Вызвав служанку, она принялась «наводить красоту». Тщательно вымыв волосы и надушив их ароматными маслами, девушка приняла ванну, попутно полируя ногти. После Зара облачилась в невесомое, излучающее свет платье и позволила служанке уложить себе волосы. Оставались драгоценности и обувь.
Не желая раньше времени утомлять ноги каблуками, девушка в мягких домашних туфлях направилась к спальне отца. Она знала, Рэнальд Рандрин дома и тоже готовится к балу.
Ответом на стук стал недовольный отклик отца:
— Кто ещё?
— Твоя дочь. Я пришла за драгоценностями. Если занят, отдай через стену, я руки подставлю. Всё, уже подставила.
Вместо ответа щёлкнул замок. Подобрав пышные юбки, Зара проскользнула за дверь.
Рандрин стоял перед зеркалом и застёгивал пуговицы рубашки. Кивком головы он показал на каминную полку, на которой лежал синий сафьяновый футляр. Зара поблагодарила и забрала подарок. Открывать не стала, решив восхититься фамильными драгоценностями в одиночестве.
— Зара, раз уж ты всё равно здесь, подай мне запонки.
Девушка обошла кровать из морёного дуба и замерла перед комодом.
— В верхнем ящике, чёрная коробочка, — подсказал Рандрин, повязывая атласный тёмно-синий платок.
— Ты прекрасно выглядишь.
Зара с гордостью оглядела статную фигуру отца. Она вторично видела его в парадном облачении и вторично признавала, такой человек разобьёт любое сердце. Самоуверенный, безукоризненный, с гордой посадкой головы, он и на мужчин производил впечатление.
— Благодарю, комплимент от дочери всегда приятен, — улыбнулся Рандрин и щелчком пальцев достал из шкафа приталенный, расшитый едва серебристым узором черный камзол. – Ты тоже обворожительна! Даже эльфийки позавидовали бы твоей красоте.
— Да ну тебя! – покраснела девушка.
— Правда-правда. Покажись-ка!
Зара завертелась по комнате и, потеряв равновесие, со смехом упала на кровать. Улыбаясь, отец поднял её и, блеснув сапфирными запонками, открыл футляр с драгоценностями. С гладкой тёмной подкладки на девушку смотрело произведение ювелирного искусства.
— Позволишь? – Рандрин осторожно, стараясь не повредить причёску, вдел стоившие целое состояние серьги в уши дочери. Затем так же ловко водрузил на законное место колье.
— Вот теперь ты у меня самая прекрасная женщина на свете! – он поцеловал Зару в щёку. – Ладно, иди, наводи красоту, я подожду в холле. И поторопи Апполину. Боюсь, она заснула перед зеркалом.
Зара упорхнула в себе и минут пять крутилась перед зеркалом, рассматривая отражение.
Подкрасив глаза и пройдясь пуховкой по лицу, плечам и груди, девушка нанесла на губы перламутровую помаду и окружила себя лёгким облаком духов. Переобувшись, Зара послала воздушный поцелуй блестящей незнакомке в зеркале и поспешила к Апполине. Вопреки опасениям отца, кузина оделась и обещала спуститься через пять минут.
Бросив взгляд в холл с нижнего пролёта лестницы, Зара замерла: у двери замерла одинокая женская фигура. Мать. Она казалось такой несуразной и жалкой на фоне богатой отделки холла. Симуус, словно сторожевой пес, замер в нескольких шагах от Эгюль. Подобных посетителей он не пускал на порог, но раз дочь хозяина приказала её принять, возразить не мог.
— Мама? – удивленно выдохнула Зара, нервно теребя локон.
— Зара? – Эгюль робко улыбнулась и нерешительно шагнула к дочери.
— Проходи. У нас есть пара свободных минут, пока Апполина соизволит спуститься вниз. Чаю хочешь? – засуетилась Зара.
— Нет, спасибо. Так ты теперь здесь живёшь?
— Да, я ведь Рандрин. Сейчас придёт отец…
— Нет, — испуганно вскрикнула Эгюль и замахала руками, — я лучше пойду!
— Мама, сегодня самый важный день в моей жизни, ты хочешь его испортить? – недовольно поджала губы Зара. – Перестань, дело прошлое!
