Обналичивание чека в банке может занять несколько дней. У зарекомендовавших себя клиентов часть суммы может быть доступна сразу, но для этого нужно иметь хорошую кредитную историю.
- Чёрт, - расстроился я. По правде сказать, в такие тонкости меня в посольстве не посвящали. Фирма, устраивавшая конкурс, тоже деликатно промолчала.
- Чёрт, - согласилась Кира. – Давай подумаем вместе. Счет на веб-мани у тебя есть?
- Есть! – обрадовался я.
- Вот только у тебя могут быть проблемы здесь с их снятием со счета.
- Разберусь, - решение пришло на ум мгновенно. Пусть платят мне на счет, а обналичу я их уже дома, на Украине.
- Здорово. До завтра, - Кира поднялась с кресла и, не стесняясь меня, откровенно зевнула. – Выспись хорошенько.
- Ты тоже, - я улыбнулся и покинул комнату, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Мне фантастически везло! Многим вновь прибывшим иммигрантам и гастарбайтерам, приезжей рабочей силе, нелегко найти работу. Безработица в среднем по Америке составляет почти семь процентов, что в абсолютных цифрах превышает девять миллионов человек. А ведь это лишь с учетом легальной рабочей силы, подавшей ходатайства на пособия по безработице! Я реально смотрел на ситуацию, приезжая сюда, и рассчитывал на что-то вроде грузчика, но я определённо ступил на полосу удачи. Конечно, в погоне за двумя зайцами я мог лишиться обоих, но я всегда могу сделать выбор. Работа в клубе принесет больше денег, но шансы остаться в живых выше в безопасном офисе под администрированием Киры Каррера. Я подумал, что Чикаго начинает мне нравиться.
В таком радужном настроении, дожевывая свои сэндвичи, я дошёл до метро, с лёгкостью влился в плотный поток прохожих и даже сумел вовремя сойти на знакомой остановке. На улице было уже абсолютно темно, её освещали только редкие фонари и свет рекламных стендов, и здесь, в рабочем квартале, их яркость и количество зрительно и резко уступали тем, что в центре. Вообще тут множество контрастов. Богатство и роскошь рядом с кричащей нищетой считалось нормой. Здесь были районы для богатых и районы для бедных, районы чернокожих и множественные объединения этнических единиц. Краем своего розового детства я помнил иллюзию равенства, которую давал нам Советский Союз, никого не оставляя обиженным или обделённым. И даже если это была иллюзия, зато какая красивая!
До дома я шёл в темноте по подозрительно притихшим улицам, по которым спешили в свои квартиры сосредоточенные чикагцы. Я сделал крюк, увидев впереди сияющую вывеску супермаркета, и в том же приподнятом настроении зашёл внутрь, накупив товаров первой необходимости. Несколько упаковок чая, батон хлеба, корм вроде дешевой вермишели и заварных супов, несколько уже знакомых мне булочек и – исключительно чтобы побаловать себя за превосходно прошедший день – банку маринованных грибов. Есть на свете вещи, которыми я не делюсь. Священная банка с грибами относилась к ним.
У подъезда, привычной компании не оказалось, и я без задержек поднялся к себе на этаж. Зайдя в квартиру, я услышал, как на кухне жарят что-то безумно аппетитное, судя по запаху, и прошёл туда с полными пакетами еды.
- Олла, амиго, - блеснул познаниями я, обращаясь к спине соседа. Хорхе приподнял голову от книги, меряя меня усталым взглядом, и вопросительно уставился на кулёк. – Это нам. – Я сделал внушительное ударение на последнем слове. – Нам с тобой. Я заметил, что здесь совершенно нет чая, да и ни черта нет, собственно. Пока у меня есть деньги, решил поправить положение. Ты тут главный на кухне, куда это класть?
Надежды на то, что Хорхе оценит мой вклад в развитие инфраструктуры нашей квартиры и будет чуть приветливее, немного пошатнулись. Латин встал, взял у меня пакет с продуктами и сосредоточенно разложил еду по полкам.
