Хотя один монстр всё же проскользнул. Ну куда его теперь. Пускай погреется. «За базаром следи», – тут же недовольно напутствовал двойник.
Сколько уж мы говорили, я в душе не знаю. Несколько часов, наверное. Время прошло до того незаметно. Раз, и за окном уже занялся рассвет.
«Пойдёмте, проветримся что ли? – предложила Хлоя, позёвывая. – Вон на балкон хотя бы». Хорошая идея. Вот туда мы все и направились, за исключением Лёлика, который морозить бока не любил.
Всего только девятый этаж, а кажется.. небо так близко, выстуженное и завсегда бездомное. Аспидно-серые тучи живописно вились тёмными языками на блёклом сизом фоне. Внизу, у парадной тускло мерцал фонарь, который в предрассветных сумерках напоминал рыжий огонёк костра или факел. Облетелые деревья обречённо тянули в мутную высь свои голые ветви, умоляя Солнце о скорейшем возвращении в преддверии надвигающихся вражеской ратью вьюг. Их заунывный скрип напоминал тягучий молебен.
На заваленном старым хламом балконе нам всем было не развернуться: хозяева жилья, сдававшие его в аренду, не шибко пеклись о порядке. Да ничего. Какие мелочи. Некоторое время мы втроём, стоя бок о бок, заворожено смотрели на узкую розовую полоску, показавшуюся на горизонте меж домов. И вдыхали пряный и свежий запах осени. Крохотными пылинками с небосвода, кружащимися в прозрачном утреннем воздухе, нисходила на серый поблекший мир зима.
Вскоре Хлоя начала зябнуть в лёгкой одежде и, растирая покрывшиеся мурашками плечи, бросила с наигранным недовольством: «Тут с вами жопу можно отморозить!» После чего она возвратилась в комнату. Мигель и я, ещё чуть-чуть постояв, тоже вернулись в квартиру.
«Ну что, по кофейку и ещё побалакаем?» – предложила девушка и весело подмигнула, держа в руках расписную турку. «Слово за слово, да? – съехидничал двойник, испортив уютный момент. – Пока одно такое вот словечко не окажется последним. Я б не рисковал. Другого мира у тебя не будет, родной. Наши-то смежные миры даром что изменились не в лучшую сторону, но хоть в пыль не рассыпались. Пока. А вот как оно тут повернётся... Зря ты пацана жалеешь. Он бы тебя не пожалел». Что-то он разошёлся, – подумал я. И обратился к двойнику мысленно: я сам разберусь. «О, да, – хмуро хохотнул он. – С твоим-то уменьем решать проблемы ты б давно сдох! Как и тот, другой! Знаешь, он тоже этого недомерка жалел. И меня не слушал. Видел, что с ними стало в итоге? Я похоже опять один останусь. Поналепили идиотов не пойми как». Один ты – красно солнышко, ну, конечно, – мелькнуло в уме.
«Ау, приём! – Хлоя помахала рукой у меня пред глазами. – Ты где там витаешь в облаках?» Я моргнул. Если бы в облаках. Пожалуй, пора этот разговор заканчивать, – решил я. И, как ни в чём не бывало, улыбнулся «русалке».
На этот раз я остался. Да-да, я больше не захотел уходить в свои паломнические скитания по выстуженным улицам и молчаливым заводским окраинам – мне.. понравилось быть рядом с такими важными для меня существами. И сколько б двойник не твердил мне, что они – просто-напросто люди, не более, не стоит к ним привязываться, тем паче жалеть их и опекать, он никак не мог меня переубедить.
Исподтишка я с живейшим интересом наблюдал за их жизнью. А когда Хлоя и Михаил уходили по делам, я оставался в квартире вместе с Лёликом и Рысей подобно домашнему питомцу, за что доппельгангер надо мной нередко подтрунивал. А я терпеливо ждал: мир за пределами четырёх стен этого маленького жилища больше меня не занимал, так как внутри я отыскал мир не менее загадочный. Уютную колыбель, куколку для мирно дремлющего внутри шелкопряда, надеющегося однажды отрастить себе крылья. А пока.. только тоненькие ниточки шёлка, одна за другой. Нескончаемая вязь.
