Рэми очаровательно улыбнулась:
— Пока Рассэлу не пришла в голову блестящая идея женить тебя на ниийской принцессе.
— Да! — обрадовался неожиданной помощи Эртан, совсем сбившийся с мыслей. — Ты даже себе представить не можешь...
Он опять запнулся, но она с понимающей улыбкой подхватила:
— Всех выгод открывающихся политических перспектив. Как раз могу. Зачем этот брак понадобился вам, я понимаю. А вот зачем он был нужен отцу... — её лицо искривилось застарелой обидой.
Эртан с пониманием кивнул и уточнил:
— А ты ему напрямую говорила, что не хочешь? Может, он не так понял?
Рэми смерила его скептическим взглядом и заверила:
— О, я закатила замечательный скандал. Но всё, что получила в ответ, — решение, мол, принято, не вижу причин отказывать, умён и хорош собой, бери и не жалуйся, — скривилась она.
Учитывая, что Эртан мог сходу назвать десяток причин, по которым ниийский король мог бы ему отказать, ясности эти сведения не добавили.
— Ну, кажется, его надежд я не оправдал, — соскоморошничал Эртан, на её вопросительный взгляд пояснив: — Не так уж умён и не так уж хорош собой, как мы вчера выяснили.
Со смущением Рэми неопределённо повела плечом, явно не желая вдаваться в подробные беседы о вчерашнем.
Разговор заглох. Эртан окончательно потерял ту мысль, которую пытался высказать, а Рэми так и не поняла, что он пытался объяснить.
Должно быть, это просто была неудачная попытка сказать: «Извини, я не хотел, чтобы так получилось».
Снова поопиравшись подбородком на ладонь, Эртан снова собрался с мыслями и выдал следующую тему:
— Рэми, давай разбираться теперь, что делать дальше. Мы все, прежде чем принимать дальнейшие решения, хотим узнать, чего хочешь ты, — декларировал он.
От таких деклараций принцесса растерялась настолько, что потеряла контроль над выражением своего лица. Вместо удачного надменного ракурса оно вытянулось, а изящный рисунок бровей поломался. Эртан следил за этой переменой с недоумением: как ему казалось, вопрос его не должен был показаться чрезмерно сложным. Однако мелькнувшая в её глазах растерянность натолкнула его на верные мысли, и он уточнил:
— Тебя обычно не спрашивают, чего ты хочешь, да?
Рэми, возвращая контроль над лицом, хлопнула ресницами:
— Да, — сказала она и чопорно поджала губы: — Жизнь принцессы подчиняется понятию долга, не личных желаний.
Приподняв брови, Эртан сделал изящный взмах рукой и отметил:
— Так то — жизнь ниийской принцессы. А ты теперь жена повелителя Мариана, так что прежние правила на тебя больше не распространяются.
Понимая всё меньше, Рэми нахмурилась и смерила его тяжёлым взглядом:
— И каким же правилам подчиняется моя жизнь теперь? — чуя подвох, уточнила она.
Картинно поозиравшись по сторонам и деланно задумавшись, Эртан не разочаровал:
— Похоже... слушай, а ведь вправду! По всему выходит, что теперь твоя жизнь подчиняется тем правилам, которые устанавливаю я! — с показным изумлением и восторгом резюмировал он.
— Прекрасно, — сложила руки на груди Рэми, посылая ему холодный взгляд. — И будет ли ваше повелительство так любезно, чтобы разъяснить мне, в чём именно эти правила заключаются?
Выпятив грудь колесом, его повелительство принял на себя самый торжественный вид и тоном восседающего на троне императора поведал:
— Конечно, я буду столь любезен! — и снова перешёл на дружелюбную манеру: — Полагаю, ни в чём.
От неожиданности Рэми закашлялась.
— В смысле? — переспросила она.
— А без смысла, — легкомысленно закинул ноги на противоположную скамейку Эртан.
Рэми похлопала ресницами.
Эртан возвёл глаза к небу.
— И какие же правила я должен для тебя устанавливать, драгоценная? — с насмешкой спросил он. — Живи как знаешь. Хочешь по долгу — живи по долгу. Нет — нет. Жизнь твоя, и я за тебя решать не намерен.
