— Я не требую таких больших жертв. Считай, что я тебя простила, — неохотно сдалась Зара, но доверять отцу, как прежде, не спешила. – Скажи, ты действительно всю ночь не спал, беспокоился за меня?
— Действительно, — кивнул Рандрин и сел рядом с дочерью. – И отменил заседание Совета. Я ждал тебя. Бланш Мавери была моей последней надеждой. Ты ведь гордая, могла этим же утром уехать из города.
Обнимая, герцог гладил её по волосам. В его движениях было столько тепла, что сердце Зары поневоле смягчилось, а разум отрёкся от принятого до этого решения. Отец у неё всё же есть.
Улыбнувшись, девушка подняла глаза на сосредоточенное лицо Рандрина, хранившее отпечаток ночных волнений. Подумав, она коснулась губами его щеки и прошептала:
— Я тоже наговорила много лишнего. Радуйся, я остаюсь твоей Зарой Рэнальд Рандрин.
Напряжение спало. Рандрин усмехнулся и, ещё раз поцеловав, провёл дочь в кабинет, приказав дожидавшейся за дверью приемной Элене принести две чашечки мятного чая и чего-нибудь перекусить: тревожась за судьбу Зары, герцог не завтракал.
Зара просидела у отца несколько часов и окончательно уверилась: он действительно волновался за неё прошлой ночью. Было приятно и одновременно необычно, что ради дочери Рэнальд Рандрин отложил все дела. Вернее, просто не принимал в них участия, перепоручив заботам помощников. Зара догадывалась, Эведер и Элена не обрадовались подобному положению вещей, но они молчали. Секретарь раз за разом с сожалением сообщала посетителям разного ранга, что Рандрина нет, а он на самом деле разговаривал с дочерью.
— Зара, я поражаюсь! Решить, будто я выгоняю тебя из дома? – хмуря брови, качал головой Рандрин. – Я сказал, что ты вольна уехать, но не прогонял.
— У тебя было такое лицо, такой взгляд… Ты смотрел на меня, как на преступницу, — мстительно напомнила Зара.
— Брось! Ты меня рассердила, только и всего. Согласись, твой поступок неприемлем.
— Почему?
— Не начинай снова! – закатив глаза, взмолился Рандрин. – Иначе мы снова поссоримся. У обоих тяжёлый характер.
— Что верно, то верно, — согласилась девушка. – Ты никогда не признаешься, что не прав.
— Зара! – взвыл Рандрин.
Девушка улыбнулась и придвинулась к отцу. Тот, как и она, сидел на диване. Положив голову на плечо Рандрину, Зара прошептала: «Хорошо, хорошо, закрыли тему». Отец тяжело вздохнул и заботливо поинтересовался:
— Ты-то сегодня завтракала?
— Увы, да, — Зара подняла на него лазурные глаза. – Выходит, я люблю тебя меньше, чем ты меня.
— Да любишь, иначе бы не простила, а закатила грандиозный скандал, — Рандрин потянулся за чашкой чая. – Я даже не ожидал. Думал, придётся через третьих лиц вымаливать прощение месяцами.
— Если честно, собиралась вообще не простить, — призналась девушка и, не желая стеснять движений отца, отстранилась.
Зара смотрела на блюдо с булочками с корицей и раздумывала, не соблазниться ли ей этими ароматными вещами.
— Соблазнись, соблазнись, на фигуре никак не скажется, — прочитав её мысли, рассмеялся Рандрин.
Зара сняла защиту и не сопротивлялась попыткам проникнуть в свой разум. Отец так переживал, так беспокоился, места себе не находил, пусть успокоится, уверится, что инцидент исчерпан.
После минутного колебания, девушка взяла одну булочку и надкусила. Завтракала она плохо: была не в том настроении, чтобы наслаждаться пищей. Сейчас – совсем другое дело. Сидит, нежится в любви и тепле, на которые Зара и не надеялась. И отец впервые отец, а не просто учитель и кошелёк.
— Расскажи, что случилось после моего ухода.
Зара пила уже вторую чашку мятного чая и, судя по всему, не последнюю.