От взаимной праздности мы с Лёликом даже подружились: иногда он щедро делился одним из наушников, дозволяя слушать вместе с ним музыку на старом смартфоне, пускай сойтись нам в наших пристрастиях оказалось нелегко. Чертёнок любил что-нибудь бодренькое, но сумбурное, я же предпочитал классику, от которой мой компаньон начинал нарочито зевать во всю ширь. Хотя некоторые композиции даже ему порой приходились по вкусу.
В один из будних дней, самый с виду обычный, мы опять остались дома. Только сегодня был выходной ещё и у Хлои: с ней, конечно, было куда веселей. Девушка увлечённо читала нам вслух какую-то беллетристику о чародействе и колдовстве. Лёлик хихикал, кажется, книжка ему нравилась. А я то и дело исправлял неточности по тексту. Очень уж много их было: за каждой не поспеешь. Проще заново написать. В конце концов, меня попросили не мешать чтению и, ещё немного послушав эту странную историю, я удалился на кухню. Что это за книга о магии, скажите на милость? Ни одной и самой захудалой рабочей формулы! А заклинания? Сущая глупость!
От нечего делать, я рассматривал с высоты сквозь кухонное стекло искрящийся иней. Он походил на серебряную стружку, щедрой россыпью покрывавшую землю, припорошившую сухое разнотравье. Серебро.. удивительный металл. Любимый в загробном мире. Да и зеркала изначально неспроста покрывали именно серебряной амальгамой. Но люди отчего-то корыстно предпочитали лунному металлу солнцеликое золото.
Вдруг в дверь постучали. Звук был настойчивым, гулким и тяжёлым. Таким, будто если мы не откроем по доброй воле, так наши незваные гости всенепременно вскроют эту хлипкую препону сами. Крикнув мне, что поглядит, кто пришёл, и чтоб я пока не высовывался и сидел тихо, Хлоя поднялась с дивана и пошла в прихожую.
«Сантехник», – грубо гаркнули из-за двери в ответ на вопрос: «Какого лешего вам надо?» «Вы соседей затопили, аж на два этажа!»
Выругавшись, Хлоя всё же решила открыть дверь: мало ли, какие гнилые коммуникации, зашитые под ванной, могли дать течь в «этой долбаной хибаре», как она порой называла нашу квартиру.
Спустя несколько секунд до моего слуха донёсся слабый возглас и громкий хлопок входной двери. Что-то явно пошло не так. Я обеспокоенно обернулся. А через миг из потёмок коридора возникли двое здоровенных мужчин. Удивительно, но огнестрельное оружие, заткнутое за пояс и скрытое под одеждой, я почуял без труда. Всё, что несло смерть, знатно фонило.
Я недоумённо тряхнул головой: вот уж и впрямь не стоит больше смотреть с Лёликом сериалы о бандитских разборках. А ведь Мигель говорил, что для меня, существа крайне восприимчивого к информации, такие развлеченья во вред. Да я их и не любил, сериалы эти, так, за компанию приобщался. И вот.. приобщился. Дальше некуда.
Я зажмурился, проводя беглую настройку сбившегося эквалайзера. Всё, никаких криминальных хроник отныне и впредь. Однако творящееся мне, увы, не мерещилось: киноиндустрия с треснутого экрана смартфона бодро шагнула в реальную жизнь, всецело овеществившись двумя бритоголовыми громилами, хмуро замершими в дверном проёме. Один из них, обхватив Хлою сзади за горло, достал из-за пазухи холодный блестящий пистолет и приставил к виску девушки. Я же никак не мог поверить в реальность происходящего. А потому только изумлённо приоткрыл рот, растерянно наблюдая всю эту нелепую в нашей размеренной повседневности пантомиму.
В свой черёд исподлобья взглянув на крайне озадаченного меня и обменявшись фразами «..вроде этот хмырь?..», «..да, он..», и утвердительными кивками, головорезы бросили не без парочки-другой уничижительных ругательств, что я сейчас поеду с ними. Иначе моей подружке конец.