Она в потрясении молчала так долго, что он снова был вынужден вернуть её к теме размышлений:
— И всё-таки было бы здорово, если бы ты разобралась, чего хочешь дальше. Нет, конечно, — поспешно добавил он, — мы можем просто с успехом игнорировать ситуацию. Почему бы нет? Игнорирование проблемы — это тоже выбор не хуже прочих, — пожал он плечами.
Посмотрев на него очень серьёзно, Рэми нашла в себе силы признаться:
— Эртан. Но я не знаю, чего я хочу. — замявшись, она попыталась оправдаться: — Я никогда не мыслила подобным категориями.
Спустив ноги и подавшись к ней, он предложил:
— Попробуй от обратного. Чего ты не хочешь? — и тут же по лицу догадавшись о том, что в первую очередь пришло ей в голову, поспешно воскликнул: — Умоляю, только не озвучивай очевидного, не надо так топтаться по моей мужской гордости, я и вчера всё понял с первого раза! — поднял он руки, капитулируя.
Хотя он сказал это шутливо и явно в попытках её ободрить и рассмешить, она, напротив, покраснела и почувствовала глубокий укор совести. До неё только в этот момент дошло, что её холодное отношение задело его за живое и, видимо, отчасти ранило — она уже успела заметить за ним ту черту, что он всегда начинал отчаянно высмеивать то, что причиняло ему боль.
Так и не сумев разобраться в себе, Рэми умело перевела стрелки:
— А чего хочешь ты? — спросила она.
Он ответил быстро и хмуро:
— Чего хотел я — то нам не подошло.
По его лицу было понятно, что он не намерен обсуждать этот момент, но Рэми не была бы Рэми, если бы у неё не вырвался провокационный вопрос:
— И ты так просто отказался от своих желаний только потому, что этого не хочу я?
Едва выговорив это, она тут же поняла, что сглупила, и что не стоит дразнить человека, от которого ты зависишь. С другой стороны, возможно, оно подсознательно хотела испытать границы его терпения и выяснить, можно ли на них положиться.
— Рискуешь, Рэми? — оценил промелькнувший на её лице испуг поднятием бровей Эртан. — Ну, предположим, — он спокойно вытянул ноги и выдал пропозицию: — Я хочу, чтобы следующий марианский ралэс был родственником ниийскому королю. Готова обсудить? — насмешливо предложил он.
Покраснев, она о чём-то задумалась, потом тихо выдала:
— Я хочу домой.
С деланным безразличием Эртан пожал плечами:
— Домой так домой. Тогда план такой, — ввёл он её в курс дела. — Мы немного выжидаем для приличия, потом всей толпой заваливаемся к твоему отцу и рассказываем жалобную историю о том, что я, конечно, очень старался, но так и не сумел тебе понравиться, и мы теперь категорически не знаем, что делать. От тебя требуется печальное лицо и полные слёз глаза, чтобы сердце твоего отца дрогнуло, и он поспешил найти основания для развода. Основания ему легко подскажут лекари, засвидетельствовав, что брак не был совершён, следовательно, не является действительным. Тебя вручают счастливому отцу, нас отправляют домой, все довольны.
— Но моя репутация! — протестующе воскликнула Рэми, представив себе живо и ярко, что о ней будут говорить при ниийском дворе, да и по всей стране, после таких сомнительных приключений.
— Ну, знаешь ли! — фыркнул Эртан. — Прости, но моё благородство не распространяется столь широко, чтобы сделать тебя счастливой вдовой, так что это лучшее из того, что я могу тебе предложить.
Принцесса уныло сгорбилась. На неё вдруг обрушилось осознание того факта, что «как раньше» уже не будет. Даже если бы её безумный план и сработал, и ей удалось бы избежать брака и вернуться к отцу, — её репутации это уже не помогло бы. Она либо была бы принцессой, которая оказалась недостаточно хороша для марианского правителя, причём нехороша настолько, что даже под угрозой войны и дипломатического скандала он отослал её домой... либо же она оказывалась принцессой, которая столь мало беспокоиться о чести страны и своего рода, что со скандалом сбегает от мужа, ославив его на весь мир.
