Приготовился разговаривать, отвечать и как-то убеждать, что помощь не нужна. Звук затих недалеко, где-то в метре за спиной Глеба. Он продолжал смотреть на город, будто и не замечал. Глеб ожидал чего угодно. Шаги не были знакомы, значит, это ещё не Черти его нашли. И всё равно — это мог быть кто-то из киллеров Леонида. Ведь для своих разборок он никогда не использовал Чертей. А мог быть и местный. Глеб даже не дёрнулся, его не тянуло посмотреть, кто там.
— Скажи что-нибудь.
Голос был знакомым. Настолько, что Глебу показалось — именно его он тут и ждал. В конце концов, они сюда приходили гулять с тех пор, как смогли убегать за город, через мост. Лет с пятнадцати.
Глеб глянул на Кира, но не произнёс ничего, снова повернулся к реке.
— Я же ведь себя идиотом чувствовать буду… С мертвецом разговаривать. Глеб, они звонили мне. Сказали, что ты один из Чертей. Что Лису убил ты. Глеб, это ты?
Глеб по-прежнему изображал глухонемого, головы больше не поворачивал. Тогда над ухом раздались звуки — шорох ткани куртки от движения и щелчок от снятого с предохранителя пистолета.
Темнело, но город на том берегу было видно благодаря его огням. Лёд на реке превращался в большой чёрный поток. Глеб думал о том, что тело его сбросят в эту самую реку. В прорубь. И, возможно, его не найдут никогда. Тогда он никого не подставит. Почему-то с сожалением думал о заднем дворе на базе. Но туда, видимо, отправлялись только хорошие Черти, и, даже если бы его сейчас поймали и пристрелили свои — на заднем дворе бы не закопали.
Думал о том, что по ту сторону тоже что-то есть, раз Ева их слышит. И можно ли просто уйти? Глеб был согласен на тишину, черноту — настолько он устал. И понимал, что выдаёт себя тем, что даже под дулом пистолета молчит и не дёргается.
В правую часть головы больно ударило, так, что перед глазами вспыхнуло.
***
Кир жил теперь в другом месте. Да и квартира была поменьше, на две комнаты. И даже присутствия его матери не наблюдалось — по всему было похоже, что Кир тут один. Дом — пятиэтажный. Почему-то они не встретили абсолютно никого. Глеб пришёл в себя, когда Кир тащил его по лестнице вверх, попытался столкнуть вниз их обоих, но Кир больно заломил ему запястье и потащил дальше. Он держал Глеба как пьяного — перекинул его руку через плечо и волок практически на себе. От боли Глеб зашипел, тут же прибавилась боль в голове, в которую не так давно ударили. Правую половину лица заливала кровь, ею пропитался шарф и теперь неприятно лип к телу.
Кир затащил его в квартиру и сначала донёс до зала, там бросил к стене спиной, снова вывернул Глебу руку и пристегнул запястье к батарее. Глеб как-то беззлобно пнул его за это, совсем не вкладывая в удар силу, потом наблюдал, как Кир отходит запереть дверь.
Выдохнув, Кир развернулся, встал в дверях, уперев руки в бока, и теперь Глеб, наконец, смог рассмотреть его спокойно. Казалось, друг постарел не на семь лет, а на пятнадцать. Стал выше, но не намного. Сейчас Глеб в росте с ним сравнялся. Глеб точно знал, что Кир работал на противников, но мускулатурой он не отличался. Глеб бы его даже как серьёзного противника не рассматривал. Может, Кир что-то и умеет, но этого явно не достаточно. Но у Кира могли быть тоже какие-то способности, и, возможно, быть даже не бесполезные.
Если бы Глеб хотел сопротивляться, то ему бы не стоило труда вырваться ещё там, на берегу. Но Глебу не хотелось ничего, он только наблюдал.
— Мне-то можешь сказать — ты её убил или нет? Хочешь — соври! Я же поверю! — заговорил, наконец, Кир. Глеб вскинул подбородок:
— Ты ещё кто такой?
— Ты не узнал меня?
— Я и не знал тебя. Я не знаю, кто такой Глеб и кого там у вас убили, — выдохнул Глеб, откинув голову на стену, без особого энтузиазма добавил: — Мне нужен доктор, ты мне голову разбил. Зачем ты меня сюда притащил?
