Она осторожно, кончиками пальцев подцепила украшение, подходя к зеркалу. Подняла руки, аккуратно застегивая ожерелье, несмело улыбнулась своему отражению. Она хороша — нет, правда, хороша. И этот подарок... казалось — прощальный, последний подарок её выдуманного возлюбленного... шёл как нельзя лучше к её сиреневой шали, к её серебристым волосам, белому платью...
Двери приоткрылись, впуская одну из приближенных дам.
- Вас желает видеть его высочество принц Андоим, - негромко сказала она, и Таира поспешила покинуть опочивальню.
С радостным возбуждением спешила она в кабинет, где, по обыкновению, дожидался её жених. Нынче должны были они отправиться на конную прогулку вдоль парка, но мать задержала её, и Андоиму придется подождать ещё немного, пока она не сменит платья.
- Ваше высочество, - нежно позвала Таира, останавливаясь в дверях.
Крон-принц, дожидавшийся её в кресле, поднял голову и застыл. Его лицо отразило нечто непонятное — ничего похожего на те чувства, которые она ожидала и к которым была готова — ни восхищение, ни радость, даже не вежливую улыбку — самый настоящий откровенный шок. Он даже подниматься не стал — просто смотрел, как завороженный, на блиставшее на её шее свадебное ожерелье.
Приближенная дама поклонилась и вышла, плотно закрыв створки дверей. Андоим переводил ошарашенный взгляд с украшения на прекрасное лицо принцессы, не в силах вымолвить ни слова.
- Ваше высочество, - повторила Таира, смущённая такой реакцией. - Вы удивлены? Я решила примерить ваш подарок. Это так восхитительно, правда, ваше высочество. Я подумала... вам понравится, если я надену его. И ещё я хотела поблагодарить вас. За все эти дни, наполненные сказкой, за эти красные розы, и за это прекрасное украшение, как венец нашей любви... Вы и вправду... настоящий романтик...
Андоим опомнился, рывком поднялся, приближаясь к невесте.
- Я подумал, вам надоели цветы, - с трудом выдавил он, включившись в игру. - Вам и правда нравится?
- О! О, конечно, - облегчённо выдохнула Таира: крон-принц снова стал похожим на прежнего себя. - Но и розы мне очень нравились, ваше высочество. Правда. Очень...
Крон-принц принял протянутую руку, склонился, медленно прикладывая к губам. Сказать, что он был потрясён, означало не сказать ничего. Украденное ожерелье! Здесь, во дворце, на шее его будущей супруги! Быть может, это дело рук Нестора? Проклятый герцог всегда что-то недоговаривал. Вот и сейчас! Должно быть, его ищейки давно отыскали украшение, или же эта баба в доспехах, капитан столичной стражи, отыскала украденное ради него — между этими двумя явно происходило нечто странное — в любом случае, хитрый Ликонт провернул большое дело без его участия, даже не потрудившись поставить его в известность! Ничего, пробьёт и его час тоже. Осталось недолго, совсем чуть-чуть...
Крон-принц не собирался ждать законного дня, чтобы взойти на престол. Отец натворил немало глупостей за время своего правления, коим он положит конец, придя к власти. И самым первым, пожалуй, станет устранение тайного советника — светлого герцога и генерала Нестора Ликонта...
Северина рассматривала мужчину так пристально, что тот едва выдерживал сверлящий, колючий взгляд светлых глаз-льдинок — но выдерживал, не собираясь отступать от назначенной цели. Причиной непробиваемого спокойствия служила собственная убедительная правота и непривычная, но отрезвляющая пустота правого рукава, заправленного в карман мундира.
- Я не привыкла признавать чужую правоту, - выговорила наконец императрица, постукивая отточенными ногтями по подлокотнику, - но вы импонируете мне, герцог. Что заставляет вас так заботиться о безопасности моей дочери?