— Ничего особенного, — пожал плечами Рандрин. – Твой отец беспокоился, только и всего. Это с одной стороны. А, с другой, радовался, что дочь освоила телепортацию.
Герцог усмехнулся и заботливо пододвинул Заре тарелку с бисквитами. От девушки не укрылось, что он на миг нахмурился, мотнул головой и пробормотал: «Не сейчас, я занят». Видимо, кто-то вызвал Рандрина через пространственное зеркало.
— Я тебя отвлекаю?
Засиделась Зара у Рандрина и, волей-неволей, застопорила работу государственной системы. Из-за неё отец отменил заседание Совета, только что отказался разговаривать явно не о пустяках.
— Нет, нисколько. Зара, где ты сегодня ночевала? Понимаю, — виновато улыбнулся он, предвидя бурную реакцию дочери, — это не моё дело, я сам обещал не вмешиваться в твою жизнь, но это другое.
— Не беспокойся, — девушка погладила его по руке, — я не провела ночь на улице, ночевала у знакомых.
— Или знакомого? – Рандрин одарил её взглядом, вогнавшим в краску. – Предупреди заранее, если один из таких знакомых захочет переговорить со мной с глазу на глаз. Я не люблю сюрпризы.
— Обещаю сказать, если вдруг соберусь выходить замуж, — боясь поднять глаза, пробормотала Зара. Следовало, наверное, поставить защиту. Не очень приятно, когда даже самые близкие люди вторгаются в твоё личное пространство. – Но ты напрасно думаешь, будто этой ночью сбежала к любовнику. К твоему сведению, у меня его нет.
Герцог пожал плечами, подошёл к столу и, щелкнув пальцами, материализовал из воздуха старинный документ. Одним глазом наблюдая за смущённой дочерью, другим Рандрин скользил по гербовой бумаге.
Воспользовавшись моментом, девушка поспешила уйти. Отец не стал задерживать, лишь спросил, ждать ли её к обеду. Зара ответила утвердительно и проскользнула в приёмную.
В коридоре второго этажа Зара столкнулась с Ариланом. За последние годы он возмужал, обрёл уверенность и лоск – словом, стал настоящим принцем. Девушка одарила его улыбкой и лёгким поклоном.
— Рад вас видеть, сеньорита Рандрин! – Арилан улыбнулся в ответ и отвёл Зару к окну. – Вы к Советнику приходили?
Несмотря на коренные изменения в жизни, принц по-прежнему относился к Рэнальду Рандрину с трепетом и почтением. Оно и неудивительно – всем, чего достиг, Арилан Сеговей был обязан герцогу.
— Да, у него, — не стала скрывать девушка. – Как поживаете, Арилан? Учителя не слишком усердствуют?
Принц рассмеялся и покачал головой. Не станешь же жаловаться обворожительной девушке, как тяжело учиться, проходя два года за один. Особенно в его возрасте, когда все другие люди уже получили диплом и заступили на службу. Да и об учебе в такие годы совсем не думаешь, все мысли о другом. Например, о том, кто пахнет утренней свежестью, ходит, едва касаясь земли, смеётся, будто речной ручеек. Невольно идешь и провожаешь каждую девушку глазами, мечтаешь и надеешься. Какое там учение!
Присутствие на заседаниях Совета и многочисленных комиссий никто не отменял, свободного времени практически не оставалось.
Летом, безусловно, легче. На неделе выдаются свободные часы, а сегодня так вообще замечательный день: Рандрин отменил Совет, случайно подарив принцу несколько вожделенных часов отдыха.
— Вам, наверное, непросто? Помню свой первый год в школе – это был сущий кошмар!
Зара видела, как смотрел на неё Арилан. Она ему, определенно, нравилась. Что ж, принц тоже симпатичный, с такими удивительными, подернутыми поволокой глазами. Они пользовались популярностью среди девушек – печальный прекрасный принц.
Девушка попробовала на вкус фамилию «Сеговей», вспомнила о длинной родословной принца сплошь из коронованных особ и придирчиво осмотрела Арилана. Да, приятный, красивый молодой человек, немного застенчивый, но ведь это проходит! Ещё год-два, и уже не отличишь от других юношей, которых Зара постоянно встречала в свете.