Просто триллер какой-то, – в очередной раз мелькнуло у меня в уме. Но только это ведь не дешёвое кино, в конце-то концов, это.. жизнь? Хотя кто её знает. Но вот одно я знал точно: я бы ни за что не позволил этим двоим навредить Хлое. И, напрягшись, уже был готов вырвать недальновидным отморозкам руки из плеч.
«Давай, не тяни! – оживился доппельгангер. – Хоть развлечёмся! Мм.. ням-ням».
Пожалуй, этот его боевой азарт меня здорово охладил. Нет уж, дай я слабину, он таких дел наворотит. Нельзя.
Вместо того, чтобы, по увещеваньям двойника, устроить кровавую расправу прямо посдери тесного коридорчика, я мысленно шепнул перепуганной девушке, чтоб понапрасну не волновалась, и поглядел на мужчин. И на направленное мне в грудь серебристо-серое дуло. Какое глупое непрактичное оружие, – отметил я. Но в слух ничего не сказал. Совсем не то, что плеть в руках Великих Стражей. А это так, смешная безделушка.
Меня вдруг разобрало любопытство. Триллер так триллер. Раз уж по мою душу явились такие вот спонтанные приключения, негоже их зазря упускать. Поглядим, кто и что. А главное зачем? Только Хлоя… Сейчас-сейчас.
Да, согнуть чужую волю в бараний рог, да притом затуманить взор… Нелегко это. Да двоих сразу… Но ради моей «русалки».. я уж постарался на славу. Ручищи первого громилы безропотно разжались, ладонь с пистолетом привычным движеньем скользнула за пазуху. Второй только осоловело моргал. Девушка выскользнула из ослабшего захвата и кинулась ко мне. Я осторожно её обнял, тихо проговорив: «Я.. скоро вернусь. Побудь тут».
«Ты с ума сошёл?!» – бросила Хлоя испуганным шёпотом, косясь на громил.
«Ничего не бойся», – увещевал я, чувствуя, что теряю хватку. Всё таки чужая воля – божий дар. Надолго не оседлаешь. Надо увести этих отсюда, пока не опомнились и со страху не устроили пальбу.
Пока суд да дело, я и не заметил, как сзади к мужланам подкрался Лёлик, меняясь на глазах. Не иначе собрался им на спину кинуться, боец. Он теперь мало напоминал кота, скорее, помесь небольшого тигра с кабаном. Я сам бы живописать такое не взялся ни в жизнь. Я отрицательно замотал головой, и чертёнок озадаченно замер. Я кивком указал ему на приоткрытую дверь ванной за спиной. Задумавшись на миг, он меня всё-таки послушал. Ещё бы чёрт да не внял ангельском указанью! Неведомое чудо-юдо быстренько скрылось в санузле. И на том спасибо.
Я и двое громил в трансе вышли их квартиры. Взволнованная не на шутку «русалка» проводила нас обеспокоенным взглядом: вроде она не сомневалась в моих возможностях, но всё равно тревожилась за моё благополучие. Такой приятный пустяк… Такой приятный…
Опамятовавшись, один из головорезов предупредил, чтоб я вёл себя смирно и что если буду как он выразился «рыпаться», то содержимое моего черепа будет не собрать.
«Было б что собирать», – мигом внёс свою лепту двойник.
Кажется, они ничего не заметили. Будто я был один. И никого кроме. Вот и славно.
Меня вывели, практически вытолкали из парадной в зашей, усадив в припаркованную недалеко машину с тонированными стёклами. Хорошо, в багажник не кинули. Я-то был мысленно к этому готов. Один из моих сопровождающих уселся рядом, другой – на сиденье подле водителя. Ещё зачем-то мои руки сцепили наручниками за спиной. Ну, если им так спокойней…
«Опять не пожрём сегодня похоже», – грустно констатировал доппельгангер. Так проникновенно он это сказал, что мне даже на секундочку сделалось совестно.
По дороге я увлечённо разглядывал попеременно то мелькающую вдоль обочин сухую траву в серебристом гипюре изморози, то ползущие змеями по тверди небесной ветви нагих деревьев. Удивительное зрелище. Не налюбуешься. Вроде бы мир как мир, а он раз, и покажет тебе своё сокровенное совершенство. Вкрадчиво, невзначай.