— И не проси! Дай, я лучше на тебя посмотрю… Ты теперь такая важная, совсем знатная дама, — Эгюль всхлипнула. – Доченька, когда ты вернёшься домой?
— В деревню? Никогда. Мой дом Айши. Продай гостиницу и переезжай в столицу, я тебя устрою. Мама, если хочешь, я возьму тебя на бал.
— Что ты, Зара! – испугалась женщина. – Я и бал?
Зара попробовала уговорить мать, но в это время появился Рандрин.
Эгюль заметила его первой, переменилась в лице и охнула, схватившись рукой за сердце. Девушке на миг показалось, будто та потеряет сознание.
— Кто это? – синие глаза Рандрина в недоумении скользнули по лицу испуганной женщины.
Эгюль попятилась и, потупив взор, замерла в неуклюжем поклоне. Она никогда не думала, что когда-то снова утонет в омуте этих глаз, окажется так близко от первого человека королевства. Эгюль бы и на колени перед ним упала, сдерживало лишь присутствие дочери. Но и дочь стала теперь совсем чужая, другая, бесконечно похожая на Рандрина. Отныне её девочка целиком и полностью принадлежала другому человеку и другому миру. Миру, где не нашлось места для содержательницы деревенской гостиницы.
Рандрин сошёл в холл, и Эгюль задержала дыхание, будто вернувшись в далёкое прошлое. Сколько лет прошло – а она по-прежнему готова выполнить любой его приказ, любую прихоть.
— Моя мать, Эгюль, — представила дрожащую женщину Зара. – Та самая горничная из «Белой ладьи» в городе Юр. Сейчас, правда, она владеет небольшой гостиницей. На твои деньги, между прочим.
Герцог нахмурился. Колючий взгляд скользнул по лицу дочери.
— Зачем ты её пригласила? Решила устроить воссоединение семьи? Ничего не выйдет, Зара, — глаза его стремительно темнели. – Так это и есть твой обещанный сюрприз? Так вот, он мне очень не нравится.
— Просто хотелось, чтобы ты посмотрел в глаза моей матери.
— Зачем? Она для меня никто, откупные уже получила. Не думал, будто ты настолько глупа и сентиментальна.
Зара, не мигая, выдержала гневный взгляд и поманила мать. Она собиралась устроить её у себя и после бала подробно побеседовать.
— Зара Рэнальд Рандрин, я не разрешал тебе идти. Объясни, что тут делает эта женщина?
— Она моя мать, а ты мой отец. Разве непонятно?
— Непонятно. От меня ты получила всё, даже титул. Она же… Да, ты родилась от неё, спасибо и до свидания.
— Значит, тебя совсем не интересует, как…
— Совсем! – рявкнул Рандрин.
Зара вздрогнула от звука его голоса. В памяти непроизвольно всплыла сцена с консулами. Отец в бешенстве, он на всё способен, даже исказить сознание дочери.
— Она моя мать, она имеет право остаться, — попыталась настоять на своём Зара, но напрасно.
— Ни на что она не имеет права! – отрезал Рандрин. – Ты, между прочим, тоже бы не забывала, что живешь в моём доме. Впредь предупреждай, если вздумаешь приглашать деревенских родственников. Никого из них я видеть не желаю. Хочешь поговорить с матерью? Говори, но только не здесь.
— А ведь ты когда-то чуть ли не в любви к ней признавался! – раскрасневшись от обиды, напомнила Зара.
— В любви? – Рандрин расхохотался. – К горничной? Я ещё не сошёл с ума! Женщины любят ушами и за красивые слова готовы душу продать, особенно такие, как твоя мать. Я же по лицу вижу, любой в постель затащит. А теперь сделай так, чтобы через пять минут её здесь не было.
Это был приказ, не требовавший обсуждения.
— Не ругайте её, сеньор, это я во всём виновата, — встала на защиту дочери Эгюль. – Мне так хотелось увидеть кровиночку, и Зара, простите, сеньорита Рандрин разрешила приехать, прийти сюда. Но я уже ухожу. Да продлят боги годы Советника!
