Се-Ньяр лишь досадливо махнул рукой.
– Что делать-то будем? – вернул дипломатов к теме обсуждения Кордонлис. – Мне с моими пиратами договариваться или как?
Задумчиво разглядывая карту, Канлар кивнул:
– Договаривайся. Пусть составят псевдомахийский флот. В любом случае, пригодится. Но я и так почти уверен, что мы договоримся, – потряс он свитком. – Для того, чтобы просто сказать «нет», они бы обошлись без столь развёрнутых метафор.
– Вы анжельцы, вам виднее! – хмыкнул Кордонлис. В его направлении деятельности таких витийств не наблюдалось, и знание морской ненормативной лексики ценилось куда как больше, чем умение поэтизировать.
– Та! – цокнул языком Канлар. – Все мы тут райанцы, господа. А я теперь – так особенно.
– Анжельский райанец, махийский райанец, – закивал головой Кордонлис. – А Деи у нас кто тогда?
– Райанец в квадрате, – невозмутимо резюмировал Се-Ньяр с гордостью.
– Но-но! – осадил его Вернар. – Нос-то не задирай, перед тобой тут твой король, вообще-то!
Се-Ньяр скорчил скептическую физиономию:
– А тебе он не король, что ли?
– Ну вы ещё подеритесь, – зевнул Канлар. – Я, вообще-то, и вовсе король-консорт, если вы забыли.
– Какая разница? – с выраженным недоумением переспросил Се-Ньяр. – Другого-то у нас нет!
– Король-консорт – это же язык сломать, – поддержал Вернар под одобрительный гул остальных.
Канлар, вычерчивая циркулем какие-то круги на карте, возвёл глаза к потолку:
– Вы бы поосторожнее, господа. С вашим шуточками проблемы начнутся у меня. Не дай Бог, обвинят, что я трон пытаюсь приватизировать – не то райанский, не то анжельский.
– В Анджелии нет трона, – занудно поправил Вернар.
– Нет – так организуем, – с другого конца стола пожал плечами ниийец А-Грес, большой сторонник монархического строя управления.
– Боже упаси, – отпарировал Канлар. – Известно же, если анжелец закусит удила – нипочём не отступит. Анжельский король, если таковой когда-нибудь появится, весь мир на уши поставит, причём из-за сущей ерунды.
Се-Ньяр на это рассмеялся:
– Да? А ты нам теперь Райанци не развалишь часом, твоё величество?
– Та! – отверг обвинения Канлар. – Мы уже выяснили, что я тут больше райанец, чем любой из вас. Даже ты с твоим квадратом.
– Не иначе его королева покусала! – возвёл глаза к потолку Вернар.
– Так, так, – с предупреждением в голосе остановил его Канлар, – у меня шпага на боку не для красоты висит.
От него прошёл ощутимый холодок, что, впрочем, Вернара не смутило ни капли:
– Именно что для красоты! – хохотнул он. – Твоему величеству теперь дуэли заказаны!
Канлар выразительно поднял брови.
Он и раньше ни разу не был замечен как участник дуэли.
– Уже и пошутить нельзя, – надулся Вернар.
– Не про её величество, – лаконично отозвался король-консорт.
– Пусть он и зануда, но он прав! – наставительно поднял палец Се-Ньяр. – Королева неприкосновенна втройне: как женщина, как королева и, конечно, как супруга нашего друга.
Против этого ни у кого не нашлось возражений, поэтому разговор, наконец, перетёк с выяснения отношений на организацию приёма полномочного анжельского посла.
Инверсия, которая предваряет двенадцатую главу, хотя должна бы была её завершать
Нахмурившись, Кая вчитывалась в первую бумагу из внушительного пакета, который ей только что доставили из института благородных девиц.
Княжна находилась там уже семь дней, в вольном порядке посещая занятия и участвуя в повседневной жизни девушек наравне с ними, – подбирала фрейлин. Никаких осложнений в этом деле королева не ожидала, поэтому объёмный пакет с бумагами её удивил.
