Хотелось взвыть от досады, но даже боги не властны над временем, не могут повернуть его вспять, не могут изменить прошлое.
И всё же поцелуй... Иллирин старательно обходила эту тему даже в мыслях, но стоило сорваться, как она вновь и вновь чувствовала прикосновение обветрившихся губ, а в нос ударял запах леса. Это наваждение грозило свести её с ума. Но в замочной скважине спасительно заворочался ключ.
В комнатушку вошёл, освещая путь себе солнечным жемчугом, Арион. Ему подали из коридора стул, нилэс сел и уставился на старшую дочь.
— Иллирин? — позвал он сурово, когда молчание стало затягиваться.
Девушка нехотя села и посмотрела в глаза отцу.
— Молчишь? Ничего нового. Когда ты перестанешь быть ребёнком?
Разочарование в его словах заставило сердце сжаться в комок. Это было больнее, чем показательная порка. Это било по самой душе.
— Прости, отец. Ты же знаешь… твоя дочь самая смелая девушка во всём селении. Пришлось…
— Хватит.
— Почему всегда я виновата? Циллия это подстроила. Её же кокошник я добывала, — принялась причитать Илли.
— А ты поддалась на уловки девчонки и считаешь, что тебя нужно пожалеть? — хмыкнул Арион. — Когда ты повзрослеешь?
Парировать было нечем. Её поведение было сущей воды ребячеством. Лицо залила краска стыда.
— Пора остепениться. Ты теперь невеста…
“Невеста Волка!” — чуть не выкрикнула Иллирин, но вовремя прикусила язык. Подняла на отца тяжёлый взгляд и заглянула в глаза.
— Кто? — только и смогла спросить она.
— Нилий Миэт. Вы даже знакомы, — улыбнулся Арион.
— Замечательно, — фыркнула Иллирин. — Одна новость лучше другой!
Она демонстративно скрестила руки на груди, выражая своё недовольство.
— А что, есть ещё плохие новости?
Так и тянуло сказать, что у неё теперь два жениха и им придётся хорошенько постараться, чтобы она пошла под венец хоть с одним, но Иллирин вовремя прикусила язык.
— Например подтверждение того, что младшая дочь у тебя любимая.
— У меня нет любимых детей, — недовольно покачав головой, ответил Арион. — Так что, нилья, посидите, подумайте над своим поведением.
Он встал и вышел. Скрипнул ключ в замочной скважине, отрезая Илли от внешнего мира.
Утро принесло желанное освобождение. После практически бессонной ночи, в которой то и дело мерещилось то мерное постукивание когтей по камням, то тоскливый волчий вой, Иллирин выглядела помятой. Велев служанке подготовить ванну, чтобы искупаться и немного прийти в себя, Илли подошла к окну и посмотрела на лес. Кроны деревьев чуть покачивались под порывами ветра, а на небе белела луна.
“Странно… очень странно”, — подумала Иллирин и поспешила в тёплую пахнущую ромашкой воду.
— Вы готовы, нилья? Сегодня важный день…
Илли подняла взгляд на девушку лет пятнадцати на вид. Сколько ни старалась запомнить прислугу по именам, не получалось. Все одинаковые. Голубоглазые, с тёмными кудрявыми волосами, рослые, сильные. Совсем не такие, как нилэсы
— Он важный для всех, — с теплом ответила Илли, поднимаясь и давая обтереть себя махровым полотенцем. — Придёт ведьма, будем Волчью воду пить.
— Это да. А правда, что у нилэсов она особенная?
Иллирин засмеялась. Каждый год одни и те же вопросы.
— Конечно, нет. Просто мы первые пьём. Проверяем, нет ли яда. Мы ведь в ответе за вас.
Послышался разочарованный вздох. Илли улыбнулась. Простые люди любили все эти байки. Про Волка, про то, что у нилэсов есть что-то большее, чем власть и ответственность…
Ступив на мягкий коврик, специально постеленный, чтобы нилья не застудила ноги, Илли подошла к зеркалу и посмотрела на себя. Пожалуй, они всё же слишком сильно отличались от простых людей, вот те и говорили всякое. Глаза золотые, скулы острые, какие тут милые пухленькие щёчки. Ноги длинные и сильные, такие обычно у тех, кто много бегает, у нилэсов же поголовно. А ещё светлые волосы. Если долго гулять под солнцем, то могут почти добела выгореть. Грудь маленькая, благо, найти кормилицу не сложно, а то младенцы могут голодать. А ещё ребёнок всегда один. У черни по два, а то и по трое бывает за раз. А у них, нилэсов, всегда один.