Какие же, всё же, у него выразительные глаза! И брови. Чувствуется порода. От такого легко потерять голову. Когда он повзрослеет, наверняка сможет на равных соперничать с Рэнальдом Рандрином на поприще покорения женских сердец.
А ещё у Арилана потрясающая грация, в полной мере проявлявшаяся в танцах и на уроках фехтования. Зара как-то видела, как он тренировался – будто кружево линий плёл. В технике проигрывал, в силе – тоже, но пластика! Этого ничем из человека не вытравишь, девушка по себе знала.
— Зара, вы очень заняты?
— Нет, — заинтригованная девушка одарила его лазурью глаз.
Покосившись проходившего мимо сановника, всем видом показывая, что не желает с ним разговаривать, принц потянул девушку к лестнице.
— Куда вы меня ведёте, Арилан?
— Подальше от назойливых придворных, — подмигнул принц. – Надеюсь, вы согласитесь выпить чашечку кофе с моей матерью? Конечно, если я кажусь вам слишком назойливым…
— Что вы, Арилан, я никогда не считала вас назойливым! – рассмеялась Зара.
Принц просиял и чопорно пригласил следовать за собой.
Девушка ни разу не бывала в королевских покоях и горела желанием узнать, где они расположены. На минуту в голову закралась мысль, можно ли туда идти, закралась и пропала.
Они вышли во внутренний дворик и через сад прошли к затерявшемуся в зелени старинному корпусу Дворца Заседаний. Идти пришлось долго, лавируя между клумбами и стриженым кустарником. По пути Арилан делился с Зарой своими первыми впечатлениями об этом месте, боялся, что жить предстоит в развалинах.
— А там оказалось очень мило. Уверен, вам понравится, сеньорита Рандрин.
Чем дальше, тем тише становилось. Будто рядом и не ворочалась огромная государственная машина. Только пение птиц нарушало безмолвие. Девушка нахмурилась, понимая, что-то здесь нечисто, наверняка магия. Догадка подтвердилась, когда Зара кожей уловила звенья специального заклинания, призванного оберегать покой монарших особ. Интересно, кто и когда его наложил? До или после Консулата?
Зара с трудом удержалась от того, чтобы не обследовать сад на предмет прочих чар, но не стала. В конце концов, какая разница, кто и что тут поставил, если это не причиняет вреда?
Некогда Сеговеям принадлежал весь комплекс дворцовых построек, ныне во владении принца и его матери, вдовствующей леди Амасфеи Сеговей, оставалась лишь малая часть бывших личных покоев, та, которую не успели переделать для нужд государственного аппарата.
Вход в жилище Сеговеев не уступал входу во Дворец заседаний: тёмные вертикали столбов, высеченные в камне рельефы с изображением герба восстановленного правящего дома. На башне реял королевский флаг, но не один, а вместе с флагом Антории – свидетельство того, что монарх подчинялся государству.
Двое гвардейцев охраняли покои его высочества. Зара и Арилан прошли мимо них, поднялись на высокое крыльцо и, миновав жерло тяжёлых резных дверей, вступили в вытянутый холл с рядами банкеток. Тут тоже дежурили гвардейцы. Принц увлёк гостью направо, к лестнице.
На площадке между этажами блестели в тусклом свете факелов (солнечный свет сюда не попадал) старинные доспехи.
Королевские покои напомнили Заре замок отца: оформлены в том же стиле, такое же чередование больших и камерных объёмов, хаотично разбросанных по четырем этажам основного здания и двух башен. На большинстве комнат лежала печать забвения. Никто давно не пользовался ни помпезной столовой, ни двусветным бальным залом.
Арилан занимал третий этаж, его мать предпочла поселиться в башне: за годы изгнания леди Амасфея успела привыкнуть к простоте.
— У вас, наверное, лучше, — смущенно пробормотал принц, наблюдая за реакцией гостьи, которая с интересом осматривала комнату за комнатой. – У Советника ведь такой замок, да и дворец не хуже.
— Перестаньте, Арилан, мне всё нравиться. Тут чувствуется дух времени, незримое присутствие прошлых хозяев.
— И не только незримое, — пожаловался Арилан. – Я иногда вижу их по ночам.
