- Нет. Неправда. Он сказал, что Йнари не пострадает. Она нужна только для ритуала. После я бы стал духом огня.
- Вот уж дудки!- засмеялся Уф,- Не таков твой хозяин чтобы делится. Оставит тебя дурнем.
- Ты смеешься надо мной?- злоба исказила лицо Филарета. Даже короткая рыжая борода встопорщилась.
- Ты тоже можешь надо мной смеяться, если вздумается, я обиды держать не стану. Но одумайся уже и помоги одолеть лиходея. Великой силы я не обещаю и почестей тоже. Но если потом заглянешь в гости ко мне в деревню, угощу на славу, посидим в тепле да покалякаем.
- Филарет, мы же росли вместе! Я - родная сестра! Неужели жадность и гордыня тебя ослепили? Не верю. Идем с нами. Если мы тебя простим, то и ты сам себя сможешь. Сделай шаг нам навстречу. Так, хорошо. А теперь другой.
Засомневался Филарет. Такая мешанина в голове, будто кто лужу взбаламутил. Но Учулкан соврет не дорого возьмет. Да и совесть не молчит, подтачивает, как вода камень. А сестра, несмотря на все, готова простить. На такое не каждый способен…Тут его снова гнев взял. Такая-сякая. Во всем она лучше! И руки-костры ей, и доброта, и честность и гляди-ка, прощает, будто какую милость оказывает. Да кто она такая? Чего сделала, чтобы ей в ноги кланялись?
- Думаешь, я тебе поклонюсь? Ну, уж нет. Не нужно мне твоего прощения. Идем со мной или твоим друзьям погибать.
- Не тебе это решать,- сказал Теодор.
- Я с тобой не пойду,- ответила Йнари.
- Только из любви к тебе, Йнари,- сказал Нобар и обратился к Филарету:
- Уходи. Если не хочешь принимать нашу помощь, то просто беги,- указал Нобар.
Не успел Старший пропасть из виду, как послышался шум и шорох. Уфретин различил топот и лязг. Оказалось, что его и друзей зажали как в тисках. По обе стороны улицы чернели шлемы и щиты. Бежать бы, да куда? По сторонам дома. Разве что взлететь как птицам. Да ежели Йнари и голубка, а Теодор старый ворон, то Уфретин скорее домашний гусь. Куда там полететь, на дом бы хоть влезть.
- Тихо,- только и сказал Теодор. Затем взмахнул посохом, что-то прошептал, из чего Уфретин не понял ни слова, стукнул палкой о землю.
Глянь, а витары вдруг щиты опустили, ровно, как и мечи. Закрутили головами в своих чернющих шлема, чего-то стали друг другу говорить. Затолкались и принялись по одному отходить в сторону, а то и по двое. Словом разбредаются кто куда, как народ на ярмарке, да только ярмарки здесь не было лет эдак триста. Развернулся Уф, глядит, а с другой стороны такая же чехарда. Кто в лес, кто по дрова. Двое играют невесть откуда добытым дырявым горшком, трое без причины лезут на стену, один другому, встав на плечи. Еще один шагами меряет длину хаты, другой окна. Не меньше дюжины стоят и по пальцам считают, а чего, кто же их разберет. С другой стороны один встал у стены, закрыл глаза руками, а дюжина витаров прыснули в стороны и попрятались. Десяток супостатов взялись за руки и давай водить хоровод. А несколько ретивых в присядку пошли и давай такие коленца выделывать, что старый воевода Грамм( плясать любил не то слово) похвалил бы. Смотрит Уф, ну прямо ребятня играется посреди праздника всегда охочие до выдумок.
- Да что же это такое делается?- спросил Уфретин.
Вместо ответа маг рассмеялся:
- Учулкан ослабил хватку. Я тут наложил знатный наговор на недругов. Они еще пол дня будут веселится.
- Я уж думала снова, сгорит моя обувка,- сказала Йнари.
- Славное получилось заклинание,- одобрил Уф,- Хотя в нашем краю такое без надобности. Кто же не спляшет да не подурачится при случае?