— Серьёзно? Мы вот так будем разговаривать? — спросил Кир и взгляд его был уставший, почти мёртвый. — Я сейчас не тут должен быть.
— Так и иди, куда должен, телефон оставь только.
— Они хотят убить тебя, да? Черти? Потому, что тебя раскрыли? И поэтому ты убил её. Её ты тоже не узнал, Глеб?
— Не еб*, кто такой Глеб, — огрызнулся Глеб.
— Тогда как тебя зовут?
— Игорь, — наобум придумал Глеб. От батареи пекло жаром. Если бы Глеб попытался оторвать её от стены, он обварился бы.
— Откуда ты?
— Из Краснодара. Сюда заехал к девушке.
— Глеб, не смешно уже.
— Да кто такой Глеб? — Глеб повернулся к нему, посмотрел снизу вверх, хмурясь. Но в нём не было сил, чтобы играть правдоподобное возмущение, вот и Кир ему не верил. Снова поднял пистолет, предупредил:
— Мне надоело.
— Убьёшь меня? — спросил Глеб и ему показалось, что он выдал себя в этот момент. Потому что спросил об этом буднично. Он даже не пытался притворяться, его просто бесило, что теперь все будут знать, что Глеб — это он, и Глеб — это Чёрт. Они уставились с Киром друг на друга, оба упрямые, и Глеб сдался первым. Потому что понял, что если Кир правда выстрелит, то никогда не узнает, а это будет как-то не честно, что ли.
— Мне пришлось, — по-прежнему глядя в глаза, сознался Глеб. — Правила… хотя нет. Не правила. Я виноват. Я не знал, что они подслушивали. Я думал, что после её смерти дальше это не пойдёт. Я не только за себя отвечаю. Почему она вообще была у них? Почему они семь лет спустя решили на ней отыграться?
— Ты так-то не центр мира. Она моя девушка, мы вдвоём им поднасрали. Вышли на начальство тех полицейских, которым они приплачивали. Собирали проверку. Бе… тот, на кого я работаю, он помог разобраться, у кого искать поддержки. Хотя я бы их убил, честно… тем более сейчас. Но у нас другая тактика.
— Кто вы? — Глеб будто растворился в происходящем и сейчас вместо него сидел тот, кому важно было знать — что такое противники Чертей. Он мог никогда не донести этой информации до самих Чертей, но узнать был обязан.
— А вы? — нахмурился Кир, но оружие опустил. Глеб фыркнул, приложив прикованную руку к губам тыльной стороной.
— А то ты не знаешь? Кучка убийц. Преступники? Киллеры? Кем вы там нас называете?
— Мразями? — предположил Кир, сел на корточки напротив. — На кого работаете?
Глеб показал ему средний палец, потом им же на залитую кровью голову:
— Убивать будут, я не скажу.
— А не будут?
— И не будут не скажу.
— То есть, ты их любишь больше, чем Лису? — понял Кир. То и дело взгляд его тух, становился каким-то ненастоящим. Это было странно, но Глеб совершенно не хотел разбираться и в этом. — Кто тебя избил?
Глеб засмеялся глухо, отвернулся, проворчал:
— Да уж, интересно, кто? Память отшибло?
— Я имею ввиду старые раны. За то, что тебя раскрыли? Ты не сказал им, что это твой дом?
— Отъе**сь.
— Ты так-то мою девушку убил, — напомнил Кир, снова темнея лицом. Глеб кивнул на пистолет в его руке:
— Так отомсти. Пристрели меня и закончим на этом. Или своих позовёшь? Черти меня выкупать или спасать не будут.
— Успокойся. И забудь, на кого я работаю. Я просто пытаюсь понять, как ты жил это время. Что они такого с тобой сделали, что ты любимую девушку убил?
— Да никто ничего не делал, — Глеб вздохнул сквозь сжатые зубы. — Никто не виноват. Я сам. Я сам стрелял, мне нести ответственность. Кир, я человек, который своего же отца убил. Какая разница?
— Тогда ты меня спасал.
— А сейчас себя.
— От чего? Думаешь, Лиса бы рассказала кому-нибудь? Да она!..
— Очнись! Она уже рассказала! Вадим с Мишей от неё узнали! От неё услышали! Как бы кто ни хотел быть добрым — оно бы вылезло!