— Кого? – не поняла девушка.
— Призраков мёртвых королей. У них неприкаянные души.
— Это серьезно, Арилан, — нахмурилась Зара. Сама она бы глаз не сомкнула в таком месте, оно вмиг потеряло всю привлекательность. – Вам нужно позвать жреца Шеар-Хэ, он вернёт мёртвых мёртвым.
— Я уже позаботился об этом. Надеюсь, — принц улыбнулся, — на этом ночные вылазки духов закончатся. Вы не подумайте, — тут же добавил он, — я не боюсь, просто неприятно.
Они устроились в зелёной гостиной на половине принца.
Позвонив в колокольчик, Арилан попросил сообщить матери о визите дочери Советника и осведомиться, не выпьет ли она вместе с ними чаю. Амасфея Сеговей соблаговолила.
Мать Арилана оказалась чрезвычайно высокой и стройной, испещрённой бороздками морщинок женщиной с остатками былой красоты на лице. Она рано постарела, казалась старше Эгюль, одевалась просто, зато держалась с достоинством, какое и подобало женщине её круга. Вежливо приветствовав Зару, Амасфея присела в реверансе, признавая более высокий статус гостьи, первой дамы королевства. После леди Сеговей взяла на себя заботу о содержимом чашек.
Руки Амасфеи лучше всяких слов говорили о том, как она провела последние двадцать лет жизни. Огрубевшие, так и не вернувшие мягкость после многочисленных косметических процедур, они подобали крестьянке, а не придворной даме.
Амасфея говорила мало, скромно сидела в сторонке, по привычке вздрагивая от каждого звука. Заре стало жаль её, и, в то же время, она удивлялась тому, как много благородства сумела сохранить в себе эта женщина и передать своему сыну.
После чая Амасфея Сеговей извинилась и, сославшись на головную боль, удалилась к себе. Когда она ушла, сын по секрету рассказал, что всерьёз опасается за здоровье матери.
Леди Сеговей и вправду казалась больной: нездоровый цвет лица, тени под глазами, резко обозначившиеся скулы. Осмотревший её врач не сказал принцу ничего определённого, но тот догадывался, что это мать запретила говорить ему правду.
Амасфея Сеговей не держалась за этот мир. Сын в безопасности, вернул титул, снова стал полноправным членом высшего общества – что еще желать от жизни? Она не могла больше ничего дать Арилану, тот больше не нуждался в ней. Весь смысл существования остался в прошлом, вместе с убитым супругом. Леди Сеговей хотелось снова оказаться рядом с ним. Что ж, если она серьёзно больна, если здоровье подорвано лишениями, недоеданием и физическим трудом, то она проживет столько, сколько отпущено, и не станет просить богов продлить её дни. Там, за чертой, нежно любимый Сорей.
Сидеть в душных комнатах летом не хотелось, да и у Зары были планы на остаток дня (за прошедшие сутки они успели поменяться трижды), поэтому девушка с готовностью поддержала предложение Арилана выйти в сад. Принц спешил на урок фехтования, Зара – домой, чтобы привести себя в порядок и успокоить Апполину, если та, разумеется, беспокоилась. Девушка теперь сомневалась, кто из двоих: отец или кузина – больше за неё переживает. Есть ли у эльфов вообще эмоции? Допустим, сеньорита Апполина Рандрин – эльфийка всего наполовину, но уж точно не от мира сего.
Принц не спешил уходить, с горячим энтузиазмом проводя урок ботаники. Смешно: мальчик, а разбирается в цветах! Зара пристальнее присмотрелась к Арилану, подозревая, что дело вовсе не в сортах роз. Так и есть – пытается понравиться, то руку подаст, то ветку кустарника придержит. Приятно.
Промелькнула мысль, что отец порадовался бы, если бы они породнились с Сеговеями. Зара мысленно хмыкнула: ему надо, пусть на Амасфее Сеговей женится! И тут же рассмеялась, не удержавшись, представив эту картинку. Нет, Рэнальд Рандрин такой же противник обручальных колец, как она сама, он предпочтёт вступить в схватку с демоном с любым цветом ауры, пусть даже самой опасной, багряной, чем позволит затащить себя к алтарю. Зато с таким легче: не станет ограничивать свободу.