Надо же, никогда прежде я не ездил в машине. Интересно, но не сказать, чтоб оно меня впечатлило. Люди для упрощения жизни придумали много всяческих техногенных штуковин. Чем бы дитя не тешилось, как говорится… Создателю ведь безразличны, по большому счёту, все эти забавы. Пускай резвятся хоть с ядерными боеголовками: уйдут одни, их сменят другие. Есть ли разница, кто именно будет жить на Земле? Главное, чтобы жизнь не кончалась. И она не закончится, даже если всё живое на этой планете одномоментно канет в Лету.
Петляя по городским улицам, меня в конечном итоге увезли куда-то на окраину, к заливу. Вокруг было тихо и пустынно. Мне безумно нравилась эта молчаливая необитаемость. Я слышал далёкие крики чаек сквозь размеренный как метроном шум извечно набегающих на берег волн, и наслаждался этими нехитрыми звуками, как некогда я наслаждался безмолвием опустевших миров. Как упивался сакральной тишиной Храма.
Меня бесцеремонно выпихнули из машины и потащили в какое-то здание недострой, грозно ощерившееся железными балками, будто кривыми зубами впившись в безоблачно-ясное небо. Там, меж полувозведённых бетонных стен и колонн, среди цементной пыли и мусора, нас, как выяснилось, ждали ещё трое. Сухопарого брюнета в летах я узнал сразу – это был отец Михаила. Второй, как я сообразил, его телохранитель и доверенное лицо. А вот третий… Мне всё стало ясно, и я сдержанно улыбнулся своему похитителю: ради меня разыграть такой-то спектакль! Пускай нерадивый папаша некогда и водил дела с нечистью, а самой нечисти как таковой-то и в глаза не видал: всё через посредников, да чужими руками. Демоны, да даже и уважающие себя бесы кому попало не показываются. Много чести! А тут.. ангел под руку подвернулся. Где уж Алексею Константиновичу понять, что со мной делать, да как обходиться. Я вдруг кое-что почуял. А пули-то.. с серебряным наполненьем. Мне стало смешно, но я сдержался. А то невежливо как-то.
На полу были наспех начертаны какие-то кособокие письмена. Господи, хоть бей линейкой по рукам, а! Третий человек из свиты Алексея Константиновича изображал колдуна. Видно, никого получше отец Михаила подыскать не смог. Да кто получше и не стал бы связываться с такой-то посредственностью. Один раз только нерадивому бизнесмену «повезло», когда заключал тот договор, и когда платил проценты. А вот когда пришёл черёд основного взноса, его благодетель как сквозь землю провалился. Скорее всего, именно туда. Поди бесом был, в людском обличье. А Михаил потом расхлёбывал, вникая во всю эту казуистику.
Сквозь дорогую рубашку, пиджак и кожаный плащ моего похитителя я углядел золотой крест на толстой цепочке. Видно, на него всерьёз произвёл впечатленье тот вдохновенный бред, который нёс двойник про демона, охочего до людских душ. Нет, ну вы поглядите! Тут я всё-таки не выдержал и рассмеялся. Мой смех подхватило холодное эхо мёртвого здания, и тысячи призраков тотчас разнесли его по многочисленным закоулкам и недостроенным этажам, будто весть глашатая по опустошённому чумой дворцу. Присутствующие все как один вздрогнули, испуганно оглядевшись. Тем не менее миг спустя мне довольно грубо приказали «заткнуться», или прострелят мою «глупую башку». Я покорно умолк, но улыбаться не прекратил.
После томящей паузы, прохаживаясь передо мною взад и вперёд, Алексей Константинович кивнул своему подручному, который начертил всё это безобразие. Тот бедняга, сухонький долговязый старичок, уже жалел, что повёлся на лёгкие деньги. Едва ли он ожидал встретить что-то по истине потустороннее. Потому, деланно изображая спокойствие, пробормотал какую-то несуразицу на латыни. Он пытался выведать моё имя, как я сообразил. И многозначительно достал пузырёк со святой водой. Я тяжело вздохнул.
«Ну приехали, – недовольно заметил двойник. – Щас твою рожу глупую умоют. А мы, между прочим, могли бы уже и покушать».
Ты как Лёлик, ей богу! – мысленно ответил я, не удержавшись. – Одна забота: только б чего где перехватить!