Рандрин перевел на Эгюль иссиня-чёрные глаза и холодно произнёс:
— Рад, что вы правильно поняли смысл моих слов. Надеюсь никогда больше вас не увидеть. В ваших же интересах. И о дочери советую не вспоминать.
Женщина вздрогнула, ещё раз поклонилась и поспешила уйти.
Зара хотела выказать отцу недовольство, даже сказала пару гневных слов, но тот сделал вид, будто в холле один.
За всю дорогу до Школы Рандрин не проронил ни слова. Нарочито отвернувшись от дочери, он хмурился и поглаживал кольцо. Зара несколько раз пробовала заговорить с ним, но бесполезно.
Потом, вроде, Рандрин немного смягчился. Когда экипаж остановился, герцог первым вступил на брусчатку двора и подал руку дочери, галантно придержав под локоть. Девушка улыбнулась и свободной рукой погладила его по запястью. Рандрин покачал головой, прошептав: «Мы с тобой после поговорим», и в сопровождении дочери и племянницы проследовал в Главный зал.
— Что случилось, за что он сердиться на тебя? – тихо спросила Апполина, когда герцог оставил их одних посреди сонма взволнованных учеников и направился к сеньору Граппу, ожидавшему его с приторно-радостной улыбкой на лице.
Зара промолчала, гадая, что теперь поделывает мать. Нехорошо вышло. И уж чего она совсем не ожидала хлёсткого упоминания отца о чужом доме. За эти годы Зара научилась считать дворец Рандринов своим, а оказалась всего лишь приживалкой.
Школьники с любопытством смотрели на герцога: не каждый день увидишь сиятельного чиновника так близко. Юноши кланялись, а девушки, деланно потупив взор, делали реверанс и пошушукались с подругами о высоком госте.
Щелчок пальцами – и некоронованный король удобно расположился в кресле под гербом школы. Вокруг него сгрудилась стайка преподавателей, совещаясь по поводу ряда организационных вопросов.
Спокойные, налитые бездонной синевой глаза Рандрина скользили по лицам присутствующих, будто искали кого-то. Герцог обернулся к директору, что-то сказал ему – и один из младших преподавателей тут же спешно удалился.
— Ещё с утра всё было в порядке – а тут такой холод, — Апполина покосилась на дядю и отвела Зару в сторону, попутно отклонив ухаживания одного из выпускников. – Будто вы чужие.
— Я сделала одну вещь без его ведома, — неохотно призналась девушка и помахала рукой Бланш. – Не беспокойся, сама разберусь.
— Если хочешь, я могу поговорить с ним.
— Бесполезно. Извини, Апполина, но это наше дело.
Полуэльфийка пожала плечами и, придерживая платье, направилась через толпу танцующих и праздно беседующих школьников к помосту. Зара не понимала, как можно не любить развлечений. Сама она уже подыскивала себе кавалера. Снисходительно взирая на не решавшихся подойти учащихся младших курсов, она, распустив веер лазури глаз, подала руку Лассану, первому красавцу курса, и закружилась с ним в мягком свете свечей.
Второго танца блондин не заслужил: Зара Рандрин правил не меняла. Один тур – один кавалер.
Потом Зара выбрала в кавалеры Аланора. Тот буквально пожирал её глазами и осыпал комплиментами, но девушка осталась холодна. За Аланором последовали другие, попавшие в тенета титула и обаяния Зары. Кружась по залу, словно дух воздуха, девушка одаривала улыбкой знакомых и иногда в шутку награждала лазурью глаз тех, у кого выпускной остался далеко впереди. Ей не жалко, а им приятно.
Танцы, танцы, кавалеры… Зара и не ожидала, что их окажется так много, даже кое-кто из преподавателей отважился пригласить её. Платье, блеск камней, перекликавшихся с игрой света глаз, сделали девушку королевой вечера, чего, собственно, она и добивалась.
Это был оглушительный успех, сравнимый только с самым первым ежегодным балом. Но теперь Зара стала опытнее, спокойнее и не стремилась разбивать сердца – просто получать удовольствие.
— Ты восхитительная! – восторженно шепнула Бланш, с разрешения директора пришедшая вместе с супругом.