Когда-то Илли перерыла библиотеку в поисках хотя бы одних близнецов, но даже мертворожденных не было. Странно, но как-то так привычно, что уже просто воспринимается как данность.
— Красивая вы, нилья.
— А ты сильная. И детей у тебя будет сразу много. И выкормишь их легко. Вы, простые люди, сильные. И работать можете до последнего дня. И полежите пару часов и сразу за работу. Не то, что мы…
Иллирин вздохнула. Чувствовать себя слабой было боязно. Особенно после известия о том, что её выдают замуж. Миэт принадлежал к другому роду. Они, южане, больше похожи на местных, чем на них.
“Какое же его родовое имя? Точно, Ирад. Миэт Ирад… Черноволосый, зеленоглазый… Похожий чем-то на кота, такой же поджарый и хитрый. Вот что мне делать рядом с ним, такой слабой? Их женщины плодовиты… Зачем ему понадобилась худосочная северянка?” — с опаской думала Илли, пока служанка одевала её.
На душе было неспокойно. И неважно, какое платье и украшения она наденет. Блестяшками и роскошью увлекалась Циллия, Иллирин предпочитала простоту.
— Сегодня ваш жених приедет.
— Что? — с ужасом спросила Илли, опираясь на спинку стоящего перед ней стула.
Перед глазами на мгновение потемнело от волнения, сердце забилось быстрее, чем прошедшей ночью.
“Как так, почему? Что случилось? Вроде же только вчера отец сказал...”
— Не волнуйтесь о женихе, нилья. Всё будет хорошо. В пути задержались. Горный перевал завалило камнями, и нилий Миэт остался, помогая местным жителям. Вот вчера вечером прилетел буревестник с посланием.
“Она что, думает, что я переживаю о подобном? Волк её задери! Как же у черни всё просто. Но лучше подыграть”.
— Да. Путь долог и опасен.
— Не бойтесь и верьте. Я видела мельком нилия Миэта. Ох, — она вздохнула и мечтательно приложила ладони к груди. — За таким мужчиной, как за каменной стеной.
— Наверное, — согласилась Иллирин. — Заканчивай. Если такой важный день, мне стоит поговорить с отцом.
— Да, конечно. Но надо подготовиться…
Иллирин вновь посмотрела на себя. Простое белое нижнее платье. Поверх красное с вышивкой, оплечье и…
— Нет. Никакого кокошника. Циллии оставь.
— Но нилья! — возмутилась служанка. — Он же такой красивый.
— Их носят только на официальные встречи.
— Но ваша сестра…
— Мне плевать, что там творит Циллия. Я чту традиции. Принеси венец с родонитом и серьги.
— Но…
— Я жду, — шикнула на служанку Иллирин, надеясь выгадать себе немного времени.
“Ох, отец, разговор будет тяжёлым. Можете не сомневаться”, — сжав кулачки, подумала девушка, выходя из уборной в спальню.
— Ой, какая ты миленькая, — тут же прокомментировала её внешность Циллия.
Илли стиснула зубы и промолчала. Была б её воля, жила бы с сестрой в разных комнатах, но отец считал, что так его девочки станут ближе друг к другу. Ну да, конечно, лучше посадить вместе кошку с собакой, вдруг помирятся? Почему-то обычно происходит наоборот…
— Благодарю, — процедила Иллирин. — Ты тоже.
Соврала, покривила душой. Циллии повезло родиться красавицей, изящная и нежная, словно фарфоровая куколка, она портила всё румянами и белилами, превращаясь из нежной статуэтки в кустарную поделку.
— Что ты такая невесёлая? Скоро станешь нилэссой.
— Предпочту остаться нильей, — упрямо заявила Иллирин. — Или ты уже примерила мой венец?
— Зачем мне твой венец. У меня кокошник есть. Стану нильей, быстро выйду замуж как старшая дочь.
Иллирин вздохнула. В комнату вошла служанка, поклонилась и протянула коробочку с украшениями. Илли быстро надела их и пошла на родительскую половину дома размашистым шагом. Без стука вошла в кабинет отца, громко хлопнула дверью и прижалась спиной к косяку, скрестив руки на груди.