— Так они и так узнали!
— Но я-то этого ещё не знал!
Замолкли, тяжело дыша и уставившись друг на друга.
— Глеб, они же теперь твою семью убьют, — опомнился Кир, поторопился собираться. — Ты адрес матери знаешь? Не волнуйся, я помогу. Глеб?
Когда он обернулся — Глеб снова сидел, отвернувшись к батарее и уставившись в стену.
— Не знаешь адреса? — понял Кир.
— Почему бы просто не пристрелить меня? Всем стало бы легче, — глухо спросил Глеб.
— Ты что, подросток? — фыркнул Кир. — Посмотри на меня. У меня недавно похитили, изнасиловали любимую девушку. А потом её убил мой друг. Друг, которому я обязан жизнью. И этот друг работает на тех людей, против которых мы воюем. Мне башку оторвут, если узнают, что я привёз тебя сюда.
— Ни на кого я больше не работаю. Разве тебе не станет легче? Разве твои хозяева не успокоятся, когда ты отдашь им мой труп?
— Вы им живыми нужны… Но я не собираюсь тебя отдавать. А насчёт легче… сам как думаешь? Тебе от чего бы полегчало, кроме пули в лоб?
Он сделал паузу, но Глеб не собирался это обдумывать, так и не дождавшись разъяснений, он спросил:
— Зачем ты меня тогда привёз?
— Для себя. Сам ещё не решил, но я не мог оставить тебя там. Ты выглядел так, будто ещё час, и ты спустишься с горы к речке и пойдёшь по тонкому льду, пока не провалишься. Я бы так и сделал.
— Ты мне простил, что ли? — Глеб произнёс это с вызовом, какой-то злой насмешкой. Кир снова не отреагировал, он выглядел ещё более отрешённым.
— Нет, — он покачал головой, — не простил. Но… я не знаю. Ненавидеть тоже не получается. Меня бесит, что ты сейчас такой. Если ты защищал не себя, тогда что ты там защищал? Тогда ради чего всё это было?
Глеб подумал. Ему не хотелось никому объяснять, но перед Киром он был слаб. Словно, единожды защитив его, больше не мог относиться к нему как ко всем. Словно был в ответе за него.
— У меня руки даже не по локоть в крови. Я весь в этой крови. Мы тут считать начали, сколько убили… к сотне подходит уже. А ведь это только последние три года… Мне всегда казалось, что я нормальный. Я не потеряю чувство реальности и не брошусь на своих же. Я себе обещал… я… у нас был случай, когда я только пришёл к Чертям, один из нас слетел с катушек. Я думал, если я так же полечу — то я сам себя остановлю, сам убью себя… Так вот, я слетел. Я чувствую это. Я уже не могу разграничивать, кого правильно убивать, а кого нет. Раньше я отдавал себе отчёт в том, что я делаю. Я сам решал, должен ли браться за оружие. Должен ли отказаться от задания. Но не в последнее время. Я уже готов убивать тех, на кого покажут. Я уже готов стрелять в своих. Всё, я сломался.
— Но не стреляешь, — напомнил Кир. Глеб поморщился:
— Ни в кого не стреляю.
Глеб вспомнил о пистолете, который прихватил с собой. Просто, по привычке. Вытащил его из кобуры, и Кир смотрел за этим, не дёрнувшись. Буднично, будто Глеб документы доставал. Глеб положил пистолет на пол и толкнул к другу под ноги.
— И ты сожалеешь о том, что убил её? — Кир даже не взглянул на пистолет, он следил за реакцией Глеба.
— Кир, я тебе только что объяснил, что в том и проблема. Я ни о ком не жалею. Я сейчас не жалел бы, даже если бы расстрелял свою команду. Или тебя.
— Тогда что тебя сломало?
Глеб не нашёл ответа. Казалось, лучше бы его били, чем разговаривали сейчас. Он не для того сбежал, чтобы отвечать на это. Не для того отдал оружие.
— Лиса всё это из-за тебя. Думаешь, ей было дело до тех пацанов, которых они убили? До убитых девчонок? Она их воспринимала как статистику. Но она и не боялась. Она знала, кто ты такой и всё равно тебя любила. Мне кажется, её сложно было напугать. Ты же помнишь, какой она была? Почти ничего не изменилось. Такая же яркая, такая же… Глеб, ты же видел её тогда. Она ведь не сломалась? После всего случившегося — ничего не изменилось?