Сколько уж мы говорили, я в душе не знаю. Несколько часов, наверное. Время прошло до того незаметно. Раз, и за окном уже занялся рассвет.
«Пойдёмте, проветримся что ли? – предложила Хлоя, позёвывая. – Вон на балкон хотя бы». Хорошая идея. Вот туда мы все и направились, за исключением Лёлика, который морозить бока не любил.
Всего только девятый этаж, а кажется.. небо так близко, выстуженное и завсегда бездомное. Аспидно-серые тучи живописно вились тёмными языками на блёклом сизом фоне. Внизу, у парадной тускло мерцал фонарь, который в предрассветных сумерках напоминал рыжий огонёк костра или факел. Облетелые деревья обречённо тянули в мутную высь свои голые ветви, умоляя Солнце о скорейшем возвращении в преддверии надвигающихся вражеской ратью вьюг. Их заунывный скрип напоминал тягучий молебен.
На заваленном старым хламом балконе нам всем было не развернуться: хозяева жилья, сдававшие его в аренду, не шибко пеклись о порядке. Да ничего. Какие мелочи. Некоторое время мы втроём, стоя бок о бок, заворожено смотрели на узкую розовую полоску, показавшуюся на горизонте меж домов. И вдыхали пряный и свежий запах осени. Крохотными пылинками с небосвода, кружащимися в прозрачном утреннем воздухе, нисходила на серый поблекший мир зима.
Вскоре Хлоя начала зябнуть в лёгкой одежде и, растирая покрывшиеся мурашками плечи, бросила с наигранным недовольством: «Тут с вами жопу можно отморозить!» После чего она возвратилась в комнату. Мигель и я, ещё чуть-чуть постояв, тоже вернулись в квартиру.
«Ну что, по кофейку и ещё побалакаем?» – предложила девушка и весело подмигнула, держа в руках расписную турку. «Слово за слово, да? – съехидничал двойник, испортив уютный момент. – Пока одно такое вот словечко не окажется последним. Я б не рисковал. Другого мира у тебя не будет, родной. Наши-то смежные миры даром что изменились не в лучшую сторону, но хоть в пыль не рассыпались. Пока. А вот как оно тут повернётся... Зря ты пацана жалеешь. Он бы тебя не пожалел». Что-то он разошёлся, – подумал я. И обратился к двойнику мысленно: я сам разберусь. «О, да, – хмуро хохотнул он. – С твоим-то уменьем решать проблемы ты б давно сдох! Как и тот, другой! Знаешь, он тоже этого недомерка жалел. И меня не слушал. Видел, что с ними стало в итоге? Я похоже опять один останусь. Поналепили идиотов не пойми как». Один ты – красно солнышко, ну, конечно, – мелькнуло в уме.
«Ау, приём! – Хлоя помахала рукой у меня пред глазами. – Ты где там витаешь в облаках?» Я моргнул. Если бы в облаках. Пожалуй, пора этот разговор заканчивать, – решил я. И, как ни в чём не бывало, улыбнулся «русалке».
Глава 94. Шелкопряд
На этот раз я остался. Да-да, я больше не захотел уходить в свои паломнические скитания по выстуженным улицам и молчаливым заводским окраинам – мне.. понравилось быть рядом с такими важными для меня существами. И сколько б двойник не твердил мне, что они – просто-напросто люди, не более, не стоит к ним привязываться, тем паче жалеть их и опекать, он никак не мог меня переубедить.
Исподтишка я с живейшим интересом наблюдал за их жизнью. А когда Хлоя и Михаил уходили по делам, я оставался в квартире вместе с Лёликом и Рысей подобно домашнему питомцу, за что доппельгангер надо мной нередко подтрунивал. А я терпеливо ждал: мир за пределами четырёх стен этого маленького жилища больше меня не занимал, так как внутри я отыскал мир не менее загадочный. Уютную колыбель, куколку для мирно дремлющего внутри шелкопряда, надеющегося однажды отрастить себе крылья. А пока.. только тоненькие ниточки шёлка, одна за другой. Нескончаемая вязь.