— Это кошмар какой-то! — прервал её тягостные размышления Эртан и разъяснил в ответ на её вопросительный взгляд: — Знаешь, Рэми, я обычно без проблем схожусь с людьми. Мне все говорили, да я и сам так полагал, что я весьма дипломатичен и обаятелен. Но, — с недовольством сложил он руки на груди, — почему-то с тобой это не срабатывает, и я раз за разом успешно довожу тебя до слёз.
— Но я не плачу! — со всхлипом возразила Рэми, глаза которой и впрямь были на мокром месте.
— Да-да, я вижу, — мягко не согласился он. — Что возвращает меня снова к исходному вопросу: что именно я делаю не так? Возможно, твоё высочество будет так любезно, что просветит меня в этом вопросе? — с иронией скопировал он её тон.
Конечно же, Рэми шутки не приняла. Однако за всё время, что они были знакомы, он зарекомендовал себя перед ней с лучшей стороны, и она отметила про себя, что, кроме самой идеи со всем этим браком, во всём остальном он был исключительно внимателен и добр к ней, — и она решилась на откровенность.
— Просто мне страшно, — призналась она. — Я дезориентирована. Здесь всё не так, как я привыкла, и я не знаю, как себя вести. Я ничего не понимаю и всего боюсь.
Эртан стал предельно серьёзен.
— Смотри, — мягко предложил он, — сейчас мы сворачиваем серьёзные разговоры. Наши все уехали, у меня тоже найдутся дела, я не стану тебя беспокоить. Ты вольна делать что хочешь, если что-то понадобится — я достану или организую. Будешь готова поговорить о будущем серьёзно — поговорим, нет — будем жить как живётся. Тебя никто не обидит и уж точно не станет ни к чему принуждать.
Хотя, казалось бы, он сказал исключительно хорошие слова, которые должны были бы её ободрить и успокоить, она, напротив, сжалась и поникла.
Мысленно послав к небу молитву с просьбой даровать ему терпения, Эртан мягко спросил:
— А теперь что не так?
Помявшись, принцесса раскололась:
— Мне здесь скучно.
Эртан стал всерьёз задумываться о том, что на младшей дочери ниийского короля природа отдохнула, забыв вложить ей в голову хоть какую-то способность к логическому мышлению.
В защиту Рэми отметим, что она вовсе не была глупа, но просто всю свою жизнь подчинялась жёсткому дворцовому регламенту, который определял каждый час её жизни. Нет, Рэми случалось принимать самостоятельные решения и выбирать, что ей нравится больше, но обычно это была готовая чёткая альтернатива вроде: «Чем ты предпочитаешь заниматься с двенадцати до часу: музицировать, рисовать, танцевать или вышивать?» или «Какую науку тебе интереснее изучать, естественную, математическую или гуманитарную?» Принцесса прекрасно умела выбирать из нескольких предложенных вариантов, и даже обладала навыком самостоятельной организации своего свободного времени. Но вот глобальные вопросы того плана, как жить, всегда находились вне её компетенции.
С глубоким терпением, выдающим опыт человека, который рос в одном доме с тремя младшими сёстрами, Эртан переспросил:
— А чем тебе нравится заниматься? — и подумал, что если и здесь он сейчас услышит очередное: «Не знаю» — то точно взорвётся.
К счастью, небеса смилостивились над его нервной системой, и Рэми охотно принялась перечислять те занятия, которые ей нравились.
— А ещё мне очень нравятся селекционные опыты, — вконец оживилась она. — Мне при нашей академии выделили отдельную теплицу, я там...
В следующие четверть часа Эртан узнал о селекции больше, чем за всю предыдущую жизнь, и уж точно больше, чем ему хотелось бы о ней знать. Однако он мудро помалкивал и вставлял в нужных местах одобрительные высказывания, удивляясь тому, как преображается человек, который говорит об интересующем его предмете. Живая эмоциональная манера Рэми рассказывать о её опытах по опылению цветков тыквы никак не вязалась ни с её обычной вежливой язвительностью, ни с уже начинающей раздражать инфантильной неспособностью сориентироваться в собственной жизни.