— Благодарю, именно этого я и добивалась, — рассмеялась Зара. – Позволишь на пару минут украсть твоего мужа? Знаю, тут полно молодых людей, но я ведь разборчивая!
— Разумеется, бери. Авест, не принесешь нам чего-нибудь холодного? Зара, хочешь мороженого?
И они съели по вазочке лакомства, приправленного кленовым сиропом, болтая о тех переменах, которые планировала внести в своё скромное гнездышко Бланш. После же Авест с поклоном подал Заре руку, вновь увлекая в мир музыки.
Когда девушка вернула мужа подруге, часы пробили без четверти двенадцать.
Выпускники начали по одному подходить к помосту. Курсировавшие по залу преподаватели собирали зазевавшихся.
Не дожидаясь приглашения, подруги поспеши занять места среди сокурсников.
Стол президиума пока зиял пустотой, да и кресло Рандрина вместе с хозяином куда-то исчезло, зато аккуратная стопочка мантий уже лежала на законном месте.
Зара зажмурилась от предвкушения. Она уже ощущала на губах вкус сбывшейся мечты.
Музыканты доиграли последние такты, танцоры разошлись.
Школьники стайками тянулись к помосту, по традиции замерев перед границей пространства для материализации почётных гостей.
От томительного ожидания сводило зубы.
Наконец появился директор и с блеском проделал фокус с перемещением. Сегодня он занял не центральное место за столом, а скромно присел за соседний стул.
Раз – и за столом президиума уже трое: к сеньору Граппу присоединились старшие преподаватели. Два места по-прежнему пустовали. Очевидно, Рандрины любили эффекты.
Без двух минут до полночи на помост прошествовала Апполина под руку с главой Департамента магической обороны, пришедшим взглянуть на выпускников. Кто знает, может, кому-то из них повезёт сегодня же получить место во Дворце заседаний.
Рандрин занял своё место последним, когда стрелки часов коснулись цифры двенадцать. Лёгкий щелчок, и герцог уже взирал на собравшихся во главе стола.
Церемония началась.
Директор произнес помпезную речь о роли магов в жизни государства, почётности и ответственности выбранной профессии. От Зары не укрылась лёгкая ухмылка отца, с которой он внимал сеньору Граппу. Сам Рандрин ограничился короткой фразой: «Надеюсь, нам не придётся краснеть ни за одного из тех, кто сегодня получит диплом».
Апполина встала и вслед за директором подошла к краю стола, на котором возник лиловый свиток.
Секретарь выудила из стопки чёрную мантию и громко назвала имя первого выпускника. Зара искренне радовалась, что не её, среди однокурсников нашлись выпускники с лучшими баллами. Первому всегда легче опозориться.
Когда смущённый юноша поднялся на помост, Рандрин указал на него главе Департамента магической обороны. Тот кивнул.
Получив мантию и лиловый свиток диплома, и новоиспеченный маг, сияя от счастья, спустился вниз. С помощью волшебства, разумеется. Распределение ему не грозило, поэтому пальчики Апполины не коснулись лба.
Зара оказалась четвёртой в списке. Она жутко волновалась, произнося заклинание перемещения, но обошлось.
Улыбаясь, сеньор Грапп рассыпался в комплиментах и уже потянулся за документом, удостоверяющим, что девушка успешно окончила Высшую школу магического искусства, когда подал голос Рандрин.
— Разрешите мне, полагаю, это не запрещено правилами.
Напряжённо замерев, – вдруг она останется без диплома? — Зара наблюдала за тем, как отец нарочито неспешно встает и идёт к ней. Синие глаза скользнули по лицу, на миг задержались на зрачках. Усмехнувшись кончиками губ, Рандрин взял со стола лиловый свиток, пробежал глазами и обернулся к дочери.
— Леди Зара Рэнальд Рандрин, графиня С’Эте, отныне вы официально являетесь магиней третьей категории. Примите мои искренние поздравления.
Герцог протянул дочери диплом, церемониально поцеловал руку и вернулся на место, не проронив больше ни слова.
Получив свою порцию поздравлений от директора и кузины, куда более длинных и эмоциональных, Зара забрала мантию и с облегчением ощутила под ногами плиты пола.