От взаимной праздности мы с Лёликом даже подружились: иногда он щедро делился одним из наушников, дозволяя слушать вместе с ним музыку на старом смартфоне, пускай сойтись нам в наших пристрастиях оказалось нелегко. Чертёнок любил что-нибудь бодренькое, но сумбурное, я же предпочитал классику, от которой мой компаньон начинал нарочито зевать во всю ширь. Хотя некоторые композиции даже ему порой приходились по вкусу.
В один из будних дней, самый с виду обычный, мы опять остались дома. Только сегодня был выходной ещё и у Хлои: с ней, конечно, было куда веселей. Девушка увлечённо читала нам вслух какую-то беллетристику о чародействе и колдовстве. Лёлик хихикал, кажется, книжка ему нравилась. А я то и дело исправлял неточности по тексту. Очень уж много их было: за каждой не поспеешь. Проще заново написать. В конце концов, меня попросили не мешать чтению и, ещё немного послушав эту странную историю, я удалился на кухню. Что это за книга о магии, скажите на милость? Ни одной и самой захудалой рабочей формулы! А заклинания? Сущая глупость!
От нечего делать, я рассматривал с высоты сквозь кухонное стекло искрящийся иней. Он походил на серебряную стружку, щедрой россыпью покрывавшую землю, припорошившую сухое разнотравье. Серебро.. удивительный металл. Любимый в загробном мире. Да и зеркала изначально неспроста покрывали именно серебряной амальгамой. Но люди отчего-то корыстно предпочитали лунному металлу солнцеликое золото.
Вдруг в дверь постучали. Звук был настойчивым, гулким и тяжёлым. Таким, будто если мы не откроем по доброй воле, так наши незваные гости всенепременно вскроют эту хлипкую препону сами. Крикнув мне, что поглядит, кто пришёл, и чтоб я пока не высовывался и сидел тихо, Хлоя поднялась с дивана и пошла в прихожую.
«Сантехник», – грубо гаркнули из-за двери в ответ на вопрос: «Какого лешего вам надо?» «Вы соседей затопили, аж на два этажа!»
Выругавшись, Хлоя всё же решила открыть дверь: мало ли, какие гнилые коммуникации, зашитые под ванной, могли дать течь в «этой долбаной хибаре», как она порой называла нашу квартиру.
Спустя несколько секунд до моего слуха донёсся слабый возглас и громкий хлопок входной двери. Что-то явно пошло не так. Я обеспокоенно обернулся. А через миг из потёмок коридора возникли двое здоровенных мужчин. Удивительно, но огнестрельное оружие, заткнутое за пояс и скрытое под одеждой, я почуял без труда. Всё, что несло смерть, знатно фонило.
Я недоумённо тряхнул головой: вот уж и впрямь не стоит больше смотреть с Лёликом сериалы о бандитских разборках. А ведь Мигель говорил, что для меня, существа крайне восприимчивого к информации, такие развлеченья во вред. Да я их и не любил, сериалы эти, так, за компанию приобщался. И вот.. приобщился. Дальше некуда.
Я зажмурился, проводя беглую настройку сбившегося эквалайзера. Всё, никаких криминальных хроник отныне и впредь. Однако творящееся мне, увы, не мерещилось: киноиндустрия с треснутого экрана смартфона бодро шагнула в реальную жизнь, всецело овеществившись двумя бритоголовыми громилами, хмуро замершими в дверном проёме. Один из них, обхватив Хлою сзади за горло, достал из-за пазухи холодный блестящий пистолет и приставил к виску девушки. Я же никак не мог поверить в реальность происходящего. А потому только изумлённо приоткрыл рот, растерянно наблюдая всю эту нелепую в нашей размеренной повседневности пантомиму.
В свой черёд исподлобья взглянув на крайне озадаченного меня и обменявшись фразами «..вроде этот хмырь?..», «..да, он..», и утвердительными кивками, головорезы бросили не без парочки-другой уничижительных ругательств, что я сейчас поеду с ними. Иначе моей подружке конец.
Просто триллер какой-то, – в очередной раз мелькнуло у меня в уме. Но только это ведь не дешёвое кино, в конце-то концов, это.. жизнь? Хотя кто её знает. Но вот одно я знал точно: я бы ни за что не позволил этим двоим навредить Хлое. И, напрягшись, уже был готов вырвать недальновидным отморозкам руки из плеч.