- Не ищите скрытого смысла там, где его нет, ваше величество, - Нестор говорил без улыбки, ровно, подстраиваясь под тон властной собеседницы. - Мой долг — обеспечить скорейшее заключение этого брака, и нет нужды скрывать, что Валлии не нужна война. Уверен, война не нужна и Аверону. Подписанные бумаги могут значить сколь угодно много для монархов, но они не значат ничего для народа. Как только жители Галагата увидят будущую королеву Таиру, лёд в их сердцах тронется. А с заключением брака и рождением наследника растает окончательно — не сразу, но с годами, если мы и дальше будем действовать столь же мудро. Но я трезво оцениваю свои способности. Я влиятелен, но не всесилен. В Галагате, в королевском дворце ваша дочь окажется среди чужих людей, многие из которых настроены по-прежнему враждебно к любым попыткам короля Харитона свести агрессию на нет. Да, с нею будет ваш эскорт, отобранный из лучших воинов и офицеров, которые есть в Ренне, я уверен. Но вам ли не знать, что лучший телохранитель для женщины — это женщина. Я знаю только одну такую в вашем окружении.
Северина выпрямилась, сцепляя пальцы замком перед собой. Ледяное выражение на холёном лице дрогнуло, взгляд на миг ушёл в сторону — всего на миг, но этого хватило Нестору, чтобы мысленно поздравить себя с первой победой.
- Я наблюдал, - продолжил герцог, чуть подавшись вперед, - за тем, что происходит в вашем дворце. Какие слухи витают в воздухе. Какие настроения скопились вокруг вашей верной помощницы, леди Марион. Может, вам это не так сильно бросается в глаза, ваше величество, но я, как человек посторонний, увидел это сразу. Синюю баронессу едва терпят при дворе, - по выражению, мелькнувшему на лице Северины, Нестор понял, что попал в точку; то, что так тревожило императрицу, теперь находилось на поверхности, вызванное разговором. - А в свете последних скандальных событий... я не горжусь тем, что сделал, ваше величество. Дружеский поединок завершился катастрофой, и, будь моя воля, я бы всё переиграл. Но покушение... простите, ваше величество, но я могу расценивать произошедшее со мной лишь как покушение, потому что ничего не помню из того, что произошло в саду...
- Герцог, - императрица вспыхнула, разомкнула пальцы, вновь цепляясь за подлокотники, - уж не смеете ли вы обвинять меня, или баронессу...
- Нет, - покорно согласился Нестор. - Не смею. Именно потому, что связанные с подобным обвинением проблемы не нужны ни вам, ваше величество, ни мне. Я пришел сюда с определенной целью, и портить отношения с кем-либо, и тем более с вами, ваше величество, ею не является. Но сложно не признать тот факт, что имели место два скандальных события, одно за другим, и в каждом была замешана Синяя баронесса.
- Как и вы, герцог, - не преминула вставить императрица, вновь переплетая пальцы.
- Кто я такой для вашего двора, ваше величество? - резонно поинтересовался Ликонт. - Даже пройдись я голым по бальному залу, какой вред это нанесет вашей репутации? Я — всего лишь грубый валлиец для придворных реннского дворца, ваше величество. Низший сорт.
Северина вздрогнула, впервые за весь разговор опуская глаза. Тайный советник Харитона, имеющий право говорить с нею от имени короля, оказался ещё более непрост, чем она думала. Столь умного, хладнокровного, проницательного и расчетливого помощника ей всегда не хватало в собственном окружении — отчасти потому, что сама Северина не доверяла ведение дел никому, кроме себя.
- И вы предлагаете?..
- Отправьте Синюю баронессу для сопровождения принцессы Таиры в Галагат. И пусть она остаётся с нею до тех пор, пока вы сами не решите, что настроения ваших придворных изменились, и они готовы принять и терпеть её и дальше. Или пока в её услугах перестанет нуждаться принцесса Таира.
Императрица колебалась, он видел, чувствовал это. Она всё ещё не могла довериться ему, но и не могла не признать его правоту.