По сопроводительному письму стало ясно, что проблемы наметились, а тихонькая на первый взгляд родственница оказалась весьма дотошной и предприимчивой особой. В грядущем выпуске ей приглянулось только две девушки, тогда как по штату полагалось пять. Княжна не стала довольствоваться лучшими из не приглянувшихся, а развела активную деятельность.
Ещё двух девушек она присмотрела там же, одна выпускалась на будущий год, другая – через три, а пятую – так и вовсе не в том институте. Шестой и внеплановой была затребована мадемуазель Се-Нист, ныне ходившая во фрейлинах королевы.
В пухлом пакете бумаг были академические характеристики присмотренных девушек, письменные согласия родителей и опекунов разрешить подопечным работать на придворной должности, а также приказ начальницы института о введении заочного обучения для особо отличившихся воспитанниц, привлечённых к государственной службе досрочно.
Пятую фрейлину княжна умудрилась подыскать в соседнем девичьем заведении, где обучались купеческие дочки, имеющие намерение участвовать в семейном деле. Поскольку против её кандидатуры могли появиться возражения, княжна предусмотрительно предложила список прецедентов введения в должность фрейлины девушки незнатного рода, а также собрала характеристики от педагогов, которые подтверждали, что всеми необходимыми для такой службы качествами претендентка обладает. Будто этого было мало, имелось четыре письма от остальных девушек, подтверждающих, что они согласны принять в свой круг означенную купеческую дочку.
Королева потёрла рукой лоб и почувствовала, что её обдурили.
Тихая застенчивая девушка, какой представлялась её троюродная сестрица, не смогла бы проделать столь выдающуюся работу за неделю.
– Всё-таки пятая в очереди! – пробормотала королева с гордостью за династию, отписывая на планшетке любезную записку, в коей сообщала, что одобряет подобранных княжной кандидаток и вручит им соответствующие патенты сразу на выпускном балу, а также с радостью «передаст» сестре приглянувшуюся той итанку.
В следующей записке, которую взялась писать королева, было вполне логичное распоряжение для внутренней разведки заняться сестрёнкой поплотнее и выяснить, что за интриги та плетёт.
Встав с кровати, в коей заниматься делами оказалось весьма приятно, королева подошла к двери, вызвала Кати и приказала:
– Пакет передайте обер-гофмейстерине, эту записку пошлите в институт для княжны, а эту отдайте князю Се-Рол.
Под последним она имела в виду того, который пытался перепеть волков. Из многочисленных мужчин, носивших этот титул, он единственный проживал во дворце.
Стоило Кати откланяться и уйти, как из постели раздалось торжествующее:
– Так-так!
Кая повернулась к мужу, вежливо приподняла брови и сладко пропела:
– Даже не надейтесь!
Канлар, конечно, и не думал поглядывать в те бумаги, которые писала королева, но сложить два и два был вполне в состоянии: неожиданно объёмный пакет от княжны и гордые восторги Каи не прошли мимо его внимания, поэтому назначение второй записки он разгадал без труда.
– Вы будете отрицать, что писали главе внутренней разведки? – хмыкнул он.
Кая повела плечом:
– Конечно, не буду. Но вы ведь и сами должны понимать, что в таких тонких и деликатных делах, где нужно заниматься слежкой за членами королевской фамилии, я могу доверять только родственникам. Князь лишь отнесёт моё распоряжение в министерство, чтобы подтвердить его подлинность и договориться о своей роли в этом деле, не более того, – мило объяснила она с очаровательной улыбкой.
Откинувшись на подушку, Канлар простонал в потолок:
– Умеете вы разочаровать!
Кая вернулась к кровати, аккуратно присела, талантливо умудрившись при этом уронить с плеча лямку ночной рубашки и, кокетливо хлопая ресницами, с огорчением в голосе спросила:
– Я вас разочаровываю, мой супруг?