— Действительно, — кивнул Рандрин и сел рядом с дочерью. – И отменил заседание Совета. Я ждал тебя. Бланш Мавери была моей последней надеждой. Ты ведь гордая, могла этим же утром уехать из города.
Обнимая, герцог гладил её по волосам. В его движениях было столько тепла, что сердце Зары поневоле смягчилось, а разум отрёкся от принятого до этого решения. Отец у неё всё же есть.
Улыбнувшись, девушка подняла глаза на сосредоточенное лицо Рандрина, хранившее отпечаток ночных волнений. Подумав, она коснулась губами его щеки и прошептала:
— Я тоже наговорила много лишнего. Радуйся, я остаюсь твоей Зарой Рэнальд Рандрин.
Напряжение спало. Рандрин усмехнулся и, ещё раз поцеловав, провёл дочь в кабинет, приказав дожидавшейся за дверью приемной Элене принести две чашечки мятного чая и чего-нибудь перекусить: тревожась за судьбу Зары, герцог не завтракал.
ГЛАВА 5
Зара просидела у отца несколько часов и окончательно уверилась: он действительно волновался за неё прошлой ночью. Было приятно и одновременно необычно, что ради дочери Рэнальд Рандрин отложил все дела. Вернее, просто не принимал в них участия, перепоручив заботам помощников. Зара догадывалась, Эведер и Элена не обрадовались подобному положению вещей, но они молчали. Секретарь раз за разом с сожалением сообщала посетителям разного ранга, что Рандрина нет, а он на самом деле разговаривал с дочерью.
— Зара, я поражаюсь! Решить, будто я выгоняю тебя из дома? – хмуря брови, качал головой Рандрин. – Я сказал, что ты вольна уехать, но не прогонял.
— У тебя было такое лицо, такой взгляд… Ты смотрел на меня, как на преступницу, — мстительно напомнила Зара.
— Брось! Ты меня рассердила, только и всего. Согласись, твой поступок неприемлем.
— Почему?
— Не начинай снова! – закатив глаза, взмолился Рандрин. – Иначе мы снова поссоримся. У обоих тяжёлый характер.
— Что верно, то верно, — согласилась девушка. – Ты никогда не признаешься, что не прав.
— Зара! – взвыл Рандрин.
Девушка улыбнулась и придвинулась к отцу. Тот, как и она, сидел на диване. Положив голову на плечо Рандрину, Зара прошептала: «Хорошо, хорошо, закрыли тему». Отец тяжело вздохнул и заботливо поинтересовался:
— Ты-то сегодня завтракала?
— Увы, да, — Зара подняла на него лазурные глаза. – Выходит, я люблю тебя меньше, чем ты меня.
— Да любишь, иначе бы не простила, а закатила грандиозный скандал, — Рандрин потянулся за чашкой чая. – Я даже не ожидал. Думал, придётся через третьих лиц вымаливать прощение месяцами.
— Если честно, собиралась вообще не простить, — призналась девушка и, не желая стеснять движений отца, отстранилась.
Зара смотрела на блюдо с булочками с корицей и раздумывала, не соблазниться ли ей этими ароматными вещами.
— Соблазнись, соблазнись, на фигуре никак не скажется, — прочитав её мысли, рассмеялся Рандрин.
Зара сняла защиту и не сопротивлялась попыткам проникнуть в свой разум. Отец так переживал, так беспокоился, места себе не находил, пусть успокоится, уверится, что инцидент исчерпан.
После минутного колебания, девушка взяла одну булочку и надкусила. Завтракала она плохо: была не в том настроении, чтобы наслаждаться пищей. Сейчас – совсем другое дело. Сидит, нежится в любви и тепле, на которые Зара и не надеялась. И отец впервые отец, а не просто учитель и кошелёк.
— Расскажи, что случилось после моего ухода.
Зара пила уже вторую чашку мятного чая и, судя по всему, не последнюю.
— Ничего особенного, — пожал плечами Рандрин. – Твой отец беспокоился, только и всего. Это с одной стороны. А, с другой, радовался, что дочь освоила телепортацию.