Вспомнилась тут родная сторона где Уф с малых лет живет, где каждый куст, каждая травинка знакомы, где летом по полям и лесам краснеют ягоды. Глянешь на поле: то тут, то там красно-зеленые пятна, а запах зрелой ягоды так и льнет к носу еще за дюжину шагов. А вишни? Гнутся от плодов словно ивы над рекою, схватишь бывало зубами пяток и все сразу во рту разминаешь. Только косточки не проглоти! А малины столько, что и варенья варят, и едет горстями и компоты, и пироги, а все ее много и девать некуда. А потом как к осени спуститься год, так и яблок народится, а потом сливы синие да желтые и черносливы, и ежевика. Ох, и долго еще можно с ежевичного куста найти сладких ягод, даже когда морозы успеют разок-другой прихватит.
- Ты задумался, друг мой,- заметил Нобар.
Уф махнул рукой:
- Не гожусь я в герои. То так, то эдак припоминаю дом да родные места. Хорошо хоть вернуться быстро нельзя. А то я бы, вот не сойти с этого места, развернулся бы и только пятки сверкали,- засмеялся гном.
- Мы все лучше бы оставались дома,- согласилась Йнари.
Путники подошли к воротам. По краю створок бежали буквы, вырубленные в камне. По обеим сторонам висели поникшие золотые кольца толщиной мало что в большой палец. Створки так плотно прижаты друг к дружке, что и шило не просунуть.
- Это как же мы внутрь попадем?- опустил руки гном.
- Ворота не простые,- сказал Нобар,- Они защищены чарами. Посмотрите на письмена, что здесь вырезаны. Этого языка я не знаю. Теодор?
Маг присмотрелся:
- Нет. Но вот что скажу: чаровали эти стены не маги и колдуны, а духи.
- Духи,- сказала Йнари,- Как я.
Маг кивнул. Йнари подошла ближе к воротам:
-Это руны духов? Я-то дух, а проку? Экая тут грамота, я ни буквы не разумею,- она подбоченилась и не сводила очей со знаков. Морщила узкий белый, как цвет ландыша лоб, чесала в затылке, кривила рот и так, и эдак, будто чего хотела припомнить, да только все зря. Ворота как были закрыты, так и остались.
- Не знаю чего делать.
- Тут хитрость что ли какая?- спросил Уф, ощупывая холодный камень.
- Нет,- ответил Нобар,- Духи входили и выходили когда хотели, а значит может и Йнари. Пускай огонь откроет нам дорогу.
Девица кивнула:
- Долой башмаки.
Вскорости Йнари парила над землей, а ее босые ноги синели как зрелая голубика. Волосы больше походили на растрепанные ленты что, не слушая ветер, вальяжно, будто сами по себе, медленно и величаво, играются как морские волны. А синюшные руки так дышат жаром, что умудренный опытом Уф отступил подобру-поздорову пока цела борода. Не невесть, какая гордость, но посторониться не тяжело.
- Коснись ворот,- подсказал Нобар.
Йнари приблизилась к створкам и коснулась пальцами тех самых надписей. Они в ответ вспыхнули золотым светом. Тогда она приложила к воротам обе руки. Пламя так и бушевало на ее запястьях, сбегая до кончиков пальцев. Дух наклонилась и надавила на ворота, будто хотела открыть их просто толкнув. Но они не открылись. А пламя вокруг Йнари все ярче, все гуще, точно кисель. Тут раздался рев, такой, что не может издать человеческое горло. На что воевода Грамм при своей дородной наружности имел и голос дюжий, никогда бы ему не издать такого громкого крика. Будто кто зарычал в бездонный колодец, и эхо ответило ему. Вот как закричала Йнари. Признаться не завидно сейчас было недругам, ну коли они, конечно, слышали этот рев. Уф бы точно перепугался. Йнари еще раз надавила на створки, ворота легко подались и открылись. От огня стало светло как днем.
- Вот уж дивное диво,- сказал гном, снявши шапку.
- Вот оно. Самое сердце Налдерета,- сказал Нобар. Он опустился на одно колено и что-то прошептал на незнакомом языке,- Я когда-то клялся в вечной дружбе. Долго же я шел, чтобы помочь.
- Не печалься, Нобар,- сказал маг,- Ты сдержал слово.
