— Да ты просто бесишься, что меня на твое место поставили! — сорвался Тимур, вскочив из-за стола. Глеб посмотрел на него серьезно:
— А что я не так сказал? Можно либо как Ник плевать на все и ловить кайф с того, как и кого убивать. А можно продолжать себя жалеть.
— Ага, а можно забить на все и следовать правилам, как ты! Оправдываться тем, что тебя заставили! Что у тебя нет выбора!
— Он есть у тебя? — Глеб говорил по-прежнему спокойно.
— Есть! Я бы ее убивать не стал. Я бы ей объяснил, что моя жизнь зависит от того, чтобы она молчала! Она бы поняла, раз любила тебя! Сколько людей знают, что вы Черти и что такое Черти?! Вот эти вот мордовороты, что с ним были, знают же, куда ездят. И ничего! Их никто не мочит! Инструкторы наши! Не знают, кого обучают?! Доктора не просекли, кого лечат? Ну ладно, даже если и не просекли. Остальные-то?! Остальные! Черти стоят этого всего?! Правда?! Семь лет прошло, она тебя перешитого и в маске узнала. Понимаешь?! Родная мать бы не узнала, а она узнала! Ты хоть понимаешь, или давно труха уже внутри вместо человека?! А ты сам! Без колебаний. Даже Ника не попросил!
— Он не стал бы стрелять, — перебил Глеб. — Никто бы не стал. Я должен был сам.
— Кому должен?! Чертям должен?! Тебе убивать не нравится, да? Ты тут по долгу службы? Тебя заставили?! Прямо выбора не оставили? Что, если я докажу, что ничего еще не решено? Что можно сбежать?
Глеб, до этого сохранявший спокойствие, теперь резко поднялся, даже стол качнул.
— Тебя запереть? — он спросил так, словно грозился выпороть.
— А толку?.. Я не собираюсь сбегать. Но вы так верите в то, что это невозможно.
— Тимур, если ты один сбегаешь, то у тебя на хвосте будут двое таких же профи, как ты. И не будет документов, потому что по имеющимся тебя можно найти. Единственный вариант — идти прямо в полицию. Но как ты думаешь, откуда Леонид достает трупы и как делает такие экспертизы, чтобы они показывали, что наше тело — на самом деле не наше тело? Ты никогда не поймешь, кто за Чертей, а кто против.
— Это ты по своему опыту? — поморщился Тимур. Глеб даже отвечать не стал, как ни в чем ни бывало отправился мыть кружку, заодно и кофе Леонида вылил.
— Должен был быть другой выход, — как-то уже совсем беззубо произнес Тимур, морщась так, словно они говорили о том, чтобы усыпить любимую собаку, а не о чем-то уже случившемся.
Глеб развернулся, посмотрел на него с жалостью, продолжил уже совсем тихо, чтобы никто больше не услышал:
— Тимур, разницы нет. Тебе внушают, что есть: свои, чужие, женщины, мужчины. Дети разве что несколько другое… Ты устаешь жалеть всех и стирается разница жертва-палач. И это поможет тебе выжить, ты поймешь, что всех спасти невозможно. Но потом ты начнешь понимать, что ты важнее. Важнее всех тех, кого ты топчешь ногами. Важнее тех, кто с мольбой тянул к тебе руки. Ты и те, кто рядом с тобой. Возможно, Леонид прав и мне сложно это признать сейчас. Я еще не готов вернуться к тому, насколько важны Черти, но это, увы, норма. Чем раньше ты это поймешь, тем лучше. Нет особой разницы, кого ты убиваешь. Есть только одна разница — когда тебя убивают.
— И ты убил бы кого угодно? Прохожего на улице? Любого из команды? Кристину?
— Если бы это было обосновано. Я все-таки не Ник.
— То есть, когда Леонид сдохнет, ты убьешь Ника и Кристину, потому что они опасны, заберешь меня с Евой, потому что нас еще можно спасти, и постараешься жить без всего этого говна? Даже не попрощаешься?
— Не подсказывай мне дурных идей. Я об этом еще не думал, — попросил Глеб.