– Безмерно! – с самым трагичным видом отозвался тот, принимая, впрочем, сидячее положение, и прожигая открывшееся плечико красноречивым взглядом.
Закинув на кровать согнутую в колене ножку, которая мило выглядывала из провокационного разреза, королева томно переспросила:
– В самом деле?
Канлар привлёк её к себе с поцелуем, попутно решая судьбу и второй лямки.
– У нас выпускной через два часа, – напомнила Кая.
Впрочем, её горячий взгляд, который прорывался сквозь полуопущенные ресницы, едва ли оставлял сомнения в степени её заинтересованности означенным мероприятием.
…в какой именно момент королева завела себе привычку разбирать утренние бумаги в супружеской постели, историческая хроника деликатно умалчивает, а вот главная дворцовая кухарка могла бы и поведать о том удивлении, которое она испытала, когда однажды в её комнату тайно пробралась аж целая настоящая властительница с аж целым градом неприличных вопросов, общей темой которых было: «А как женщины соблазняют мужчин?»
У королевы явно была привычка решать свои проблемы самыми нетривиальными способами, которые человеку другого склада ума и в голову-то не пришли бы.
Двенадцатая глава
– Кати, – непривычно нерешительным тоном заговорила королева, отрываясь от вышивания.
– Да, ваше величество? – услужливо откликнулась камеристка, которая занималась тем же рукоделием.
В совершенно нетипичной для себя манере Кая промолчала, словно передумала озвучивать мысль, которая пришла ей в голову.
Молчание затянулось на пять минут, после чего Кая всё-таки проговорила:
– Кати, а вы умеете соблазнять?
– Я? – от удивления та рассмеялась. – Помилуйте, ваше величество! Я девушка, – покраснела она, после чего с лукавой смешинкой добавила: – Хотя кое-какие приёмчики мне известны!
– Какие? – тут же разгорелись интересом глаза королевы.
Кати помялась, после чего спросила:
– Простите за дерзость, ваше величество, но можно кое-что уточнить? – получив разрешающий жест рукой, она продолжила: – Вас ведь это интересует из-за отношений с его величеством? – Кая неопределённо повела плечом и кивнула. – О, великолепно! – просияла камеристка. – Я полагаю, в этом деле вам пригодился бы совет более опытной дамы, чем я, и у меня есть одна на примете!
– В самом деле? – с сомнением приподняла бровь Кая, которая была вовсе не уверена, что хочет посвящать в детали своего интереса третьих лиц.
Кати решительно отбросила своё вышивание, устроилась у ног королевы и с самым боевым и воодушевлённым видом закивала:
– Точно-точно, я вам отвечаю! Уж она-то знает толк!
– Кто – она? – с любопытством уточнила Кая.
– Наша кухарка, – шёпотом поведала тайну Кати. – Вы бы знали, ваше величество, сколько сердец она разбила! – камеристка восторженно покачала головой и вдруг живо переспросила: – Вы разве не слышали историю с господином Пронте?
На этом месте королева изумилась неподдельно:
– Как?! Наш церемониймейстер пал перед её чарами?!
Суровый и непреклонный характер церемониймейстера, которого иные даже считали тайным монахом, был широко известен при дворе!
– Полная капитуляция, – провела Кати ребром ладони по своему горлу с таким торжеством в голосе, будто бы это любовное завоевание было её личной победой.
Королева впечатлилась.
Королева в волнении вскочила.
– Я должна с нею поговорить! – от нетерпения даже запрыгала она.
Дело в том, что Канлар, верный своей основательной манере, вёл кампанию по соблазнению королевы настолько неторопливо и вдумчиво, что королева пришла к выводам, что ей стоит брать это дело в свои руки и форсировать процесс.
Возможно, ещё неделю назад Кая попросту сказала бы об этом прямо, но все эти пламенные характеристики, коими наградил её муж, побудили её соответствовать. Значит, действовать нужно было тонко и элегантно! И вариант «просто поговорить о том, что пора бы и начать выполнять супружеский долг», королева сразу отбросила. Нет уж, она хочет быть прелестной соблазнительницей, и никак не меньше!
