Он должен разобраться в ее мотивах! Командир он или кто? А может быть это происки Бледы? Может быть, они договорились? Но все равно, непонятно, зачем это ему? А ей? Она не похожа на человека, который пойдет на поводу у другого.
– Хорошо, мисс… э… студент Полонская, – решил вклиниться Фреир. – Все это очень интересно. Но давайте вы все же расскажете о своих впечатлениях.
– Я увидела типично мужской коллектив, – пожала плечами Есения.
– А конкретнее?
– Если бы коллектив был женский, меня сразу приняли бы за свою, приняли бы радушно, по крайней мере внешне. Потом могли бы изменить свое отношение, но изначально я была бы встречена с распростертыми объятиями. Понятия «проверок» в женском коллективе просто не может существовать. Мужчины же предпочитают принимать в свой коллектив нового участника только тогда, когда он докажет свою «полезность». Это не прерогатива факультета дальней космонавтики. Все мужчины во всем мире ведут себя так же, хотя их «проверки» могут носить совершенно иной характер.
– Было ли вам обидно? Неприятно? Задевало ли такое отношение, особенно если учесть, что вы девушка, а однокурсники словно бы стремились этого не замечать?
Есения внимательно на него посмотрела, а потом ответила:
– Да, мистер Фреир. Мне было и обидно, и больно, и неприятно. И в отличие от мужчины, я не боюсь в этом признаться, так как я не считаю, что это задевает мое достоинство. Я считаю, что это показывает, во-первых, мою честность, а во-вторых, мою силу.
– Силу? – не выдержал Версавин и фыркнул.
– Да, – улыбнулась Есения. – Мою силу. Показать свою уязвимость может только сильный человек. Если ты боишься показать свою слабость, значит, ты боишься противника, опасаешься, что он этим воспользуется. А я не боюсь тебя, Иван.
– Для тебя – Гонщик! – рыкнул Версавин.
– Для тебя – Есения Васильевна! – не осталась она в долгу.
– Урою! – закричал Версавин, вскакивая с места. Сидящий рядом круглолицый парень (Есения не помнила его имени и прозвища), потянул его назад.
Умник тоже вскочил, и как с неудовольствием отметил Джойс, готов был броситься на выручку девчонке. Еще несколько парней подорвались с мест, и командир мысленно отмечал, кто готов броситься на Соль, а кто готовится ее защитить.
– Студент Джойс, как староста курса, утихомирьте своих однокурсников, – воззвал Оден Фреир.
Впрочем, он не казался испуганным или взволнованным. Джойсу показалось, что он чуть ли не потирает руки от удовольствия. Может, он сам попросил Соль все это устроить? С него станется. Вполне в его духе провести какой-нибудь эксперимент. Может, поставить на постоянную прослушку планшет Соль, чтобы знать, что она затевает?
– Разве не этого вы хотели, мистер Фреир? – невинно спросила Есения. – Вы хотели поговорить о гендерных отношениях в замкнутом сообществе. Я считаю, что всегда легче донести информацию, показав ее наглядно.
– Да ты..! – заорал кто-то из аудитории.
Пора было вмешаться.
– Отряд! – рявкнул Джойс, поднимаясь с места. Все замерли и начали оглядываться на него. – Дальний космонавт в любой ситуации ведет себя достойно и не теряет головы. Продемонстрируйте, пожалуйста, мистеру Фреиру свои лучшие качества!
Все тут же приняли подтянутый вид и уселись на свои места.
– Пожалуйста, мистер Фреир, продолжайте, – произнес Джойс и опустился на скамью.
– Спасибо! – саркастически хмыкнул преподаватель и кивнул Есении:
– Спасибо, мисс… студент Полонская. Вы можете сесть.
– Спасибо! – в тон ему ответила девушка.
Может быть, конечно, у нее случайно так получилось, но Джойс был уверен, что она это сделала сознательно.
– Итак, давайте перейдем… – начал преподаватель, когда в аудитории наконец-то был восстановлен порядок, но его речь была прервана взорвавшей мозг и барабанные перепонки сиреной.
Тут же все студенты подорвались с мест и в мгновение ока исчезли за дверью. Во всяком случае, Есении показалось именно так. Только они были здесь, она моргнула, а их уже нет. Преподаватель испарился с той же скоростью, умудряясь при этом сохранять достоинство. Девушка растерянно поднялась с места, подхватила свою сумку и обернулась назад, проверить, действительно все ли исчезли.
– Бегом! – над макушкой прозвучала команда Джойса. – Быстро!
Он схватил ее за локоть и дернул в сторону выхода. Это было грубо, но подействовало, вывело Есению из ступора, и она, легко сорвавшись с места, выбежала в коридор. А дальше куда? Едва мозг попытался дать команду ногам остановиться, как новый звучный приказ не дал это сделать:
– За мной! Не тормози!
И Джойс вырвался вперед. Есении только и оставалось, что припустить за ним во всю прыть, на которую она была способна.