— Что случилось, нилья Иллирин? — устало спросил Арион.
— Да вот у отца своего хочу поинтересоваться, что же такое случилось. Почему мне не рассказали вовремя о замужестве. Может быть, мой отец сможет это объяснить?
С трудом подавив в себе гнев, Иллирин уставилась на Ариона, призывая того поделиться информацией.
— Не хотели тебя волновать лишний раз. Караван из Хэйльрофа прибыл уже две недели как. Должен был и нилий с ними приехать. Тогда бы и объявили… но его не было, — Арион упёр локти в стол, сцепил ладони в замок, водрузил на них голову и устало посмотрел на дочь. — А ты бы точно что-нибудь утворила. Например, бросилась спасать жениха.
“Ага, прямо вот побежала!” — мысленно фыркнула Иллирин, не говоря ни слова.
— Что, не бросилась бы? Да не поверю. Устроила бы что-нибудь эдакое с мыслями о том, что, мол, раз ты его спасла, то он слабый. А раз он слабый, то ты замуж за него не пойдёшь. А это в мои планы не входит.
— А о моих планах кто-нибудь когда-нибудь спрашивал? — шёпотом спросила Илли, чувствуя лёгкое покалывание по всему телу, словно её в воду ледяную окунули.
— А должен? Мы нилэсы. Мы живём не для себя, а для наших людей. Я, может быть, тоже любил другую женщину, не твою мать. Но я принял выбор своего отца, женился и полюбил Виллию. Даже позволил ей дать дочерям имена на манер родных земель.
— Ты не любишь маму? — шёпотом спросила Илли, желая провалиться под землю.
— Люблю. Ты опять меня не слышишь. Я люблю её. Просто это пришло не сразу. Но у меня нет и не будет человека роднее. И ты выйдешь замуж за нилия Миэта. Поначалу будет тяжело. И земли чужие, и он не люб. Но поверь мне, милая моя нилья, ты справишься. Кто, как не Бесстрашная Волчица Норригота, справится с подобным?
— Я понимаю, отец… но… Могу я попросить за покорность ответ на один вопрос?
“Всё равно не выйду за него! — подумала Иллирин, сжимая кулачки. А потом перед глазами мелькнул образ того сумасшедшего, называвшего себя Волком, и по спине пробежал табун мурашек. — Или выйду, чтобы от этого ненормального спастись. А потом сбегу. Волчица я или… тьфу, я просто Бесстрашная. Бесстрашная Дочь Норригота!”
— Вопрос? Когда я отказывал тебе в ответах. Что беспокоит, дитя моё? — с улыбкой спросил Арион.
— Ты сказал, что до того, как ты взял в жены маму, ты любил другую женщину… — дождавшись утвердительного кивка, Илли сглотнула ком, вставший в горле, посмотрела отцу в глаза и прошептала: — У меня… нет старшего брата?
Брови Ариона удивлённо поползли вверх.
— Почему ты спрашиваешь об этом?
— Вчера… — прошептала Иллирин, понимая, что ей жизненно необходим этот ответ, как воздух, а значит, придётся раскрыть карты, — в лесу я встретила мужчину. С золотыми глазами нилэсов… Я подумала, что привиделось, а сейчас… Я не уверена, отец. Вдруг это мой брат? Твой сын? Дочь не вычислить без принятия в род, но бастард-мальчик унаследует твои глаза.
— Тебе привиделось, милая моя. Я следил за той девушкой. Она родила первенцев через три года, — сурово сдвинув брови, ответил Арион.
— Она не могла соврать? — ухватилась за спасительную соломинку Илли.
— Нет. Все сыновья, не важно, рождённые в браке или нет, являются нилэсами. Они служат Норриготу независимо от того, при каких обстоятельствах родились. Она принесла бы ребёнка в терем нилэсов и отдала на воспитание.
— Но… почему?
— Потому что таковы традиции. Я поведал ей это, когда принял любовь. И она была согласна. Ты же знаешь, что клятву, данную нилэсу, нельзя нарушить.
Иллирин тяжело вздохнула. Волшебство… оно доступно мужчинам из их рода. И ведьмам с шаманами. Но не девушкам-нилэссам. Они просто сосуд, способный передать дар достойному.
