вытянулся он не за те пару недель, что его не было. Просто Глеб только теперь это заметил. Конечно, комплекции Ника или Глеба у Тимура еще не было, но выглядело так, словно он этой формы сможет за полгода добиться. Обычно близость смерти подстегивала заниматься усерднее.
— Значит, скоро хоронить придется меня. Если будет, что хоронить, — спокойно произнес Ник. Но хорохорился он так же, как и Глеб, улыбка не желала оставаться на его лице, норовила сползти.
— Он мог соврать, — попробовала Ева. Ник отмахнулся:
— Да подумаешь. Мы стольких убили, что… Глеб, скольких?
— У меня сто шесть, — отозвался Глеб и только после этого понял, что Ник впервые с прошлого задания заговорил с ним. Словно простил. Это отчего-то больно резануло — Глеб не знал, как можно его прощать.
— Девяносто три, — Ник вошел в кухню и быстрым движением вдруг глянул на каждого, словно пересчитал. Глеб даже напрягся на секунду, но Ник тут же вернулся к прежнему себе. Чуть более безопасному.
— Почему ты отказался? — подала голос Ева. — Сделал бы вид, что согласен. Отпустил нас после того, как он умрет и…
— Выглядит так, будто я собираюсь вас отпускать? Троих профессиональных убийц и девушку, которую обучили пользоваться своей способностью?
— Кристину? — переспросил Тимур.
— Она опасна, — кивнул Глеб. — Чуть ли не более опасна, чем вы. Это все равно, что бойцовскую собаку с поводка спустить. Нет, я бы оставил все, как есть.
— А знаешь, почему он отправил тебя на это задание? Почему выбрал тебя теперь? — спросил Ник, садясь напротив. Глеб посмотрел на него так, словно вопрос был риторический: «Потому что Тимур мал, Ева тут недавно, а ты еба**тый. Хватит искать двойные смыслы». — Он же проверял тебя. Он знал, что она тебя узнает. И хотел знать, на что ты способен ради Чертей. Ради себя. Сорви крышу у меня — ты убьешь меня. Убежит Ева — ты найдешь ее и притащишь к нему. Приказал он запереть Тимура в подвале с пистолетом и прикованной жертвой — да, конечно, кого прикуем? По-моему, он сам охренел после того, как ты вдруг взял и отказался. Этого он не предвидел?
— Он же сказал. Глеб согласится. Просто ломается немного, — как-то разочарованно произнесла Ева, глядя в пол. Она стояла в дверях, прислонившись к косяку. Глеб покрутил чашку, в которой кофе оставалось на глоток, спросил:
— А куда я денусь?
— Тогда почему ты отказал? Цену себе набиваешь? — продолжила Ева.
— Потому что не хочу. Это как смерть — ты можешь отказаться, ты можешь не хотеть, но кто ж тебя спрашивает.
— То есть очкарик будет у нас за главного? — усмехнулся Ник и тут же снова поблек, вспомнил. — Как же круто, что я не доживу.
Глеб запустил в него куском хлеба со стола, попал в висок. Буквально два часа назад после такого могла бы завязаться драка, сейчас же Ник просто швырнул кусок обратно, и Глеб поймал его во воздухе. Обратно на тарелку положить было нельзя, пришлось сверху накрыть ломтиком сыра и есть, хотя кусок в горло не лез.
— Что делать будем? — грустно спросила Ева.
— Найдем моих братьев и убьем, раз уж вы снова меня слушаетесь, — быстро ответил Глеб, словно только этого вопроса и ждал. — Не знаю, как им удалось сбежать. Надо вернуться в город и попробовать отловить их вне дома.
— Это месть? — Выглядело так, словно Ева просто уточнила. Они уже давно выяснили, что нет.
— Да. За тех мальчишек, что они убили. Разве не этим занимаются Черти? — невозмутимо напомнил Глеб. Ева показно хмыкнула и пошла собираться. Ник быстро поднялся и отправился следом. Глеб не спешил — повернулся к сидящему за столом Тимуру и негромко спросил:
— Ты хочешь поговорить?
— Да. Когда к этому привыкаешь? К тому, что надо убивать… К тому, что в тебя стреляют и тоже могут убить. Что ты с ними один на один и если что друзей у тебя и нет, чтобы спасти.
