— Давай дружить. Я обещаю заботиться о тебе. Вспомни, как нам было весело, когда мы бегали по лугам за сурками.
Но волчица не слышала и не замечала ее. Сотни попыток захватить упрямую суку под свой контроль не увенчались успехом. Как бы Илона не изворачивалась, мохнатая мерзавка не поддавалась ее манипуляциям и уговорам.
— Это подло! — девушка взмыла к низкому потолку. — Неужели тебе нравится сидеть тут? В одиночестве?
Волчица не ответила, и Ил метнулась на улицу. Она кинулась к дому, просочилась сквозь толстые каменные стены и поплыла на недовольное детское покряхтывание. В углу спальни Феликса в глубоком кресле-качалке дремал Ричард с младенцем на руках. Макушка малыша была покрыта густым черным волосом, а глаза сияли осколками весеннего неба. В круглом пухлом лице ребенка еще нельзя было различить четких черт, но и так ясно — это сын Феликса и Ричарда. У босых ног юноши валялась пустая детская бутылочка.
— Какая милота, — протянула Ил, оглядываясь на спящего под одеялом Феликса. — А мамку заперли. Бессовестные, а обещали заботиться. Разве это забота?
Малыш сморщил нос и заплакал. Ричард вздрогнул, потянулся к пустой бутылочке и охнул:
— Феликс!
— Что? — пробурчал мужчина.
— Смесь кончилась!
— Иду, — оборотень тяжело поднялся и с ворчанием поплелся к двери, почесывая небритые щеки.
Под глазами Ричарда пролегли темные мешки. Юноша был таким несчастным, осунувшимся и уставшим, что Ил умилилась его страданиям. Младенец на его руках разевал беззубый рот в истошных криках, краснея от натуги и безутешных рыданий.
— Какой ты громкий товарищ, — Ил хохотнула, наклонившись к ребенку. — Ты вовсе не Рык, а Рев Ночи. Рыдания в лесу куда страшнее рыка. А самая жуть — это детский смех в ночной чаще.
Младенец замолчал и обиженно засопел, глядя в лицо обескураженной Ил. Ричард со стоном облегчения откинул голову к спинке кресла и вновь задремал.
— Если бы меня кто спрашивал, — Ил лукаво прищурилась на Фериила, — я бы назвала тебя Смех в Ночи. Так и знай. И я бы на твоем месте пугала охотников и всяких там туристов-любителей веселым такими хихиканьем. Никто не ожидает встретить ребенка в лесу, тем более хохочущего.
Младенец улыбнулся, и Ил одобрительно кивнула. В комнату бесшумно прокрался Феликс с бутылочкой в руках. Мужчина ласково поцеловал спящего Ричарда в лоб и осторожно забрал младенца из его объятий.
— Да я сейчас лопну от умиления! — Ил прижала кулачки к щекам, провожая мурлыкающего Феликса взглядом. — Да это же прямо как во всех этих извращенских японских комиксах про крепкую мужскую любовь! Теперь понятно, почему женщины там лишние!
Феликс опустился на край кровати, и Фериил разразился новыми криками. Младенец отказывался брать соску и захлебывался в рыданиях. Мужчина уставшим шепотом попросил чемпиона не капризничать, и Ричард в кресле сонно заворчал. Ил присела рядом с Феликсом и неловко улыбнулась верещащему младенцу.
— Это же просто грандиозная месть, — ее улыбка стала шире и хитрее. Девушка перевела взгляд на посеревшее от недосыпа лицо мужчины и вновь посмотрела на красную от обиды моську ребенка. — Ты же мой хороший!
Фериил замолк и сердито присосался к бутылочке, усатвившись на нос Ил. Феликс выдохнул и прикрыл глаза.
— Вот оно, счастье отцовства, — Ил печально взглянула на мужчину. — Ты рад? Что-то не похоже, Черный Коготь.
Приглушенные крики, яростный рев и истеричный детский плач хлестнул засыпающего мужчину по спине. Он со страхом оглянулся на окно, прижимая к себе младенца, и шепнул.
— Ричард!
Он поднялся и всучил малыша испуганному юноше. Ил насторожилась, услышав рык в какофонии визгов и воплей.
— Что случилось?