Первое что увидел Уф это сизый, словно вечерняя дымка, туман. Он густым облаком кутал собою все вокруг. И тут и там сквозь него торчали острые каменные сосульки такой толщины, что десяток гномов взявшись за руки не обхватят, а о длине можно разве гадать. Подошву из-за густой пелены не видно. Чудной туман походил на пасмурное небо, через которое все равно пробивается солнечный свет. Что за светило за синевой Уф не разумел. Потом на путников опустилась тишина, что здесь молчала особливо. Кое-где редкая капля плюхалась в лужу, и звук этот отдавался эхом по всей необъятной пещере. Где-то недалече сыпался крошкой камень и шумел ветер.
За воротами широкий каменный уступ. Здесь могли бы поместится все земляки Уфа вместе с тачками, повозками, телегами и таратайками. Прямо перед путниками каменный мост, брошенный через бездонную, как желудок воеводы, пропасть. Что в низу не видно, окромя густого тумана и торчащих кое-где верхушек каменных глыб. Пройти по мосту не можно. Мост обрывается. Зато есть исправный по левую руку. Йнари указала сияющим пальцем высоко вправо:
- Глядите,- что за голос делается у нее, когда девица оборачивается в духа. Уфретин на ее оклик подпрыгнул. Эхо загудело по всей пещере. Раз десять Уф услышал ее глубокое, грозное «Глядите».
Там куда указала Йнари, на высоком каменном уступе, стояла статуя. Это громадная дева, подставившая лицо солнцу. Волосы у нее как пламенная грива, а в руках по сгустку пламени.
- Это дух огня,- сказал Нобар,- Такой же как ты. Гномы трудились в горах и часто знались с духами земли. Здесь есть подземные источники, и я слышал даже о реках и озерах. Потому гномы дружили с духами вод.
- А что же дух огня?- спросила Йнари. Она сменила свой облик обратно на людской и стояла босыми ногами на холодном камне. Уфретин ее перебил:
- Давай обмотаем ноги. Сейчас не хватало застудиться. Садись.
- В темных глубинах гор таились страшные создания,- ответил Нобар,- А кое-кто из духов огня вызвался помочь.
Столица гномьего царства совсем не походил на Каменотес. Как кротовники на брошенном огороде, торчали широкие каменные глыбы. Их соединяли мосты и широкие лестницы коим не было числа. Даже имей такое желание, непросто будет все сосчитать из-за тумана.
- Смотрите, смотрите вот они,- Йнари тыкала в сторону пальцем,- Это же завороженные гномы.
Уф поглядел. За мостом через дюжину шагов темнела высокая лестница. А на ней застыли несколько неясных теней с виду малого роста. Маг направился к ним, волшебный шар летел впереди. За Теодором потянулись остальные.
В ладном кафтане, у которого одна половина красная, другая зеленая, в коротком плаще в три светлых цвета, в черной шапочке с пером стоял дородный гном, протягивая руку с покусанным яблоком. Перед ним застыл другой, в цветастой рубахе, кое-как заправленной в красные, как редис, штаны, да перепоясанный широким поясом. А на одну ступень выше, прямо над этой парой, стоит руки в боки девица с длинною темную косою на плече. Не сводит с них она ореховых очей, а на ее гладком лбу появилась поперечная складочка. Сама в сизом платье по оборке расшитом зеленым, темных сапожках. На плечах длинный плащ, зеленый, как умытая росой травушка, на шее украшение блестит. Глядишь на нее, так вот ей-ей сейчас заговорит. Выше застыли два гнома. Один в синей шапке и красном кафтане, другой в синем кафтане и красной шапке. Но оба без всякого видного смысла машут руками. Дальше по лестнице рыночная площадь, устроенная у отвесных стен. Теодор повел наверх.