— А к нам ты через сколько привык?
— Так и не привык, — мрачно признался Тимур, глядя в стол и разминая в руках хлеб. Глеб пожал плечами:
— И к этому так и не привыкнешь. Но это обычно не длится долго.
Самое отвратное, что было в Кире — Бесов не смог бы его контролировать через свою способность. Нужно было два глаза, с одним Кир был в безопасности. И эта неуправляемость человека, который работал на него и мог в любой момент подставить, бесила так, что Бесов всё ждал проступка. Хоть одного, самого простого, чтобы оправдать его убийство перед остальными. Парень хоть и был бесполезным, а это печёнкой чуял и границы знал. Даже за девкой не сам побежал — спросил разрешения, согласился взять напарника. И нынешний единственный повод Бесов упустил, потому что не был уверен.
По дороге обратно политик прямо за рулём сделал звонок, без вступления нетерпеливо спросил:
— Ну, и че с ним? Ну кроме того, что он бабу похоронил. Ты его сюда довёз, ты всё это время с ним был. Что он себе в башку вбил?
— Я не знаю, — ответил динамик. — Сначала вроде плакал. Был уверен, что это они её убили. Ну, те кто шантажировал его за то, что он их егерей положил. Потом поехали обратно. В дороге ему позвонили. Мы с собой телефонов не брали, на обратном пути было. После этого он и сказал, что её Черти грохнули.
— То есть, ему по телефону сказали? Слышал, как именно сказали?
— Откуда?.. Я за рулём был. Труп ещё в багажнике ее… я думал, как бы нас не тормознули с этим и что он делать собрался. Думал, ну мало ли, кто ему звонить может…
— В такой момент? Ладно, проехали. И как же он поверил, что это Черти, если раньше думал иначе? Он отвечал что-то?
— Нет. Как заколдованный был. Может его того… и заколдовали. Ну знаете, может на том конце кто-то, кто слово скажет — и ему все верят. Вот для вас была бы отличная фишка, а? Но нам же лучше, что он…
Бесов сбросил звонок. Кир знал что-то ещё, и это что-то поразило его чуть ли не сильнее смерти девушки.
Глава 13.
Синяки Глеба понемногу стали сходить, когда снова нагрянул Леонид. Без приглашения и предупреждения, к тому же не один. С ним — еще двое охранников, которые вошли за хозяином в дом, но остались стоять у дверей кухни. Выглянувшим на шум Чертям и Тимуру Леонид сказал, что поговорить хотел бы только с Глебом.
Команда по-прежнему не разговаривала с Первым. Глянули на него только «не очень-то и хотелось», Тимур же смотрел с интересом и тревогой — он все еще боялся, что Глеба правда заменят. Никому и в голову не пришло, что Глеб мог ошибиться где-то настолько, что ему сейчас сделают плохо. Леонид же притаскивал охрану только для этого, когда руки не хотел марать и самостоятельно гоняться, к примеру, за Ником.
Глеб спокойно и даже как-то заинтересованно спустился и прошел на кухню. Двери там не было, охранники остались охранять этот разговор, и именно поэтому Ник и Ева напряглись, не уходили к себе, как обычно делали, когда у Глеба и Леонида был какой-то разговор.
Глеб, одетый в домашние штаны и футболку, сел за стол напротив этого человека в дорогом костюме, словно тот приехал с взыскательными родителями невесты знакомиться. Кофеварку Глеб включил, но предлагать ничего пока не спешил — ждал, что скажет начальник.
— Зря ты боялся, что тебя убьют, Глеб. Ты был прав, я готовил Тимура, чтобы он тебя заменил. Но и для тебя я готовил место. Как думаешь, сколько ты еще в таком темпе протянешь? Еще и новая война против вас затевается. На этот раз вон какие люди.
— А ты что хочешь предложить? — настороженно спросил Глеб. Леонид из портфеля достал бумаги. Не планшет, именно бумажные документы, подвинул к Глебу.