Церемония вручения дипломов длилась больше часа. Дожидаясь её окончания, многие выпускники, скучая, успели примерить мантии. Но вот, наконец, всё закончилось, и продолжились танцы.
Не желая раньше времени утомлять ноги каблуками, девушка в мягких домашних туфлях направилась к спальне отца. Она знала, Рэнальд Рандрин дома и тоже готовится к балу.
Ответом на стук стал недовольный отклик отца:
— Кто ещё?
— Твоя дочь. Я пришла за драгоценностями. Если занят, отдай через стену, я руки подставлю. Всё, уже подставила.
Вместо ответа щёлкнул замок. Подобрав пышные юбки, Зара проскользнула за дверь.
Рандрин стоял перед зеркалом и застёгивал пуговицы рубашки. Кивком головы он показал на каминную полку, на которой лежал синий сафьяновый футляр. Зара поблагодарила и забрала подарок. Открывать не стала, решив восхититься фамильными драгоценностями в одиночестве.
— Зара, раз уж ты всё равно здесь, подай мне запонки.
Девушка обошла кровать из морёного дуба и замерла перед комодом.
— В верхнем ящике, чёрная коробочка, — подсказал Рандрин, повязывая атласный тёмно-синий платок.
— Ты прекрасно выглядишь.
Зара с гордостью оглядела статную фигуру отца. Она вторично видела его в парадном облачении и вторично признавала, такой человек разобьёт любое сердце. Самоуверенный, безукоризненный, с гордой посадкой головы, он и на мужчин производил впечатление.
— Благодарю, комплимент от дочери всегда приятен, — улыбнулся Рандрин и щелчком пальцев достал из шкафа приталенный, расшитый едва серебристым узором черный камзол. – Ты тоже обворожительна! Даже эльфийки позавидовали бы твоей красоте.
— Да ну тебя! – покраснела девушка.
— Правда-правда. Покажись-ка!
Зара завертелась по комнате и, потеряв равновесие, со смехом упала на кровать. Улыбаясь, отец поднял её и, блеснув сапфирными запонками, открыл футляр с драгоценностями. С гладкой тёмной подкладки на девушку смотрело произведение ювелирного искусства.
— Позволишь? – Рандрин осторожно, стараясь не повредить причёску, вдел стоившие целое состояние серьги в уши дочери. Затем так же ловко водрузил на законное место колье.
— Вот теперь ты у меня самая прекрасная женщина на свете! – он поцеловал Зару в щёку. – Ладно, иди, наводи красоту, я подожду в холле. И поторопи Апполину. Боюсь, она заснула перед зеркалом.
Зара упорхнула в себе и минут пять крутилась перед зеркалом, рассматривая отражение.
Подкрасив глаза и пройдясь пуховкой по лицу, плечам и груди, девушка нанесла на губы перламутровую помаду и окружила себя лёгким облаком духов. Переобувшись, Зара послала воздушный поцелуй блестящей незнакомке в зеркале и поспешила к Апполине. Вопреки опасениям отца, кузина оделась и обещала спуститься через пять минут.
Бросив взгляд в холл с нижнего пролёта лестницы, Зара замерла: у двери замерла одинокая женская фигура. Мать. Она казалось такой несуразной и жалкой на фоне богатой отделки холла. Симуус, словно сторожевой пес, замер в нескольких шагах от Эгюль. Подобных посетителей он не пускал на порог, но раз дочь хозяина приказала её принять, возразить не мог.
— Мама? – удивленно выдохнула Зара, нервно теребя локон.
— Зара? – Эгюль робко улыбнулась и нерешительно шагнула к дочери.
— Проходи. У нас есть пара свободных минут, пока Апполина соизволит спуститься вниз. Чаю хочешь? – засуетилась Зара.
— Нет, спасибо. Так ты теперь здесь живёшь?
— Да, я ведь Рандрин. Сейчас придёт отец…
— Нет, — испуганно вскрикнула Эгюль и замахала руками, — я лучше пойду!
— Мама, сегодня самый важный день в моей жизни, ты хочешь его испортить? – недовольно поджала губы Зара. – Перестань, дело прошлое!