Народу тьма какая-то. По обе стороны длинные ряды лотков, лавочек, повозок, возов, таратаек, кое-кто прямо с земли торгует. Тут тебе висит зелень пучками, хоть петрушка, хоть зеленый лук с укропом. Дальше с лотка пекарь торгует пирожками, после прямо с возов гном продает картошку, а рядом с другого воза сваливают мешок с зерном, набитый по самое не балуйся. С другого ряда маленький, от земли не выше табуретки, зато в высоченном красном колпаке, торговец предлагает платочки, кокошники, гребни, узкие пояски, цветастые ленты. Рядом с ним видный огородник ярко разодетый. Кафтан мало что не в позолоте, пояс синий да такой широкий, что можно Йнари в него завернуть. Торгует всем, что ни уродилось на земле. От малины до свеклы. А меж тем еще сколько всякого люда! Глаза разбегаются. Тут тебе и разодетые похлеще заседателя и воеводы, видно городской голова или принц, и воины при щитах и доспехах. Да девицы все в нарядных платьях расшитых красными птицами, зелеными листьями, золотыми рыбками, сиреневыми цветами. У каждой, какое-никакое украшение, а есть. Будь то колечко или серьги, или брошь в виде бабочки. А что же мужички? Да где же встретишь таких? Бороды убраны у каждого, кто, на что горазд. Двух плащей одного цвета не сыскать.
- Вишь какие оказывается охотники до платьев и обновок,- сказал Уф,- Экий мы славный народ. В какую сторону не пойди, все не встретишь таких. Вот уж коли платье - то во все цвета, коли песня - то уж во все горло, коли ярмарка - то от края до края.
- Мы их всех освободим,- сказала Йнари.
Уфретин тем временем попытался взять яблоко с лотка. Вот чуть-чуть бы еще и схватишь, но нет. Какая-то лихая сила не дает.
- Не можно тут ничего съесть,- сказал Уф,- Я бы ничего не взял, не подумайте. Но как, же так выходит?
- Здесь наложено хитрое заклятие, Уфретин. Но гномы все живы и здоровы и пока спят.
-Я так разумею, кукарекать проку нет?- спросил Уф,- Тогда давайте-ка придумаем как же нам их расколдовать.
-Сестра сказала, что тайну откроет огонь.
-Как по мне видения мудреные. Их так же легко растолковать, как из пшена гречиху выбрать.
-А по что было не занять чужого ума?- спросила Йнари,- Раз уж не ясно, что делать.
- Я не говорил, что не знаю что делать,- возразил Нобар,- Идемте ко дворцу. Если уж и есть где источник недуга, то он там. А как его найдем, так и решим, что делать.
Пошли гуськом, как и прежде. Впереди Теодор освещал дорогу. Следом ступал Уф, для которого и сумка, и молот, и тулуп престали быть ношей, уж скорее они как для кошки блохи. Потом шла Йнари, забросив на плече копье, как коромысло. Последним шел Нобар, на лице которого не отражались ни тяготы пути, ни сомнения.
Путники покинули рынок, поднялись еще выше. Теодор повел направо за поворот, что как подкова льнул к высокому обелиску со статуей на вершине. После открылась улица. В каждом доме играли цветами занавески. Деревянные двери выкрашены во все цвета радуги. Чаще в зеленый или желтый. Подле домов стоят повозки, тачки вымазанные краскою, каменные бадьи с прозрачною водой, деревянные кадки с землей в которых каким-то чудом торчат пучки цветов. Тут и ромашки тебе и васильки. Что за лихо? Как они тут без солнца растут? К чему их листочки тянуться? Но коли в громадной пещере жили гномы и строили свои дома, кадки, телеги, а после застыли, как мед на холоде, чего удивляться, что растут цветы?
А на улицах толпы какие! Не пройти и шагу, чтобы кого не задеть. Экая пропасть! Да как же они друг с другом лбами не сшибались, когда не околдованы были? Должно быть, у них есть какая мазь знатная от шишек и синяков. Уф старался не отстать от мага да еще не задеть кого молотом.
Широкая улица сузилась и влилась в длинный мост. Дюжина работников с короткими жилистыми руками толкали впереди себя тачки, груженные углем. Чтобы не измарать в конец всю свою одежду, наперед они повязали серые плотные фартуки. По другую сторону шли богато одетые горожане без шапок и плащей, зато у каждого: то золотая цепь с блестящим камнем, то пояс расшитый самоцветами. После путники повстречали кузнеца с большими щипцами за поясом. Борода у него в отличие от прочих короткая. За ним суровые воины, торговцы воском, ювелиры, праздно гуляющие, толпа девиц, окруживших старого гнома в длиннополом кафтане. Мост шел в подъем. Все кроме Нобара тяжело дышали. Уф даже споткнулся один раз:
- Вот уж дудки!- засмеялся Уф,- Не таков твой хозяин чтобы делится. Оставит тебя дурнем.