— Я сбавил тебе несколько лет, по бумагам будет двадцать. Вот результат генетической экспертизы. Не настоящий, конечно. Я оформлю тебя как найденного ребенка. Ну кутил в пятнадцать, вот и докутился. Нашел тебе «мать». Конечно же скоропостижно скончавшуюся еще несколько лет назад. Прописал тебе историю… Я как мессия, Глеб. Я тебя убил, я тебя оживляю. Не то чтобы это был тот же ты. Я хочу, чтобы ты занял мое место.
— Схерали? — спросил Глеб, мельком глянув на бумаги. У него было ощущение ужаса. У человека, которому они принадлежали, и раньше крыша не на месте была. Это же казалось очередной бредовой идеей, только Глеб с таким бредом не сталкивался еще. — Ты еще молодой. Сделай настоящего наследника, ему и передавай.
— А вас я тоже ему передам? — шепотом спросил Леонид, наклонившись к столу. Этот жест выглядел жутко, а может просто добивал сложившуюся ситуацию. — Глеб, это очень важно. Нельзя искать правда моих детей и все доверять им. И…
— А сам куда собрался? — огрызнулся Глеб. Леонид вздохнул, похлопал себя по карманам, но сигарет не нашел — он не особо курил раньше. Окликнул:
— Эй, что, ни у кого сигареты нет?
Охранники даже не шелохнулись. Казалось, они оглохли. Ева и Ник уже были в гостиной, почти у самых дверей, но порога не проходили, слушали оттуда.
— Я могу видеть на два года вперед максимум. Так вот, Глеб. Я видел — нет меня через два года. У меня в запасе может быть все это время. А может, я умру через неделю. Потому что через неделю я еще есть, я тоже видел.
— И ты даже после смерти не хочешь нас отпускать?
Леонид, казалось, расстроился. Задумчиво обернулся на кофе, потом так же буднично на охрану.
— А ты чего хочешь? — спросил, наконец, Леонид, вернув внимание Глебу. Тот пожал плечами:
— Меня все устраивает. Если убийства прекратятся, вот что меня устроит. Пойдем работать, как нормальные люди.
— Кто? Вы? — Леонид недоверчиво хмыкнул. — Киллерами? Глеб, ты представляешь, какими деньгами я распоряжаюсь? Без моего дара тебе сложно будет сделать больше, но при грамотном планировании и спустить особо не должен. У нас еще есть время. Я тебя представлю. Я всему научу тебя, в том числе все ключи от Чертей передам. Я не боюсь смерти. Я был готов к ней. Но мне важно, чтобы мое дело жило. Никому кроме тебя я его доверить не смогу.
Глеб смотрел на него внимательно, словно диагноз подбирал, с какой-то даже жалостью спросил:
— Ты правда думаешь, что нам это нужно? Что мы это делаем потому, что этого хотим? А не потому, что если что ты нас отыщешь и либо обратно притащишь, либо пристрелишь? Ты это сейчас, **ядь, серьезно?
Глеб после этого почему-то ожидал агрессии, был готов к этому. Но Леонид поднялся и хлопнул по столу так, словно с сыном не смог договориться и оставил все до момента, когда тот повзрослеет.
— Это я тоже предполагал, — проговорил Леонид и обратился к охране: — Забираем его.
Глеб даже не шелохнулся. Да, с ним не разговаривали уже несколько дней, но он лучше всех знал, что случится дальше. Ник и Ева наверняка от себя этого не ожидали, а он от них — ждал. Из гостиной послышались звуки борьбы, ударов. Потом и выстрел прогремел, но, одинокий, он разнесся по дому, никого не напугав. Леонид, отчего-то удивленный, поднялся и обернулся. Обоих охранников Черти положили лицом в пол, заломили за спину руку. У Евы с носа кровь капала прямо на лопатки того, которого удерживала она. Ник к затылку своего приставил дуло пистолета. Все пока еще были живы.
— Босс, — осторожно позвал один из охранников. — Отзовите их.
Леонид даже не стал пытаться. Он подозревал, что его не послушаются. Черти сейчас подчинялись не ему и не Глебу. Он не должен был говорить при них. Дождаться ранения Глеба, увезти его и обсудить наедине. А эти сволочи уловили слабину и решили показать зубы.
— Да вы совсем страх потеряли? — ошарашенно спросил Леонид. — Вы знаете, что я с вами за это сделаю?