— Хотела бы я обладать хотя бы крупицей той силы, которая есть у тебя, отец…
— Ты обладаешь. Просто не умеешь пользоваться.
— Ты ведь всё понял. Я хочу быть полезна народу не как племенная кобыла, а как воительница, как волшебница. Я читала книги, раньше нилэссы и их дочери тоже могли управлять этой невероятной силой! — она раздражённо топнула ножкой.
— А ещё раньше Волк не искал себе невесту, а до этого не был злым божеством. Нилья Иллирин, былые времена ушли. Нужно жить сегодняшним днём.
— Да, отец, — прошептала Илли, сжимая кулачки и выходя из кабинета с прямой спиной.
Глаза болезненно щипало. Непрошенные слёзы грозили покатиться по щекам, унося с собой боль и отчаяние. Постепенно подкрадывались нехорошие мысли, казалось, что все вокруг что-то знают. Что-то очень важное. Но вот ей почему-то не говорят.
“Ну и ладно. Сама справлюсь. Не первый раз!” — хмыкнула Иллирин, решая отложить тяжёлые думы на вечер. Сейчас ей нужно быть весёлой. Ради людей.
Солнце забралось на небосвод и почти достигло зенита. Удивительно, но рядом с ним всё ещё виднелась луна. Люди перешёптывались, поминая недобрым словом Волка. Иллирин старалась не вслушиваться, но нет-нет, да улавливала странные шепотки, нечеловеческие, на незнакомом языке. И тогда губы вновь и вновь обжигало призрачным поцелуем, а в нос ударял дурманящий запах хвои. Странно, но на душе от этого становилось легко и спокойно. Словно так и должно быть, словно именно это правильно.
“Странно всё это, — покачала головой Илли, поднимаясь на помост. — Отец даже не расспросил про незнакомца в лесу. Не поверил? Или опять решил что-то утаить? Ведь если… все нилэсы, даже рождённые вне брака, служат нашему народу, то он мог утаить ребёнка от матушки, чтобы не огорчать её. А значит… тот сумасшедший действительно следил за мной! Но не по поручению Циллии, а по приказу отца!”
Бросив короткий взгляд на сестру, уже восседающую на своём резном троне, Иллирин расправила плечи, гордо приподняла подбородок и вальяжно проследовала на своё место. По левую руку от отца два стула для младших братьев, по правую руку жена и дочери.
— Опаздываешь, — весело заметила Циллия, радостно помахав людям, собравшимся внизу.
— Прихожу раньше, чем нужно, но позже, чем это сделала ты, — холодным тоном поправила её Илли. — Слушай, и так настроение не очень хорошее. Давай ты просто помолчишь?
— Ишь ты подишь ты, — хмыкнула Циллия. — Вот почему такая зануда, как ты, старшая дочь?
— Потому что такая бестолочь, как ты, младшая, — со вздохом ответила Иллирин, садясь на своё место и прикрывая глаза.
Ветер приносил из леса запахи мокрой земли и сосновой смолы. Илли напряглась. Если аромат хвои ещё можно было учуять, то до озера… мягко говоря далековато.
“Странности. Мерещится. И Волк мерещится, и сумасшедший… Думай, Иллирин, думай, как отвязаться от Миэта. Он так просто не отстанет. Соколиный Взор Миэт… — она не заметила, как начала выводить пальцем странные узоры на подлокотнике. — Итак, что мы знаем о недруге? Нилий Хаэльрофа. То есть старший сын. Браки именно старшеньких всегда имеют особое значение. А ты, Иллирин, ещё и первенец… Впрочем, Миэт тоже… Проклятье! Солнцеворот! Через шесть дней Солнцеворот!”
Во рту пересохло, сердце билось медленно, почти не разгоняя кровь по жилам, и голова закружилась.
“Нет! Неужели он решил… Нет! Не позволю! — решительно подумала Иллирин, мотнув головой. — Не бывать этому. Я выведу вас на чистую воду, нилий Миэт! Вы ведь подстроили всё? Или… это идея отца?”
Иллирин посмотрела влево, где уже восседали нилэс и нилэсса, кивнула коротко родителям и погнала прочь тяжёлые мысли. В Речной День нужно пройти все ритуалы, а уже потом… думать о собственной жизни.