«Точно, — вспомнил вдруг Эртан, — она же почётный член академии наук Ниии». В Мариане никаких академий сроду не водилось, поэтому он не очень понимал, что значит «почётный член», но, судя по яркому монологу Рэми, удостоилась она этого титула явно не за красивые глаза.
— Прекрасно! — искренне обрадовался Эртан, когда тема тыквы была исчерпана. — Если ты не возражаешь, я могу прямо сегодня свести тебя с нашим городским садовником, наверняка, он сможет предоставить тебе плацдарм для дальнейших опытов, — ободряюще предложил он.
Глаза Рэми рассиялись самым ярким светом.
— Прямо сегодня? — не веря своему счастью, переспросила она. — Конечно! — и тут же вскочила, демонстрируя готовность незамедлительно отправиться в путь.
«Фух, ну и слава Богу», — мысленно выдохнул Эртан, который уже начинал сомневаться в успешности переговоров — и вдруг достиг неожиданного успеха там, где и не думал.
Эртан уверенно ориентировался в переплетениях узких улочек, а Рэми чувствовала смесь воодушевления с робостью: а ну как вдруг местный садовник не примет её всерьёз? Девчонка, ещё и принцесса, — наверняка в глазах прожжённого специалиста она будет выглядеть непредставительно. Это там, дома, был наставник, который её рекомендовал, были профессора, которые следили за её опытами с первых дней и помогали советом и делом. А здесь? Удастся ли ей восстановить свой авторитет учёного с нуля, без опоры на поручителей и без доступа к результатам своих опытов?
Пока Рэми нервничала, Эртан достиг точки назначения их пути: очередной небольшой домик немного отличался от соседей, потому что на его обитой дёрном крыше развели настоящий цветник. Шагнув уверенно за ограду, Эртан подошёл к третьему от крыльца окну и решительно постучал.
— Иду-иду! — раздался из глубины негромкий женский голос, и вот уже в окошко высунулась его обладательница и тут же разулыбалась: — Эрт! Какими судьбами?
— Мне нужен Бетис, подскажешь, где искать? — ясно улыбнулся в ответ тот.
— Так он у А-Гренти! — беззаботно рассмеялась в ответ женщина. — Хотят всё засадить любимыми кустами Аринтии! — совсем высунувшись в окно, она с довольным видом шепнула: — Ты ведь знаешь, что она надела, наконец, ленту?
— Даже присутствовал при этом! — рассмеялся Эртан и повернулся к Рэми, вовлекая её в разговор: — Вот видишь, твои ленточки уже работают!
Дама из окошка повернулась к принцессе и весело воскликнула:
— Ой, так это та самая ниийка? — и дружелюбно высунула ладонь наружу, представляясь: — Тэсса Стирс.
— Рэми, — обошлась без титулов та, пожимая руку.
— Сейчас я вам лимонаду вытащу, погодите! — засуетилась Тэсса, исчезая в доме и через минуту, действительно, возвращаясь с двумя стаканами, которые и протянула наружу.
С благодарностью приняв лимонад, Эртан завёл светский разговор:
— Как там твой перевод?
Оживившись, Тэсса принялась рассказывать, что у неё возникли проблемы с адаптацией каких-то мудрёных метафор со староньонского.
— Покажи, — потребовал Эртан и вскоре получил ворох листочков.
— Вот, я подчеркнула, — перегнулась через подоконник Тэсса, тут же увлечённо впадая в пересказ нюансов.
Похмурившись, Эртан покачал головой:
— Нет, мудрёно, — выдал вердикт он. — Но ты мне перепиши сегодня, я Расу передам. Он к мурийцам едет, пусть посмотрят.
— К мурийцам? — оживлённо переспросила та. — Вот так оказия! Перепишу, перепишу, — закивала головой она, принимая обратно пустые стаканы.
Поблагодарив и попрощавшись, они отправились дальше.
— А что Тэсса переводит? — заинтересовалась Рэми, у которой были проблемы с иностранными языками, поэтому она смотрела на людей, которые умеют переводить, чуть ли ни с благоговением.