— Мы не хотим конфликта, — холодно и отстраненно даже как-то произнесла Ева. — Глеб сказал, что не хочет. Что не поедет. Незачем его с собой тащить.
Глеб спокойно поднялся и налил кофе в две чашки. Он выглядел совершенно спокойным.
— Забирай своих ребят и валите отсюда, — посоветовал Ник. — Иначе их тоже на заднем дворе похоронят.
— Вы меня предаете, что ли? — задохнулся от возмущения Леонид. Теперь заговорил Глеб:
— Никто тебя не придает. Я отказался, и они вступились. Если бы я сказал, что готов, никто бы и не стал тебе мешать. Понимаешь?
— Все я понимаю! — Леонид покраснел, словно его душил галстук. Глеб не собирался его жалеть. Несмотря на ответ, продолжил:
— Мы не твои собаки. Если кто-то из нас не хочет чего-то, его нельзя заставить. Даже если это для блага. Похоже, что тебе надо подумать.
— Да я не знаю, есть ли у меня время думать! Глеб! Семнадцать сраных лет! Сколько жизней на это положено! Та девка! Ты же ее убил, чтобы это продолжалось, а теперь хочешь сказать, что зря?
В этом не было логики, и Глеб это понимал. Леонид уже хватался за все возможности, лишь бы было так, как он хотел. Увы, но даже если бы сейчас Глеб согласился, Лису все равно пришлось бы убить.
И следующим аргументом, за который Леонид схватился, ожидаемо стал пистолет. Глеб взял чашку и поднес к губам, в то время как человек напротив направил дуло ему в голову. Никто и не сомневался, что Леонид мог убить. Но Глеб был по-прежнему спокоен.
— Либо едешь со мной, либо навсегда останешься тут, — предложил Леонид.
— Ты так привык, что все идет так, как ты хочешь, — голос у Глеба все-таки дрогнул, выдав его. Но, кажется, этого никто не заметил. Леонид криво усмехнулся:
— Так я прав? Из-за бабы той? Не нужно было оправлять тебя на то задание, да? Или ты из-за своей семьи? Хочешь, я оставлю эту тему до тех пор, пока вы их не найдете и не пристрелите?
Глеб отпил кофе, ощущая, как глоток колючкой прошел через горло. Он не знал, кого пытался убедить в том, что спокоен. Все видели, что это не так.
— Уезжай. Мы по-прежнему в твоей клетке, мы доделаем это задание и сделаем все те, что ты привезешь нам. Можешь взорвать нас, когда поймешь, что твое время пришло. Но я никуда не поеду. Мое место тут. Да, в твоей клетке, но тут.
Леонид широко улыбнулся, положил пистолет на стол, чтобы наклониться к Глебу ниже и негромко, но отчетливо в наступившей тишине предупредить:
— Я видел, Глеб. Видел тебя на моем месте. Я от своей смерти никуда не денусь, а ты от этого места. Это не зависит от того, уеду я сейчас или нет.
— Но ты и видел, как убили Ника, — напомнил Глеб. — Однако он…
— Снова скоро умрет, — перебил Леонид. Убрал пистолет в кобуру и успокоился окончательно, пригладил волосы. — Ладно, развлекайся пока. Но все в силе. И лучше тебе подключаться сейчас, пока я еще могу ввести тебя в курс дела.
Охранников отпустили, стоило Леониду выйти. Они, нехорошо поглядывая на Чертей, только отряхнулись и ушли, не ответив. В глазах читалось: «Ничего, скоро снова облажаетесь и тогда-то!» Все замерли на месте и молча слушали, как выезжала с двора машина босса. В это время только Тимур спустился и, пройдя мимо Евы и Ника, пока машина еще выруливала на дорогу, дошел до кухни и спокойно налил себе кофе. Глеб смотрел на него и думал, что Тимур уже совсем не мальчишка. И вытянулся он не за те пару недель, что его не было. Просто Глеб только теперь это заметил. Конечно, комплекции Ника или Глеба у Тимура еще не было, но выглядело так, словно он этой формы сможет за полгода добиться. Обычно близость смерти подстегивала заниматься усерднее.