- Хорошо, - только и проронил он.
Не дав ему опуститься обратно за стол с книгой, я выставил перед ним второй пакет.
- Это тоже нам. В ванную.
Вот это подействовало. Сикейрос удивлённо взглянул на меня, затем на пакет, неуверенно принял его из моих рук и заглянул внутрь. С тем же выражением на лице он прошёл в ванную, и я последовал за ним. Хорхе доставал предметы по одному – пенку, набор полотенец, два куска мыла, стиральный порошок, средство для мытья, и последним – блок туалетной бумаги. Свою бритву, крем, лосьон после бритья и дезодорант я поставил на полке ещё вчера, и теперь ванная комната смотрелась трогательно обжитой.
- Спасибо.
Сикейрос повернулся и коротко посмотрел мне в глаза.
- Не было… времени купить...
- Понимаю, - деликатно согласился я. – Что на ужин, шеф?
Впервые за наше знакомство Сикейрос улыбнулся. Господи, я никогда не обращал внимания на то, как красит человека улыбка! Искренняя, идущая от сердца, а не дежурная гримаса, которая её здесь заменяет. Хорхе изменился почти до неузнаваемости. У него оказалась яркая, светлая, искристая улыбка, от которой в умных карих глазах загорался настоящий огонь. В этот момент передо мной стоял совершенно другой человек. Уверенный в себе, весёлый и абсолютно свободный от обстоятельств.
- Тебе понравится.
И мне понравилось. И ещё как! Мне казалось, я никогда так вкусно не ужинал, и уже давно так здорово не проводил время. Мы ели карбонада криолья – мясо, тушённое с овощами и фруктами. Хорхе приготовил сальсас – как объяснил латин, этот огненно-острый соус, обязательно содержащий стручки перца чили и помидоры, являлся главной частью мексиканской кухни. Вообще-то, признался Сикейрос, их чаще подают к варёной рыбе, мясу, птице, фасоли и яйцам. Мне было всё равно, вкус оказался потрясающим! Когда я признался в этом Хорхе, латин честно сказал, что работает в мексиканском ресторане уже третий год, и иногда удается приносить что-то из продуктов домой. До шеф-повара добраться не удастся, но платят и без того неплохо. Если бы не больная мать и младшая сестра, оставшиеся в Мексике, Сикейрос смог бы позволить себе лучший район и другие условия жизни. А мог бы… исполнить свою мечту. Со временем.
Хорхе мечтал о медицинском образовании. Накопить на университет у него не получилось бы и за двадцать лет, но ради колледжа стоило стараться. Сикейрос не питал ложных надежд, но отчаянно жаждал их исполнения.
Хорхе оказался действительно интересным собеседником. Латин расспросил меня, как прошёл день, интересуясь мельчайшими подробностями о том, что я успел увидеть в Чикаго. Сам Хорхе так и не побывал ни в одном музее, ни в одной галерее, и обо всех достопримечательностях слышал только по рассказам. Латин вслед за мной удивился необыкновенной удаче в поисках работы, и в очередной раз посоветовал бросить работу в «Потерянном рае». Сикейрос не ответил на вопросы касательно клуба и своего пожелания, заявив, что не добавит ничего больше. Я сказал, что должен вначале разобраться сам, на что Хорхе промолчал.
В тот вечер я засыпал с улыбкой на губах. День выдался продуктивным, динамичным, полным приключений. Я попытался прокрутить в голове события, запутался в калейдоскопе картин, звёзд и людей, и успел ещё подумать – как это здорово, что я всё-таки прилетел сюда. Здесь я в гостях и могу позволить себе куда больше, чем дома. Здесь было… интересно и ново.
Я тогда ещё не знал, что это был мой единственный счастливый день в Чикаго.