— Пока Рассэлу не пришла в голову блестящая идея женить тебя на ниийской принцессе.
— Да! — обрадовался неожиданной помощи Эртан, совсем сбившийся с мыслей. — Ты даже себе представить не можешь...
Он опять запнулся, но она с понимающей улыбкой подхватила:
— Всех выгод открывающихся политических перспектив. Как раз могу. Зачем этот брак понадобился вам, я понимаю. А вот зачем он был нужен отцу... — её лицо искривилось застарелой обидой.
Эртан с пониманием кивнул и уточнил:
— А ты ему напрямую говорила, что не хочешь? Может, он не так понял?
Рэми смерила его скептическим взглядом и заверила:
— О, я закатила замечательный скандал. Но всё, что получила в ответ, — решение, мол, принято, не вижу причин отказывать, умён и хорош собой, бери и не жалуйся, — скривилась она.
Учитывая, что Эртан мог сходу назвать десяток причин, по которым ниийский король мог бы ему отказать, ясности эти сведения не добавили.
— Ну, кажется, его надежд я не оправдал, — соскоморошничал Эртан, на её вопросительный взгляд пояснив: — Не так уж умён и не так уж хорош собой, как мы вчера выяснили.
Со смущением Рэми неопределённо повела плечом, явно не желая вдаваться в подробные беседы о вчерашнем.
Разговор заглох. Эртан окончательно потерял ту мысль, которую пытался высказать, а Рэми так и не поняла, что он пытался объяснить.
Должно быть, это просто была неудачная попытка сказать: «Извини, я не хотел, чтобы так получилось».
Снова поопиравшись подбородком на ладонь, Эртан снова собрался с мыслями и выдал следующую тему:
— Рэми, давай разбираться теперь, что делать дальше. Мы все, прежде чем принимать дальнейшие решения, хотим узнать, чего хочешь ты, — декларировал он.
От таких деклараций принцесса растерялась настолько, что потеряла контроль над выражением своего лица. Вместо удачного надменного ракурса оно вытянулось, а изящный рисунок бровей поломался. Эртан следил за этой переменой с недоумением: как ему казалось, вопрос его не должен был показаться чрезмерно сложным. Однако мелькнувшая в её глазах растерянность натолкнула его на верные мысли, и он уточнил:
— Тебя обычно не спрашивают, чего ты хочешь, да?
Рэми, возвращая контроль над лицом, хлопнула ресницами:
— Да, — сказала она и чопорно поджала губы: — Жизнь принцессы подчиняется понятию долга, не личных желаний.
Приподняв брови, Эртан сделал изящный взмах рукой и отметил:
— Так то — жизнь ниийской принцессы. А ты теперь жена повелителя Мариана, так что прежние правила на тебя больше не распространяются.
Понимая всё меньше, Рэми нахмурилась и смерила его тяжёлым взглядом:
— И каким же правилам подчиняется моя жизнь теперь? — чуя подвох, уточнила она.
Картинно поозиравшись по сторонам и деланно задумавшись, Эртан не разочаровал:
— Похоже... слушай, а ведь вправду! По всему выходит, что теперь твоя жизнь подчиняется тем правилам, которые устанавливаю я! — с показным изумлением и восторгом резюмировал он.
— Прекрасно, — сложила руки на груди Рэми, посылая ему холодный взгляд. — И будет ли ваше повелительство так любезно, чтобы разъяснить мне, в чём именно эти правила заключаются?
Выпятив грудь колесом, его повелительство принял на себя самый торжественный вид и тоном восседающего на троне императора поведал:
— Конечно, я буду столь любезен! — и снова перешёл на дружелюбную манеру: — Полагаю, ни в чём.
От неожиданности Рэми закашлялась.
— В смысле? — переспросила она.
— А без смысла, — легкомысленно закинул ноги на противоположную скамейку Эртан.
Рэми похлопала ресницами.
Эртан возвёл глаза к небу.
— И какие же правила я должен для тебя устанавливать, драгоценная? — с насмешкой спросил он. — Живи как знаешь. Хочешь по долгу — живи по долгу. Нет — нет. Жизнь твоя, и я за тебя решать не намерен.