- Ты смеешься надо мной?- злоба исказила лицо Филарета. Даже короткая рыжая борода встопорщилась.
- Ты тоже можешь надо мной смеяться, если вздумается, я обиды держать не стану. Но одумайся уже и помоги одолеть лиходея. Великой силы я не обещаю и почестей тоже. Но если потом заглянешь в гости ко мне в деревню, угощу на славу, посидим в тепле да покалякаем.
- Филарет, мы же росли вместе! Я - родная сестра! Неужели жадность и гордыня тебя ослепили? Не верю. Идем с нами. Если мы тебя простим, то и ты сам себя сможешь. Сделай шаг нам навстречу. Так, хорошо. А теперь другой.
Засомневался Филарет. Такая мешанина в голове, будто кто лужу взбаламутил. Но Учулкан соврет не дорого возьмет. Да и совесть не молчит, подтачивает, как вода камень. А сестра, несмотря на все, готова простить. На такое не каждый способен…Тут его снова гнев взял. Такая-сякая. Во всем она лучше! И руки-костры ей, и доброта, и честность и гляди-ка, прощает, будто какую милость оказывает. Да кто она такая? Чего сделала, чтобы ей в ноги кланялись?
- Думаешь, я тебе поклонюсь? Ну, уж нет. Не нужно мне твоего прощения. Идем со мной или твоим друзьям погибать.
- Не тебе это решать,- сказал Теодор.
- Я с тобой не пойду,- ответила Йнари.
- Только из любви к тебе, Йнари,- сказал Нобар и обратился к Филарету:
- Уходи. Если не хочешь принимать нашу помощь, то просто беги,- указал Нобар.
Не успел Старший пропасть из виду, как послышался шум и шорох. Уфретин различил топот и лязг. Оказалось, что его и друзей зажали как в тисках. По обе стороны улицы чернели шлемы и щиты. Бежать бы, да куда? По сторонам дома. Разве что взлететь как птицам. Да ежели Йнари и голубка, а Теодор старый ворон, то Уфретин скорее домашний гусь. Куда там полететь, на дом бы хоть влезть.
- Тихо,- только и сказал Теодор. Затем взмахнул посохом, что-то прошептал, из чего Уфретин не понял ни слова, стукнул палкой о землю.
Глянь, а витары вдруг щиты опустили, ровно, как и мечи. Закрутили головами в своих чернющих шлема, чего-то стали друг другу говорить. Затолкались и принялись по одному отходить в сторону, а то и по двое. Словом разбредаются кто куда, как народ на ярмарке, да только ярмарки здесь не было лет эдак триста. Развернулся Уф, глядит, а с другой стороны такая же чехарда. Кто в лес, кто по дрова. Двое играют невесть откуда добытым дырявым горшком, трое без причины лезут на стену, один другому, встав на плечи. Еще один шагами меряет длину хаты, другой окна. Не меньше дюжины стоят и по пальцам считают, а чего, кто же их разберет. С другой стороны один встал у стены, закрыл глаза руками, а дюжина витаров прыснули в стороны и попрятались. Десяток супостатов взялись за руки и давай водить хоровод. А несколько ретивых в присядку пошли и давай такие коленца выделывать, что старый воевода Грамм( плясать любил не то слово) похвалил бы. Смотрит Уф, ну прямо ребятня играется посреди праздника всегда охочие до выдумок.
- Да что же это такое делается?- спросил Уфретин.
Вместо ответа маг рассмеялся:
- Учулкан ослабил хватку. Я тут наложил знатный наговор на недругов. Они еще пол дня будут веселится.
- Я уж думала снова, сгорит моя обувка,- сказала Йнари.
- Славное получилось заклинание,- одобрил Уф,- Хотя в нашем краю такое без надобности. Кто же не спляшет да не подурачится при случае?