Братия! если и впадет человек в какое согрешение, вы духовные исправляйте такового в духе кротости, наблюдая каждый за собою, чтобы не быть искушенным. Носите бремена друг друга, и таким образом исполните закон Христов. Ибо, кто почитает себя чем-нибудь, будучи ничто, тот обольщает сам себя. Каждый да испытывает свое дело, и тогда будет иметь похвалу только в себе, а не в другом; Ибо каждый понесет свое бремя. Наставляемый словом делись всяким добром с наставляющим. Не обманывайтесь: Бог поругаем не бывает. Что посеет человек, то и пожнет: Сеющий в плоть свою от плоти пожнет тление; а сеющий в дух от духа пожнет жизнь вечную. Делая добро, да не унываем; ибо в свое время пожнем, если не ослабеем. Итак, доколе есть время, будем делать добро всем, а наипаче своим по вере. (Гал. 6:1-10).
Я облокотился о сцену, диким усилием удерживая глаза открытыми. Было пять часов утра, до конца смены оставалось три часа. Иногда везло, и посетители расходились раньше, но не сегодня. Шумная компания справа от меня веселилась на полную, и становилось ясно, что выгнать их отсюда будет непросто. Такое происходило часто, почти каждый день, и я начал привыкать, но сегодня мне безумно, просто нечеловечески хотелось спать.
То, что полтора месяца назад я назвал везением, оказалось настоящим проклятием. Я продолжал работать в двух местах одновременно, отсыпался в воскресенье, по вечерам в понедельник, среду и пятницу, но мне этого катастрофически не хватало. То и дело я ловил себя на каких-то странных мыслях, и очень часто – на отсутствии таковых вообще. В свободное время хотелось двух вещей – пожевать и завалиться спать.
- Подъём! – голос прозвучал над самым ухом, и я вздрогнул, открывая глаза. – Русский, тебе крупно повезло, что твой храп слышала только я. Предупреждаю, полчаса назад заявился Джулес, и если ты не хочешь неприятностей, прекращай спать на работе!
- Спасибо, - сипло прокашлялся я, с силой проводя ладонями по лицу. Прежде чем глянуть на собеседницу, я быстро осмотрел зал. Ребята из секьюрити сгруппировались в основном у входа, Дэвид стоял у стойки, разговаривая с Тео, барменом. Рядом с ним сидела блондинка, потягивая текилу из бокала. Джил была уже изрядно пьяна, но ещё держала себя в руках. Сегодня, в виде исключения, она одела короткий топик и джинсы, но последние, низко сидящие на бедрах, не скрывали округлых ягодиц, сплющенных о сидение высокого стула.
- Паршиво выглядишь, русский, - меряя меня долгим взглядом, без обиняков заявила Амели, выдыхая сигаретный дым мне прямо в лицо. Она знала, что я не курю, и делала это назло. Я уже устал раздражаться и воспринимал всё как должное. – Бросай свои компьютеры!
- А мне говорят, бросай свой клуб, - я посмотрел через её плечо на разбушевавшегося парня из шумной компании. Дэвид обернулся от стойки, бросил взгляд на него, затем на меня. Ну да, это моя площадка, мне за ними и следить. Остальные ребята из охраны уже потихоньку расходились. – Осталось немного, Амели, скоро я уеду домой, там мне каждый доллар пригодится.
- Зачем тебе доллары? Не куришь, не пьёшь, травку не покупаешь, кредиты не платишь, на девок не тратишься, - пожала плечами девушка, делая последнюю затяжку. Тряхнув синими волосами, Амели раздавила окурок о край сцены и вслед за мной облокотилась на опору.
- Какого чёрта здесь забыл Джулес? Он ушёл ещё в полночь, - сменил тему разговора я.
- Вернулся за добавкой, - просто сказала Амели, поправляя полупрозрачную кофту. Лифчика она не носила. – Сегодня будет большая касса.
Я промолчал. За полтора месяца я немного изменил приоритеты. Меня постоянно пытались втянуть в какую-то группировку. Джулес звал к себе на правах первооткрывателя, компанию предлагал Дэвид со своими ребятами, а недавно я понял, что могу сдружиться с кубинцами во главе с бородатым Маркусом, капитаном баскетбольной команды, которого так сильно ненавидел Джулес. Пока что я умудрялся сохранять золотой нейтралитет.
Как бы то ни было, в клубе я предпочитал вообще ни с кем не общаться. Расчёт шёл достаточно честно, наличными, и ежедневно, причем обычно я приносил не менее чем четыреста за смену. Работы в клубе хватало – в таких местах всегда неспокойно. Серьёзный инцидент случился только один раз, неделю назад, когда пришлось задействовать всех наших ребят. Тогда у компании оказалась, помимо кастетов и ножей, пара пистолетов, и нам едва удалось от них отделаться без особых потерь с обеих сторон. Я прекрасно понимал, в какое болото втянулся, но выходить из него следовало осторожно. Резкие движения могли быть расценены как попытки к бегству, а я не хотел иметь врага в лице босса Шейна Сандерсона.
Единственным человеком, с которым я общался здесь чаще всего и почти откровенно, оказалась, как ни странно, Амели. Это она рассказала мне, какие дела творятся в «Потерянном рае», и причину их с Джулесом вражды. Они с мулатом отвечали за распространение наркоты, и никак не могли поделить сферы влияния и рынки сбыта товара. Амели владела преимуществом – она имела доступ к телу босса. Джулес ненавидел её, и чувство было взаимным, поскольку, по уверениям девушки, мулат использовал свои рычаги давления.
- Почему он не заберёт её отсюда? – негромко поинтересовался я, глядя, как на другом конце зала, у стойки, Дэвид поддерживает глупо хихикающую Джил за талию. Блондинка уронила голову ему на грудь, продолжая трястись в истеричном пьяном хохоте.
- Долгая история, русский, - Амели подтянулась на руках, забираясь на сцену, и уселась там прямо на полу, свесив ноги вниз.
- Эй, детка, станцуй для нас! – тотчас раздались крики от столика, и я мгновенно напрягся. – Покажи нам, что у тебя под этим!
Крупный негр перегнулся через спинку стула, положив огромную лапу на бедро Амели. Длинные пальцы коснулись края короткой юбки, дёрнув её в сторону.
- Отвали, - посоветовала та, скидывая его руку.
- О, так ты занята? – к нам обернулось уже трое парней, и я начал закипать. Там, где была Амели, всегда возникали конфликты. – Твой дружок не будет против? – негр снова потянулся к девушке, и Амели закинула ногу на ногу, избегая контакта. – Он поделится, верно говорю, белый брат?
Я ответил на его взгляд и медленно покачал головой.
- Какого хрена молчишь?! Я с тобой говорю, мать твою! – негр резко поднялся, перевернув стул, и схватил за руку соскочившую со сцены Амели. – Поделишься своей шлюхой?
Амели резко вывернулась, ткнув локтем ему под рёбра, и выверенным движением скользнула мне за спину. Я мысленно выругался.
- Сядь, - решил поиграть миротворца я. Парни наверняка уже заметили намечающийся конфликт, и негру с его парнями не поздоровится – нас всё-таки больше. – Мы не хотим неприятностей, верно? Через два часа клуб закрывается, наслаждайтесь своим временем.
Наверное, моё нечеловеческое спокойствие возымело действие. Чернокожий посетитель посопел, потоптался на месте, затем широко ухмыльнулся и хлопнул меня по плечу.
- О'кей, белый брат. Ты победил.
Я изобразил вялую ухмылку в ответ и, развернувшись, оттащил Амели в сторону. От буйной компании нас теперь отделяло три столика. Краем глаза я увидел довольный взгляд Дэвида. Я ему определённо нравился: в отличие от остальных, меня было очень сложно спровоцировать на драку. Я всегда предпочитал договориться мирно, даже если ради этого требовалось идти на какие-то уступки.
- Я устал от тебя, Амели, - без всякой мысли выдал я, опускаясь на стул. Девушка хмыкнула, усаживаясь напротив, и накрутила синюю прядь на палец.
- Но ты до сих пор со мной дружишь, - пожала она плечами.
Какая, к чёрту, дружба, подумалось мне. Просто мне надо с кем-то общаться, иначе я сойду с ума.
- Чёрт, - расстроился я. По правде сказать, в такие тонкости меня в посольстве не посвящали. Фирма, устраивавшая конкурс, тоже деликатно промолчала.
- Чёрт, - согласилась Кира. – Давай подумаем вместе. Счет на веб-мани у тебя есть?
- Есть! – обрадовался я.
- Вот только у тебя могут быть проблемы здесь с их снятием со счета.
- Разберусь, - решение пришло на ум мгновенно. Пусть платят мне на счет, а обналичу я их уже дома, на Украине.
- Здорово. До завтра, - Кира поднялась с кресла и, не стесняясь меня, откровенно зевнула. – Выспись хорошенько.
- Ты тоже, - я улыбнулся и покинул комнату, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Мне фантастически везло! Многим вновь прибывшим иммигрантам и гастарбайтерам, приезжей рабочей силе, нелегко найти работу. Безработица в среднем по Америке составляет почти семь процентов, что в абсолютных цифрах превышает девять миллионов человек. А ведь это лишь с учетом легальной рабочей силы, подавшей ходатайства на пособия по безработице! Я реально смотрел на ситуацию, приезжая сюда, и рассчитывал на что-то вроде грузчика, но я определённо ступил на полосу удачи. Конечно, в погоне за двумя зайцами я мог лишиться обоих, но я всегда могу сделать выбор. Работа в клубе принесет больше денег, но шансы остаться в живых выше в безопасном офисе под администрированием Киры Каррера. Я подумал, что Чикаго начинает мне нравиться.
В таком радужном настроении, дожевывая свои сэндвичи, я дошёл до метро, с лёгкостью влился в плотный поток прохожих и даже сумел вовремя сойти на знакомой остановке. На улице было уже абсолютно темно, её освещали только редкие фонари и свет рекламных стендов, и здесь, в рабочем квартале, их яркость и количество зрительно и резко уступали тем, что в центре. Вообще тут множество контрастов. Богатство и роскошь рядом с кричащей нищетой считалось нормой. Здесь были районы для богатых и районы для бедных, районы чернокожих и множественные объединения этнических единиц. Краем своего розового детства я помнил иллюзию равенства, которую давал нам Советский Союз, никого не оставляя обиженным или обделённым. И даже если это была иллюзия, зато какая красивая!
До дома я шёл в темноте по подозрительно притихшим улицам, по которым спешили в свои квартиры сосредоточенные чикагцы. Я сделал крюк, увидев впереди сияющую вывеску супермаркета, и в том же приподнятом настроении зашёл внутрь, накупив товаров первой необходимости. Несколько упаковок чая, батон хлеба, корм вроде дешевой вермишели и заварных супов, несколько уже знакомых мне булочек и – исключительно чтобы побаловать себя за превосходно прошедший день – банку маринованных грибов. Есть на свете вещи, которыми я не делюсь. Священная банка с грибами относилась к ним.
У подъезда, привычной компании не оказалось, и я без задержек поднялся к себе на этаж. Зайдя в квартиру, я услышал, как на кухне жарят что-то безумно аппетитное, судя по запаху, и прошёл туда с полными пакетами еды.
- Олла, амиго, - блеснул познаниями я, обращаясь к спине соседа. Хорхе приподнял голову от книги, меряя меня усталым взглядом, и вопросительно уставился на кулёк. – Это нам. – Я сделал внушительное ударение на последнем слове. – Нам с тобой. Я заметил, что здесь совершенно нет чая, да и ни черта нет, собственно. Пока у меня есть деньги, решил поправить положение. Ты тут главный на кухне, куда это класть?
Надежды на то, что Хорхе оценит мой вклад в развитие инфраструктуры нашей квартиры и будет чуть приветливее, немного пошатнулись. Латин встал, взял у меня пакет с продуктами и сосредоточенно разложил еду по полкам.
- Хорошо, - только и проронил он.
Не дав ему опуститься обратно за стол с книгой, я выставил перед ним второй пакет.
- Это тоже нам. В ванную.
Вот это подействовало. Сикейрос удивлённо взглянул на меня, затем на пакет, неуверенно принял его из моих рук и заглянул внутрь. С тем же выражением на лице он прошёл в ванную, и я последовал за ним. Хорхе доставал предметы по одному – пенку, набор полотенец, два куска мыла, стиральный порошок, средство для мытья, и последним – блок туалетной бумаги. Свою бритву, крем, лосьон после бритья и дезодорант я поставил на полке ещё вчера, и теперь ванная комната смотрелась трогательно обжитой.
- Спасибо.
Сикейрос повернулся и коротко посмотрел мне в глаза.
- Не было… времени купить...
- Понимаю, - деликатно согласился я. – Что на ужин, шеф?
Впервые за наше знакомство Сикейрос улыбнулся. Господи, я никогда не обращал внимания на то, как красит человека улыбка! Искренняя, идущая от сердца, а не дежурная гримаса, которая её здесь заменяет. Хорхе изменился почти до неузнаваемости. У него оказалась яркая, светлая, искристая улыбка, от которой в умных карих глазах загорался настоящий огонь. В этот момент передо мной стоял совершенно другой человек. Уверенный в себе, весёлый и абсолютно свободный от обстоятельств.
- Тебе понравится.
И мне понравилось. И ещё как! Мне казалось, я никогда так вкусно не ужинал, и уже давно так здорово не проводил время. Мы ели карбонада криолья – мясо, тушённое с овощами и фруктами. Хорхе приготовил сальсас – как объяснил латин, этот огненно-острый соус, обязательно содержащий стручки перца чили и помидоры, являлся главной частью мексиканской кухни. Вообще-то, признался Сикейрос, их чаще подают к варёной рыбе, мясу, птице, фасоли и яйцам. Мне было всё равно, вкус оказался потрясающим! Когда я признался в этом Хорхе, латин честно сказал, что работает в мексиканском ресторане уже третий год, и иногда удается приносить что-то из продуктов домой. До шеф-повара добраться не удастся, но платят и без того неплохо. Если бы не больная мать и младшая сестра, оставшиеся в Мексике, Сикейрос смог бы позволить себе лучший район и другие условия жизни. А мог бы… исполнить свою мечту. Со временем.
Хорхе мечтал о медицинском образовании. Накопить на университет у него не получилось бы и за двадцать лет, но ради колледжа стоило стараться. Сикейрос не питал ложных надежд, но отчаянно жаждал их исполнения.
Хорхе оказался действительно интересным собеседником. Латин расспросил меня, как прошёл день, интересуясь мельчайшими подробностями о том, что я успел увидеть в Чикаго. Сам Хорхе так и не побывал ни в одном музее, ни в одной галерее, и обо всех достопримечательностях слышал только по рассказам. Латин вслед за мной удивился необыкновенной удаче в поисках работы, и в очередной раз посоветовал бросить работу в «Потерянном рае». Сикейрос не ответил на вопросы касательно клуба и своего пожелания, заявив, что не добавит ничего больше. Я сказал, что должен вначале разобраться сам, на что Хорхе промолчал.
В тот вечер я засыпал с улыбкой на губах. День выдался продуктивным, динамичным, полным приключений. Я попытался прокрутить в голове события, запутался в калейдоскопе картин, звёзд и людей, и успел ещё подумать – как это здорово, что я всё-таки прилетел сюда. Здесь я в гостях и могу позволить себе куда больше, чем дома. Здесь было… интересно и ново.
Я тогда ещё не знал, что это был мой единственный счастливый день в Чикаго.