— Это все очень странно, — пролистывая новости и инсайдерскую информацию, что скинул им Леонид, произнесла Ева. Машину трясло — времени оставалось мало и Ник гнал по заброшенным дорогам, где не было ни освещения, ни людей. — Они что, бессмертными себя вообразили? Их только что приходили убивать за то, чем они занимались. И что они решили? Продолжить. Нормальные ублюдки после этого на дно залегают. Глеб, они у тебя отбитые на всю башку?
— Они агрессивные, но не тупые. То, что они сделали — приглашение для нас вернуться, — предположил Глеб.
— Думаешь, набрали людей и планируют с нами справиться? А когда мы приедем, а там лес окружен в три кольца, ты снова скажешь, что разворачиваемся и валим? — предположил с улыбкой Ник.
— Да, — спокойно ответил Глеб. — Но, если будет шанс справиться или вытащить его — то мы это сделаем.
Раньше свою «охоту» братья устраивали раз в полгода, да и погоду выбирали теплее. Сейчас же была зима, да и прошло всего три месяца. В этот раз явно не выбирали, кого похитить — подходил только возраст, шестнадцать лет. В остальном парень был совсем не похож на Глеба — явно первый попавшийся, кого нашли в качестве приманки. И про прошлые исчезновения писали мало, старались замолчать это. Тут либо у журналистов сдали нервы, либо правда кто-то им разрешил. По всему получалось — сделали так, чтобы Черти знали, что произошло. И где в этот раз точно искать цели.
Сзади к машине был прикреплен мотоцикл. По лесу на нем передвигаться было сложно, но периметр проверить — отличный вариант.
Глеб снова не испытывал ни ярости, ни жалости. Просто еще одна цель. Глеб думал, что из-за того, что они искали жертв, похожих на него. Он будет относиться к братьям с той же ненавистью, как и к подражателям. Но нет, скорее ощущение недоделанной работы. Как незаконченный ремонт крыши. Глеб только теперь задумался о том, что, пожалуй, и в самом деле словно умер семь лет назад и теперь его не касалась та жизнь.
— Угадай, кто их покрывает? — вдруг предложила Ева. — Начальник полиции.
Ник присвистнул, Глеб примерно так и предполагал. Возможно потому, что еще отцу начальник полиции помогал, только неизвестно, остался там тот же, или сменился.
***
У леса было всего два внедорожника, в которые поместилось бы человек десять, считая водителей. Машины пустовали. Светало. Ника и свою машину с мотоциклом они оставили как всегда, дальше, в неприметном месте.
«Все в лесу, — передал прежде всего для Ника Глеб. Ева лежала в снегу рядом и сама сейчас в бинокль видела брошенные машины. — Жаль, я надеялся, кого-то оставят, кого можно допросить».
Ева, ничего не говоря, ткнула Глеба в плечо, показала на небольшой дымок, поднимавшийся над лесом. Не такой костер, чтобы в нем сжигать труп. Он скорее был похож на сигнальный «Мы тут, подходи».
«Ловушка, — констатировала Ева. — Если мы не пойдем, они отпустят заложника или зажарят?»
«Думаете, он еще живой? Разве им не нужен был сам факт похищения?» — спросил Ник. В экипировке не было холодно и на снегу, только открытые части лица мерзли.
«Я думаю, что это охота, но только на нас, — спокойно констатировал Глеб. — И заложник может быть уже мертв. А может и нет — сложно сбежать, когда там еще есть то, что мы хотим забрать»
«Смысл патрулировать периметр, если вам приглашение оставили?» — спросил Ник.
«Мы подойдем поближе. Ты тоже подгони мотоцикл ближе, но на такое расстояние, чтобы тебя не услышали. Может, ты и не понадобишься, но исходить будем из обстановки. Ева, иди другой дорогой и ближе к месту заройся в снег где-нибудь. Я сделаю вид, что я тут один»
Такая тактика была привычна для них, поэтому и возражать никто не стал. Когда противников больше — то лучше их обмануть, застать врасплох. Ну и что, что раньше приходили почти все Черти, в этот раз не хватило людей.