Вспомнилась тут родная сторона где Уф с малых лет живет, где каждый куст, каждая травинка знакомы, где летом по полям и лесам краснеют ягоды. Глянешь на поле: то тут, то там красно-зеленые пятна, а запах зрелой ягоды так и льнет к носу еще за дюжину шагов. А вишни? Гнутся от плодов словно ивы над рекою, схватишь бывало зубами пяток и все сразу во рту разминаешь. Только косточки не проглоти! А малины столько, что и варенья варят, и едет горстями и компоты, и пироги, а все ее много и девать некуда. А потом как к осени спуститься год, так и яблок народится, а потом сливы синие да желтые и черносливы, и ежевика. Ох, и долго еще можно с ежевичного куста найти сладких ягод, даже когда морозы успеют разок-другой прихватит.
- Ты задумался, друг мой,- заметил Нобар.
Уф махнул рукой:
- Не гожусь я в герои. То так, то эдак припоминаю дом да родные места. Хорошо хоть вернуться быстро нельзя. А то я бы, вот не сойти с этого места, развернулся бы и только пятки сверкали,- засмеялся гном.
- Мы все лучше бы оставались дома,- согласилась Йнари.
Глава 13
Путники подошли к воротам. По краю створок бежали буквы, вырубленные в камне. По обеим сторонам висели поникшие золотые кольца толщиной мало что в большой палец. Створки так плотно прижаты друг к дружке, что и шило не просунуть.
- Это как же мы внутрь попадем?- опустил руки гном.
- Ворота не простые,- сказал Нобар,- Они защищены чарами. Посмотрите на письмена, что здесь вырезаны. Этого языка я не знаю. Теодор?
Маг присмотрелся:
- Нет. Но вот что скажу: чаровали эти стены не маги и колдуны, а духи.
- Духи,- сказала Йнари,- Как я.
Маг кивнул. Йнари подошла ближе к воротам:
-Это руны духов? Я-то дух, а проку? Экая тут грамота, я ни буквы не разумею,- она подбоченилась и не сводила очей со знаков. Морщила узкий белый, как цвет ландыша лоб, чесала в затылке, кривила рот и так, и эдак, будто чего хотела припомнить, да только все зря. Ворота как были закрыты, так и остались.
- Не знаю чего делать.
- Тут хитрость что ли какая?- спросил Уф, ощупывая холодный камень.
- Нет,- ответил Нобар,- Духи входили и выходили когда хотели, а значит может и Йнари. Пускай огонь откроет нам дорогу.
Девица кивнула:
- Долой башмаки.
Вскорости Йнари парила над землей, а ее босые ноги синели как зрелая голубика. Волосы больше походили на растрепанные ленты что, не слушая ветер, вальяжно, будто сами по себе, медленно и величаво, играются как морские волны. А синюшные руки так дышат жаром, что умудренный опытом Уф отступил подобру-поздорову пока цела борода. Не невесть, какая гордость, но посторониться не тяжело.
- Коснись ворот,- подсказал Нобар.
Йнари приблизилась к створкам и коснулась пальцами тех самых надписей. Они в ответ вспыхнули золотым светом. Тогда она приложила к воротам обе руки. Пламя так и бушевало на ее запястьях, сбегая до кончиков пальцев. Дух наклонилась и надавила на ворота, будто хотела открыть их просто толкнув. Но они не открылись. А пламя вокруг Йнари все ярче, все гуще, точно кисель. Тут раздался рев, такой, что не может издать человеческое горло. На что воевода Грамм при своей дородной наружности имел и голос дюжий, никогда бы ему не издать такого громкого крика. Будто кто зарычал в бездонный колодец, и эхо ответило ему. Вот как закричала Йнари. Признаться не завидно сейчас было недругам, ну коли они, конечно, слышали этот рев. Уф бы точно перепугался. Йнари еще раз надавила на створки, ворота легко подались и открылись. От огня стало светло как днем.
- Вот уж дивное диво,- сказал гном, снявши шапку.
- Вот оно. Самое сердце Налдерета,- сказал Нобар. Он опустился на одно колено и что-то прошептал на незнакомом языке,- Я когда-то клялся в вечной дружбе. Долго же я шел, чтобы помочь.
- Не печалься, Нобар,- сказал маг,- Ты сдержал слово.