Глеб смотрел так, будто не слушал. Словно это была скучная лекция, на которой он спал с открытыми глазами.
— Мне казалось, её только твоя смерть сломала. Даже когда она навещала меня в больнице, после этого, — Кир коснулся глаза, — она была такой же позитивной. Глядя на неё я тогда и поверил, что жизнь продолжается. Что я даже без глаза нужен кому-то… Но я был нужен только потому, что мы тебя считали мёртвым. Почему ты не дал о себе знать, Глеб? Мы сначала тоже думали — ну кости же нашли. Мало ли… Но потом они добрались до меня. Там такой хайп подняли, по всем новостям было. И я именно тогда принял — Глеб умер. Иначе Глеб приехал бы. А тебе просто похер было?
— Я не смотрю новости, — буднично отозвался Глеб.
— Тебя серьёзно, что ли, ничем не пронять? Ты не из-за Лисы такой? Ты такой всегда был?
— Можно отстегнуть меня? Наручник нагревается, — попросил Глеб.
— Тогда почему раньше не приезжал? — проигнорировал Кир. — Глеб, я был единственным свидетелем того, как тебя похитили. Это не было похоже на то, что ты с ними добровольно. Сколько всего Чертей? Они тебя шантажировали? Мамой? Нами? Тебя избили свои? — и уставился на Глеба в ожидании, когда он ответит. Глеб продолжал смотреть раздражённо и устало. — Ты пристёгнут к батарее. Не заставляй тебя пытать.
Глеб указал на порезы на лице, забинтованную шею:
— Ты думаешь, я расколюсь от боли?
— Так тебя Черти пытали?
— Хотя если ты меня своей болтовнёй пытать будешь, то может…
— Ты же спас меня, — перебил Кир, сменив тактику. — Зачем?
— Захотел.
— Ты знал, что после этого тебе конец. Но ты стрелял. Он тебе ничего плохого не делал. Значит, ты стрелял только из-за меня. Почему? Это не давало мне покоя, Глеб. Это никак не связано с твоими ебучими Чертями. На это-то ты можешь ответить? Почему я?
— Что значит — почему? Ты моим лучшим другом был. Ты много сделал для меня. Больше, чем кто бы то ни было.
— А Лиса ничего не сделала? — скептически спросил Кир и Глеб вздохнул через сжатые зубы, сдаваясь.
— Звони своим или ментам. Или кому еще… сдавай меня. Не могу больше с тобой разговаривать.
Кир наклонился и поднял пистолет, но убрал его за пояс. Вышел, закрыв дверь в комнату. Несмотря на то, что Глеб был пристёгнут, он почувствовал облегчение.
***
В двухкомнатной просторной квартире с дешёвым ремонтом на кухне работал поставленный к стене планшет. Пока мама готовила ужин, ссыпая в кастрюлю нарезанные овощи, ребёнок смотрел мультфильмы, сидя на кухонном угловом диване. Было ещё не так поздно, седьмой час вечера, но звонок в дверь отчего-то заставил так вздрогнуть, что у женщины опрокинулась на пол доска с нарезанной капустой. Ребёнок поставил мультфильм на паузу, обернулся к двери, но подходить не собирался, с тревогой смотрел на маму. К маме ходили всякие люди, звонили и позже, и тогда дочь не боялась. Но сейчас что-то в лице мамы подсказывало — она либо не ждала никого, либо никого хорошего. Женщина подхватила со стола телефон, к двери подошла на цыпочках. Выглянула в глазок — перед ним не было никого, но что-то шевелилось к двери ближе, вне зоны видимости.
— Кто? — спросила женщина, на всякий случай сразу набирая полицию.
— У вас был сын, — сказал вкрадчивый мужской голос из-за двери. — Его звали Глеб. Семь лет назад его убили. Говорят, что Черти.
Её затрясло, она нажала набрать номер полиции.