Глеб надеялся успеть до рассвета. И, хотя было-по-прежнему мутно, их все равно было видно, даже в белой зимней спецовке. Человеческие следы от машин шли цепочкой, словно в лес вошли толпой. Всего — семеро. Шестеро здоровых охотников в тяжелых сапогах и одна цепочка беспорядочных следов обычных ботинок, в которых зимой ходили в городе, но никак не углублялись в лес, где сугробы были по колено. Мимо машин прошел только Глеб, Ева обогнула по низине это место так, что ее даже и видно не было. Глеб же не забыл проверить, точно ли никто не притаился в машинах, даже багажники осмотрел, сбив замок выстрелом. Значит, даже если заложника убили, сделали это в лесу.
Сейчас Глеб превращался в том числе и в приманку, потому пошел прямо на дым. Достаточно осторожно, чтобы не выйти как идиоту на огонек и его б не пристрелили сразу. Какой смысл в приманке, если всем ясно, что это приманка?
На небольшой прогалине было что-то, что можно было перепутать с пикником на снегу — шумная компания, шутки и смех. Охота явно уже закончилась и Глебу оставалось только узнать о судьбе заложника. Он ненавидел себя за это, но он вздохнул бы с облегчением, если бы заложника тут не было, либо вместо него обнаружился бы труп. Это давало бы им моральное право сбежать.
Заложник был связан — руки крепились веревкой к ветке над головой, вроде и не слишком высоко, но и не опустить полностью. Мальчишка, школьник. И правда на Глеба не был похож. Хотя сейчас на него не обращали внимания, на лице остались синяки, под носом уже подсыхающая кровь. Костер был около него, чтобы тот не замерз раньше времени, зато были алыми от мороза связанные руки без перчаток.
Но самое неприятно — братьев не было снова. Какие-то незнакомые люди с ружьями галдели, подначивали друг друга шуметь громче. А еще людей этих было трое.
Глеб услышал только щелчок. Услышал потому, что должен был его услышать — так хотелось тому, кто стоял теперь у него за спиной. И Первый покорно поднял руки, не понимая, почему это был щелчок, а не выстрел. Тут же смолкли шутки с поляны, все обернулись в его сторону. «Тупенькая приманка получилась, — без особой досады подумал Глеб. — Хотели бы пристрелить — пристрелили бы». Хотелось верить, что Ева прикроет, но вряд ли она предсказала бы, спустит курок подкравшийся или нет.
— Так Черти тоже люди? — произнес сухой мужской голос за спиной. — Я-то думал что-то интересное будет. А это просто боец в маске… Я разочарован.
В мире всегда существовали профессионалы более удачливые и опытные, чем Черти. Да что там, Чертей убивали и менее опытные люди, которым удавалось застать их врасплох. И все же эти слова ударили по гордости, Глеб стиснул зубы, но не отвечал.
Хотя уже светало, все же была утренняя серая муть, в которой вдруг появился луч, ослепивший Глеба как свет внезапно включившихся фар.
— Да, это он, — послышалось справа и после этого уже отчетливые шаги. Глеб обнаружил, что забыл его голос, представлял его себе совсем другим. Михаил, старший из семьи, был сейчас больше всего похож на отца. Если Вадим был просто толстый, обрюзгший, то Михаил при той же комплекции, казалось, состоял из силы и мышц. Словно Вадим был свиньей, а вот старший — быком. — Глеб, ну кто так поступает? Семь лет прошло, хоть бы намекнул, что жив. Ты думаешь, мы за отца, что ли, сердимся?
Вадим стоял чуть сзади брата и держал фонарь, теперь притушенный. Смотрел исподлобья и от ненависти и злости в глазах появились красные прожилки.
— Вы своего брата сами семь лет назад убили, — неожиданно спокойно произнес Глеб. — Но вам показалось мало и…
— При***нутый голос какой, — перебил Михаил. — Сними с него маску, поговорим нормально. Заодно посмотрим, как брат изменился. Столько лет прошло же… Так вот, значит, как «размножаются» Черти? Похищая новых для своего дела?
Человек, что все еще держал дуло у затылка Глеба, пистолет убрал (все равно на Первого теперь было направлено другое оружие) и вышел вперед.