Она в потрясении молчала так долго, что он снова был вынужден вернуть её к теме размышлений:
— И всё-таки было бы здорово, если бы ты разобралась, чего хочешь дальше. Нет, конечно, — поспешно добавил он, — мы можем просто с успехом игнорировать ситуацию. Почему бы нет? Игнорирование проблемы — это тоже выбор не хуже прочих, — пожал он плечами.
Посмотрев на него очень серьёзно, Рэми нашла в себе силы признаться:
— Эртан. Но я не знаю, чего я хочу. — замявшись, она попыталась оправдаться: — Я никогда не мыслила подобным категориями.
Спустив ноги и подавшись к ней, он предложил:
— Попробуй от обратного. Чего ты не хочешь? — и тут же по лицу догадавшись о том, что в первую очередь пришло ей в голову, поспешно воскликнул: — Умоляю, только не озвучивай очевидного, не надо так топтаться по моей мужской гордости, я и вчера всё понял с первого раза! — поднял он руки, капитулируя.
Хотя он сказал это шутливо и явно в попытках её ободрить и рассмешить, она, напротив, покраснела и почувствовала глубокий укор совести. До неё только в этот момент дошло, что её холодное отношение задело его за живое и, видимо, отчасти ранило — она уже успела заметить за ним ту черту, что он всегда начинал отчаянно высмеивать то, что причиняло ему боль.
Так и не сумев разобраться в себе, Рэми умело перевела стрелки:
— А чего хочешь ты? — спросила она.
Он ответил быстро и хмуро:
— Чего хотел я — то нам не подошло.
По его лицу было понятно, что он не намерен обсуждать этот момент, но Рэми не была бы Рэми, если бы у неё не вырвался провокационный вопрос:
— И ты так просто отказался от своих желаний только потому, что этого не хочу я?
Едва выговорив это, она тут же поняла, что сглупила, и что не стоит дразнить человека, от которого ты зависишь. С другой стороны, возможно, оно подсознательно хотела испытать границы его терпения и выяснить, можно ли на них положиться.
— Рискуешь, Рэми? — оценил промелькнувший на её лице испуг поднятием бровей Эртан. — Ну, предположим, — он спокойно вытянул ноги и выдал пропозицию: — Я хочу, чтобы следующий марианский ралэс был родственником ниийскому королю. Готова обсудить? — насмешливо предложил он.
Покраснев, она о чём-то задумалась, потом тихо выдала:
— Я хочу домой.
С деланным безразличием Эртан пожал плечами:
— Домой так домой. Тогда план такой, — ввёл он её в курс дела. — Мы немного выжидаем для приличия, потом всей толпой заваливаемся к твоему отцу и рассказываем жалобную историю о том, что я, конечно, очень старался, но так и не сумел тебе понравиться, и мы теперь категорически не знаем, что делать. От тебя требуется печальное лицо и полные слёз глаза, чтобы сердце твоего отца дрогнуло, и он поспешил найти основания для развода. Основания ему легко подскажут лекари, засвидетельствовав, что брак не был совершён, следовательно, не является действительным. Тебя вручают счастливому отцу, нас отправляют домой, все довольны.
— Но моя репутация! — протестующе воскликнула Рэми, представив себе живо и ярко, что о ней будут говорить при ниийском дворе, да и по всей стране, после таких сомнительных приключений.
— Ну, знаешь ли! — фыркнул Эртан. — Прости, но моё благородство не распространяется столь широко, чтобы сделать тебя счастливой вдовой, так что это лучшее из того, что я могу тебе предложить.
Принцесса уныло сгорбилась. На неё вдруг обрушилось осознание того факта, что «как раньше» уже не будет. Даже если бы её безумный план и сработал, и ей удалось бы избежать брака и вернуться к отцу, — её репутации это уже не помогло бы. Она либо была бы принцессой, которая оказалась недостаточно хороша для марианского правителя, причём нехороша настолько, что даже под угрозой войны и дипломатического скандала он отослал её домой... либо же она оказывалась принцессой, которая столь мало беспокоиться о чести страны и своего рода, что со скандалом сбегает от мужа, ославив его на весь мир.
— Это кошмар какой-то! — прервал её тягостные размышления Эртан и разъяснил в ответ на её вопросительный взгляд: — Знаешь, Рэми, я обычно без проблем схожусь с людьми. Мне все говорили, да я и сам так полагал, что я весьма дипломатичен и обаятелен. Но, — с недовольством сложил он руки на груди, — почему-то с тобой это не срабатывает, и я раз за разом успешно довожу тебя до слёз.
— Но я не плачу! — со всхлипом возразила Рэми, глаза которой и впрямь были на мокром месте.
— Да-да, я вижу, — мягко не согласился он. — Что возвращает меня снова к исходному вопросу: что именно я делаю не так? Возможно, твоё высочество будет так любезно, что просветит меня в этом вопросе? — с иронией скопировал он её тон.
Конечно же, Рэми шутки не приняла. Однако за всё время, что они были знакомы, он зарекомендовал себя перед ней с лучшей стороны, и она отметила про себя, что, кроме самой идеи со всем этим браком, во всём остальном он был исключительно внимателен и добр к ней, — и она решилась на откровенность.
— Просто мне страшно, — призналась она. — Я дезориентирована. Здесь всё не так, как я привыкла, и я не знаю, как себя вести. Я ничего не понимаю и всего боюсь.
Эртан стал предельно серьёзен.
— Смотри, — мягко предложил он, — сейчас мы сворачиваем серьёзные разговоры. Наши все уехали, у меня тоже найдутся дела, я не стану тебя беспокоить. Ты вольна делать что хочешь, если что-то понадобится — я достану или организую. Будешь готова поговорить о будущем серьёзно — поговорим, нет — будем жить как живётся. Тебя никто не обидит и уж точно не станет ни к чему принуждать.
Хотя, казалось бы, он сказал исключительно хорошие слова, которые должны были бы её ободрить и успокоить, она, напротив, сжалась и поникла.
Мысленно послав к небу молитву с просьбой даровать ему терпения, Эртан мягко спросил:
— А теперь что не так?
Помявшись, принцесса раскололась:
— Мне здесь скучно.
Эртан стал всерьёз задумываться о том, что на младшей дочери ниийского короля природа отдохнула, забыв вложить ей в голову хоть какую-то способность к логическому мышлению.
В защиту Рэми отметим, что она вовсе не была глупа, но просто всю свою жизнь подчинялась жёсткому дворцовому регламенту, который определял каждый час её жизни. Нет, Рэми случалось принимать самостоятельные решения и выбирать, что ей нравится больше, но обычно это была готовая чёткая альтернатива вроде: «Чем ты предпочитаешь заниматься с двенадцати до часу: музицировать, рисовать, танцевать или вышивать?» или «Какую науку тебе интереснее изучать, естественную, математическую или гуманитарную?» Принцесса прекрасно умела выбирать из нескольких предложенных вариантов, и даже обладала навыком самостоятельной организации своего свободного времени. Но вот глобальные вопросы того плана, как жить, всегда находились вне её компетенции.
С глубоким терпением, выдающим опыт человека, который рос в одном доме с тремя младшими сёстрами, Эртан переспросил:
— А чем тебе нравится заниматься? — и подумал, что если и здесь он сейчас услышит очередное: «Не знаю» — то точно взорвётся.
К счастью, небеса смилостивились над его нервной системой, и Рэми охотно принялась перечислять те занятия, которые ей нравились.
— А ещё мне очень нравятся селекционные опыты, — вконец оживилась она. — Мне при нашей академии выделили отдельную теплицу, я там...
В следующие четверть часа Эртан узнал о селекции больше, чем за всю предыдущую жизнь, и уж точно больше, чем ему хотелось бы о ней знать. Однако он мудро помалкивал и вставлял в нужных местах одобрительные высказывания, удивляясь тому, как преображается человек, который говорит об интересующем его предмете. Живая эмоциональная манера Рэми рассказывать о её опытах по опылению цветков тыквы никак не вязалась ни с её обычной вежливой язвительностью, ни с уже начинающей раздражать инфантильной неспособностью сориентироваться в собственной жизни.