Вот только где узнать, как именно эти обольстительные соблазнительницы себя ведут?
Кухарка, которая сумела завоевать неприступного церемониймейстера, – однозначно эксперт!
– Вот только как же мне это сделать! – начала бодро расхаживать королева по своей спальне, кусая кулак.
Это был тот случай, когда она не хотела, чтобы о её неофициальных визитах ходили сплетни.
– Нет ничего проще, ваше величество, – с улыбкой откликнулась Кати и, поймав заинтересованный взгляд своей госпожи, расшифровала с победными интонациями в голосе: – Мы просто пойдём в баню…
– А попадём на кухню! – уловила её мысль та.
Баня и кухня находились в одном здании. Личная гвардия останется за дверями… отлично!
Не откладывая, тем же вечером Кая привела свой план в исполнение: вместо бани они с Кати тихонько вломились в комнату, где кухарка отдыхала между приготовлением обеда и ужина.
– Ваше!.. – попыталась воскликнуть изумлённая женщина, но Кая приложила палец к губам и тихо сказала:
– Тсс, я тут инкогнито!
Кухарка сделала скромный реверанс, всем своим видом выражая готовность повиноваться.
– Мадам Амалинн, – с озорной улыбкой начала беседу Кати, – у её величества есть к вам несколько деликатных вопросов…
«Несколько деликатных вопросов» заняли два часа.
Почему бы и нет, имеет же королева право хоть иногда расслабиться и отдохнуть в бане?
Вот с ужином получилась беда, которая чуть не разрушила всю конспирацию: кухарка-то заболталась и совершенно забыла про свои прямые обязанности. К счастью, кухонный штат прислуги был достаточно велик и организован, чтобы справиться без неё.
Счастливая королева удалилась к себе с ворохом самых ценных сведений, знание о которых сделает брак любой женщины гораздо более счастливым.
А возвращающийся из министерства Канлар ещё даже не догадывался о том, какой мотивационный эффект возымели его сказанные однажды у камина слова.
Выпускные заняли у супругов пять дней – по традиции, королева не только присутствовала на парадном вручении аттестатов, но и своими руками передавала особо отличившимся воспитанникам дары и почётную королевскую рекомендацию – высшую награду, какую мог получить прилежный ученик. В этот раз было справедливо решено поделить эту обязанность, поэтому Кая вручала награды и рекомендации в женских учреждениях, а Канлар – в мужских.
За собственно выпускными, с отставанием на несколько дней, должно было последовать два бала. Сперва во дворце давался торжественный бал для выпускников дворянского рода, на другой день – муниципалитет проводил бал для выпускников недворянских фамилий. Для девушек и юношей это была последняя возможность расторгнуть помолвку и выбрать иного спутника жизни. В Райанци расторжение помолвки не было чем-то дурным или позорным, как раз напротив, договорённости заключались в возрасте пятнадцати лет, чтобы молодые пары успевали лучше узнать друг друга и понять, хотят ли они связать друг с другом жизни. Чаще всего помолвки расторгались к обоюдной радости обеих сторон, но бывали, конечно, и крайне неприятные случаи, которые приводили к затяжным семейным ссорам.
Но пока до балов оставалось ещё несколько дней, и правящие супруги были в высшей степени заняты. Кае нужно было непрестанно заниматься воспоследовавшими кадровыми перестановками: те или иные фрейлины выходили замуж, на их место нужно было набрать новых девушек, тех или иных юношей нужно было отобрать в гвардию, там и сям – в гильдиях, в правительстве, в муниципалитете, в государственных организациях, – проходили непрестанные шевеления. Кто-то подавал в отставку, кто-то просил о переводе, кого-то требовалось повысить, иных сослать, третьим определить место службы… В эти ежегодные беспокойные дни в здании Сената собирался Большой совет, в который входили государственные чиновники разных рангов.