В тот момент, когда он коснулся экрана маски, та сменила цвет на красный и по внутренней связи оповестила всех Чертей «Отпечатков нет в базе, включаю защиту».
Система еще не успела договорить, как того, кто коснулся маски, прошибло разрядом тока. Он замер, удивленно глядя, и начал заваливаться на спину. Оружие было у троих, которые у костра заманивали Чертей сюда, и у этого. У братьев во всяком случае наготове ничего кроме фонаря не было. Глеб произнес только «Три», потому что так было короче. Призвал Еву вмешаться. Сам выхватил пистолет и выстрелил в подбородок тому, кто до этого так легко его поймал, но тут же с той же легкостью сам попался. Послышались еще выстрелы — Глеба пока закрывало опадающее тело, несколько пуль попало в него, как только противники поняли, что их союзник уже не жилец. Но две пули задели Глеба — одна больно ударила в бронежилет на груди, вторая лишь зацепила рукав куртки.
— Не стрелять! — взревел Вадим, но никто не слушал его. Да и стреляли уже не только его люди — один за другим они стали падать в снег, прежде чем третий понял, что стреляют еще откуда-то. У Евы еще не так хорошо получалось управляться со снайперским оружием, на каждого приходилось минимум две пули, в последнего всадила четыре, прежде чем попала в голову.
Глеб не мог контролировать все и попался снова — с нечленораздельным рыком Вадим сбил его с ног, так спрятавшись и от снайпера и выбив пистолет из рук Глеба. Прежде, чем Глеб даже откашляться успел, брат размахнулся и ударил в маску так, что треснуло стекло.
— Знаешь, как мы узнали, что это, сука, ты?! — проревел Вадим. Михаил потянул его за собой, позвал:
— Он не один, уходим.
— А ты ж нас не нашел, гнида! Приходил поздороваться и на нашел, да? Батя тебе и не говорил никогда, что в стенах ниши. Трупы прятать, самим прятаться. Вы пока Жеку с его охранником мочили, мы туда спрятались. А там знаешь, как хорошо слышно?!
«Запуск детонатора. Время срабатывания — десять минут, отчет пошел» — снова только для них троих оповестила маска.
— Две минуты, — вслух приказал Глеб.
«Первый не геройствуй!» — у Евы был запыхавшийся голос, она спешила помочь. — Второй, ну ты б**, где?!» Ник ответил коротко и в рифму. Вадим замахнулся для второго удара, и брат не смог его оттащить. Более того — при ударе осколки маски и в его руку впились, но впечатались и в лицо Глеба через ткань.
— Эта сука узнала тебя! А ты убил ее. Не убил бы — никто бы и не поверил! А так? Зачем тебе ее убивать, а, уеба?
Глеб нащупал смерзшийся до состояния камня кусок льда. Подхватил его и ударил брата. Планировал в висок, получилось в скулу. Всю тушу Вадима бросило в сторону, и Михаил смог, наконец, стащить его с Первого.
— Мы нужны живые! Мы ему больше поднасрем живые, чем дохлые! — проорал Михаил. Глеб услышал грохот мотоцикла, старший брат тоже крутил головой и искал источник звука. «Одна минута» — произнесла система. Вадим был словно вошедший в раж пес — рвался снова драться. Не останавливало даже то, что Глеб подхватил упавшее у него оружие. Обернулся — и в тот момент произошло странное, чего Глеб не ожидал. Михаил, что до этого пытался спасти брата, оттащить, уговорить бежать, вдруг так же просто отрекся от него и отпустил. Не потому, что устал. Просто разжал руки и побежал — в лес, подальше отсюда. Вадим этого даже не заметил. Его перестали держать и он, словно бык на тряпку, ринулся на Глеба. И Глеб, как с быком, только шаг в сторону сделал. Как-то даже любуясь собой, он снял сигналившую маску. Вадим обернулся, поморщился, всматриваясь, и в этот момент Глеб надеялся – тот скажет, что обознался. Все-таки лицо-то было уже не то. Что-то подвело – может быть, глаза, может, упертость брата. Глеб не чувствовал страха, но впервые ощутил то, что, кажется, каждое задание испытывал Ник – азарт.