— Значит, скоро хоронить придется меня. Если будет, что хоронить, — спокойно произнес Ник. Но хорохорился он так же, как и Глеб, улыбка не желала оставаться на его лице, норовила сползти.
— Он мог соврать, — попробовала Ева. Ник отмахнулся:
— Да подумаешь. Мы стольких убили, что… Глеб, скольких?
— У меня сто шесть, — отозвался Глеб и только после этого понял, что Ник впервые с прошлого задания заговорил с ним. Словно простил. Это отчего-то больно резануло — Глеб не знал, как можно его прощать.
— Девяносто три, — Ник вошел в кухню и быстрым движением вдруг глянул на каждого, словно пересчитал. Глеб даже напрягся на секунду, но Ник тут же вернулся к прежнему себе. Чуть более безопасному.
— Почему ты отказался? — подала голос Ева. — Сделал бы вид, что согласен. Отпустил нас после того, как он умрет и…
— Выглядит так, будто я собираюсь вас отпускать? Троих профессиональных убийц и девушку, которую обучили пользоваться своей способностью?
— Кристину? — переспросил Тимур.
— Она опасна, — кивнул Глеб. — Чуть ли не более опасна, чем вы. Это все равно, что бойцовскую собаку с поводка спустить. Нет, я бы оставил все, как есть.
— А знаешь, почему он отправил тебя на это задание? Почему выбрал тебя теперь? — спросил Ник, садясь напротив. Глеб посмотрел на него так, словно вопрос был риторический: «Потому что Тимур мал, Ева тут недавно, а ты еба**тый. Хватит искать двойные смыслы». — Он же проверял тебя. Он знал, что она тебя узнает. И хотел знать, на что ты способен ради Чертей. Ради себя. Сорви крышу у меня — ты убьешь меня. Убежит Ева — ты найдешь ее и притащишь к нему. Приказал он запереть Тимура в подвале с пистолетом и прикованной жертвой — да, конечно, кого прикуем? По-моему, он сам охренел после того, как ты вдруг взял и отказался. Этого он не предвидел?
— Он же сказал. Глеб согласится. Просто ломается немного, — как-то разочарованно произнесла Ева, глядя в пол. Она стояла в дверях, прислонившись к косяку. Глеб покрутил чашку, в которой кофе оставалось на глоток, спросил:
— А куда я денусь?
— Тогда почему ты отказал? Цену себе набиваешь? — продолжила Ева.
— Потому что не хочу. Это как смерть — ты можешь отказаться, ты можешь не хотеть, но кто ж тебя спрашивает.
— То есть очкарик будет у нас за главного? — усмехнулся Ник и тут же снова поблек, вспомнил. — Как же круто, что я не доживу.
Глеб запустил в него куском хлеба со стола, попал в висок. Буквально два часа назад после такого могла бы завязаться драка, сейчас же Ник просто швырнул кусок обратно, и Глеб поймал его во воздухе. Обратно на тарелку положить было нельзя, пришлось сверху накрыть ломтиком сыра и есть, хотя кусок в горло не лез.
— Что делать будем? — грустно спросила Ева.
— Найдем моих братьев и убьем, раз уж вы снова меня слушаетесь, — быстро ответил Глеб, словно только этого вопроса и ждал. — Не знаю, как им удалось сбежать. Надо вернуться в город и попробовать отловить их вне дома.
— Это месть? — Выглядело так, словно Ева просто уточнила. Они уже давно выяснили, что нет.
— Да. За тех мальчишек, что они убили. Разве не этим занимаются Черти? — невозмутимо напомнил Глеб. Ева показно хмыкнула и пошла собираться. Ник быстро поднялся и отправился следом. Глеб не спешил — повернулся к сидящему за столом Тимуру и негромко спросил:
— Ты хочешь поговорить?
— Да. Когда к этому привыкаешь? К тому, что надо убивать… К тому, что в тебя стреляют и тоже могут убить. Что ты с ними один на один и если что друзей у тебя и нет, чтобы спасти.
— А к нам ты через сколько привык?
— Так и не привык, — мрачно признался Тимур, глядя в стол и разминая в руках хлеб. Глеб пожал плечами:
— И к этому так и не привыкнешь. Но это обычно не длится долго.