— Я не знаю! — прошипел Феликс и выскочил за дверь шерсистым монстром.
Фериил захныкал, но Ил уже выскользнула всполошенным огоньком в щель между оконными рамами. Увиденное оборвало все ее надежды на светлое будущее.
У ели, что росла у забора с западной стороны, лежал мертвый лосенок с разорванной в клочья шеей. Поодаль от него на сухих иглах у ног голого окровавленного Патрика валялась обезглавленная волчица. Ее голова с разинутой пастью была отброшена дорожку из гравия. Под окнами у крыльца Алиса трясла бледного Дерека, чья правая штанина висела багровыми лохмотьями, а за углом плакали дети в объятиях растрепанной Ламии.
Черный Коготь застыл на крыльце. Патрик с ужасом обернулся и просипел:
— Она напала на Дерека.
Феликс перевел взгляд на подростка и метнулся к нему черной тенью. Он оттолкнул визгливую Алису и одернул штанину. Кровь ручьем текла с изодранного до кости бедра и впитывалась в растрескавшуюся землю. Мальчик пустым взглядом смотрел на убитого друга и молчал.
— Не ори! — взревел Феликс на Алису и рывком сорвал с ее платья ремень.
Он перетянул бедро подростка, подхватил его на руки и рявкнул:
— В дом! Я один не справлюсь!
Патрик моргнул и кинулся за братом. Алиса всхлипнула, вытерла окровавленной ладонью лицо и побежала за супругом. Ил подлетела к лосенку и скривилась — сука знатно его потрепала. Она опустилась на призрачные ноги и мрачным фантомом зашагала к волчьей голове.
— Вот теперь я официально мертвая, — Ил пожевала губы. — Замечательно.
В окне показался мертвенно-белый Ричард, который бездумно укачивал плачущего младенца. Глаза его горели тихой обреченностью, что содрогнула Ил волной тоски.
— Все у вас через жопу, — девушка зажмурилась и сжала кулаки. — Какие же вы все бестолковые и тупые!
В жизни призрака есть два жирных минуса. Первый — его никто не видит и не слышит, а второй — как бы несчастный фантом не желал разрыдаться, у него ничего не выйдет. Ни слезинки не выдавит.
Ил бы хотела возненавидеть Патрика, но оборотень защищал сына от обезумевшей суки. Отчаяние вырвалось из Ил криком, что вихрем пронесся над ней и сотряс кроны елей и сосен. Мертвая, одинокая и бесконечно уставшая! Она ведь просто хотела быть хорошей, когда спасла раненого пса на улице.
— Возвращайся, Ил, — прошептал Бруно в шелесте травы. — У меня в подвале просто охренительные лампочки и гирлянды.
Невидимые руки шамана утянули ее в шквальный порыв ветра, и буря злобы, ненависти и скорби выплюнула ее во тьму. Над головой вспыхнула и потухла красная лампочка.
Глава 21. Шаг вперед
Красный.
Красный.
Красный.
Желтый
Красный.
Фиолетовый.
Красный.
Именно такой порядок цветов яркой гирлянды обозначал: “Мне оторвал голову куколд Патрик”. Ил повторила эту комбинацию тысячу раз. Бруно сидел на ступенях и курил, наблюдая за мигающими огоньками на потолке. Он разгадывал ребус молчаливой подруги и не находил ответа.
Ил увидела в глазах Патрика то, о чем он вряд ли говорил вслух. Он знал, что Феликс отец Дерека и поэтому был уверен, что ему не прилетит по ушам от брата. Знал и молчал. Знал и воспитывал чужого выродка, который, вероятно, кинулся на защиту ублюдочного лося и справедливо огреб от голодной волчицы.
Красный.
Красный.
Красный.
Желтый
Красный.
Фиолетовый.
Красный.
Бруно медленно моргнул и сказал:
— Я печальный и одинокий призрак, помогите мне?
Ил повисла посреди подвала эфемерной ветошью. Ее убили. Оторвали голову. И кто это сделал? Тупой и жалкий рогоносец, чья жена отсасывала Феликсу за его спиной. Ил точно была уверена, что эта сука не раз заглатывала член Черного Когтя.
— Не то, да? — Бруно вздохнул и потушил окурок. — Ил, там же буковки есть. Давай, ты по буковкам мне донесешь свою мысль.