Послышались тихие переборы арфы, и Илли довольно улыбнулась.
И всё же поцелуй... Иллирин старательно обходила эту тему даже в мыслях, но стоило сорваться, как она вновь и вновь чувствовала прикосновение обветрившихся губ, а в нос ударял запах леса. Это наваждение грозило свести её с ума. Но в замочной скважине спасительно заворочался ключ.
В комнатушку вошёл, освещая путь себе солнечным жемчугом, Арион. Ему подали из коридора стул, нилэс сел и уставился на старшую дочь.
— Иллирин? — позвал он сурово, когда молчание стало затягиваться.
Девушка нехотя села и посмотрела в глаза отцу.
— Молчишь? Ничего нового. Когда ты перестанешь быть ребёнком?
Разочарование в его словах заставило сердце сжаться в комок. Это было больнее, чем показательная порка. Это било по самой душе.
— Прости, отец. Ты же знаешь… твоя дочь самая смелая девушка во всём селении. Пришлось…
— Хватит.
— Почему всегда я виновата? Циллия это подстроила. Её же кокошник я добывала, — принялась причитать Илли.
— А ты поддалась на уловки девчонки и считаешь, что тебя нужно пожалеть? — хмыкнул Арион. — Когда ты повзрослеешь?
Парировать было нечем. Её поведение было сущей воды ребячеством. Лицо залила краска стыда.
— Пора остепениться. Ты теперь невеста…
“Невеста Волка!” — чуть не выкрикнула Иллирин, но вовремя прикусила язык. Подняла на отца тяжёлый взгляд и заглянула в глаза.
— Кто? — только и смогла спросить она.
— Нилий Миэт. Вы даже знакомы, — улыбнулся Арион.
— Замечательно, — фыркнула Иллирин. — Одна новость лучше другой!
Она демонстративно скрестила руки на груди, выражая своё недовольство.
— А что, есть ещё плохие новости?
Так и тянуло сказать, что у неё теперь два жениха и им придётся хорошенько постараться, чтобы она пошла под венец хоть с одним, но Иллирин вовремя прикусила язык.
— Например подтверждение того, что младшая дочь у тебя любимая.
— У меня нет любимых детей, — недовольно покачав головой, ответил Арион. — Так что, нилья, посидите, подумайте над своим поведением.
Он встал и вышел. Скрипнул ключ в замочной скважине, отрезая Илли от внешнего мира.
ГЛАВА 3
Утро принесло желанное освобождение. После практически бессонной ночи, в которой то и дело мерещилось то мерное постукивание когтей по камням, то тоскливый волчий вой, Иллирин выглядела помятой. Велев служанке подготовить ванну, чтобы искупаться и немного прийти в себя, Илли подошла к окну и посмотрела на лес. Кроны деревьев чуть покачивались под порывами ветра, а на небе белела луна.
“Странно… очень странно”, — подумала Иллирин и поспешила в тёплую пахнущую ромашкой воду.
— Вы готовы, нилья? Сегодня важный день…
Илли подняла взгляд на девушку лет пятнадцати на вид. Сколько ни старалась запомнить прислугу по именам, не получалось. Все одинаковые. Голубоглазые, с тёмными кудрявыми волосами, рослые, сильные. Совсем не такие, как нилэсы
— Он важный для всех, — с теплом ответила Илли, поднимаясь и давая обтереть себя махровым полотенцем. — Придёт ведьма, будем Волчью воду пить.
— Это да. А правда, что у нилэсов она особенная?
Иллирин засмеялась. Каждый год одни и те же вопросы.
— Конечно, нет. Просто мы первые пьём. Проверяем, нет ли яда. Мы ведь в ответе за вас.
Послышался разочарованный вздох. Илли улыбнулась. Простые люди любили все эти байки. Про Волка, про то, что у нилэсов есть что-то большее, чем власть и ответственность…
Ступив на мягкий коврик, специально постеленный, чтобы нилья не застудила ноги, Илли подошла к зеркалу и посмотрела на себя. Пожалуй, они всё же слишком сильно отличались от простых людей, вот те и говорили всякое. Глаза золотые, скулы острые, какие тут милые пухленькие щёчки. Ноги длинные и сильные, такие обычно у тех, кто много бегает, у нилэсов же поголовно. А ещё светлые волосы. Если долго гулять под солнцем, то могут почти добела выгореть. Грудь маленькая, благо, найти кормилицу не сложно, а то младенцы могут голодать. А ещё ребёнок всегда один. У черни по два, а то и по трое бывает за раз. А у них, нилэсов, всегда один.