— Глеб умер не тогда. Сейчас вы в опасности, и его желанием было, чтобы мы помогли вам, — продолжал голос. Показалось, что за дверью что-то чёрное, что может говорить человеческим голосом, а на самом деле просто монстр. Стоит открыть ему дверь — он распухнет, поглотит её и дочь, переварит и от них тоже оставит кости. — Мы правда от Глеба, а вы правда в опасности. И, если вы не откроете и вызовите полицию, то мы больше не сможем вам помочь. Не то чтобы мне было до этого дело…
— Скажи что-нибудь.
Голос был знакомым. Настолько, что Глебу показалось — именно его он тут и ждал. В конце концов, они сюда приходили гулять с тех пор, как смогли убегать за город, через мост. Лет с пятнадцати.
Глеб глянул на Кира, но не произнёс ничего, снова повернулся к реке.
— Я же ведь себя идиотом чувствовать буду… С мертвецом разговаривать. Глеб, они звонили мне. Сказали, что ты один из Чертей. Что Лису убил ты. Глеб, это ты?
Глеб по-прежнему изображал глухонемого, головы больше не поворачивал. Тогда над ухом раздались звуки — шорох ткани куртки от движения и щелчок от снятого с предохранителя пистолета.
Темнело, но город на том берегу было видно благодаря его огням. Лёд на реке превращался в большой чёрный поток. Глеб думал о том, что тело его сбросят в эту самую реку. В прорубь. И, возможно, его не найдут никогда. Тогда он никого не подставит. Почему-то с сожалением думал о заднем дворе на базе. Но туда, видимо, отправлялись только хорошие Черти, и, даже если бы его сейчас поймали и пристрелили свои — на заднем дворе бы не закопали.
Думал о том, что по ту сторону тоже что-то есть, раз Ева их слышит. И можно ли просто уйти? Глеб был согласен на тишину, черноту — настолько он устал. И понимал, что выдаёт себя тем, что даже под дулом пистолета молчит и не дёргается.
В правую часть головы больно ударило, так, что перед глазами вспыхнуло.
***
Кир жил теперь в другом месте. Да и квартира была поменьше, на две комнаты. И даже присутствия его матери не наблюдалось — по всему было похоже, что Кир тут один. Дом — пятиэтажный. Почему-то они не встретили абсолютно никого. Глеб пришёл в себя, когда Кир тащил его по лестнице вверх, попытался столкнуть вниз их обоих, но Кир больно заломил ему запястье и потащил дальше. Он держал Глеба как пьяного — перекинул его руку через плечо и волок практически на себе. От боли Глеб зашипел, тут же прибавилась боль в голове, в которую не так давно ударили. Правую половину лица заливала кровь, ею пропитался шарф и теперь неприятно лип к телу.
Кир затащил его в квартиру и сначала донёс до зала, там бросил к стене спиной, снова вывернул Глебу руку и пристегнул запястье к батарее. Глеб как-то беззлобно пнул его за это, совсем не вкладывая в удар силу, потом наблюдал, как Кир отходит запереть дверь.
Выдохнув, Кир развернулся, встал в дверях, уперев руки в бока, и теперь Глеб, наконец, смог рассмотреть его спокойно. Казалось, друг постарел не на семь лет, а на пятнадцать. Стал выше, но не намного. Сейчас Глеб в росте с ним сравнялся. Глеб точно знал, что Кир работал на противников, но мускулатурой он не отличался. Глеб бы его даже как серьёзного противника не рассматривал. Может, Кир что-то и умеет, но этого явно не достаточно. Но у Кира могли быть тоже какие-то способности, и, возможно, быть даже не бесполезные.
Если бы Глеб хотел сопротивляться, то ему бы не стоило труда вырваться ещё там, на берегу. Но Глебу не хотелось ничего, он только наблюдал.
— Мне-то можешь сказать — ты её убил или нет? Хочешь — соври! Я же поверю! — заговорил, наконец, Кир. Глеб вскинул подбородок:
— Ты ещё кто такой?
— Ты не узнал меня?
— Я и не знал тебя. Я не знаю, кто такой Глеб и кого там у вас убили, — выдохнул Глеб, откинув голову на стену, без особого энтузиазма добавил: — Мне нужен доктор, ты мне голову разбил. Зачем ты меня сюда притащил?
— Серьёзно? Мы вот так будем разговаривать? — спросил Кир и взгляд его был уставший, почти мёртвый. — Я сейчас не тут должен быть.
— Так и иди, куда должен, телефон оставь только.