- Война закончилась, ваше величество, - тихо сказал Нестор, глядя в прозрачные глаза-льдинки. - Нужды в таком количестве бывших военных больше нет. Как нет нужды в подмочивших свою репутацию простолюдинках у императорского престола. Вы поступили мудро, - мягко проговорил Нестор, не отрывая глаз от императрицы, - приблизив леди Марион, когда вам требовалась защита и поддержка. Но в новом году на престол взойдёт император Таир, которому вряд ли понадобится женщина-телохранитель. Синяя баронесса выполнила свой долг у вашего престола, ваше величество. Самое время ей тихо уйти в тень... откуда она и вышла.
Северина выдохнула, тиская собственные пальцы. Ликонт говорил правду, и разве его вина, что правда звучит так цинично? Ей приходилось уничтожать чужие судьбы, убирать людей, отработавших своё — но за годы службы Синей баронессы Северина привыкла к ней, как привыкают взращенные няньками барышни к любимым служанкам. Леди Марион предугадывала каждое её желание, не дожидаясь, пока императрица озвучит неприятный приказ, действовала быстро и решительно, не задавала вопросов и ни разу, ни словом, ни жестом, не выразила своего недовольства.
- Незаменимых людей не бывает, - проронил герцог, выпрямляясь в кресле. - И вы знаете это, ваше величество.
- Я... обдумаю ваши слова, герцог, и дам вам ответ будущим днём.
Нестор склонил голову, выражая готовность ждать, сколько потребуется её величеству.
- Есть ещё один момент, - Ликонт привычно шевельнул правой рукой, тотчас спохватившись и бросая быстрый взгляд на Северину: императрица нарочито не заметила показавшийся из кармана пустой рукав. - Возможно, ещё рано говорить об этом, но когда мы уедем, у вас будет время обдумать предложение. Речь пойдёт о землях, принадлежащих роду Синих баронов...
Януш сидел у самой воды, сложив руки на коленях. Он приходил сюда почти каждый день, всегда в разное время, стараясь застать её здесь. Леди Марион с того дня он не видел ни разу, а ведь уже на этой неделе их делегация покинет Ренну. Он хотел поговорить с ней, увидеть хотя бы один — возможно, последний — раз.
За прошедшие дни многое изменилось. Первые сутки после того, как Нестор пришел в себя, патрон молчал, не реагируя на вопросы и тревожную заботу Януша. Так же молча выполнял он всё, что просил лекарь, подчинялся уходу, даже внял просьбам об отдыхе и не пытался встать с кровати, уставившись неподвижным взглядом в потолок. Януш позволил ему уйти в себя — Нестору, как и любому другому человеку в его положении, требовалось время, чтобы принять случившееся. Насколько получилось бы у молодого генерала смириться с обретённым дефектом, лекарь не брался судить.
Нестору Ликонту случалось выживать в аду самых кровавых битв и вести одновременно несколько военных кампаний — на полях сражений, в дворцовых интригах и политических кругах — и доктор был уверен, что герцог справится и на этот раз. Даже если это заберёт чуть больше времени и сил.
Словом, Януш всегда знал, что его патрон — сильный человек, но, пожалуй, даже он не подозревал, насколько.
Следующие сутки Нестор посвятил физическим упражнениям, испытанием того, что осталось от его тела. Ослабевший после болезни и потери крови, бледный, непривычно тихий, но собранный, как перед походом, Нестор сделал первые осторожные шаги от кровати к зеркалу. Изучив заросшее тёмной бородой лицо, герцог принялся методично разматывать скрывавшие рану бинты. Все увещевания Януша пропали втуне: Нестор, казалось, вообще не слышал находящегося в опочивальне доктора. Внимательно рассмотрев культю, герцог вытянул обе руки вперёд, сравнивая левую ладонь и обрубленное предплечье, а затем велел Янушу вновь перебинтовать рану.
Нестор не остановился и на этом: следующим этапом он вызвал камердинера, и тот, следуя указаниям, привёл господина в приличествующий высокорожденному вид. Освежённый, бледный и решительный, как смертник, герцог продолжал методично следовать своему невидимому плану.
Усадив Януша за письменный стол, Ликонт надиктовал лекарю несколько деловых писем для валлийских придворных и его величества короля Харитона, затем медленно, но уверенно вывел левой рукой свою подпись и скрепил письма личной печатью.
Лишь тогда Нестор позволил себе вновь отдохнуть, безропотно, даже безразлично проглотив лечебные отвары, поднесённые ему лекарем. Без всяких эмоций наблюдал он за перевязкой культи и нанесением живительных мазей, без аппетита, словно и тут следуя некому обязательному перечню, пообедал, и вновь уставился взглядом в потолок.
И только тогда Януш понял, что патрон вовсе не ушёл в депрессию, как случалось со многими больными: взгляд блестящих глаз хоть и оставался неподвижным, но горел тем необыкновенным огнём, который выдавал в герцоге его особую черту — напряжённый мыслительный процесс, внутренний монолог, умение расставить шахматные фигуры на доске и обыграть сложную партию со всех сторон.
И, пожалуй, эта странная сосредоточенность пугала больше, чем непривычное молчание и отборная ругань накануне.
Когда принц Орест зашёл на следующий день к другу, он едва поверил своим глазам: Нестор встретил его одетым, спокойным, даже улыбнулся, приветствуя августейшего, и первым принялся за расспросы о том, какие события дворцовой жизни он вынужденно пропустил. Орест отвечал рассеянно, не решаясь поверить, что Ликонт вот так запросто пережил и смирился со страшной утратой, но мало-помалу втянулся, заулыбался в ответ, с радостным облегчением понимая, что друг жаждет общения более чем жалости.
На вопросы о здоровье герцог широко улыбнулся и ответил, что чувствует себя хотя и необычно, но вполне терпимо. Януш не поднимал глаз: только он знал, какую боль чувствовал Нестор в тот самый миг, когда улыбался принцу, как болело и ныло отрубленное запястье, и — что самое неприятное — болело там, где болеть уже не могло...
А затем Нестор вернулся к дворцовой жизни, демонстрируя необыкновенное жизнелюбие и отличное самочувствие, несмотря на заправленный в карман военного мундира пустой рукав; побывал на званых обедах и ужинах, заново влюбил в себя местных красавиц, сыграл вничью шахматную партию с крон-принцем Таиром, рассмеялся его шутке и ответил своей; получил и провёл несколько личных аудиенций с императрицей Севериной.
И лишь по вечерам, во время перевязок, после изнурительных придворных игр и бесконечного притворства, Януш замечал его взгляд, направленный на висевший на стене двуручник...
- Я подумала, что найду тебя здесь. Здравствуй, Януш.
Лекарь вздрогнул и обернулся: шум воды скрыл от него шаги, а собственные мысли заглушили цокот копыт.
- Миледи...
Марион спустила коня к воде, позволяя животному с фырканием зайти в ручей, и присела рядом. Януш смотрел на неё, забыв обо всём: о прошедших тяжёлых днях, о дворцовых сплетнях и о патроне...
Он запомнил её поверженной, раненой, обозлённой и обессилевшей, почти нагой, защищённой лишь плотной тканью походного плаща, — сегодня перед ним сидела ухоженная, одетая в платье тонкой работы женщина с аккуратно уложенными волосами. Короткие чёрные кудри, обрамляющие овал её лица, выдавали неприятность, произошедшую с роскошными прядями, но сегодня она вовсе не казалась униженной или уязвлённой. Пожалуй, лишь бесконечная усталость, мрачной тенью ложась на лицо, портила правильные черты.
- Долго ты ждал?
Януш коротко улыбнулся.
- Не очень. Я стараюсь не отлучаться надолго из дворца.
- Беспокоишься о герцоге?
- В свете последних событий... имею на это полное право, миледи, - тихо ответил лекарь, не отрывая от неё глаз.
Двери приоткрылись, впуская одну из приближенных дам.
- Вас желает видеть его высочество принц Андоим, - негромко сказала она, и Таира поспешила покинуть опочивальню.
С радостным возбуждением спешила она в кабинет, где, по обыкновению, дожидался её жених. Нынче должны были они отправиться на конную прогулку вдоль парка, но мать задержала её, и Андоиму придется подождать ещё немного, пока она не сменит платья.
- Ваше высочество, - нежно позвала Таира, останавливаясь в дверях.
Крон-принц, дожидавшийся её в кресле, поднял голову и застыл. Его лицо отразило нечто непонятное — ничего похожего на те чувства, которые она ожидала и к которым была готова — ни восхищение, ни радость, даже не вежливую улыбку — самый настоящий откровенный шок. Он даже подниматься не стал — просто смотрел, как завороженный, на блиставшее на её шее свадебное ожерелье.
Приближенная дама поклонилась и вышла, плотно закрыв створки дверей. Андоим переводил ошарашенный взгляд с украшения на прекрасное лицо принцессы, не в силах вымолвить ни слова.
- Ваше высочество, - повторила Таира, смущённая такой реакцией. - Вы удивлены? Я решила примерить ваш подарок. Это так восхитительно, правда, ваше высочество. Я подумала... вам понравится, если я надену его. И ещё я хотела поблагодарить вас. За все эти дни, наполненные сказкой, за эти красные розы, и за это прекрасное украшение, как венец нашей любви... Вы и вправду... настоящий романтик...
Андоим опомнился, рывком поднялся, приближаясь к невесте.
- Я подумал, вам надоели цветы, - с трудом выдавил он, включившись в игру. - Вам и правда нравится?
- О! О, конечно, - облегчённо выдохнула Таира: крон-принц снова стал похожим на прежнего себя. - Но и розы мне очень нравились, ваше высочество. Правда. Очень...
Крон-принц принял протянутую руку, склонился, медленно прикладывая к губам. Сказать, что он был потрясён, означало не сказать ничего. Украденное ожерелье! Здесь, во дворце, на шее его будущей супруги! Быть может, это дело рук Нестора? Проклятый герцог всегда что-то недоговаривал. Вот и сейчас! Должно быть, его ищейки давно отыскали украшение, или же эта баба в доспехах, капитан столичной стражи, отыскала украденное ради него — между этими двумя явно происходило нечто странное — в любом случае, хитрый Ликонт провернул большое дело без его участия, даже не потрудившись поставить его в известность! Ничего, пробьёт и его час тоже. Осталось недолго, совсем чуть-чуть...
Крон-принц не собирался ждать законного дня, чтобы взойти на престол. Отец натворил немало глупостей за время своего правления, коим он положит конец, придя к власти. И самым первым, пожалуй, станет устранение тайного советника — светлого герцога и генерала Нестора Ликонта...
Северина рассматривала мужчину так пристально, что тот едва выдерживал сверлящий, колючий взгляд светлых глаз-льдинок — но выдерживал, не собираясь отступать от назначенной цели. Причиной непробиваемого спокойствия служила собственная убедительная правота и непривычная, но отрезвляющая пустота правого рукава, заправленного в карман мундира.
- Я не привыкла признавать чужую правоту, - выговорила наконец императрица, постукивая отточенными ногтями по подлокотнику, - но вы импонируете мне, герцог. Что заставляет вас так заботиться о безопасности моей дочери?
- Не ищите скрытого смысла там, где его нет, ваше величество, - Нестор говорил без улыбки, ровно, подстраиваясь под тон властной собеседницы. - Мой долг — обеспечить скорейшее заключение этого брака, и нет нужды скрывать, что Валлии не нужна война. Уверен, война не нужна и Аверону. Подписанные бумаги могут значить сколь угодно много для монархов, но они не значат ничего для народа. Как только жители Галагата увидят будущую королеву Таиру, лёд в их сердцах тронется. А с заключением брака и рождением наследника растает окончательно — не сразу, но с годами, если мы и дальше будем действовать столь же мудро. Но я трезво оцениваю свои способности. Я влиятелен, но не всесилен. В Галагате, в королевском дворце ваша дочь окажется среди чужих людей, многие из которых настроены по-прежнему враждебно к любым попыткам короля Харитона свести агрессию на нет. Да, с нею будет ваш эскорт, отобранный из лучших воинов и офицеров, которые есть в Ренне, я уверен. Но вам ли не знать, что лучший телохранитель для женщины — это женщина. Я знаю только одну такую в вашем окружении.
Северина выпрямилась, сцепляя пальцы замком перед собой. Ледяное выражение на холёном лице дрогнуло, взгляд на миг ушёл в сторону — всего на миг, но этого хватило Нестору, чтобы мысленно поздравить себя с первой победой.
- Я наблюдал, - продолжил герцог, чуть подавшись вперед, - за тем, что происходит в вашем дворце. Какие слухи витают в воздухе. Какие настроения скопились вокруг вашей верной помощницы, леди Марион. Может, вам это не так сильно бросается в глаза, ваше величество, но я, как человек посторонний, увидел это сразу. Синюю баронессу едва терпят при дворе, - по выражению, мелькнувшему на лице Северины, Нестор понял, что попал в точку; то, что так тревожило императрицу, теперь находилось на поверхности, вызванное разговором. - А в свете последних скандальных событий... я не горжусь тем, что сделал, ваше величество. Дружеский поединок завершился катастрофой, и, будь моя воля, я бы всё переиграл. Но покушение... простите, ваше величество, но я могу расценивать произошедшее со мной лишь как покушение, потому что ничего не помню из того, что произошло в саду...
- Герцог, - императрица вспыхнула, разомкнула пальцы, вновь цепляясь за подлокотники, - уж не смеете ли вы обвинять меня, или баронессу...
- Нет, - покорно согласился Нестор. - Не смею. Именно потому, что связанные с подобным обвинением проблемы не нужны ни вам, ваше величество, ни мне. Я пришел сюда с определенной целью, и портить отношения с кем-либо, и тем более с вами, ваше величество, ею не является. Но сложно не признать тот факт, что имели место два скандальных события, одно за другим, и в каждом была замешана Синяя баронесса.
- Как и вы, герцог, - не преминула вставить императрица, вновь переплетая пальцы.
- Кто я такой для вашего двора, ваше величество? - резонно поинтересовался Ликонт. - Даже пройдись я голым по бальному залу, какой вред это нанесет вашей репутации? Я — всего лишь грубый валлиец для придворных реннского дворца, ваше величество. Низший сорт.
Северина вздрогнула, впервые за весь разговор опуская глаза. Тайный советник Харитона, имеющий право говорить с нею от имени короля, оказался ещё более непрост, чем она думала. Столь умного, хладнокровного, проницательного и расчетливого помощника ей всегда не хватало в собственном окружении — отчасти потому, что сама Северина не доверяла ведение дел никому, кроме себя.
- И вы предлагаете?..
- Отправьте Синюю баронессу для сопровождения принцессы Таиры в Галагат. И пусть она остаётся с нею до тех пор, пока вы сами не решите, что настроения ваших придворных изменились, и они готовы принять и терпеть её и дальше. Или пока в её услугах перестанет нуждаться принцесса Таира.
Императрица колебалась, он видел, чувствовал это. Она всё ещё не могла довериться ему, но и не могла не признать его правоту.