— А что я не так сказал? Можно либо как Ник плевать на все и ловить кайф с того, как и кого убивать. А можно продолжать себя жалеть.
— Ага, а можно забить на все и следовать правилам, как ты! Оправдываться тем, что тебя заставили! Что у тебя нет выбора!
— Он есть у тебя? — Глеб говорил по-прежнему спокойно.
— Есть! Я бы ее убивать не стал. Я бы ей объяснил, что моя жизнь зависит от того, чтобы она молчала! Она бы поняла, раз любила тебя! Сколько людей знают, что вы Черти и что такое Черти?! Вот эти вот мордовороты, что с ним были, знают же, куда ездят. И ничего! Их никто не мочит! Инструкторы наши! Не знают, кого обучают?! Доктора не просекли, кого лечат? Ну ладно, даже если и не просекли. Остальные-то?! Остальные! Черти стоят этого всего?! Правда?! Семь лет прошло, она тебя перешитого и в маске узнала. Понимаешь?! Родная мать бы не узнала, а она узнала! Ты хоть понимаешь, или давно труха уже внутри вместо человека?! А ты сам! Без колебаний. Даже Ника не попросил!
— Он не стал бы стрелять, — перебил Глеб. — Никто бы не стал. Я должен был сам.
— Кому должен?! Чертям должен?! Тебе убивать не нравится, да? Ты тут по долгу службы? Тебя заставили?! Прямо выбора не оставили? Что, если я докажу, что ничего еще не решено? Что можно сбежать?
Глеб, до этого сохранявший спокойствие, теперь резко поднялся, даже стол качнул.
— Тебя запереть? — он спросил так, словно грозился выпороть.
— А толку?.. Я не собираюсь сбегать. Но вы так верите в то, что это невозможно.
— Тимур, если ты один сбегаешь, то у тебя на хвосте будут двое таких же профи, как ты. И не будет документов, потому что по имеющимся тебя можно найти. Единственный вариант — идти прямо в полицию. Но как ты думаешь, откуда Леонид достает трупы и как делает такие экспертизы, чтобы они показывали, что наше тело — на самом деле не наше тело? Ты никогда не поймешь, кто за Чертей, а кто против.
— Это ты по своему опыту? — поморщился Тимур. Глеб даже отвечать не стал, как ни в чем ни бывало отправился мыть кружку, заодно и кофе Леонида вылил.
— Должен был быть другой выход, — как-то уже совсем беззубо произнес Тимур, морщась так, словно они говорили о том, чтобы усыпить любимую собаку, а не о чем-то уже случившемся.
Глеб развернулся, посмотрел на него с жалостью, продолжил уже совсем тихо, чтобы никто больше не услышал:
— Тимур, разницы нет. Тебе внушают, что есть: свои, чужие, женщины, мужчины. Дети разве что несколько другое… Ты устаешь жалеть всех и стирается разница жертва-палач. И это поможет тебе выжить, ты поймешь, что всех спасти невозможно. Но потом ты начнешь понимать, что ты важнее. Важнее всех тех, кого ты топчешь ногами. Важнее тех, кто с мольбой тянул к тебе руки. Ты и те, кто рядом с тобой. Возможно, Леонид прав и мне сложно это признать сейчас. Я еще не готов вернуться к тому, насколько важны Черти, но это, увы, норма. Чем раньше ты это поймешь, тем лучше. Нет особой разницы, кого ты убиваешь. Есть только одна разница — когда тебя убивают.
— И ты убил бы кого угодно? Прохожего на улице? Любого из команды? Кристину?
— Если бы это было обосновано. Я все-таки не Ник.
— То есть, когда Леонид сдохнет, ты убьешь Ника и Кристину, потому что они опасны, заберешь меня с Евой, потому что нас еще можно спасти, и постараешься жить без всего этого говна? Даже не попрощаешься?
— Не подсказывай мне дурных идей. Я об этом еще не думал, — попросил Глеб.