— Они хотят убить тебя, да? Черти? Потому, что тебя раскрыли? И поэтому ты убил её. Её ты тоже не узнал, Глеб?
— Не еб*, кто такой Глеб, — огрызнулся Глеб.
— Тогда как тебя зовут?
— Игорь, — наобум придумал Глеб. От батареи пекло жаром. Если бы Глеб попытался оторвать её от стены, он обварился бы.
— Откуда ты?
— Из Краснодара. Сюда заехал к девушке.
— Глеб, не смешно уже.
— Да кто такой Глеб? — Глеб повернулся к нему, посмотрел снизу вверх, хмурясь. Но в нём не было сил, чтобы играть правдоподобное возмущение, вот и Кир ему не верил. Снова поднял пистолет, предупредил:
— Мне надоело.
— Убьёшь меня? — спросил Глеб и ему показалось, что он выдал себя в этот момент. Потому что спросил об этом буднично. Он даже не пытался притворяться, его просто бесило, что теперь все будут знать, что Глеб — это он, и Глеб — это Чёрт. Они уставились с Киром друг на друга, оба упрямые, и Глеб сдался первым. Потому что понял, что если Кир правда выстрелит, то никогда не узнает, а это будет как-то не честно, что ли.
— Мне пришлось, — по-прежнему глядя в глаза, сознался Глеб. — Правила… хотя нет. Не правила. Я виноват. Я не знал, что они подслушивали. Я думал, что после её смерти дальше это не пойдёт. Я не только за себя отвечаю. Почему она вообще была у них? Почему они семь лет спустя решили на ней отыграться?
— Ты так-то не центр мира. Она моя девушка, мы вдвоём им поднасрали. Вышли на начальство тех полицейских, которым они приплачивали. Собирали проверку. Бе… тот, на кого я работаю, он помог разобраться, у кого искать поддержки. Хотя я бы их убил, честно… тем более сейчас. Но у нас другая тактика.
— Кто вы? — Глеб будто растворился в происходящем и сейчас вместо него сидел тот, кому важно было знать — что такое противники Чертей. Он мог никогда не донести этой информации до самих Чертей, но узнать был обязан.
— А вы? — нахмурился Кир, но оружие опустил. Глеб фыркнул, приложив прикованную руку к губам тыльной стороной.
— А то ты не знаешь? Кучка убийц. Преступники? Киллеры? Кем вы там нас называете?
— Мразями? — предположил Кир, сел на корточки напротив. — На кого работаете?
Глеб показал ему средний палец, потом им же на залитую кровью голову:
— Убивать будут, я не скажу.
— А не будут?
— И не будут не скажу.
— То есть, ты их любишь больше, чем Лису? — понял Кир. То и дело взгляд его тух, становился каким-то ненастоящим. Это было странно, но Глеб совершенно не хотел разбираться и в этом. — Кто тебя избил?
Глеб засмеялся глухо, отвернулся, проворчал:
— Да уж, интересно, кто? Память отшибло?
— Я имею ввиду старые раны. За то, что тебя раскрыли? Ты не сказал им, что это твой дом?
— Отъе**сь.
— Ты так-то мою девушку убил, — напомнил Кир, снова темнея лицом. Глеб кивнул на пистолет в его руке:
— Так отомсти. Пристрели меня и закончим на этом. Или своих позовёшь? Черти меня выкупать или спасать не будут.
— Успокойся. И забудь, на кого я работаю. Я просто пытаюсь понять, как ты жил это время. Что они такого с тобой сделали, что ты любимую девушку убил?
— Да никто ничего не делал, — Глеб вздохнул сквозь сжатые зубы. — Никто не виноват. Я сам. Я сам стрелял, мне нести ответственность. Кир, я человек, который своего же отца убил. Какая разница?
— Тогда ты меня спасал.
— А сейчас себя.
— От чего? Думаешь, Лиса бы рассказала кому-нибудь? Да она!..
— Очнись! Она уже рассказала! Вадим с Мишей от неё узнали! От неё услышали! Как бы кто ни хотел быть добрым — оно бы вылезло!
— Так они и так узнали!
— Но я-то этого ещё не знал!
Замолкли, тяжело дыша и уставившись друг на друга.
— Глеб, они же теперь твою семью убьют, — опомнился Кир, поторопился собираться. — Ты адрес матери знаешь? Не волнуйся, я помогу. Глеб?
Когда он обернулся — Глеб снова сидел, отвернувшись к батарее и уставившись в стену.
— Не знаешь адреса? — понял Кир.
— Почему бы просто не пристрелить меня? Всем стало бы легче, — глухо спросил Глеб.
— Ты что, подросток? — фыркнул Кир. — Посмотри на меня. У меня недавно похитили, изнасиловали любимую девушку. А потом её убил мой друг. Друг, которому я обязан жизнью. И этот друг работает на тех людей, против которых мы воюем. Мне башку оторвут, если узнают, что я привёз тебя сюда.
— Ни на кого я больше не работаю. Разве тебе не станет легче? Разве твои хозяева не успокоятся, когда ты отдашь им мой труп?
— Вы им живыми нужны… Но я не собираюсь тебя отдавать. А насчёт легче… сам как думаешь? Тебе от чего бы полегчало, кроме пули в лоб?
Он сделал паузу, но Глеб не собирался это обдумывать, так и не дождавшись разъяснений, он спросил:
— Зачем ты меня тогда привёз?
— Для себя. Сам ещё не решил, но я не мог оставить тебя там. Ты выглядел так, будто ещё час, и ты спустишься с горы к речке и пойдёшь по тонкому льду, пока не провалишься. Я бы так и сделал.
— Ты мне простил, что ли? — Глеб произнёс это с вызовом, какой-то злой насмешкой. Кир снова не отреагировал, он выглядел ещё более отрешённым.
— Нет, — он покачал головой, — не простил. Но… я не знаю. Ненавидеть тоже не получается. Меня бесит, что ты сейчас такой. Если ты защищал не себя, тогда что ты там защищал? Тогда ради чего всё это было?
Глеб подумал. Ему не хотелось никому объяснять, но перед Киром он был слаб. Словно, единожды защитив его, больше не мог относиться к нему как ко всем. Словно был в ответе за него.
— У меня руки даже не по локоть в крови. Я весь в этой крови. Мы тут считать начали, сколько убили… к сотне подходит уже. А ведь это только последние три года… Мне всегда казалось, что я нормальный. Я не потеряю чувство реальности и не брошусь на своих же. Я себе обещал… я… у нас был случай, когда я только пришёл к Чертям, один из нас слетел с катушек. Я думал, если я так же полечу — то я сам себя остановлю, сам убью себя… Так вот, я слетел. Я чувствую это. Я уже не могу разграничивать, кого правильно убивать, а кого нет. Раньше я отдавал себе отчёт в том, что я делаю. Я сам решал, должен ли браться за оружие. Должен ли отказаться от задания. Но не в последнее время. Я уже готов убивать тех, на кого покажут. Я уже готов стрелять в своих. Всё, я сломался.
— Но не стреляешь, — напомнил Кир. Глеб поморщился:
— Ни в кого не стреляю.
Глеб вспомнил о пистолете, который прихватил с собой. Просто, по привычке. Вытащил его из кобуры, и Кир смотрел за этим, не дёрнувшись. Буднично, будто Глеб документы доставал. Глеб положил пистолет на пол и толкнул к другу под ноги.
— И ты сожалеешь о том, что убил её? — Кир даже не взглянул на пистолет, он следил за реакцией Глеба.
— Кир, я тебе только что объяснил, что в том и проблема. Я ни о ком не жалею. Я сейчас не жалел бы, даже если бы расстрелял свою команду. Или тебя.
— Тогда что тебя сломало?
Глеб не нашёл ответа. Казалось, лучше бы его били, чем разговаривали сейчас. Он не для того сбежал, чтобы отвечать на это. Не для того отдал оружие.
— Лиса всё это из-за тебя. Думаешь, ей было дело до тех пацанов, которых они убили? До убитых девчонок? Она их воспринимала как статистику. Но она и не боялась. Она знала, кто ты такой и всё равно тебя любила. Мне кажется, её сложно было напугать. Ты же помнишь, какой она была? Почти ничего не изменилось. Такая же яркая, такая же… Глеб, ты же видел её тогда. Она ведь не сломалась? После всего случившегося — ничего не изменилось?
Глеб смотрел так, будто не слушал. Словно это была скучная лекция, на которой он спал с открытыми глазами.