Герцог усмехнулся и заботливо пододвинул Заре тарелку с бисквитами. От девушки не укрылось, что он на миг нахмурился, мотнул головой и пробормотал: «Не сейчас, я занят». Видимо, кто-то вызвал Рандрина через пространственное зеркало.
— Я тебя отвлекаю?
Засиделась Зара у Рандрина и, волей-неволей, застопорила работу государственной системы. Из-за неё отец отменил заседание Совета, только что отказался разговаривать явно не о пустяках.
— Нет, нисколько. Зара, где ты сегодня ночевала? Понимаю, — виновато улыбнулся он, предвидя бурную реакцию дочери, — это не моё дело, я сам обещал не вмешиваться в твою жизнь, но это другое.
— Не беспокойся, — девушка погладила его по руке, — я не провела ночь на улице, ночевала у знакомых.
— Или знакомого? – Рандрин одарил её взглядом, вогнавшим в краску. – Предупреди заранее, если один из таких знакомых захочет переговорить со мной с глазу на глаз. Я не люблю сюрпризы.
— Обещаю сказать, если вдруг соберусь выходить замуж, — боясь поднять глаза, пробормотала Зара. Следовало, наверное, поставить защиту. Не очень приятно, когда даже самые близкие люди вторгаются в твоё личное пространство. – Но ты напрасно думаешь, будто этой ночью сбежала к любовнику. К твоему сведению, у меня его нет.
Герцог пожал плечами, подошёл к столу и, щелкнув пальцами, материализовал из воздуха старинный документ. Одним глазом наблюдая за смущённой дочерью, другим Рандрин скользил по гербовой бумаге.
Воспользовавшись моментом, девушка поспешила уйти. Отец не стал задерживать, лишь спросил, ждать ли её к обеду. Зара ответила утвердительно и проскользнула в приёмную.
В коридоре второго этажа Зара столкнулась с Ариланом. За последние годы он возмужал, обрёл уверенность и лоск – словом, стал настоящим принцем. Девушка одарила его улыбкой и лёгким поклоном.
— Рад вас видеть, сеньорита Рандрин! – Арилан улыбнулся в ответ и отвёл Зару к окну. – Вы к Советнику приходили?
Несмотря на коренные изменения в жизни, принц по-прежнему относился к Рэнальду Рандрину с трепетом и почтением. Оно и неудивительно – всем, чего достиг, Арилан Сеговей был обязан герцогу.
— Да, у него, — не стала скрывать девушка. – Как поживаете, Арилан? Учителя не слишком усердствуют?
Принц рассмеялся и покачал головой. Не станешь же жаловаться обворожительной девушке, как тяжело учиться, проходя два года за один. Особенно в его возрасте, когда все другие люди уже получили диплом и заступили на службу. Да и об учебе в такие годы совсем не думаешь, все мысли о другом. Например, о том, кто пахнет утренней свежестью, ходит, едва касаясь земли, смеётся, будто речной ручеек. Невольно идешь и провожаешь каждую девушку глазами, мечтаешь и надеешься. Какое там учение!
Присутствие на заседаниях Совета и многочисленных комиссий никто не отменял, свободного времени практически не оставалось.
Летом, безусловно, легче. На неделе выдаются свободные часы, а сегодня так вообще замечательный день: Рандрин отменил Совет, случайно подарив принцу несколько вожделенных часов отдыха.
— Вам, наверное, непросто? Помню свой первый год в школе – это был сущий кошмар!
Зара видела, как смотрел на неё Арилан. Она ему, определенно, нравилась. Что ж, принц тоже симпатичный, с такими удивительными, подернутыми поволокой глазами. Они пользовались популярностью среди девушек – печальный прекрасный принц.
Девушка попробовала на вкус фамилию «Сеговей», вспомнила о длинной родословной принца сплошь из коронованных особ и придирчиво осмотрела Арилана. Да, приятный, красивый молодой человек, немного застенчивый, но ведь это проходит! Ещё год-два, и уже не отличишь от других юношей, которых Зара постоянно встречала в свете.