— И не проси! Дай, я лучше на тебя посмотрю… Ты теперь такая важная, совсем знатная дама, — Эгюль всхлипнула. – Доченька, когда ты вернёшься домой?
— В деревню? Никогда. Мой дом Айши. Продай гостиницу и переезжай в столицу, я тебя устрою. Мама, если хочешь, я возьму тебя на бал.
— Что ты, Зара! – испугалась женщина. – Я и бал?
Зара попробовала уговорить мать, но в это время появился Рандрин.
Эгюль заметила его первой, переменилась в лице и охнула, схватившись рукой за сердце. Девушке на миг показалось, будто та потеряет сознание.
— Кто это? – синие глаза Рандрина в недоумении скользнули по лицу испуганной женщины.
Эгюль попятилась и, потупив взор, замерла в неуклюжем поклоне. Она никогда не думала, что когда-то снова утонет в омуте этих глаз, окажется так близко от первого человека королевства. Эгюль бы и на колени перед ним упала, сдерживало лишь присутствие дочери. Но и дочь стала теперь совсем чужая, другая, бесконечно похожая на Рандрина. Отныне её девочка целиком и полностью принадлежала другому человеку и другому миру. Миру, где не нашлось места для содержательницы деревенской гостиницы.
Рандрин сошёл в холл, и Эгюль задержала дыхание, будто вернувшись в далёкое прошлое. Сколько лет прошло – а она по-прежнему готова выполнить любой его приказ, любую прихоть.
— Моя мать, Эгюль, — представила дрожащую женщину Зара. – Та самая горничная из «Белой ладьи» в городе Юр. Сейчас, правда, она владеет небольшой гостиницей. На твои деньги, между прочим.
Герцог нахмурился. Колючий взгляд скользнул по лицу дочери.
— Зачем ты её пригласила? Решила устроить воссоединение семьи? Ничего не выйдет, Зара, — глаза его стремительно темнели. – Так это и есть твой обещанный сюрприз? Так вот, он мне очень не нравится.
— Просто хотелось, чтобы ты посмотрел в глаза моей матери.
— Зачем? Она для меня никто, откупные уже получила. Не думал, будто ты настолько глупа и сентиментальна.
Зара, не мигая, выдержала гневный взгляд и поманила мать. Она собиралась устроить её у себя и после бала подробно побеседовать.
— Зара Рэнальд Рандрин, я не разрешал тебе идти. Объясни, что тут делает эта женщина?
— Она моя мать, а ты мой отец. Разве непонятно?
— Непонятно. От меня ты получила всё, даже титул. Она же… Да, ты родилась от неё, спасибо и до свидания.
— Значит, тебя совсем не интересует, как…
— Совсем! – рявкнул Рандрин.
Зара вздрогнула от звука его голоса. В памяти непроизвольно всплыла сцена с консулами. Отец в бешенстве, он на всё способен, даже исказить сознание дочери.
— Она моя мать, она имеет право остаться, — попыталась настоять на своём Зара, но напрасно.
— Ни на что она не имеет права! – отрезал Рандрин. – Ты, между прочим, тоже бы не забывала, что живешь в моём доме. Впредь предупреждай, если вздумаешь приглашать деревенских родственников. Никого из них я видеть не желаю. Хочешь поговорить с матерью? Говори, но только не здесь.
— А ведь ты когда-то чуть ли не в любви к ней признавался! – раскрасневшись от обиды, напомнила Зара.
— В любви? – Рандрин расхохотался. – К горничной? Я ещё не сошёл с ума! Женщины любят ушами и за красивые слова готовы душу продать, особенно такие, как твоя мать. Я же по лицу вижу, любой в постель затащит. А теперь сделай так, чтобы через пять минут её здесь не было.
Это был приказ, не требовавший обсуждения.
— Не ругайте её, сеньор, это я во всём виновата, — встала на защиту дочери Эгюль. – Мне так хотелось увидеть кровиночку, и Зара, простите, сеньорита Рандрин разрешила приехать, прийти сюда. Но я уже ухожу. Да продлят боги годы Советника!
Рандрин перевел на Эгюль иссиня-чёрные глаза и холодно произнёс:
— Рад, что вы правильно поняли смысл моих слов. Надеюсь никогда больше вас не увидеть. В ваших же интересах. И о дочери советую не вспоминать.