***
***
— Это все очень странно, — пролистывая новости и инсайдерскую информацию, что скинул им Леонид, произнесла Ева. Машину трясло — времени оставалось мало и Ник гнал по заброшенным дорогам, где не было ни освещения, ни людей. — Они что, бессмертными себя вообразили? Их только что приходили убивать за то, чем они занимались. И что они решили? Продолжить. Нормальные ублюдки после этого на дно залегают. Глеб, они у тебя отбитые на всю башку?
— Они агрессивные, но не тупые. То, что они сделали — приглашение для нас вернуться, — предположил Глеб.
— Думаешь, набрали людей и планируют с нами справиться? А когда мы приедем, а там лес окружен в три кольца, ты снова скажешь, что разворачиваемся и валим? — предположил с улыбкой Ник.
— Да, — спокойно ответил Глеб. — Но, если будет шанс справиться или вытащить его — то мы это сделаем.
Раньше свою «охоту» братья устраивали раз в полгода, да и погоду выбирали теплее. Сейчас же была зима, да и прошло всего три месяца. В этот раз явно не выбирали, кого похитить — подходил только возраст, шестнадцать лет. В остальном парень был совсем не похож на Глеба — явно первый попавшийся, кого нашли в качестве приманки. И про прошлые исчезновения писали мало, старались замолчать это. Тут либо у журналистов сдали нервы, либо правда кто-то им разрешил. По всему получалось — сделали так, чтобы Черти знали, что произошло. И где в этот раз точно искать цели.
Сзади к машине был прикреплен мотоцикл. По лесу на нем передвигаться было сложно, но периметр проверить — отличный вариант.
Глеб снова не испытывал ни ярости, ни жалости. Просто еще одна цель. Глеб думал, что из-за того, что они искали жертв, похожих на него. Он будет относиться к братьям с той же ненавистью, как и к подражателям. Но нет, скорее ощущение недоделанной работы. Как незаконченный ремонт крыши. Глеб только теперь задумался о том, что, пожалуй, и в самом деле словно умер семь лет назад и теперь его не касалась та жизнь.
— Угадай, кто их покрывает? — вдруг предложила Ева. — Начальник полиции.
Ник присвистнул, Глеб примерно так и предполагал. Возможно потому, что еще отцу начальник полиции помогал, только неизвестно, остался там тот же, или сменился.
***
У леса было всего два внедорожника, в которые поместилось бы человек десять, считая водителей. Машины пустовали. Светало. Ника и свою машину с мотоциклом они оставили как всегда, дальше, в неприметном месте.
«Все в лесу, — передал прежде всего для Ника Глеб. Ева лежала в снегу рядом и сама сейчас в бинокль видела брошенные машины. — Жаль, я надеялся, кого-то оставят, кого можно допросить».
Ева, ничего не говоря, ткнула Глеба в плечо, показала на небольшой дымок, поднимавшийся над лесом. Не такой костер, чтобы в нем сжигать труп. Он скорее был похож на сигнальный «Мы тут, подходи».
«Ловушка, — констатировала Ева. — Если мы не пойдем, они отпустят заложника или зажарят?»
«Думаете, он еще живой? Разве им не нужен был сам факт похищения?» — спросил Ник. В экипировке не было холодно и на снегу, только открытые части лица мерзли.
«Я думаю, что это охота, но только на нас, — спокойно констатировал Глеб. — И заложник может быть уже мертв. А может и нет — сложно сбежать, когда там еще есть то, что мы хотим забрать»
«Смысл патрулировать периметр, если вам приглашение оставили?» — спросил Ник.
«Мы подойдем поближе. Ты тоже подгони мотоцикл ближе, но на такое расстояние, чтобы тебя не услышали. Может, ты и не понадобишься, но исходить будем из обстановки. Ева, иди другой дорогой и ближе к месту заройся в снег где-нибудь. Я сделаю вид, что я тут один»
Такая тактика была привычна для них, поэтому и возражать никто не стал. Когда противников больше — то лучше их обмануть, застать врасплох. Ну и что, что раньше приходили почти все Черти, в этот раз не хватило людей.