Когда-то Илли перерыла библиотеку в поисках хотя бы одних близнецов, но даже мертворожденных не было. Странно, но как-то так привычно, что уже просто воспринимается как данность.
— Красивая вы, нилья.
— А ты сильная. И детей у тебя будет сразу много. И выкормишь их легко. Вы, простые люди, сильные. И работать можете до последнего дня. И полежите пару часов и сразу за работу. Не то, что мы…
Иллирин вздохнула. Чувствовать себя слабой было боязно. Особенно после известия о том, что её выдают замуж. Миэт принадлежал к другому роду. Они, южане, больше похожи на местных, чем на них.
“Какое же его родовое имя? Точно, Ирад. Миэт Ирад… Черноволосый, зеленоглазый… Похожий чем-то на кота, такой же поджарый и хитрый. Вот что мне делать рядом с ним, такой слабой? Их женщины плодовиты… Зачем ему понадобилась худосочная северянка?” — с опаской думала Илли, пока служанка одевала её.
На душе было неспокойно. И неважно, какое платье и украшения она наденет. Блестяшками и роскошью увлекалась Циллия, Иллирин предпочитала простоту.
— Сегодня ваш жених приедет.
— Что? — с ужасом спросила Илли, опираясь на спинку стоящего перед ней стула.
Перед глазами на мгновение потемнело от волнения, сердце забилось быстрее, чем прошедшей ночью.
“Как так, почему? Что случилось? Вроде же только вчера отец сказал...”
— Не волнуйтесь о женихе, нилья. Всё будет хорошо. В пути задержались. Горный перевал завалило камнями, и нилий Миэт остался, помогая местным жителям. Вот вчера вечером прилетел буревестник с посланием.
“Она что, думает, что я переживаю о подобном? Волк её задери! Как же у черни всё просто. Но лучше подыграть”.
— Да. Путь долог и опасен.
— Не бойтесь и верьте. Я видела мельком нилия Миэта. Ох, — она вздохнула и мечтательно приложила ладони к груди. — За таким мужчиной, как за каменной стеной.
— Наверное, — согласилась Иллирин. — Заканчивай. Если такой важный день, мне стоит поговорить с отцом.
— Да, конечно. Но надо подготовиться…
Иллирин вновь посмотрела на себя. Простое белое нижнее платье. Поверх красное с вышивкой, оплечье и…
— Нет. Никакого кокошника. Циллии оставь.
— Но нилья! — возмутилась служанка. — Он же такой красивый.
— Их носят только на официальные встречи.
— Но ваша сестра…
— Мне плевать, что там творит Циллия. Я чту традиции. Принеси венец с родонитом и серьги.
— Но…
— Я жду, — шикнула на служанку Иллирин, надеясь выгадать себе немного времени.
“Ох, отец, разговор будет тяжёлым. Можете не сомневаться”, — сжав кулачки, подумала девушка, выходя из уборной в спальню.
— Ой, какая ты миленькая, — тут же прокомментировала её внешность Циллия.
Илли стиснула зубы и промолчала. Была б её воля, жила бы с сестрой в разных комнатах, но отец считал, что так его девочки станут ближе друг к другу. Ну да, конечно, лучше посадить вместе кошку с собакой, вдруг помирятся? Почему-то обычно происходит наоборот…
— Благодарю, — процедила Иллирин. — Ты тоже.
Соврала, покривила душой. Циллии повезло родиться красавицей, изящная и нежная, словно фарфоровая куколка, она портила всё румянами и белилами, превращаясь из нежной статуэтки в кустарную поделку.
— Что ты такая невесёлая? Скоро станешь нилэссой.
— Предпочту остаться нильей, — упрямо заявила Иллирин. — Или ты уже примерила мой венец?
— Зачем мне твой венец. У меня кокошник есть. Стану нильей, быстро выйду замуж как старшая дочь.
Иллирин вздохнула. В комнату вошла служанка, поклонилась и протянула коробочку с украшениями. Илли быстро надела их и пошла на родительскую половину дома размашистым шагом. Без стука вошла в кабинет отца, громко хлопнула дверью и прижалась спиной к косяку, скрестив руки на груди.