«Точно, — вспомнил вдруг Эртан, — она же почётный член академии наук Ниии». В Мариане никаких академий сроду не водилось, поэтому он не очень понимал, что значит «почётный член», но, судя по яркому монологу Рэми, удостоилась она этого титула явно не за красивые глаза.
— Прекрасно! — искренне обрадовался Эртан, когда тема тыквы была исчерпана. — Если ты не возражаешь, я могу прямо сегодня свести тебя с нашим городским садовником, наверняка, он сможет предоставить тебе плацдарм для дальнейших опытов, — ободряюще предложил он.
Глаза Рэми рассиялись самым ярким светом.
— Прямо сегодня? — не веря своему счастью, переспросила она. — Конечно! — и тут же вскочила, демонстрируя готовность незамедлительно отправиться в путь.
«Фух, ну и слава Богу», — мысленно выдохнул Эртан, который уже начинал сомневаться в успешности переговоров — и вдруг достиг неожиданного успеха там, где и не думал.
Глава шестнадцатая
Эртан уверенно ориентировался в переплетениях узких улочек, а Рэми чувствовала смесь воодушевления с робостью: а ну как вдруг местный садовник не примет её всерьёз? Девчонка, ещё и принцесса, — наверняка в глазах прожжённого специалиста она будет выглядеть непредставительно. Это там, дома, был наставник, который её рекомендовал, были профессора, которые следили за её опытами с первых дней и помогали советом и делом. А здесь? Удастся ли ей восстановить свой авторитет учёного с нуля, без опоры на поручителей и без доступа к результатам своих опытов?
Пока Рэми нервничала, Эртан достиг точки назначения их пути: очередной небольшой домик немного отличался от соседей, потому что на его обитой дёрном крыше развели настоящий цветник. Шагнув уверенно за ограду, Эртан подошёл к третьему от крыльца окну и решительно постучал.
— Иду-иду! — раздался из глубины негромкий женский голос, и вот уже в окошко высунулась его обладательница и тут же разулыбалась: — Эрт! Какими судьбами?
— Мне нужен Бетис, подскажешь, где искать? — ясно улыбнулся в ответ тот.
— Так он у А-Гренти! — беззаботно рассмеялась в ответ женщина. — Хотят всё засадить любимыми кустами Аринтии! — совсем высунувшись в окно, она с довольным видом шепнула: — Ты ведь знаешь, что она надела, наконец, ленту?
— Даже присутствовал при этом! — рассмеялся Эртан и повернулся к Рэми, вовлекая её в разговор: — Вот видишь, твои ленточки уже работают!
Дама из окошка повернулась к принцессе и весело воскликнула:
— Ой, так это та самая ниийка? — и дружелюбно высунула ладонь наружу, представляясь: — Тэсса Стирс.
— Рэми, — обошлась без титулов та, пожимая руку.
— Сейчас я вам лимонаду вытащу, погодите! — засуетилась Тэсса, исчезая в доме и через минуту, действительно, возвращаясь с двумя стаканами, которые и протянула наружу.
С благодарностью приняв лимонад, Эртан завёл светский разговор:
— Как там твой перевод?
Оживившись, Тэсса принялась рассказывать, что у неё возникли проблемы с адаптацией каких-то мудрёных метафор со староньонского.
— Покажи, — потребовал Эртан и вскоре получил ворох листочков.
— Вот, я подчеркнула, — перегнулась через подоконник Тэсса, тут же увлечённо впадая в пересказ нюансов.
Похмурившись, Эртан покачал головой:
— Нет, мудрёно, — выдал вердикт он. — Но ты мне перепиши сегодня, я Расу передам. Он к мурийцам едет, пусть посмотрят.
— К мурийцам? — оживлённо переспросила та. — Вот так оказия! Перепишу, перепишу, — закивала головой она, принимая обратно пустые стаканы.
Поблагодарив и попрощавшись, они отправились дальше.
— А что Тэсса переводит? — заинтересовалась Рэми, у которой были проблемы с иностранными языками, поэтому она смотрела на людей, которые умеют переводить, чуть ли ни с благоговением.