“Алиса шлюха” — сердито замигали разноцветные лампочки.
— Я не знаю, кто такая Алиса, — парень положил подбородок на кулак, — но имя однозначно шлюшье.
— Зайчик, — в подвал заглянула полная и румяная женщина. Она обеспокоенно шепнула. — К тебе родители Ил. С ней что-то стряслось?
Она испуганно посмотрела на мигающие лампочки и охнула, прижав ко рту ладонь. Через минуту к Бруно спустились поникшие и тихие родители Ил.
— Милая, — прохрипела сквозь слезы Дебра, укутавшись в тонкую накидку. — Ты тут?
— Тут она, — Бруно вздохнул. — Только отказывается говорить.
— Милая, — спрятала лицо в руках. — Доченькая моя… Господи… Илоша…
— Звонил Феликс, — бесцветно произнес Оскар, глядя в пол. — Сказал, что ты мертва.
Ил молчала. Бруно потер бровь и посмотрел на гостей:
— Вероятно, она в курсе. Ей надо осознать свою смерть, чтобы двигаться дальше.
— Двигаться куда? — блекло спросил Оскар.
— А это уже решать ей, — парень пожал плечами.
— Не оставляй нас, — Дебра в отчаянии посмотрела на мигающие огоньки. — Ну, подумаешь ты призрак! С кем не бывает, да?
— Не надо навязывать духу свою волю, — Бруно поднял осоловелый взгляд на женщину. — Захочет, останется, но если…
— Мне нельзя домой, — тихо отозвалась Ил. — Слишком много воспоминаний о прошлой жизни. Чего только стоит плюшевый медведь на книжной полке! Я даже не смогу его потискать. А фотографии? Если я при жизни не была самостоятельной, то после смерти надо научиться жить независимо, благо мне не нужна крыша над головой и еда. Кругом одни плюсы.
Бруно тихо передал волю Ил, и Дебра прижала влажный платочек к губам. Оскар уставился на потолок, спрятав руки в карманы, и произнес:
— По пятницам в семь часов вечера у нас будут спиритические созвоны через Бруно. Не явишься хоть раз на встречу, доча, я возьму ружье и устрою твоим бывшим хахалям кровавый террор. И выродка их не пожалею.
— Оскар! — Дебра охнула.
— Я потратил столько нервов, денег и здоровья на твое воспитание, — мужчина закрыл глаза, — а теперь меня приглашают на твои похороны. И в яме будет лежать даже не человек, а мертвая волчица.
— Если так подумать, то это и не ваша дочь, — Бруно криво улыбнулся. — Вместе с Ил зверь лишился всей человечности. Конечно, обидно, что пушистую животинку прикончили, но сама-то Илона цела. Ее память, ее личность крепки. Знаете, многие шаманы только и мечтают, чтобы достичь истинного просветления, освободиться от оков плоти и остаться самим собой. Ил сделала шаг вперед, Оскар. И я не поддерживаю геноцид йети.
— Ладно, про волчонка я погорячился, — согласился мужчина.
Дебра выдохнула, покачнулась и со стоном привалилась к стене.
— Когда похороны? — Бруно пошарился в кармане и достал очередную самокрутку. Он закурил и выдохнул. — И меня возьмите с собой.
— Я запрещаю идти вам на мои похороны! — Ил вскинула руку и погрозила призрачным кулаком родителям.
— Тогда поехали, — Оскар выхватил из пальцев Бруно тлеющий косяк, медленно затянулся и поднялся по лестнице. — Посмотришь на сына Ил. Щенок такой же мелкий говнюк, как и она сама. Вопил и не на секунду не затыкался. Я аж словил несколько флэшбэков из молодости.
— Я была тихим ребенком! Мне мама говорила, что я была ангелочком и всегда улыбалась! — взвизгнула девушка.
— Да, — Дебра засеменила за супругом, — а еще все соски в кровь искусала! — она с неловкой улыбкой оглянулась на покрасневшего Бруно. — Прости, милый. Не хотела тебя смущать, но у меня все сорочки в молоке и крови были.
Бруно выпучился на Ил и моргнул. Судя по его пунцовым щекам, гримасе ужаса и отвращения, он был не готов к подобным мамским откровениям.