— Что случилось, нилья Иллирин? — устало спросил Арион.
— Да вот у отца своего хочу поинтересоваться, что же такое случилось. Почему мне не рассказали вовремя о замужестве. Может быть, мой отец сможет это объяснить?
С трудом подавив в себе гнев, Иллирин уставилась на Ариона, призывая того поделиться информацией.
— Не хотели тебя волновать лишний раз. Караван из Хэйльрофа прибыл уже две недели как. Должен был и нилий с ними приехать. Тогда бы и объявили… но его не было, — Арион упёр локти в стол, сцепил ладони в замок, водрузил на них голову и устало посмотрел на дочь. — А ты бы точно что-нибудь утворила. Например, бросилась спасать жениха.
“Ага, прямо вот побежала!” — мысленно фыркнула Иллирин, не говоря ни слова.
— Что, не бросилась бы? Да не поверю. Устроила бы что-нибудь эдакое с мыслями о том, что, мол, раз ты его спасла, то он слабый. А раз он слабый, то ты замуж за него не пойдёшь. А это в мои планы не входит.
— А о моих планах кто-нибудь когда-нибудь спрашивал? — шёпотом спросила Илли, чувствуя лёгкое покалывание по всему телу, словно её в воду ледяную окунули.
— А должен? Мы нилэсы. Мы живём не для себя, а для наших людей. Я, может быть, тоже любил другую женщину, не твою мать. Но я принял выбор своего отца, женился и полюбил Виллию. Даже позволил ей дать дочерям имена на манер родных земель.
— Ты не любишь маму? — шёпотом спросила Илли, желая провалиться под землю.
— Люблю. Ты опять меня не слышишь. Я люблю её. Просто это пришло не сразу. Но у меня нет и не будет человека роднее. И ты выйдешь замуж за нилия Миэта. Поначалу будет тяжело. И земли чужие, и он не люб. Но поверь мне, милая моя нилья, ты справишься. Кто, как не Бесстрашная Волчица Норригота, справится с подобным?
— Я понимаю, отец… но… Могу я попросить за покорность ответ на один вопрос?
“Всё равно не выйду за него! — подумала Иллирин, сжимая кулачки. А потом перед глазами мелькнул образ того сумасшедшего, называвшего себя Волком, и по спине пробежал табун мурашек. — Или выйду, чтобы от этого ненормального спастись. А потом сбегу. Волчица я или… тьфу, я просто Бесстрашная. Бесстрашная Дочь Норригота!”
— Вопрос? Когда я отказывал тебе в ответах. Что беспокоит, дитя моё? — с улыбкой спросил Арион.
— Ты сказал, что до того, как ты взял в жены маму, ты любил другую женщину… — дождавшись утвердительного кивка, Илли сглотнула ком, вставший в горле, посмотрела отцу в глаза и прошептала: — У меня… нет старшего брата?
Брови Ариона удивлённо поползли вверх.
— Почему ты спрашиваешь об этом?
— Вчера… — прошептала Иллирин, понимая, что ей жизненно необходим этот ответ, как воздух, а значит, придётся раскрыть карты, — в лесу я встретила мужчину. С золотыми глазами нилэсов… Я подумала, что привиделось, а сейчас… Я не уверена, отец. Вдруг это мой брат? Твой сын? Дочь не вычислить без принятия в род, но бастард-мальчик унаследует твои глаза.
— Тебе привиделось, милая моя. Я следил за той девушкой. Она родила первенцев через три года, — сурово сдвинув брови, ответил Арион.
— Она не могла соврать? — ухватилась за спасительную соломинку Илли.
— Нет. Все сыновья, не важно, рождённые в браке или нет, являются нилэсами. Они служат Норриготу независимо от того, при каких обстоятельствах родились. Она принесла бы ребёнка в терем нилэсов и отдала на воспитание.
— Но… почему?
— Потому что таковы традиции. Я поведал ей это, когда принял любовь. И она была согласна. Ты же знаешь, что клятву, данную нилэсу, нельзя нарушить.
Иллирин тяжело вздохнула. Волшебство… оно доступно мужчинам из их рода. И ведьмам с шаманами. Но не девушкам-нилэссам. Они просто сосуд, способный передать дар достойному.