Первое что увидел Уф это сизый, словно вечерняя дымка, туман. Он густым облаком кутал собою все вокруг. И тут и там сквозь него торчали острые каменные сосульки такой толщины, что десяток гномов взявшись за руки не обхватят, а о длине можно разве гадать. Подошву из-за густой пелены не видно. Чудной туман походил на пасмурное небо, через которое все равно пробивается солнечный свет. Что за светило за синевой Уф не разумел. Потом на путников опустилась тишина, что здесь молчала особливо. Кое-где редкая капля плюхалась в лужу, и звук этот отдавался эхом по всей необъятной пещере. Где-то недалече сыпался крошкой камень и шумел ветер.
За воротами широкий каменный уступ. Здесь могли бы поместится все земляки Уфа вместе с тачками, повозками, телегами и таратайками. Прямо перед путниками каменный мост, брошенный через бездонную, как желудок воеводы, пропасть. Что в низу не видно, окромя густого тумана и торчащих кое-где верхушек каменных глыб. Пройти по мосту не можно. Мост обрывается. Зато есть исправный по левую руку. Йнари указала сияющим пальцем высоко вправо:
- Глядите,- что за голос делается у нее, когда девица оборачивается в духа. Уфретин на ее оклик подпрыгнул. Эхо загудело по всей пещере. Раз десять Уф услышал ее глубокое, грозное «Глядите».
Там куда указала Йнари, на высоком каменном уступе, стояла статуя. Это громадная дева, подставившая лицо солнцу. Волосы у нее как пламенная грива, а в руках по сгустку пламени.
- Это дух огня,- сказал Нобар,- Такой же как ты. Гномы трудились в горах и часто знались с духами земли. Здесь есть подземные источники, и я слышал даже о реках и озерах. Потому гномы дружили с духами вод.
- А что же дух огня?- спросила Йнари. Она сменила свой облик обратно на людской и стояла босыми ногами на холодном камне. Уфретин ее перебил:
- Давай обмотаем ноги. Сейчас не хватало застудиться. Садись.
- В темных глубинах гор таились страшные создания,- ответил Нобар,- А кое-кто из духов огня вызвался помочь.
Столица гномьего царства совсем не походил на Каменотес. Как кротовники на брошенном огороде, торчали широкие каменные глыбы. Их соединяли мосты и широкие лестницы коим не было числа. Даже имей такое желание, непросто будет все сосчитать из-за тумана.
- Смотрите, смотрите вот они,- Йнари тыкала в сторону пальцем,- Это же завороженные гномы.
Уф поглядел. За мостом через дюжину шагов темнела высокая лестница. А на ней застыли несколько неясных теней с виду малого роста. Маг направился к ним, волшебный шар летел впереди. За Теодором потянулись остальные.
В ладном кафтане, у которого одна половина красная, другая зеленая, в коротком плаще в три светлых цвета, в черной шапочке с пером стоял дородный гном, протягивая руку с покусанным яблоком. Перед ним застыл другой, в цветастой рубахе, кое-как заправленной в красные, как редис, штаны, да перепоясанный широким поясом. А на одну ступень выше, прямо над этой парой, стоит руки в боки девица с длинною темную косою на плече. Не сводит с них она ореховых очей, а на ее гладком лбу появилась поперечная складочка. Сама в сизом платье по оборке расшитом зеленым, темных сапожках. На плечах длинный плащ, зеленый, как умытая росой травушка, на шее украшение блестит. Глядишь на нее, так вот ей-ей сейчас заговорит. Выше застыли два гнома. Один в синей шапке и красном кафтане, другой в синем кафтане и красной шапке. Но оба без всякого видного смысла машут руками. Дальше по лестнице рыночная площадь, устроенная у отвесных стен. Теодор повел наверх.