– Что делать-то будем? – вернул дипломатов к теме обсуждения Кордонлис. – Мне с моими пиратами договариваться или как?
Задумчиво разглядывая карту, Канлар кивнул:
– Договаривайся. Пусть составят псевдомахийский флот. В любом случае, пригодится. Но я и так почти уверен, что мы договоримся, – потряс он свитком. – Для того, чтобы просто сказать «нет», они бы обошлись без столь развёрнутых метафор.
– Вы анжельцы, вам виднее! – хмыкнул Кордонлис. В его направлении деятельности таких витийств не наблюдалось, и знание морской ненормативной лексики ценилось куда как больше, чем умение поэтизировать.
– Та! – цокнул языком Канлар. – Все мы тут райанцы, господа. А я теперь – так особенно.
– Анжельский райанец, махийский райанец, – закивал головой Кордонлис. – А Деи у нас кто тогда?
– Райанец в квадрате, – невозмутимо резюмировал Се-Ньяр с гордостью.
– Но-но! – осадил его Вернар. – Нос-то не задирай, перед тобой тут твой король, вообще-то!
Се-Ньяр скорчил скептическую физиономию:
– А тебе он не король, что ли?
– Ну вы ещё подеритесь, – зевнул Канлар. – Я, вообще-то, и вовсе король-консорт, если вы забыли.
– Какая разница? – с выраженным недоумением переспросил Се-Ньяр. – Другого-то у нас нет!
– Король-консорт – это же язык сломать, – поддержал Вернар под одобрительный гул остальных.
Канлар, вычерчивая циркулем какие-то круги на карте, возвёл глаза к потолку:
– Вы бы поосторожнее, господа. С вашим шуточками проблемы начнутся у меня. Не дай Бог, обвинят, что я трон пытаюсь приватизировать – не то райанский, не то анжельский.
– В Анджелии нет трона, – занудно поправил Вернар.
– Нет – так организуем, – с другого конца стола пожал плечами ниийец А-Грес, большой сторонник монархического строя управления.
– Боже упаси, – отпарировал Канлар. – Известно же, если анжелец закусит удила – нипочём не отступит. Анжельский король, если таковой когда-нибудь появится, весь мир на уши поставит, причём из-за сущей ерунды.
Се-Ньяр на это рассмеялся:
– Да? А ты нам теперь Райанци не развалишь часом, твоё величество?
– Та! – отверг обвинения Канлар. – Мы уже выяснили, что я тут больше райанец, чем любой из вас. Даже ты с твоим квадратом.
– Не иначе его королева покусала! – возвёл глаза к потолку Вернар.
– Так, так, – с предупреждением в голосе остановил его Канлар, – у меня шпага на боку не для красоты висит.
От него прошёл ощутимый холодок, что, впрочем, Вернара не смутило ни капли:
– Именно что для красоты! – хохотнул он. – Твоему величеству теперь дуэли заказаны!
Канлар выразительно поднял брови.
Он и раньше ни разу не был замечен как участник дуэли.
– Уже и пошутить нельзя, – надулся Вернар.
– Не про её величество, – лаконично отозвался король-консорт.
– Пусть он и зануда, но он прав! – наставительно поднял палец Се-Ньяр. – Королева неприкосновенна втройне: как женщина, как королева и, конечно, как супруга нашего друга.
Против этого ни у кого не нашлось возражений, поэтому разговор, наконец, перетёк с выяснения отношений на организацию приёма полномочного анжельского посла.
Инверсия, которая предваряет двенадцатую главу, хотя должна бы была её завершать
Нахмурившись, Кая вчитывалась в первую бумагу из внушительного пакета, который ей только что доставили из института благородных девиц.
Княжна находилась там уже семь дней, в вольном порядке посещая занятия и участвуя в повседневной жизни девушек наравне с ними, – подбирала фрейлин. Никаких осложнений в этом деле королева не ожидала, поэтому объёмный пакет с бумагами её удивил.
По сопроводительному письму стало ясно, что проблемы наметились, а тихонькая на первый взгляд родственница оказалась весьма дотошной и предприимчивой особой. В грядущем выпуске ей приглянулось только две девушки, тогда как по штату полагалось пять. Княжна не стала довольствоваться лучшими из не приглянувшихся, а развела активную деятельность.
Ещё двух девушек она присмотрела там же, одна выпускалась на будущий год, другая – через три, а пятую – так и вовсе не в том институте. Шестой и внеплановой была затребована мадемуазель Се-Нист, ныне ходившая во фрейлинах королевы.
В пухлом пакете бумаг были академические характеристики присмотренных девушек, письменные согласия родителей и опекунов разрешить подопечным работать на придворной должности, а также приказ начальницы института о введении заочного обучения для особо отличившихся воспитанниц, привлечённых к государственной службе досрочно.
Пятую фрейлину княжна умудрилась подыскать в соседнем девичьем заведении, где обучались купеческие дочки, имеющие намерение участвовать в семейном деле. Поскольку против её кандидатуры могли появиться возражения, княжна предусмотрительно предложила список прецедентов введения в должность фрейлины девушки незнатного рода, а также собрала характеристики от педагогов, которые подтверждали, что всеми необходимыми для такой службы качествами претендентка обладает. Будто этого было мало, имелось четыре письма от остальных девушек, подтверждающих, что они согласны принять в свой круг означенную купеческую дочку.
Королева потёрла рукой лоб и почувствовала, что её обдурили.
Тихая застенчивая девушка, какой представлялась её троюродная сестрица, не смогла бы проделать столь выдающуюся работу за неделю.
– Всё-таки пятая в очереди! – пробормотала королева с гордостью за династию, отписывая на планшетке любезную записку, в коей сообщала, что одобряет подобранных княжной кандидаток и вручит им соответствующие патенты сразу на выпускном балу, а также с радостью «передаст» сестре приглянувшуюся той итанку.
В следующей записке, которую взялась писать королева, было вполне логичное распоряжение для внутренней разведки заняться сестрёнкой поплотнее и выяснить, что за интриги та плетёт.
Встав с кровати, в коей заниматься делами оказалось весьма приятно, королева подошла к двери, вызвала Кати и приказала:
– Пакет передайте обер-гофмейстерине, эту записку пошлите в институт для княжны, а эту отдайте князю Се-Рол.
Под последним она имела в виду того, который пытался перепеть волков. Из многочисленных мужчин, носивших этот титул, он единственный проживал во дворце.
Стоило Кати откланяться и уйти, как из постели раздалось торжествующее:
– Так-так!
Кая повернулась к мужу, вежливо приподняла брови и сладко пропела:
– Даже не надейтесь!
Канлар, конечно, и не думал поглядывать в те бумаги, которые писала королева, но сложить два и два был вполне в состоянии: неожиданно объёмный пакет от княжны и гордые восторги Каи не прошли мимо его внимания, поэтому назначение второй записки он разгадал без труда.
– Вы будете отрицать, что писали главе внутренней разведки? – хмыкнул он.
Кая повела плечом:
– Конечно, не буду. Но вы ведь и сами должны понимать, что в таких тонких и деликатных делах, где нужно заниматься слежкой за членами королевской фамилии, я могу доверять только родственникам. Князь лишь отнесёт моё распоряжение в министерство, чтобы подтвердить его подлинность и договориться о своей роли в этом деле, не более того, – мило объяснила она с очаровательной улыбкой.
Откинувшись на подушку, Канлар простонал в потолок:
– Умеете вы разочаровать!
Кая вернулась к кровати, аккуратно присела, талантливо умудрившись при этом уронить с плеча лямку ночной рубашки и, кокетливо хлопая ресницами, с огорчением в голосе спросила:
– Я вас разочаровываю, мой супруг?
– Безмерно! – с самым трагичным видом отозвался тот, принимая, впрочем, сидячее положение, и прожигая открывшееся плечико красноречивым взглядом.