Глеб надеялся успеть до рассвета. И, хотя было-по-прежнему мутно, их все равно было видно, даже в белой зимней спецовке. Человеческие следы от машин шли цепочкой, словно в лес вошли толпой. Всего — семеро. Шестеро здоровых охотников в тяжелых сапогах и одна цепочка беспорядочных следов обычных ботинок, в которых зимой ходили в городе, но никак не углублялись в лес, где сугробы были по колено. Мимо машин прошел только Глеб, Ева обогнула по низине это место так, что ее даже и видно не было. Глеб же не забыл проверить, точно ли никто не притаился в машинах, даже багажники осмотрел, сбив замок выстрелом. Значит, даже если заложника убили, сделали это в лесу.
Сейчас Глеб превращался в том числе и в приманку, потому пошел прямо на дым. Достаточно осторожно, чтобы не выйти как идиоту на огонек и его б не пристрелили сразу. Какой смысл в приманке, если всем ясно, что это приманка?
На небольшой прогалине было что-то, что можно было перепутать с пикником на снегу — шумная компания, шутки и смех. Охота явно уже закончилась и Глебу оставалось только узнать о судьбе заложника. Он ненавидел себя за это, но он вздохнул бы с облегчением, если бы заложника тут не было, либо вместо него обнаружился бы труп. Это давало бы им моральное право сбежать.
Заложник был связан — руки крепились веревкой к ветке над головой, вроде и не слишком высоко, но и не опустить полностью. Мальчишка, школьник. И правда на Глеба не был похож. Хотя сейчас на него не обращали внимания, на лице остались синяки, под носом уже подсыхающая кровь. Костер был около него, чтобы тот не замерз раньше времени, зато были алыми от мороза связанные руки без перчаток.
Но самое неприятно — братьев не было снова. Какие-то незнакомые люди с ружьями галдели, подначивали друг друга шуметь громче. А еще людей этих было трое.
Глеб услышал только щелчок. Услышал потому, что должен был его услышать — так хотелось тому, кто стоял теперь у него за спиной. И Первый покорно поднял руки, не понимая, почему это был щелчок, а не выстрел. Тут же смолкли шутки с поляны, все обернулись в его сторону. «Тупенькая приманка получилась, — без особой досады подумал Глеб. — Хотели бы пристрелить — пристрелили бы». Хотелось верить, что Ева прикроет, но вряд ли она предсказала бы, спустит курок подкравшийся или нет.
— Так Черти тоже люди? — произнес сухой мужской голос за спиной. — Я-то думал что-то интересное будет. А это просто боец в маске… Я разочарован.
В мире всегда существовали профессионалы более удачливые и опытные, чем Черти. Да что там, Чертей убивали и менее опытные люди, которым удавалось застать их врасплох. И все же эти слова ударили по гордости, Глеб стиснул зубы, но не отвечал.
Хотя уже светало, все же была утренняя серая муть, в которой вдруг появился луч, ослепивший Глеба как свет внезапно включившихся фар.
— Да, это он, — послышалось справа и после этого уже отчетливые шаги. Глеб обнаружил, что забыл его голос, представлял его себе совсем другим. Михаил, старший из семьи, был сейчас больше всего похож на отца. Если Вадим был просто толстый, обрюзгший, то Михаил при той же комплекции, казалось, состоял из силы и мышц. Словно Вадим был свиньей, а вот старший — быком. — Глеб, ну кто так поступает? Семь лет прошло, хоть бы намекнул, что жив. Ты думаешь, мы за отца, что ли, сердимся?
Вадим стоял чуть сзади брата и держал фонарь, теперь притушенный. Смотрел исподлобья и от ненависти и злости в глазах появились красные прожилки.
— Вы своего брата сами семь лет назад убили, — неожиданно спокойно произнес Глеб. — Но вам показалось мало и…
— При***нутый голос какой, — перебил Михаил. — Сними с него маску, поговорим нормально. Заодно посмотрим, как брат изменился. Столько лет прошло же… Так вот, значит, как «размножаются» Черти? Похищая новых для своего дела?
Человек, что все еще держал дуло у затылка Глеба, пистолет убрал (все равно на Первого теперь было направлено другое оружие) и вышел вперед.
Глава 14.