Женщина вздрогнула, ещё раз поклонилась и поспешила уйти.
Зара хотела выказать отцу недовольство, даже сказала пару гневных слов, но тот сделал вид, будто в холле один.
За всю дорогу до Школы Рандрин не проронил ни слова. Нарочито отвернувшись от дочери, он хмурился и поглаживал кольцо. Зара несколько раз пробовала заговорить с ним, но бесполезно.
Потом, вроде, Рандрин немного смягчился. Когда экипаж остановился, герцог первым вступил на брусчатку двора и подал руку дочери, галантно придержав под локоть. Девушка улыбнулась и свободной рукой погладила его по запястью. Рандрин покачал головой, прошептав: «Мы с тобой после поговорим», и в сопровождении дочери и племянницы проследовал в Главный зал.
— Что случилось, за что он сердиться на тебя? – тихо спросила Апполина, когда герцог оставил их одних посреди сонма взволнованных учеников и направился к сеньору Граппу, ожидавшему его с приторно-радостной улыбкой на лице.
Зара промолчала, гадая, что теперь поделывает мать. Нехорошо вышло. И уж чего она совсем не ожидала хлёсткого упоминания отца о чужом доме. За эти годы Зара научилась считать дворец Рандринов своим, а оказалась всего лишь приживалкой.
Школьники с любопытством смотрели на герцога: не каждый день увидишь сиятельного чиновника так близко. Юноши кланялись, а девушки, деланно потупив взор, делали реверанс и пошушукались с подругами о высоком госте.
Щелчок пальцами – и некоронованный король удобно расположился в кресле под гербом школы. Вокруг него сгрудилась стайка преподавателей, совещаясь по поводу ряда организационных вопросов.
Спокойные, налитые бездонной синевой глаза Рандрина скользили по лицам присутствующих, будто искали кого-то. Герцог обернулся к директору, что-то сказал ему – и один из младших преподавателей тут же спешно удалился.
— Ещё с утра всё было в порядке – а тут такой холод, — Апполина покосилась на дядю и отвела Зару в сторону, попутно отклонив ухаживания одного из выпускников. – Будто вы чужие.
— Я сделала одну вещь без его ведома, — неохотно призналась девушка и помахала рукой Бланш. – Не беспокойся, сама разберусь.
— Если хочешь, я могу поговорить с ним.
— Бесполезно. Извини, Апполина, но это наше дело.
Полуэльфийка пожала плечами и, придерживая платье, направилась через толпу танцующих и праздно беседующих школьников к помосту. Зара не понимала, как можно не любить развлечений. Сама она уже подыскивала себе кавалера. Снисходительно взирая на не решавшихся подойти учащихся младших курсов, она, распустив веер лазури глаз, подала руку Лассану, первому красавцу курса, и закружилась с ним в мягком свете свечей.
Второго танца блондин не заслужил: Зара Рандрин правил не меняла. Один тур – один кавалер.
Потом Зара выбрала в кавалеры Аланора. Тот буквально пожирал её глазами и осыпал комплиментами, но девушка осталась холодна. За Аланором последовали другие, попавшие в тенета титула и обаяния Зары. Кружась по залу, словно дух воздуха, девушка одаривала улыбкой знакомых и иногда в шутку награждала лазурью глаз тех, у кого выпускной остался далеко впереди. Ей не жалко, а им приятно.
Танцы, танцы, кавалеры… Зара и не ожидала, что их окажется так много, даже кое-кто из преподавателей отважился пригласить её. Платье, блеск камней, перекликавшихся с игрой света глаз, сделали девушку королевой вечера, чего, собственно, она и добивалась.
Это был оглушительный успех, сравнимый только с самым первым ежегодным балом. Но теперь Зара стала опытнее, спокойнее и не стремилась разбивать сердца – просто получать удовольствие.
— Ты восхитительная! – восторженно шепнула Бланш, с разрешения директора пришедшая вместе с супругом.
— Благодарю, именно этого я и добивалась, — рассмеялась Зара. – Позволишь на пару минут украсть твоего мужа? Знаю, тут полно молодых людей, но я ведь разборчивая!