— Мне казалось, её только твоя смерть сломала. Даже когда она навещала меня в больнице, после этого, — Кир коснулся глаза, — она была такой же позитивной. Глядя на неё я тогда и поверил, что жизнь продолжается. Что я даже без глаза нужен кому-то… Но я был нужен только потому, что мы тебя считали мёртвым. Почему ты не дал о себе знать, Глеб? Мы сначала тоже думали — ну кости же нашли. Мало ли… Но потом они добрались до меня. Там такой хайп подняли, по всем новостям было. И я именно тогда принял — Глеб умер. Иначе Глеб приехал бы. А тебе просто похер было?
— Я не смотрю новости, — буднично отозвался Глеб.
— Тебя серьёзно, что ли, ничем не пронять? Ты не из-за Лисы такой? Ты такой всегда был?
— Можно отстегнуть меня? Наручник нагревается, — попросил Глеб.
— Тогда почему раньше не приезжал? — проигнорировал Кир. — Глеб, я был единственным свидетелем того, как тебя похитили. Это не было похоже на то, что ты с ними добровольно. Сколько всего Чертей? Они тебя шантажировали? Мамой? Нами? Тебя избили свои? — и уставился на Глеба в ожидании, когда он ответит. Глеб продолжал смотреть раздражённо и устало. — Ты пристёгнут к батарее. Не заставляй тебя пытать.
Глеб указал на порезы на лице, забинтованную шею:
— Ты думаешь, я расколюсь от боли?
— Так тебя Черти пытали?
— Хотя если ты меня своей болтовнёй пытать будешь, то может…
— Ты же спас меня, — перебил Кир, сменив тактику. — Зачем?
— Захотел.
— Ты знал, что после этого тебе конец. Но ты стрелял. Он тебе ничего плохого не делал. Значит, ты стрелял только из-за меня. Почему? Это не давало мне покоя, Глеб. Это никак не связано с твоими ебучими Чертями. На это-то ты можешь ответить? Почему я?
— Что значит — почему? Ты моим лучшим другом был. Ты много сделал для меня. Больше, чем кто бы то ни было.
— А Лиса ничего не сделала? — скептически спросил Кир и Глеб вздохнул через сжатые зубы, сдаваясь.
— Звони своим или ментам. Или кому еще… сдавай меня. Не могу больше с тобой разговаривать.
Кир наклонился и поднял пистолет, но убрал его за пояс. Вышел, закрыв дверь в комнату. Несмотря на то, что Глеб был пристёгнут, он почувствовал облегчение.
***
В двухкомнатной просторной квартире с дешёвым ремонтом на кухне работал поставленный к стене планшет. Пока мама готовила ужин, ссыпая в кастрюлю нарезанные овощи, ребёнок смотрел мультфильмы, сидя на кухонном угловом диване. Было ещё не так поздно, седьмой час вечера, но звонок в дверь отчего-то заставил так вздрогнуть, что у женщины опрокинулась на пол доска с нарезанной капустой. Ребёнок поставил мультфильм на паузу, обернулся к двери, но подходить не собирался, с тревогой смотрел на маму. К маме ходили всякие люди, звонили и позже, и тогда дочь не боялась. Но сейчас что-то в лице мамы подсказывало — она либо не ждала никого, либо никого хорошего. Женщина подхватила со стола телефон, к двери подошла на цыпочках. Выглянула в глазок — перед ним не было никого, но что-то шевелилось к двери ближе, вне зоны видимости.
— Кто? — спросила женщина, на всякий случай сразу набирая полицию.
— У вас был сын, — сказал вкрадчивый мужской голос из-за двери. — Его звали Глеб. Семь лет назад его убили. Говорят, что Черти.
Её затрясло, она нажала набрать номер полиции.
— Глеб умер не тогда. Сейчас вы в опасности, и его желанием было, чтобы мы помогли вам, — продолжал голос. Показалось, что за дверью что-то чёрное, что может говорить человеческим голосом, а на самом деле просто монстр. Стоит открыть ему дверь — он распухнет, поглотит её и дочь, переварит и от них тоже оставит кости. — Мы правда от Глеба, а вы правда в опасности. И, если вы не откроете и вызовите полицию, то мы больше не сможем вам помочь. Не то чтобы мне было до этого дело…