Закинув на кровать согнутую в колене ножку, которая мило выглядывала из провокационного разреза, королева томно переспросила:
– В самом деле?
Канлар привлёк её к себе с поцелуем, попутно решая судьбу и второй лямки.
– У нас выпускной через два часа, – напомнила Кая.
Впрочем, её горячий взгляд, который прорывался сквозь полуопущенные ресницы, едва ли оставлял сомнения в степени её заинтересованности означенным мероприятием.
…в какой именно момент королева завела себе привычку разбирать утренние бумаги в супружеской постели, историческая хроника деликатно умалчивает, а вот главная дворцовая кухарка могла бы и поведать о том удивлении, которое она испытала, когда однажды в её комнату тайно пробралась аж целая настоящая властительница с аж целым градом неприличных вопросов, общей темой которых было: «А как женщины соблазняют мужчин?»
У королевы явно была привычка решать свои проблемы самыми нетривиальными способами, которые человеку другого склада ума и в голову-то не пришли бы.
Двенадцатая глава
– Кати, – непривычно нерешительным тоном заговорила королева, отрываясь от вышивания.
– Да, ваше величество? – услужливо откликнулась камеристка, которая занималась тем же рукоделием.
В совершенно нетипичной для себя манере Кая промолчала, словно передумала озвучивать мысль, которая пришла ей в голову.
Молчание затянулось на пять минут, после чего Кая всё-таки проговорила:
– Кати, а вы умеете соблазнять?
– Я? – от удивления та рассмеялась. – Помилуйте, ваше величество! Я девушка, – покраснела она, после чего с лукавой смешинкой добавила: – Хотя кое-какие приёмчики мне известны!
– Какие? – тут же разгорелись интересом глаза королевы.
Кати помялась, после чего спросила:
– Простите за дерзость, ваше величество, но можно кое-что уточнить? – получив разрешающий жест рукой, она продолжила: – Вас ведь это интересует из-за отношений с его величеством? – Кая неопределённо повела плечом и кивнула. – О, великолепно! – просияла камеристка. – Я полагаю, в этом деле вам пригодился бы совет более опытной дамы, чем я, и у меня есть одна на примете!
– В самом деле? – с сомнением приподняла бровь Кая, которая была вовсе не уверена, что хочет посвящать в детали своего интереса третьих лиц.
Кати решительно отбросила своё вышивание, устроилась у ног королевы и с самым боевым и воодушевлённым видом закивала:
– Точно-точно, я вам отвечаю! Уж она-то знает толк!
– Кто – она? – с любопытством уточнила Кая.
– Наша кухарка, – шёпотом поведала тайну Кати. – Вы бы знали, ваше величество, сколько сердец она разбила! – камеристка восторженно покачала головой и вдруг живо переспросила: – Вы разве не слышали историю с господином Пронте?
На этом месте королева изумилась неподдельно:
– Как?! Наш церемониймейстер пал перед её чарами?!
Суровый и непреклонный характер церемониймейстера, которого иные даже считали тайным монахом, был широко известен при дворе!
– Полная капитуляция, – провела Кати ребром ладони по своему горлу с таким торжеством в голосе, будто бы это любовное завоевание было её личной победой.
Королева впечатлилась.
Королева в волнении вскочила.
– Я должна с нею поговорить! – от нетерпения даже запрыгала она.
Дело в том, что Канлар, верный своей основательной манере, вёл кампанию по соблазнению королевы настолько неторопливо и вдумчиво, что королева пришла к выводам, что ей стоит брать это дело в свои руки и форсировать процесс.
Возможно, ещё неделю назад Кая попросту сказала бы об этом прямо, но все эти пламенные характеристики, коими наградил её муж, побудили её соответствовать. Значит, действовать нужно было тонко и элегантно! И вариант «просто поговорить о том, что пора бы и начать выполнять супружеский долг», королева сразу отбросила. Нет уж, она хочет быть прелестной соблазнительницей, и никак не меньше!