— Не было такого! — девушка отвернулась от друга и опять уставилась на мигающие огоньки. — Никого я не кусала. Я мило агукала и улыбалась. Я точно это помню.
— А я на смесях сидел, — Бруно кинулся за гостями. — На каких-то импортных. Мать в этих банках до сих пор хранит всякую мелочовку.
Ил скривилась и скрестила руки на груди, обидевшись на весь мир. Вот сдались им эти похороны дикой волчицы, которую все забыли и бросили взаперти. О чем оборотни думали? Хорошо, Ричард с Феликсом ушли с головой в родительство, но ведь остальные могли бы приглядеть за сукой, которая подарила их семье еще одного здорового и крепкого малыша? Что за неуважение?
Утомившись от яркого калейдоскопа огоньков, Ил покинула дом Бруно. Она на прощание чмокнула его матушку, которая месила на кухне тесто для сдобных булочек, и полетела в город. Пока опечаленные родители будут плакать над ее могилкой, девушка сделает шаг назад — найдет бесхозное тело и вселится в него, как другие призраки в книгах и фильмах. Надо учиться у других.
Ил проплыла маревом по всем больничным палатам в поисках жертвы, которая бы пребывала в коме. Ей необходимо молодое тело и желательно мужское. Да, Илона подумала, что будет весело, если она отрастит себе пенис. Иногда девушка мечтала, что лучше бы она родилась мальчиком, а тут выпал такой шанс сменить пол без гормональной терапии и операций.
Воодушевление немного поутихло, когда Ил на своем пути повстречала очень больных и ослабевших людей. Мужчины и женщины, изможденные недугами, казались живыми мумиями, которые могли лишь моргать и тяжело вздыхать. Обеспокоенные медсестры и вежливые врачи посещали пациентов и старались их не пугать страшными прогнозами.
На всю больницу было лишь несколько пациентов в коме — старушка, толстый мужчина средних лет и мальчик. Однако над телами кружили сердитые обрывки их сознания и не подпускали Ил близко. Измученные души отчаянно боролись за жизнь и не хотели покидать мир. Даже призрак древней старухи верил, что у него есть еще шанс прожить долгие и счастливые года, несмотря на то, что отказали почти все органы.
— Удачи, — вздохнула Ил и устремилась в подвал, где по ее скромным соображениям должен находиться морг.
Девушка отчаялась и была готова стать живым мертвецом, но гниющая плоть тоже оказалась ей неподвластна. Ил с омерзением понаблюдала, как равнодушный патологоанатом в прорезиненном фартуке поверх халата вскрывает какого-то старика на стальном столе, и разочарованно вылетела во внутренний дворик больницы. На скамьях в тени раскидистых деревьев сидели бледные пациенты и их обеспокоенные родственники. Они тихо переговаривались, делились новостями и строили планы. Кто-то даже целовался и бесстыдно обжимался.
— Ну, хоть у кого-то все налаживается, — Ил пролетела призрачной птицей над влюбленной парочкой.
Девушка для очистки совести заглянула еще в несколько больниц, но каждый найденный коматозник отказывался от взаимовыгодного сотрудничества, а мертвецы оставались безобразными трупами. Наверное, стоит попросить Бруно, чтобы он познакомил девушку с другими призраками. Сейчас ей точно не помешают друзья, у которых те же проблемы, с которыми столкнулась она сама. Почему бы, например, не устроить призрачную световую вечеринку в доме медиума-шамана и не пожаловаться кому-нибудь между делом на тяжелую жизнь одинокого фантома?
Глава 22. Не ссорьтесь с медиумами
Бруно отыскался на солнечной полянке недалеко от особняка Феликса. Прямо посреди прогалины возвышался небольшой холмик, аккуратно выложенный крупными булыжниками. Перед кучей камней у ног парня, выкуривающего обычную сигарету, сидел, обхватив колени заплаканный Ричард со спутанными тусклыми патлами.
— Бруно! — Ил налетела на друга слабым ветерком. — Давай устроим вечеринку!
Парень проигнорировал подругу молчанием.
— Странные у йеты могилы, — наконец изрек Бруно. — Просто куча камней.
— Мы не йети, — зло прошипел Ричард и вытер слезу со щеки. — Мы оборотни.