В тот момент, когда он коснулся экрана маски, та сменила цвет на красный и по внутренней связи оповестила всех Чертей «Отпечатков нет в базе, включаю защиту».
Система еще не успела договорить, как того, кто коснулся маски, прошибло разрядом тока. Он замер, удивленно глядя, и начал заваливаться на спину. Оружие было у троих, которые у костра заманивали Чертей сюда, и у этого. У братьев во всяком случае наготове ничего кроме фонаря не было. Глеб произнес только «Три», потому что так было короче. Призвал Еву вмешаться. Сам выхватил пистолет и выстрелил в подбородок тому, кто до этого так легко его поймал, но тут же с той же легкостью сам попался. Послышались еще выстрелы — Глеба пока закрывало опадающее тело, несколько пуль попало в него, как только противники поняли, что их союзник уже не жилец. Но две пули задели Глеба — одна больно ударила в бронежилет на груди, вторая лишь зацепила рукав куртки.
— Не стрелять! — взревел Вадим, но никто не слушал его. Да и стреляли уже не только его люди — один за другим они стали падать в снег, прежде чем третий понял, что стреляют еще откуда-то. У Евы еще не так хорошо получалось управляться со снайперским оружием, на каждого приходилось минимум две пули, в последнего всадила четыре, прежде чем попала в голову.
Глеб не мог контролировать все и попался снова — с нечленораздельным рыком Вадим сбил его с ног, так спрятавшись и от снайпера и выбив пистолет из рук Глеба. Прежде, чем Глеб даже откашляться успел, брат размахнулся и ударил в маску так, что треснуло стекло.
— Знаешь, как мы узнали, что это, сука, ты?! — проревел Вадим. Михаил потянул его за собой, позвал:
— Он не один, уходим.
— А ты ж нас не нашел, гнида! Приходил поздороваться и на нашел, да? Батя тебе и не говорил никогда, что в стенах ниши. Трупы прятать, самим прятаться. Вы пока Жеку с его охранником мочили, мы туда спрятались. А там знаешь, как хорошо слышно?!
«Запуск детонатора. Время срабатывания — десять минут, отчет пошел» — снова только для них троих оповестила маска.
— Две минуты, — вслух приказал Глеб.
«Первый не геройствуй!» — у Евы был запыхавшийся голос, она спешила помочь. — Второй, ну ты б**, где?!» Ник ответил коротко и в рифму. Вадим замахнулся для второго удара, и брат не смог его оттащить. Более того — при ударе осколки маски и в его руку впились, но впечатались и в лицо Глеба через ткань.
— Эта сука узнала тебя! А ты убил ее. Не убил бы — никто бы и не поверил! А так? Зачем тебе ее убивать, а, уеба?
Глеб нащупал смерзшийся до состояния камня кусок льда. Подхватил его и ударил брата. Планировал в висок, получилось в скулу. Всю тушу Вадима бросило в сторону, и Михаил смог, наконец, стащить его с Первого.
— Мы нужны живые! Мы ему больше поднасрем живые, чем дохлые! — проорал Михаил. Глеб услышал грохот мотоцикла, старший брат тоже крутил головой и искал источник звука. «Одна минута» — произнесла система. Вадим был словно вошедший в раж пес — рвался снова драться. Не останавливало даже то, что Глеб подхватил упавшее у него оружие. Обернулся — и в тот момент произошло странное, чего Глеб не ожидал. Михаил, что до этого пытался спасти брата, оттащить, уговорить бежать, вдруг так же просто отрекся от него и отпустил. Не потому, что устал. Просто разжал руки и побежал — в лес, подальше отсюда. Вадим этого даже не заметил. Его перестали держать и он, словно бык на тряпку, ринулся на Глеба. И Глеб, как с быком, только шаг в сторону сделал. Как-то даже любуясь собой, он снял сигналившую маску. Вадим обернулся, поморщился, всматриваясь, и в этот момент Глеб надеялся – тот скажет, что обознался. Все-таки лицо-то было уже не то. Что-то подвело – может быть, глаза, может, упертость брата. Глеб не чувствовал страха, но впервые ощутил то, что, кажется, каждое задание испытывал Ник – азарт.