«Давай, не тяни! – оживился доппельгангер. – Хоть развлечёмся! Мм.. ням-ням».
Пожалуй, этот его боевой азарт меня здорово охладил. Нет уж, дай я слабину, он таких дел наворотит. Нельзя.
Вместо того, чтобы, по увещеваньям двойника, устроить кровавую расправу прямо посдери тесного коридорчика, я мысленно шепнул перепуганной девушке, чтоб понапрасну не волновалась, и поглядел на мужчин. И на направленное мне в грудь серебристо-серое дуло. Какое глупое непрактичное оружие, – отметил я. Но в слух ничего не сказал. Совсем не то, что плеть в руках Великих Стражей. А это так, смешная безделушка.
Меня вдруг разобрало любопытство. Триллер так триллер. Раз уж по мою душу явились такие вот спонтанные приключения, негоже их зазря упускать. Поглядим, кто и что. А главное зачем? Только Хлоя… Сейчас-сейчас.
Да, согнуть чужую волю в бараний рог, да притом затуманить взор… Нелегко это. Да двоих сразу… Но ради моей «русалки».. я уж постарался на славу. Ручищи первого громилы безропотно разжались, ладонь с пистолетом привычным движеньем скользнула за пазуху. Второй только осоловело моргал. Девушка выскользнула из ослабшего захвата и кинулась ко мне. Я осторожно её обнял, тихо проговорив: «Я.. скоро вернусь. Побудь тут».
«Ты с ума сошёл?!» – бросила Хлоя испуганным шёпотом, косясь на громил.
«Ничего не бойся», – увещевал я, чувствуя, что теряю хватку. Всё таки чужая воля – божий дар. Надолго не оседлаешь. Надо увести этих отсюда, пока не опомнились и со страху не устроили пальбу.
Пока суд да дело, я и не заметил, как сзади к мужланам подкрался Лёлик, меняясь на глазах. Не иначе собрался им на спину кинуться, боец. Он теперь мало напоминал кота, скорее, помесь небольшого тигра с кабаном. Я сам бы живописать такое не взялся ни в жизнь. Я отрицательно замотал головой, и чертёнок озадаченно замер. Я кивком указал ему на приоткрытую дверь ванной за спиной. Задумавшись на миг, он меня всё-таки послушал. Ещё бы чёрт да не внял ангельском указанью! Неведомое чудо-юдо быстренько скрылось в санузле. И на том спасибо.
Я и двое громил в трансе вышли их квартиры. Взволнованная не на шутку «русалка» проводила нас обеспокоенным взглядом: вроде она не сомневалась в моих возможностях, но всё равно тревожилась за моё благополучие. Такой приятный пустяк… Такой приятный…
Опамятовавшись, один из головорезов предупредил, чтоб я вёл себя смирно и что если буду как он выразился «рыпаться», то содержимое моего черепа будет не собрать.
«Было б что собирать», – мигом внёс свою лепту двойник.
Кажется, они ничего не заметили. Будто я был один. И никого кроме. Вот и славно.
Меня вывели, практически вытолкали из парадной в зашей, усадив в припаркованную недалеко машину с тонированными стёклами. Хорошо, в багажник не кинули. Я-то был мысленно к этому готов. Один из моих сопровождающих уселся рядом, другой – на сиденье подле водителя. Ещё зачем-то мои руки сцепили наручниками за спиной. Ну, если им так спокойней…
«Опять не пожрём сегодня похоже», – грустно констатировал доппельгангер. Так проникновенно он это сказал, что мне даже на секундочку сделалось совестно.
Глава 95. Птица
По дороге я увлечённо разглядывал попеременно то мелькающую вдоль обочин сухую траву в серебристом гипюре изморози, то ползущие змеями по тверди небесной ветви нагих деревьев. Удивительное зрелище. Не налюбуешься. Вроде бы мир как мир, а он раз, и покажет тебе своё сокровенное совершенство. Вкрадчиво, невзначай.