Какие же, всё же, у него выразительные глаза! И брови. Чувствуется порода. От такого легко потерять голову. Когда он повзрослеет, наверняка сможет на равных соперничать с Рэнальдом Рандрином на поприще покорения женских сердец.
А ещё у Арилана потрясающая грация, в полной мере проявлявшаяся в танцах и на уроках фехтования. Зара как-то видела, как он тренировался – будто кружево линий плёл. В технике проигрывал, в силе – тоже, но пластика! Этого ничем из человека не вытравишь, девушка по себе знала.
— Зара, вы очень заняты?
— Нет, — заинтригованная девушка одарила его лазурью глаз.
Покосившись проходившего мимо сановника, всем видом показывая, что не желает с ним разговаривать, принц потянул девушку к лестнице.
— Куда вы меня ведёте, Арилан?
— Подальше от назойливых придворных, — подмигнул принц. – Надеюсь, вы согласитесь выпить чашечку кофе с моей матерью? Конечно, если я кажусь вам слишком назойливым…
— Что вы, Арилан, я никогда не считала вас назойливым! – рассмеялась Зара.
Принц просиял и чопорно пригласил следовать за собой.
Девушка ни разу не бывала в королевских покоях и горела желанием узнать, где они расположены. На минуту в голову закралась мысль, можно ли туда идти, закралась и пропала.
Они вышли во внутренний дворик и через сад прошли к затерявшемуся в зелени старинному корпусу Дворца Заседаний. Идти пришлось долго, лавируя между клумбами и стриженым кустарником. По пути Арилан делился с Зарой своими первыми впечатлениями об этом месте, боялся, что жить предстоит в развалинах.
— А там оказалось очень мило. Уверен, вам понравится, сеньорита Рандрин.
Чем дальше, тем тише становилось. Будто рядом и не ворочалась огромная государственная машина. Только пение птиц нарушало безмолвие. Девушка нахмурилась, понимая, что-то здесь нечисто, наверняка магия. Догадка подтвердилась, когда Зара кожей уловила звенья специального заклинания, призванного оберегать покой монарших особ. Интересно, кто и когда его наложил? До или после Консулата?
Зара с трудом удержалась от того, чтобы не обследовать сад на предмет прочих чар, но не стала. В конце концов, какая разница, кто и что тут поставил, если это не причиняет вреда?
Некогда Сеговеям принадлежал весь комплекс дворцовых построек, ныне во владении принца и его матери, вдовствующей леди Амасфеи Сеговей, оставалась лишь малая часть бывших личных покоев, та, которую не успели переделать для нужд государственного аппарата.
Вход в жилище Сеговеев не уступал входу во Дворец заседаний: тёмные вертикали столбов, высеченные в камне рельефы с изображением герба восстановленного правящего дома. На башне реял королевский флаг, но не один, а вместе с флагом Антории – свидетельство того, что монарх подчинялся государству.
Двое гвардейцев охраняли покои его высочества. Зара и Арилан прошли мимо них, поднялись на высокое крыльцо и, миновав жерло тяжёлых резных дверей, вступили в вытянутый холл с рядами банкеток. Тут тоже дежурили гвардейцы. Принц увлёк гостью направо, к лестнице.
На площадке между этажами блестели в тусклом свете факелов (солнечный свет сюда не попадал) старинные доспехи.
Королевские покои напомнили Заре замок отца: оформлены в том же стиле, такое же чередование больших и камерных объёмов, хаотично разбросанных по четырем этажам основного здания и двух башен. На большинстве комнат лежала печать забвения. Никто давно не пользовался ни помпезной столовой, ни двусветным бальным залом.
Арилан занимал третий этаж, его мать предпочла поселиться в башне: за годы изгнания леди Амасфея успела привыкнуть к простоте.
— У вас, наверное, лучше, — смущенно пробормотал принц, наблюдая за реакцией гостьи, которая с интересом осматривала комнату за комнатой. – У Советника ведь такой замок, да и дворец не хуже.
— Перестаньте, Арилан, мне всё нравиться. Тут чувствуется дух времени, незримое присутствие прошлых хозяев.
— И не только незримое, — пожаловался Арилан. – Я иногда вижу их по ночам.
— Кого? – не поняла девушка.
— Призраков мёртвых королей. У них неприкаянные души.