— Разумеется, бери. Авест, не принесешь нам чего-нибудь холодного? Зара, хочешь мороженого?
И они съели по вазочке лакомства, приправленного кленовым сиропом, болтая о тех переменах, которые планировала внести в своё скромное гнездышко Бланш. После же Авест с поклоном подал Заре руку, вновь увлекая в мир музыки.
Когда девушка вернула мужа подруге, часы пробили без четверти двенадцать.
Выпускники начали по одному подходить к помосту. Курсировавшие по залу преподаватели собирали зазевавшихся.
Не дожидаясь приглашения, подруги поспеши занять места среди сокурсников.
Стол президиума пока зиял пустотой, да и кресло Рандрина вместе с хозяином куда-то исчезло, зато аккуратная стопочка мантий уже лежала на законном месте.
Зара зажмурилась от предвкушения. Она уже ощущала на губах вкус сбывшейся мечты.
Музыканты доиграли последние такты, танцоры разошлись.
Школьники стайками тянулись к помосту, по традиции замерев перед границей пространства для материализации почётных гостей.
От томительного ожидания сводило зубы.
Наконец появился директор и с блеском проделал фокус с перемещением. Сегодня он занял не центральное место за столом, а скромно присел за соседний стул.
Раз – и за столом президиума уже трое: к сеньору Граппу присоединились старшие преподаватели. Два места по-прежнему пустовали. Очевидно, Рандрины любили эффекты.
Без двух минут до полночи на помост прошествовала Апполина под руку с главой Департамента магической обороны, пришедшим взглянуть на выпускников. Кто знает, может, кому-то из них повезёт сегодня же получить место во Дворце заседаний.
Рандрин занял своё место последним, когда стрелки часов коснулись цифры двенадцать. Лёгкий щелчок, и герцог уже взирал на собравшихся во главе стола.
Церемония началась.
Директор произнес помпезную речь о роли магов в жизни государства, почётности и ответственности выбранной профессии. От Зары не укрылась лёгкая ухмылка отца, с которой он внимал сеньору Граппу. Сам Рандрин ограничился короткой фразой: «Надеюсь, нам не придётся краснеть ни за одного из тех, кто сегодня получит диплом».
Апполина встала и вслед за директором подошла к краю стола, на котором возник лиловый свиток.
Секретарь выудила из стопки чёрную мантию и громко назвала имя первого выпускника. Зара искренне радовалась, что не её, среди однокурсников нашлись выпускники с лучшими баллами. Первому всегда легче опозориться.
Когда смущённый юноша поднялся на помост, Рандрин указал на него главе Департамента магической обороны. Тот кивнул.
Получив мантию и лиловый свиток диплома, и новоиспеченный маг, сияя от счастья, спустился вниз. С помощью волшебства, разумеется. Распределение ему не грозило, поэтому пальчики Апполины не коснулись лба.
Зара оказалась четвёртой в списке. Она жутко волновалась, произнося заклинание перемещения, но обошлось.
Улыбаясь, сеньор Грапп рассыпался в комплиментах и уже потянулся за документом, удостоверяющим, что девушка успешно окончила Высшую школу магического искусства, когда подал голос Рандрин.
— Разрешите мне, полагаю, это не запрещено правилами.
Напряжённо замерев, – вдруг она останется без диплома? — Зара наблюдала за тем, как отец нарочито неспешно встает и идёт к ней. Синие глаза скользнули по лицу, на миг задержались на зрачках. Усмехнувшись кончиками губ, Рандрин взял со стола лиловый свиток, пробежал глазами и обернулся к дочери.
— Леди Зара Рэнальд Рандрин, графиня С’Эте, отныне вы официально являетесь магиней третьей категории. Примите мои искренние поздравления.
Герцог протянул дочери диплом, церемониально поцеловал руку и вернулся на место, не проронив больше ни слова.
Получив свою порцию поздравлений от директора и кузины, куда более длинных и эмоциональных, Зара забрала мантию и с облегчением ощутила под ногами плиты пола.
Церемония вручения дипломов длилась больше часа. Дожидаясь её окончания, многие выпускники, скучая, успели примерить мантии. Но вот, наконец, всё закончилось, и продолжились танцы.