Надо же, никогда прежде я не ездил в машине. Интересно, но не сказать, чтоб оно меня впечатлило. Люди для упрощения жизни придумали много всяческих техногенных штуковин. Чем бы дитя не тешилось, как говорится… Создателю ведь безразличны, по большому счёту, все эти забавы. Пускай резвятся хоть с ядерными боеголовками: уйдут одни, их сменят другие. Есть ли разница, кто именно будет жить на Земле? Главное, чтобы жизнь не кончалась. И она не закончится, даже если всё живое на этой планете одномоментно канет в Лету.
Петляя по городским улицам, меня в конечном итоге увезли куда-то на окраину, к заливу. Вокруг было тихо и пустынно. Мне безумно нравилась эта молчаливая необитаемость. Я слышал далёкие крики чаек сквозь размеренный как метроном шум извечно набегающих на берег волн, и наслаждался этими нехитрыми звуками, как некогда я наслаждался безмолвием опустевших миров. Как упивался сакральной тишиной Храма.
Меня бесцеремонно выпихнули из машины и потащили в какое-то здание недострой, грозно ощерившееся железными балками, будто кривыми зубами впившись в безоблачно-ясное небо. Там, меж полувозведённых бетонных стен и колонн, среди цементной пыли и мусора, нас, как выяснилось, ждали ещё трое. Сухопарого брюнета в летах я узнал сразу – это был отец Михаила. Второй, как я сообразил, его телохранитель и доверенное лицо. А вот третий… Мне всё стало ясно, и я сдержанно улыбнулся своему похитителю: ради меня разыграть такой-то спектакль! Пускай нерадивый папаша некогда и водил дела с нечистью, а самой нечисти как таковой-то и в глаза не видал: всё через посредников, да чужими руками. Демоны, да даже и уважающие себя бесы кому попало не показываются. Много чести! А тут.. ангел под руку подвернулся. Где уж Алексею Константиновичу понять, что со мной делать, да как обходиться. Я вдруг кое-что почуял. А пули-то.. с серебряным наполненьем. Мне стало смешно, но я сдержался. А то невежливо как-то.
На полу были наспех начертаны какие-то кособокие письмена. Господи, хоть бей линейкой по рукам, а! Третий человек из свиты Алексея Константиновича изображал колдуна. Видно, никого получше отец Михаила подыскать не смог. Да кто получше и не стал бы связываться с такой-то посредственностью. Один раз только нерадивому бизнесмену «повезло», когда заключал тот договор, и когда платил проценты. А вот когда пришёл черёд основного взноса, его благодетель как сквозь землю провалился. Скорее всего, именно туда. Поди бесом был, в людском обличье. А Михаил потом расхлёбывал, вникая во всю эту казуистику.
Сквозь дорогую рубашку, пиджак и кожаный плащ моего похитителя я углядел золотой крест на толстой цепочке. Видно, на него всерьёз произвёл впечатленье тот вдохновенный бред, который нёс двойник про демона, охочего до людских душ. Нет, ну вы поглядите! Тут я всё-таки не выдержал и рассмеялся. Мой смех подхватило холодное эхо мёртвого здания, и тысячи призраков тотчас разнесли его по многочисленным закоулкам и недостроенным этажам, будто весть глашатая по опустошённому чумой дворцу. Присутствующие все как один вздрогнули, испуганно оглядевшись. Тем не менее миг спустя мне довольно грубо приказали «заткнуться», или прострелят мою «глупую башку». Я покорно умолк, но улыбаться не прекратил.
После томящей паузы, прохаживаясь передо мною взад и вперёд, Алексей Константинович кивнул своему подручному, который начертил всё это безобразие. Тот бедняга, сухонький долговязый старичок, уже жалел, что повёлся на лёгкие деньги. Едва ли он ожидал встретить что-то по истине потустороннее. Потому, деланно изображая спокойствие, пробормотал какую-то несуразицу на латыни. Он пытался выведать моё имя, как я сообразил. И многозначительно достал пузырёк со святой водой. Я тяжело вздохнул.
«Ну приехали, – недовольно заметил двойник. – Щас твою рожу глупую умоют. А мы, между прочим, могли бы уже и покушать».
Ты как Лёлик, ей богу! – мысленно ответил я, не удержавшись. – Одна забота: только б чего где перехватить!