Глава 4
Братия! если и впадет человек в какое согрешение, вы духовные исправляйте такового в духе кротости, наблюдая каждый за собою, чтобы не быть искушенным. Носите бремена друг друга, и таким образом исполните закон Христов. Ибо, кто почитает себя чем-нибудь, будучи ничто, тот обольщает сам себя. Каждый да испытывает свое дело, и тогда будет иметь похвалу только в себе, а не в другом; Ибо каждый понесет свое бремя. Наставляемый словом делись всяким добром с наставляющим. Не обманывайтесь: Бог поругаем не бывает. Что посеет человек, то и пожнет: Сеющий в плоть свою от плоти пожнет тление; а сеющий в дух от духа пожнет жизнь вечную. Делая добро, да не унываем; ибо в свое время пожнем, если не ослабеем. Итак, доколе есть время, будем делать добро всем, а наипаче своим по вере. (Гал. 6:1-10).
Я облокотился о сцену, диким усилием удерживая глаза открытыми. Было пять часов утра, до конца смены оставалось три часа. Иногда везло, и посетители расходились раньше, но не сегодня. Шумная компания справа от меня веселилась на полную, и становилось ясно, что выгнать их отсюда будет непросто. Такое происходило часто, почти каждый день, и я начал привыкать, но сегодня мне безумно, просто нечеловечески хотелось спать.
То, что полтора месяца назад я назвал везением, оказалось настоящим проклятием. Я продолжал работать в двух местах одновременно, отсыпался в воскресенье, по вечерам в понедельник, среду и пятницу, но мне этого катастрофически не хватало. То и дело я ловил себя на каких-то странных мыслях, и очень часто – на отсутствии таковых вообще. В свободное время хотелось двух вещей – пожевать и завалиться спать.
- Подъём! – голос прозвучал над самым ухом, и я вздрогнул, открывая глаза. – Русский, тебе крупно повезло, что твой храп слышала только я. Предупреждаю, полчаса назад заявился Джулес, и если ты не хочешь неприятностей, прекращай спать на работе!
- Спасибо, - сипло прокашлялся я, с силой проводя ладонями по лицу. Прежде чем глянуть на собеседницу, я быстро осмотрел зал. Ребята из секьюрити сгруппировались в основном у входа, Дэвид стоял у стойки, разговаривая с Тео, барменом. Рядом с ним сидела блондинка, потягивая текилу из бокала. Джил была уже изрядно пьяна, но ещё держала себя в руках. Сегодня, в виде исключения, она одела короткий топик и джинсы, но последние, низко сидящие на бедрах, не скрывали округлых ягодиц, сплющенных о сидение высокого стула.
- Паршиво выглядишь, русский, - меряя меня долгим взглядом, без обиняков заявила Амели, выдыхая сигаретный дым мне прямо в лицо. Она знала, что я не курю, и делала это назло. Я уже устал раздражаться и воспринимал всё как должное. – Бросай свои компьютеры!
- А мне говорят, бросай свой клуб, - я посмотрел через её плечо на разбушевавшегося парня из шумной компании. Дэвид обернулся от стойки, бросил взгляд на него, затем на меня. Ну да, это моя площадка, мне за ними и следить. Остальные ребята из охраны уже потихоньку расходились. – Осталось немного, Амели, скоро я уеду домой, там мне каждый доллар пригодится.
- Зачем тебе доллары? Не куришь, не пьёшь, травку не покупаешь, кредиты не платишь, на девок не тратишься, - пожала плечами девушка, делая последнюю затяжку. Тряхнув синими волосами, Амели раздавила окурок о край сцены и вслед за мной облокотилась на опору.
- Какого чёрта здесь забыл Джулес? Он ушёл ещё в полночь, - сменил тему разговора я.
- Вернулся за добавкой, - просто сказала Амели, поправляя полупрозрачную кофту. Лифчика она не носила. – Сегодня будет большая касса.
Я промолчал. За полтора месяца я немного изменил приоритеты. Меня постоянно пытались втянуть в какую-то группировку. Джулес звал к себе на правах первооткрывателя, компанию предлагал Дэвид со своими ребятами, а недавно я понял, что могу сдружиться с кубинцами во главе с бородатым Маркусом, капитаном баскетбольной команды, которого так сильно ненавидел Джулес. Пока что я умудрялся сохранять золотой нейтралитет.
Как бы то ни было, в клубе я предпочитал вообще ни с кем не общаться. Расчёт шёл достаточно честно, наличными, и ежедневно, причем обычно я приносил не менее чем четыреста за смену. Работы в клубе хватало – в таких местах всегда неспокойно. Серьёзный инцидент случился только один раз, неделю назад, когда пришлось задействовать всех наших ребят. Тогда у компании оказалась, помимо кастетов и ножей, пара пистолетов, и нам едва удалось от них отделаться без особых потерь с обеих сторон. Я прекрасно понимал, в какое болото втянулся, но выходить из него следовало осторожно. Резкие движения могли быть расценены как попытки к бегству, а я не хотел иметь врага в лице босса Шейна Сандерсона.
Единственным человеком, с которым я общался здесь чаще всего и почти откровенно, оказалась, как ни странно, Амели. Это она рассказала мне, какие дела творятся в «Потерянном рае», и причину их с Джулесом вражды. Они с мулатом отвечали за распространение наркоты, и никак не могли поделить сферы влияния и рынки сбыта товара. Амели владела преимуществом – она имела доступ к телу босса. Джулес ненавидел её, и чувство было взаимным, поскольку, по уверениям девушки, мулат использовал свои рычаги давления.
- Почему он не заберёт её отсюда? – негромко поинтересовался я, глядя, как на другом конце зала, у стойки, Дэвид поддерживает глупо хихикающую Джил за талию. Блондинка уронила голову ему на грудь, продолжая трястись в истеричном пьяном хохоте.
- Долгая история, русский, - Амели подтянулась на руках, забираясь на сцену, и уселась там прямо на полу, свесив ноги вниз.
- Эй, детка, станцуй для нас! – тотчас раздались крики от столика, и я мгновенно напрягся. – Покажи нам, что у тебя под этим!
Крупный негр перегнулся через спинку стула, положив огромную лапу на бедро Амели. Длинные пальцы коснулись края короткой юбки, дёрнув её в сторону.
- Отвали, - посоветовала та, скидывая его руку.
- О, так ты занята? – к нам обернулось уже трое парней, и я начал закипать. Там, где была Амели, всегда возникали конфликты. – Твой дружок не будет против? – негр снова потянулся к девушке, и Амели закинула ногу на ногу, избегая контакта. – Он поделится, верно говорю, белый брат?
Я ответил на его взгляд и медленно покачал головой.
- Какого хрена молчишь?! Я с тобой говорю, мать твою! – негр резко поднялся, перевернув стул, и схватил за руку соскочившую со сцены Амели. – Поделишься своей шлюхой?
Амели резко вывернулась, ткнув локтем ему под рёбра, и выверенным движением скользнула мне за спину. Я мысленно выругался.
- Сядь, - решил поиграть миротворца я. Парни наверняка уже заметили намечающийся конфликт, и негру с его парнями не поздоровится – нас всё-таки больше. – Мы не хотим неприятностей, верно? Через два часа клуб закрывается, наслаждайтесь своим временем.
Наверное, моё нечеловеческое спокойствие возымело действие. Чернокожий посетитель посопел, потоптался на месте, затем широко ухмыльнулся и хлопнул меня по плечу.
- О'кей, белый брат. Ты победил.
Я изобразил вялую ухмылку в ответ и, развернувшись, оттащил Амели в сторону. От буйной компании нас теперь отделяло три столика. Краем глаза я увидел довольный взгляд Дэвида. Я ему определённо нравился: в отличие от остальных, меня было очень сложно спровоцировать на драку. Я всегда предпочитал договориться мирно, даже если ради этого требовалось идти на какие-то уступки.
- Я устал от тебя, Амели, - без всякой мысли выдал я, опускаясь на стул. Девушка хмыкнула, усаживаясь напротив, и накрутила синюю прядь на палец.
- Но ты до сих пор со мной дружишь, - пожала она плечами.
Какая, к чёрту, дружба, подумалось мне. Просто мне надо с кем-то общаться, иначе я сойду с ума.