- Война закончилась, ваше величество, - тихо сказал Нестор, глядя в прозрачные глаза-льдинки. - Нужды в таком количестве бывших военных больше нет. Как нет нужды в подмочивших свою репутацию простолюдинках у императорского престола. Вы поступили мудро, - мягко проговорил Нестор, не отрывая глаз от императрицы, - приблизив леди Марион, когда вам требовалась защита и поддержка. Но в новом году на престол взойдёт император Таир, которому вряд ли понадобится женщина-телохранитель. Синяя баронесса выполнила свой долг у вашего престола, ваше величество. Самое время ей тихо уйти в тень... откуда она и вышла.
Северина выдохнула, тиская собственные пальцы. Ликонт говорил правду, и разве его вина, что правда звучит так цинично? Ей приходилось уничтожать чужие судьбы, убирать людей, отработавших своё — но за годы службы Синей баронессы Северина привыкла к ней, как привыкают взращенные няньками барышни к любимым служанкам. Леди Марион предугадывала каждое её желание, не дожидаясь, пока императрица озвучит неприятный приказ, действовала быстро и решительно, не задавала вопросов и ни разу, ни словом, ни жестом, не выразила своего недовольства.
- Незаменимых людей не бывает, - проронил герцог, выпрямляясь в кресле. - И вы знаете это, ваше величество.
- Я... обдумаю ваши слова, герцог, и дам вам ответ будущим днём.
Нестор склонил голову, выражая готовность ждать, сколько потребуется её величеству.
- Есть ещё один момент, - Ликонт привычно шевельнул правой рукой, тотчас спохватившись и бросая быстрый взгляд на Северину: императрица нарочито не заметила показавшийся из кармана пустой рукав. - Возможно, ещё рано говорить об этом, но когда мы уедем, у вас будет время обдумать предложение. Речь пойдёт о землях, принадлежащих роду Синих баронов...
Януш сидел у самой воды, сложив руки на коленях. Он приходил сюда почти каждый день, всегда в разное время, стараясь застать её здесь. Леди Марион с того дня он не видел ни разу, а ведь уже на этой неделе их делегация покинет Ренну. Он хотел поговорить с ней, увидеть хотя бы один — возможно, последний — раз.
За прошедшие дни многое изменилось. Первые сутки после того, как Нестор пришел в себя, патрон молчал, не реагируя на вопросы и тревожную заботу Януша. Так же молча выполнял он всё, что просил лекарь, подчинялся уходу, даже внял просьбам об отдыхе и не пытался встать с кровати, уставившись неподвижным взглядом в потолок. Януш позволил ему уйти в себя — Нестору, как и любому другому человеку в его положении, требовалось время, чтобы принять случившееся. Насколько получилось бы у молодого генерала смириться с обретённым дефектом, лекарь не брался судить.
Нестору Ликонту случалось выживать в аду самых кровавых битв и вести одновременно несколько военных кампаний — на полях сражений, в дворцовых интригах и политических кругах — и доктор был уверен, что герцог справится и на этот раз. Даже если это заберёт чуть больше времени и сил.
Словом, Януш всегда знал, что его патрон — сильный человек, но, пожалуй, даже он не подозревал, насколько.
Следующие сутки Нестор посвятил физическим упражнениям, испытанием того, что осталось от его тела. Ослабевший после болезни и потери крови, бледный, непривычно тихий, но собранный, как перед походом, Нестор сделал первые осторожные шаги от кровати к зеркалу. Изучив заросшее тёмной бородой лицо, герцог принялся методично разматывать скрывавшие рану бинты. Все увещевания Януша пропали втуне: Нестор, казалось, вообще не слышал находящегося в опочивальне доктора. Внимательно рассмотрев культю, герцог вытянул обе руки вперёд, сравнивая левую ладонь и обрубленное предплечье, а затем велел Янушу вновь перебинтовать рану.
Нестор не остановился и на этом: следующим этапом он вызвал камердинера, и тот, следуя указаниям, привёл господина в приличествующий высокорожденному вид. Освежённый, бледный и решительный, как смертник, герцог продолжал методично следовать своему невидимому плану.
Усадив Януша за письменный стол, Ликонт надиктовал лекарю несколько деловых писем для валлийских придворных и его величества короля Харитона, затем медленно, но уверенно вывел левой рукой свою подпись и скрепил письма личной печатью.
Лишь тогда Нестор позволил себе вновь отдохнуть, безропотно, даже безразлично проглотив лечебные отвары, поднесённые ему лекарем. Без всяких эмоций наблюдал он за перевязкой культи и нанесением живительных мазей, без аппетита, словно и тут следуя некому обязательному перечню, пообедал, и вновь уставился взглядом в потолок.
И только тогда Януш понял, что патрон вовсе не ушёл в депрессию, как случалось со многими больными: взгляд блестящих глаз хоть и оставался неподвижным, но горел тем необыкновенным огнём, который выдавал в герцоге его особую черту — напряжённый мыслительный процесс, внутренний монолог, умение расставить шахматные фигуры на доске и обыграть сложную партию со всех сторон.
И, пожалуй, эта странная сосредоточенность пугала больше, чем непривычное молчание и отборная ругань накануне.
Когда принц Орест зашёл на следующий день к другу, он едва поверил своим глазам: Нестор встретил его одетым, спокойным, даже улыбнулся, приветствуя августейшего, и первым принялся за расспросы о том, какие события дворцовой жизни он вынужденно пропустил. Орест отвечал рассеянно, не решаясь поверить, что Ликонт вот так запросто пережил и смирился со страшной утратой, но мало-помалу втянулся, заулыбался в ответ, с радостным облегчением понимая, что друг жаждет общения более чем жалости.
На вопросы о здоровье герцог широко улыбнулся и ответил, что чувствует себя хотя и необычно, но вполне терпимо. Януш не поднимал глаз: только он знал, какую боль чувствовал Нестор в тот самый миг, когда улыбался принцу, как болело и ныло отрубленное запястье, и — что самое неприятное — болело там, где болеть уже не могло...
А затем Нестор вернулся к дворцовой жизни, демонстрируя необыкновенное жизнелюбие и отличное самочувствие, несмотря на заправленный в карман военного мундира пустой рукав; побывал на званых обедах и ужинах, заново влюбил в себя местных красавиц, сыграл вничью шахматную партию с крон-принцем Таиром, рассмеялся его шутке и ответил своей; получил и провёл несколько личных аудиенций с императрицей Севериной.
И лишь по вечерам, во время перевязок, после изнурительных придворных игр и бесконечного притворства, Януш замечал его взгляд, направленный на висевший на стене двуручник...
- Я подумала, что найду тебя здесь. Здравствуй, Януш.
Лекарь вздрогнул и обернулся: шум воды скрыл от него шаги, а собственные мысли заглушили цокот копыт.
- Миледи...
Марион спустила коня к воде, позволяя животному с фырканием зайти в ручей, и присела рядом. Януш смотрел на неё, забыв обо всём: о прошедших тяжёлых днях, о дворцовых сплетнях и о патроне...
Он запомнил её поверженной, раненой, обозлённой и обессилевшей, почти нагой, защищённой лишь плотной тканью походного плаща, — сегодня перед ним сидела ухоженная, одетая в платье тонкой работы женщина с аккуратно уложенными волосами. Короткие чёрные кудри, обрамляющие овал её лица, выдавали неприятность, произошедшую с роскошными прядями, но сегодня она вовсе не казалась униженной или уязвлённой. Пожалуй, лишь бесконечная усталость, мрачной тенью ложась на лицо, портила правильные черты.
- Долго ты ждал?
Януш коротко улыбнулся.
- Не очень. Я стараюсь не отлучаться надолго из дворца.
- Беспокоишься о герцоге?
- В свете последних событий... имею на это полное право, миледи, - тихо ответил лекарь, не отрывая от неё глаз.