— Хотела бы я обладать хотя бы крупицей той силы, которая есть у тебя, отец…
— Ты обладаешь. Просто не умеешь пользоваться.
— Ты ведь всё понял. Я хочу быть полезна народу не как племенная кобыла, а как воительница, как волшебница. Я читала книги, раньше нилэссы и их дочери тоже могли управлять этой невероятной силой! — она раздражённо топнула ножкой.
— А ещё раньше Волк не искал себе невесту, а до этого не был злым божеством. Нилья Иллирин, былые времена ушли. Нужно жить сегодняшним днём.
— Да, отец, — прошептала Илли, сжимая кулачки и выходя из кабинета с прямой спиной.
Глаза болезненно щипало. Непрошенные слёзы грозили покатиться по щекам, унося с собой боль и отчаяние. Постепенно подкрадывались нехорошие мысли, казалось, что все вокруг что-то знают. Что-то очень важное. Но вот ей почему-то не говорят.
“Ну и ладно. Сама справлюсь. Не первый раз!” — хмыкнула Иллирин, решая отложить тяжёлые думы на вечер. Сейчас ей нужно быть весёлой. Ради людей.
ГЛАВА 4
Солнце забралось на небосвод и почти достигло зенита. Удивительно, но рядом с ним всё ещё виднелась луна. Люди перешёптывались, поминая недобрым словом Волка. Иллирин старалась не вслушиваться, но нет-нет, да улавливала странные шепотки, нечеловеческие, на незнакомом языке. И тогда губы вновь и вновь обжигало призрачным поцелуем, а в нос ударял дурманящий запах хвои. Странно, но на душе от этого становилось легко и спокойно. Словно так и должно быть, словно именно это правильно.
“Странно всё это, — покачала головой Илли, поднимаясь на помост. — Отец даже не расспросил про незнакомца в лесу. Не поверил? Или опять решил что-то утаить? Ведь если… все нилэсы, даже рождённые вне брака, служат нашему народу, то он мог утаить ребёнка от матушки, чтобы не огорчать её. А значит… тот сумасшедший действительно следил за мной! Но не по поручению Циллии, а по приказу отца!”
Бросив короткий взгляд на сестру, уже восседающую на своём резном троне, Иллирин расправила плечи, гордо приподняла подбородок и вальяжно проследовала на своё место. По левую руку от отца два стула для младших братьев, по правую руку жена и дочери.
— Опаздываешь, — весело заметила Циллия, радостно помахав людям, собравшимся внизу.
— Прихожу раньше, чем нужно, но позже, чем это сделала ты, — холодным тоном поправила её Илли. — Слушай, и так настроение не очень хорошее. Давай ты просто помолчишь?
— Ишь ты подишь ты, — хмыкнула Циллия. — Вот почему такая зануда, как ты, старшая дочь?
— Потому что такая бестолочь, как ты, младшая, — со вздохом ответила Иллирин, садясь на своё место и прикрывая глаза.
Ветер приносил из леса запахи мокрой земли и сосновой смолы. Илли напряглась. Если аромат хвои ещё можно было учуять, то до озера… мягко говоря далековато.
“Странности. Мерещится. И Волк мерещится, и сумасшедший… Думай, Иллирин, думай, как отвязаться от Миэта. Он так просто не отстанет. Соколиный Взор Миэт… — она не заметила, как начала выводить пальцем странные узоры на подлокотнике. — Итак, что мы знаем о недруге? Нилий Хаэльрофа. То есть старший сын. Браки именно старшеньких всегда имеют особое значение. А ты, Иллирин, ещё и первенец… Впрочем, Миэт тоже… Проклятье! Солнцеворот! Через шесть дней Солнцеворот!”
Во рту пересохло, сердце билось медленно, почти не разгоняя кровь по жилам, и голова закружилась.
“Нет! Неужели он решил… Нет! Не позволю! — решительно подумала Иллирин, мотнув головой. — Не бывать этому. Я выведу вас на чистую воду, нилий Миэт! Вы ведь подстроили всё? Или… это идея отца?”
Иллирин посмотрела влево, где уже восседали нилэс и нилэсса, кивнула коротко родителям и погнала прочь тяжёлые мысли. В Речной День нужно пройти все ритуалы, а уже потом… думать о собственной жизни.
Послышались тихие переборы арфы, и Илли довольно улыбнулась.