— Это серьезно, Арилан, — нахмурилась Зара. Сама она бы глаз не сомкнула в таком месте, оно вмиг потеряло всю привлекательность. – Вам нужно позвать жреца Шеар-Хэ, он вернёт мёртвых мёртвым.
— Я уже позаботился об этом. Надеюсь, — принц улыбнулся, — на этом ночные вылазки духов закончатся. Вы не подумайте, — тут же добавил он, — я не боюсь, просто неприятно.
Они устроились в зелёной гостиной на половине принца.
Позвонив в колокольчик, Арилан попросил сообщить матери о визите дочери Советника и осведомиться, не выпьет ли она вместе с ними чаю. Амасфея Сеговей соблаговолила.
Мать Арилана оказалась чрезвычайно высокой и стройной, испещрённой бороздками морщинок женщиной с остатками былой красоты на лице. Она рано постарела, казалась старше Эгюль, одевалась просто, зато держалась с достоинством, какое и подобало женщине её круга. Вежливо приветствовав Зару, Амасфея присела в реверансе, признавая более высокий статус гостьи, первой дамы королевства. После леди Сеговей взяла на себя заботу о содержимом чашек.
Руки Амасфеи лучше всяких слов говорили о том, как она провела последние двадцать лет жизни. Огрубевшие, так и не вернувшие мягкость после многочисленных косметических процедур, они подобали крестьянке, а не придворной даме.
Амасфея говорила мало, скромно сидела в сторонке, по привычке вздрагивая от каждого звука. Заре стало жаль её, и, в то же время, она удивлялась тому, как много благородства сумела сохранить в себе эта женщина и передать своему сыну.
После чая Амасфея Сеговей извинилась и, сославшись на головную боль, удалилась к себе. Когда она ушла, сын по секрету рассказал, что всерьёз опасается за здоровье матери.
Леди Сеговей и вправду казалась больной: нездоровый цвет лица, тени под глазами, резко обозначившиеся скулы. Осмотревший её врач не сказал принцу ничего определённого, но тот догадывался, что это мать запретила говорить ему правду.
Амасфея Сеговей не держалась за этот мир. Сын в безопасности, вернул титул, снова стал полноправным членом высшего общества – что еще желать от жизни? Она не могла больше ничего дать Арилану, тот больше не нуждался в ней. Весь смысл существования остался в прошлом, вместе с убитым супругом. Леди Сеговей хотелось снова оказаться рядом с ним. Что ж, если она серьёзно больна, если здоровье подорвано лишениями, недоеданием и физическим трудом, то она проживет столько, сколько отпущено, и не станет просить богов продлить её дни. Там, за чертой, нежно любимый Сорей.
Сидеть в душных комнатах летом не хотелось, да и у Зары были планы на остаток дня (за прошедшие сутки они успели поменяться трижды), поэтому девушка с готовностью поддержала предложение Арилана выйти в сад. Принц спешил на урок фехтования, Зара – домой, чтобы привести себя в порядок и успокоить Апполину, если та, разумеется, беспокоилась. Девушка теперь сомневалась, кто из двоих: отец или кузина – больше за неё переживает. Есть ли у эльфов вообще эмоции? Допустим, сеньорита Апполина Рандрин – эльфийка всего наполовину, но уж точно не от мира сего.
Принц не спешил уходить, с горячим энтузиазмом проводя урок ботаники. Смешно: мальчик, а разбирается в цветах! Зара пристальнее присмотрелась к Арилану, подозревая, что дело вовсе не в сортах роз. Так и есть – пытается понравиться, то руку подаст, то ветку кустарника придержит. Приятно.
Промелькнула мысль, что отец порадовался бы, если бы они породнились с Сеговеями. Зара мысленно хмыкнула: ему надо, пусть на Амасфее Сеговей женится! И тут же рассмеялась, не удержавшись, представив эту картинку. Нет, Рэнальд Рандрин такой же противник обручальных колец, как она сама, он предпочтёт вступить в схватку с демоном с любым цветом ауры, пусть даже самой опасной, багряной, чем позволит затащить себя к алтарю. Зато с таким легче: не станет ограничивать свободу.