Вот только где узнать, как именно эти обольстительные соблазнительницы себя ведут?
Кухарка, которая сумела завоевать неприступного церемониймейстера, – однозначно эксперт!
– Вот только как же мне это сделать! – начала бодро расхаживать королева по своей спальне, кусая кулак.
Это был тот случай, когда она не хотела, чтобы о её неофициальных визитах ходили сплетни.
– Нет ничего проще, ваше величество, – с улыбкой откликнулась Кати и, поймав заинтересованный взгляд своей госпожи, расшифровала с победными интонациями в голосе: – Мы просто пойдём в баню…
– А попадём на кухню! – уловила её мысль та.
Баня и кухня находились в одном здании. Личная гвардия останется за дверями… отлично!
Не откладывая, тем же вечером Кая привела свой план в исполнение: вместо бани они с Кати тихонько вломились в комнату, где кухарка отдыхала между приготовлением обеда и ужина.
– Ваше!.. – попыталась воскликнуть изумлённая женщина, но Кая приложила палец к губам и тихо сказала:
– Тсс, я тут инкогнито!
Кухарка сделала скромный реверанс, всем своим видом выражая готовность повиноваться.
– Мадам Амалинн, – с озорной улыбкой начала беседу Кати, – у её величества есть к вам несколько деликатных вопросов…
«Несколько деликатных вопросов» заняли два часа.
Почему бы и нет, имеет же королева право хоть иногда расслабиться и отдохнуть в бане?
Вот с ужином получилась беда, которая чуть не разрушила всю конспирацию: кухарка-то заболталась и совершенно забыла про свои прямые обязанности. К счастью, кухонный штат прислуги был достаточно велик и организован, чтобы справиться без неё.
Счастливая королева удалилась к себе с ворохом самых ценных сведений, знание о которых сделает брак любой женщины гораздо более счастливым.
А возвращающийся из министерства Канлар ещё даже не догадывался о том, какой мотивационный эффект возымели его сказанные однажды у камина слова.
Глава тринадцатая
Выпускные заняли у супругов пять дней – по традиции, королева не только присутствовала на парадном вручении аттестатов, но и своими руками передавала особо отличившимся воспитанникам дары и почётную королевскую рекомендацию – высшую награду, какую мог получить прилежный ученик. В этот раз было справедливо решено поделить эту обязанность, поэтому Кая вручала награды и рекомендации в женских учреждениях, а Канлар – в мужских.
За собственно выпускными, с отставанием на несколько дней, должно было последовать два бала. Сперва во дворце давался торжественный бал для выпускников дворянского рода, на другой день – муниципалитет проводил бал для выпускников недворянских фамилий. Для девушек и юношей это была последняя возможность расторгнуть помолвку и выбрать иного спутника жизни. В Райанци расторжение помолвки не было чем-то дурным или позорным, как раз напротив, договорённости заключались в возрасте пятнадцати лет, чтобы молодые пары успевали лучше узнать друг друга и понять, хотят ли они связать друг с другом жизни. Чаще всего помолвки расторгались к обоюдной радости обеих сторон, но бывали, конечно, и крайне неприятные случаи, которые приводили к затяжным семейным ссорам.
Но пока до балов оставалось ещё несколько дней, и правящие супруги были в высшей степени заняты. Кае нужно было непрестанно заниматься воспоследовавшими кадровыми перестановками: те или иные фрейлины выходили замуж, на их место нужно было набрать новых девушек, тех или иных юношей нужно было отобрать в гвардию, там и сям – в гильдиях, в правительстве, в муниципалитете, в государственных организациях, – проходили непрестанные шевеления. Кто-то подавал в отставку, кто-то просил о переводе, кого-то требовалось повысить, иных сослать, третьим определить место службы… В эти ежегодные беспокойные дни в здании Сената собирался Большой совет, в который входили государственные чиновники разных рангов.