Народу тьма какая-то. По обе стороны длинные ряды лотков, лавочек, повозок, возов, таратаек, кое-кто прямо с земли торгует. Тут тебе висит зелень пучками, хоть петрушка, хоть зеленый лук с укропом. Дальше с лотка пекарь торгует пирожками, после прямо с возов гном продает картошку, а рядом с другого воза сваливают мешок с зерном, набитый по самое не балуйся. С другого ряда маленький, от земли не выше табуретки, зато в высоченном красном колпаке, торговец предлагает платочки, кокошники, гребни, узкие пояски, цветастые ленты. Рядом с ним видный огородник ярко разодетый. Кафтан мало что не в позолоте, пояс синий да такой широкий, что можно Йнари в него завернуть. Торгует всем, что ни уродилось на земле. От малины до свеклы. А меж тем еще сколько всякого люда! Глаза разбегаются. Тут тебе и разодетые похлеще заседателя и воеводы, видно городской голова или принц, и воины при щитах и доспехах. Да девицы все в нарядных платьях расшитых красными птицами, зелеными листьями, золотыми рыбками, сиреневыми цветами. У каждой, какое-никакое украшение, а есть. Будь то колечко или серьги, или брошь в виде бабочки. А что же мужички? Да где же встретишь таких? Бороды убраны у каждого, кто, на что горазд. Двух плащей одного цвета не сыскать.
- Вишь какие оказывается охотники до платьев и обновок,- сказал Уф,- Экий мы славный народ. В какую сторону не пойди, все не встретишь таких. Вот уж коли платье - то во все цвета, коли песня - то уж во все горло, коли ярмарка - то от края до края.
- Мы их всех освободим,- сказала Йнари.
Уфретин тем временем попытался взять яблоко с лотка. Вот чуть-чуть бы еще и схватишь, но нет. Какая-то лихая сила не дает.
- Не можно тут ничего съесть,- сказал Уф,- Я бы ничего не взял, не подумайте. Но как, же так выходит?
- Здесь наложено хитрое заклятие, Уфретин. Но гномы все живы и здоровы и пока спят.
-Я так разумею, кукарекать проку нет?- спросил Уф,- Тогда давайте-ка придумаем как же нам их расколдовать.
-Сестра сказала, что тайну откроет огонь.
-Как по мне видения мудреные. Их так же легко растолковать, как из пшена гречиху выбрать.
-А по что было не занять чужого ума?- спросила Йнари,- Раз уж не ясно, что делать.
- Я не говорил, что не знаю что делать,- возразил Нобар,- Идемте ко дворцу. Если уж и есть где источник недуга, то он там. А как его найдем, так и решим, что делать.
Пошли гуськом, как и прежде. Впереди Теодор освещал дорогу. Следом ступал Уф, для которого и сумка, и молот, и тулуп престали быть ношей, уж скорее они как для кошки блохи. Потом шла Йнари, забросив на плече копье, как коромысло. Последним шел Нобар, на лице которого не отражались ни тяготы пути, ни сомнения.
Путники покинули рынок, поднялись еще выше. Теодор повел направо за поворот, что как подкова льнул к высокому обелиску со статуей на вершине. После открылась улица. В каждом доме играли цветами занавески. Деревянные двери выкрашены во все цвета радуги. Чаще в зеленый или желтый. Подле домов стоят повозки, тачки вымазанные краскою, каменные бадьи с прозрачною водой, деревянные кадки с землей в которых каким-то чудом торчат пучки цветов. Тут и ромашки тебе и васильки. Что за лихо? Как они тут без солнца растут? К чему их листочки тянуться? Но коли в громадной пещере жили гномы и строили свои дома, кадки, телеги, а после застыли, как мед на холоде, чего удивляться, что растут цветы?
А на улицах толпы какие! Не пройти и шагу, чтобы кого не задеть. Экая пропасть! Да как же они друг с другом лбами не сшибались, когда не околдованы были? Должно быть, у них есть какая мазь знатная от шишек и синяков. Уф старался не отстать от мага да еще не задеть кого молотом.
Широкая улица сузилась и влилась в длинный мост. Дюжина работников с короткими жилистыми руками толкали впереди себя тачки, груженные углем. Чтобы не измарать в конец всю свою одежду, наперед они повязали серые плотные фартуки. По другую сторону шли богато одетые горожане без шапок и плащей, зато у каждого: то золотая цепь с блестящим камнем, то пояс расшитый самоцветами. После путники повстречали кузнеца с большими щипцами за поясом. Борода у него в отличие от прочих короткая. За ним суровые воины, торговцы воском, ювелиры, праздно гуляющие, толпа девиц, окруживших старого гнома в длиннополом кафтане. Мост шел в подъем. Все кроме Нобара тяжело дышали. Уф даже споткнулся один раз:
