Когда Михаил впервые увидел эту тварь, жадно пожиравшую фантом, он был в ужасе. Но, чуть окрепнув в своём даре, однажды даже попытался прогнать монстра, защитить очередного пропащего бедолагу, заплутавшего меж мирами. Тогда этим вот бедолагой оказалась маленькая девчушка, почти его ровесница. Такая беззащитная кроха в лёгком летнем сарафанчике, хотя на улице грянули холода. Она задержалась тут из-за матери, которая с горя беспробудно пьянствовала. А дочь.. просто хотела помочь ей. Так искренне, от всего сердца. Эта глубокая привязанность и помогла ей сбежать от жнеца: любовь.. завсегда туманила глаза Смерти. Обычно дети неприкаянным не становились и почти всегда уходили легко.
Михаил без труда прочёл всю историю Анечки (так она ему представилась), решив, что сам проводит её до моста, но тут появился Цербер: густое чернильное облако, внутри которого, казалось, перекатываются жернова, усыпанные множеством зубов. От такого зрелища бы и взрослый мужчина, повидавший виды, струхнул. А тут какой-то хилый недоросток. И вдруг он встал между Анечкой и Цербером. Этот взгляд… Как хорошо я его знал!
Цербер на секундочку замер: живой в Навьем царстве? Непорядок! Да ещё и путь ему преградил. Ему! Слишком зелен ещё, для некроманта-то. Цербер мыслил просто и едва ли думал обо всём об этом. Заместо него подумал я.
И вот тут, на самом интересном месте явился жнец. Он доходчиво разъяснил юному дарованью, что так делать не надо, укорительно погрозив костлявым пальцем. Этого оказалось более чем достаточно. Михаил всё понял. Он всё схватывал на лету. Да и вообще, если жнец и приходит за покойником дважды, то дважды не повторяет точно. Хорошо, что некромант хоть и зелёный совсем, но сообразительный попался – на первый раз можно и простить.
И всё-таки Михаил замолвил за Анечку словечко. Чего стоит слово ребёнка? Пожалуй, не многого. А вот слово некроманта с такой-то силой за пазухой чего-то да стоит. Пускай только будущего. Время вещь относительная. Жнецам ли об это не знать? Анечку Цербер не тронул. Её на тот берег провожали жнец и сам Михаил. Мальчишка очень уж хотел увидеть Радужный мост, так же сильно, как и когда-то я. Перейти Биврёст оказалось легко, а вот с возвращением.. возникла неприятность. Жнец и девочка сгинули в сумерках асфоделевых полей, куда живым путь заказан. А мост.. просто исчез. Он завсегда вёл только туда, и едва ли обратно.
Никто Михаилу помогать не собирался. Сам пришёл, будь добр, сам и выпутывайся, некромант, пускай тебе только восемь лет.
Михаил долго лежал в больнице. Врачи сказали его матери готовиться к самому худшему. Ночи напролёт она тихонько плакала у кровати сына, сжимая его неестественно-холодную руку. И однажды.. он вернулся. Я не видел, что именно было с ним на Том берегу. А жаль. Но меня поразило то, что забравшись так далеко, человек сумел отыскать путь назад. Тем более ребёнок.
Ох, нелегко же было Михаилу расти с таким-то задатками среди обычных людей. И не мудрено, что иногда мальчик выглядел так, будто ему всё и без прикрас об этом дряхлеющем мире известно, и он смертельно устал от сего незыблемого постоянства, монотонного, как скрип тележного колеса. От неизменности людских натур. От безвкусных и пошлых сценариев избитых пьес. Перестановок изношенных декораций. Хотя глядя на него сейчас, я знал наверняка, что Мигель своих прошлых воплощений не помнил. По крайне мере, не помнил их глубоко: он ещё не прошёл той ступени магического Посвящения, на которой обретается это знание. Все его догадки оставались просто догадками. Ощущениями. Озарениями. Не более.
..В детском саду, приметив особенности ребёнка, тотчас заподозрили у Михаила психические отклонения. Ему ставили самые разные и порой довольно-таки заковыристые диагнозы, но ни один из них не подтвердился. Не помогали и советы по избавлению от нежелательных симптомов: ни педагогические, ни медикаментозные. Да уж, потомственный колдун – тот ещё диагноз, – загрустил я, искренне сочувствуя Мигелю. – Чем тут поможешь?
«Ваш сын поднимает мёртвых по слову своему: пропишем-ка ему курс серталина» или вот ещё «ваш малыш, возможно, застал как уходила под воду Атлантида – психотравма налицо, нужно проконсультироваться со специалистом». Хотя.. в те-то года… какие уж там детские психологи? И был ли серталин? Скорее назначили бы курс электрофореза, ну или чего похуже…
Родная же мать быстро поняла, что так Мише не помочь, и терапиями его не мучила, а, напротив, всячески пыталась оградить от назойливых докторов и их изуверских методов лечения. И только украдкой вздыхала, называя нежно любимое чадо то «горе моё» то «моё чудо». А потом её не стало. Это был следующий поворотный момент в жизни молодого мага. Смерть единственного близкого человека.
На похоронах Михаил не плакал: в душе нескладного подростка обосновалась твёрдая уверенность в том, что пахнущее перегноем чрево земли – далеко не конец истории. Природа, как известно, рачительна и целесообразна и не терпит пустых растрат. Да и в противном случае за спиной не оставалось бы тянущего, как надорванная мышца, чувства бесконечных повторов, которое мучило Михаила всё настойчивее день ото дня.
Тогда-то, на похоронах матери он впервые увидел своего отца. Пособил же с организацией церемонии помощник Алексея Константиновича. Сам непутевый папаша едва ли стал бы тратить на это своё драгоценное времечко, которое, как известно, по совместительству ещё и деньги. Ну хоть вообще явился. И будет с него.
С сыном он, однако, почти не разговаривал, как будто добрый дядя-меценат помогает кое-как наладить жизнь не собственному отпрыску, а обездоленному уличному мальчишке, не иначе. Замкнутый подросток с заострившимися от худобы чертами лица не будил в Алексее Константиновиче ровно никаких тёплых чувств. Впрочем, в этом Михаил отвечал ему взаимностью. У него, как и у его отца, были дела поважнее. Но совсем в другой области.
Мать на тот берег Михаил провожал сам. Он уже был вхож в Навь, и умел возвращаться. Правда, как я помнил, первые попытки осваивать этот новый исподний мир для неопытного чародея чуть не окончились трагически. Но он выкарабкался. И многое понял. Собственный горький опыт – очень уж наглядное учебное пособие.
Правда, примерно в то же самое время произошло и ещё кое-что. Молодой маг впервые познакомился с бесами, столкнувшись с ними лицом к лицу. Так, можно сказать, он сделал свои первые шаги в демонологии. Нет, Михаил и раньше видел этих коварных созданий, но всё украдкой, мельком, невзначай. И никогда не общался близко.
А тут…
Глава 86. Гримуар
Бес сам явился к Михаилу. Вот это да. И я с удивлением узнал своего старого знакомого, того, с бедной Лизой. Лиза... А ведь мать Михаила тоже Елизавета. Странные совпадения.
Приглаженные, точно набриолиненные, волосы на манер эдакого банковского клерка; рога, аж четыре штуки: два побольше, два поменьше; звериные черты и эта козлиная бородка, сплетённая в косичку. Ошибки быть не могло. Тот самый. Видно, давненько он тут на подработке, – про себя рассудил я. Только если привороты-отвороты это всё так, халтура, то водить дела с чернокнижниками – серьезное предпринимательство. На удачу ещё такой талант подрастает! Сила неслыханная, но ещё сырая, неотшлифованная. Ну это ерунда: в нужное русло направить, отличный выйдет демонолог, многим на зависть.
Встретившись нос к носу, начинающий маг и бес проговорили довольно долго. С нашими нынешними беседами не сравнить, конечно, но тем не менее. Михаил, надо сказать, смутился и поразился, но виду не подал, и вёл себя так, будто знает себе цену и ничего не боится. Молодец. С нечистью давать слабину нельзя. Кажется, юный маг сызмальства это усвоил. А в итоге условились они вот как: бес широким жестом вручил Михаилу гримуар. Пока простенький, без изысков. Самое то для взращивания умений и навыков. А взамен.. нечистый попросил провести призыв.
Бесы ведь не могут творить, что вздумается. У них довольно-таки строгий регламент. Бывает, шалят, но чтобы на землю явиться за добычей нужен повод. И допуск. В самоволку не уйдёшь: рога пообломают. А допуск им дают люди. По-разному оно выходит. Иногда сознательно, иногда по невежеству и глупости. А уж когда такая-то сила тебя приглашает.. можно развернуться всласть! И не одну, а целую толпу горемычных душ с собой утащить, на переплавку. Славное дело: погреться у эдакого костерка!
Надо сказать, Михаил понимал, чего от него хотят и зачем. И не заблуждался на сей счёт. Просто.. он и сам не прочь был испытать себя в деле.
…
..На втором этаже старого трёхэтажного дома уже пару лет как обосновался притон. Самый для того времени обыкновенный. То ещё злачное местечко. Злополучный вертеп и разгоняли, и накрывали, но он с завидным постоянством возрождался на том же месте в тот же час. Клиентура не иссякала. Миражи забвенья сладкоголосыми сиренами манили тех, кого разочаровала жизнь, обещая утешенье и отдохновенье. Но эти блага исполна дарует только смерть. Михаила искренне удивляло то, что люди с пустыми глазами, бредущие вверх по лестнице мимо его двери, этого не осознавали, и день ото дня остервенело терзали свои вены, свою бедную плоть, уродуя души. Голубые клубочки раз от раза покрывались чёрной копотью. Эта вот самая порченая пряжа чертовски хорошо горела. Так сказал бес.
Увы, бежать от мерзейшего, а подчас и попросту опасного соседства было некуда. Хотя.. если раньше Михаил считал большой неприятностью наличие гнусного заведения под боком, то теперь… Да уж, мальчишка своей выгоды не упускал. Тут даже чем-то сроднился с отцом. Вот они, те самые заблудшие души, дровишки для адских печей.
Как-то вечером, вернувшись из школы, Михаил ненадолго заглянул домой, а затем снова вышел в вонючую и тёмную парадную и, какое-то время постояв внизу, с замираньем прислушивался. В руке у него был мел. Подмышкой свеча, сделанная по рецепту из гримуара. Ничего сложного, справится и ребёнок, – эта шальная мысль крутилась у него в голове.
Ещё немного поразмыслив над чем-то, Михаил стал подниматься по обшарпанным выщербленным ступеням на второй этаж. И в итоге застыл у той самой нехорошей квартиры. За дверью слышались шум и возня. А ещё на этаже отвратительно пахло. Однако надо было поспешить. Чиркнув спичкой и затеплив свечку, юный маг принялся творить свою жутковатую ворожбу. Как же ловко он выводил глиф за глифом на облезлом дверном полотне, будто всю жизнь только этим и занимался, а ведь то был его дебют! Тихий шёпот.. слово за слово. Латынь. Да, именно на ней был написан бесовской гримуар. До чего быстро Михаил освоился с этим мёртвым языком. Играючи. Как с родным.
Почти.. ещё немного…
Вдруг дверь распахнулась, и мальчишку отбросило в сторону, но свечу в руке он удержал. На площадку между квартирами вывалился парень, явно не в себе. Возможно, он собирался устроить перекур на свежем воздухе. А, может, просто пошататься окрест. Кто уж разберёт его намеренья, да едва ли он сам в них смыслил в таком-то одурманенном состоянье. Михаил замер. Его заметили. Наркоман что-то невнятно прорычал, сделав шаг навстречу, чтобы схватить пацана за плечо, но тот, с поразительной ловкостью поднырнул ему под руку и дотянулся до двери, толкнув её в сторону и наотмашь черканув последнюю линию. Точно в цель. Свеча потухла. В воцарившейся темноте вдруг стало зябко и неуютно. Пахнуло чем-то.. наподобие жжёных спичек, но горше и сильнее.
Парень, немного очухавшись, всё-таки ухватил Михаила за рукав, потянув на себя, и вдруг замер, глядя куда-то за спину этому «маленькому поганцу», процедив грязное ругательство сквозь зубы. Пальцы, сжимавшие было старый вязаный свитер, утратили хватку.
Молодой маг, высвободившись, спустился вниз. Они ни разу не оглянулся. Таковы правила. Он ведь ни какой-то там глупый Орфей.
Михаил вышел на улицу. Скоро приехала пожарная бригада. В квартире на втором этаже произошло возгорание, пятнадцать человек погибли. Так об этом напишут потом в газетах. В целом дом не пострадал. Обожжённых и умерших от удушья выносили одного за другим. Михаил сидел во дворе, наблюдая за вереницей покойников. Никто из них не попытался выбраться из чадящей квартиры или позвать на помощь. Люди просто горели заживо, либо задыхались в коридорах и комнатах, будто это тюремные камеры. Ясно, что не все были вменяемы, но… На уцелевших лицах застыла гримаса ужаса, будто все как один мертвецы перед смертью видели нечто жуткое, во сне или наяву. Только второй этаж! Почему никто не попытался спастись через окна? Разговорчики о происшествии велись ещё те. А уж какие ходили слухи…
Ну, накуролесивший чародей не шибко-то и раскаивался. По крайней мере, внешне он выглядел совершенно спокойным.
На следующий день к нему заявился знакомый бес, с поклоном. Такая добыча, не каждый день разживёшься на полную! Нечистый рассыпался в благодарностях и жал юному чернокнижнику руку, увещевая в том, что их сотрудничество будет полезно и в дальнейшем, и с довольным оскалом вручил новый гримуарчик, на сей раз куда более внушительного вида. Что же, можно и посотрудничать. Пока обычный бес средней руки. Потом.. демоны.
Глава 87. Хищник
В коммуналке Михаил остался один-одинёшенек. Остальные три комнаты пустовали: если жильцы и появлялись, то надолго они не задерживались. Прошли те времена, когда хилый недолеток мог схлопотать оплеуху за то, что не вовремя вышел в коридор. Прошли безвозвратно.
Собственное одиночество начинающего мага вовсе не тяготило, напротив, он почитал эдакую самостоятельность за великое благо. Он ведь теперь мог практиковать без оглядки на кого-то там. Компанию же ему завсегда охочи были составить приблудные мертвецы и нечисть. С ними при должном обращении не возникало никаких проблем. То ли дело с людьми: тут уж не угадаешь.
Единственное, Михаилу зачастую не хватало ритуальных вещиц нужного свойства. Кое-что бесы ещё могли раздобыть, но это так, для затравки. А молодой маг хотел большего, однако его сильно не устраивали расценки: даром-то кто расстарается? Но губить людей почём зря начинающему колдуну не очень-то нравилось. Да, он мог, конечно.. иногда.. тем не менее цену человеческой жизни знал. И знал меру. Случай с наркопритоном его многому научил. Когда воочию видишь плоды своих деяний, а именно полтора десятка обезображенных трупов, это, надо сказать, впечатляет. Перебор, – рассудил Михаил. – Пускай обдолбанные ублюдки всему дому житья не давали, извести их таким вот образом, всё же перебор.
Пускай начинающий маг завсегда находил, чем себя занять, однако помимо Той Стороны, существовала и эта: надо было на что-то жить, а жил юный кудесник на скудные средства, которые порой соизволял выслать ему отец. Когда тебе тринадцать и плотной комплекцией вкупе с физической силой ты похвастать не можешь, сложно найти подработку. Нет, духи могут снабдить и золотишком, но стоимость такой услуги чересчур высока. Ладно, во имя магии.. высокое искусство как-никак, но ради хлеба насущного вгонять других в гроб? Увольте. Разок-другой сжить со свету пропащих ещё куда ни шло, но вот обычные люди такого точно не заслуживали. Логика, конечно, своеобразная, сродни игре в Бога: решать, кто достоин жить, а кто нет. Но мне ли его судить? Сам ведь не без греха.