Бежать вслед за ним оказалось еще тем испытанием. Не только потому что он был слишком быстр для нее – это еще полбеды. Но как он бежал! Руки, ноги, все его тело двигалось в каком-то завораживающем ритме. Он словно летел над землей, казалось, что он не прикладывает никаких усилий для того, чтобы нести себя вперед.
«Немудрено, что на него девушки вешаются. Да в него можно влюбиться только глядя, как он бежит», – недовольно подумала Есения, начиная отставать.
Джойс, более не слыша ее сопения за спиной, оглянулся. Сразу же развернулся, не сбавляя темпа, подхватил ее и забросил себе на плечо, затем снова понесся вперед.
– Эй! Поставь меня! – возмутилась Есения.
– Опоздаем.
– Оставь меня и беги сам.
– Нет, весь отряд должен успеть.
– Надо мной же все потешаться будут, – пробурчала девушка, болтаясь на плече у Джойса. Было неудобно и больно. И волнительно – чувствовать его руку, придерживающую ее за ноги.
– Что? – переспросил Джойс, видимо, не услышав из-за воя сирены.
– Ничего.
– Почему потешаться?
Ага, все-таки расслышал.
– Потому. Ты же не потащил бы парня на плече.
– Если он не мог бы бежать с нужной скоростью, потащил бы. Например, если он был бы без сознания. Не комплексуй, – его голос звучал так, словно он не бежал и не нес пусть и не самый тяжелый, но все же груз.
– И Версавина? – Есения хмыкнула, представляя, как Джойс попытался бы не сложиться вдвое под этакой громадой.
– И его. Правда, на плече его таскать было бы тяжеловато, пришлось бы придумать другой вариант.
Было слышно, что он улыбается.
– А куда мы торопимся? – наконец сообразила поинтересоваться Есения.
– Увидишь, – пообещал Джойс, на что девушка только фыркнула.
Болтаясь вниз головой, сложно было отслеживать, в каком направлении двигается Джойс, но через некоторое время стало понятно, что он покинул стены университета и теперь бежит по территории парка.
Сирена продолжала надрываться. Где-то впереди, куда бежал Джойс, слышался шум, как будто гудел огромный улей.
– Мы даже не последние, – хмыкнул парень и, наклонившись, поставил ее на землю, точнее в траву. – Раз уж так смущаешься, давай сама, ножками. Бегом!
И сорвался с места, только ветер засвистел. Есения постаралась не отстать.
Из-под сени деревьев они выскочили на огромную поляну, где огромная толпа выстраивалась в шеренги, а к ним, выныривая со всех стороны из чащи парка, сбегались остальные студенты в форме разных факультетов.
Джойс, намного опередивший Есению, подбежал к той части шеренги, где стоял их третий курс, встал во главе, подтянулся и спросил:
– Все?
– Да, только вас ждали, – ответил Умник.
Есения подбежала, и ей тут же указали в конец шеренги.
– Глянь-ка, даже не самая последняя, – прокомментировал кто-то с некоторой долей удивления.
Едва она встала в строй, Джойс вскинул руку, в которой что-то было зажато.
Прямо в воздухе вспыхнул экран, где, как догадалась девушка, высвечивались результаты каждого курса по разным факультетам.
– Мы – шестые! – возмутился Версавин. – Это из-за…
– Гонщик! – предупреждающе сказал Джойс.
– Что – Гонщик? – набычился тот.
– Что сделал ты для того, чтобы мы не были шестые?
– Между прочим, я тут был первым! Из всего университета!
– Я тебя спросил, что ты сделал, чтобы мы были первыми. Если бы член нашего отряда был ранен, ты бы бросил его и побежал вперед?
– Ты же знаешь, что нет!
– А она вчера ради тебя пожертвовала своим обедом.
Это было сказано тихо, но в этот момент сирена перестала выть, и слова Джойса прозвучали в относительной тишине как гром.
Гонщик нахмурился и замолчал.
– Ну, мы шестые в соревновании всех космических университетов заселенного космоса. В Космостаре мы заняли третье место, – примиряюще произнес Маск. – Перед нами только пятый и четвертый курсы далькосма. Все ж не так стыдно.
– Бледа, вон, руки потирает от радости, – заметил кто-то.
Действительно, первый результат значился у пятого курса факультета дальней космонавтики.
Есении очень хотелось спросить, что это за гонки по пересеченной местности вперемешку с «Веселыми стартами», да еще под звук сирены чрезвычайного положения, но рядом стояли те однокурсники, беспокоить которых она не захотела, боясь нарваться на упрек в том, что подвела отряд.
В центр поляны вышло несколько человек. Есения узнала ректора, а остальные, видимо, были преподавателями.
– Здравствуйте, товарищи студенты! – Петр Игоревич не повышал голос, при этом его было слышно во всех уголках импровизированного плаца. – Добрый день, будущие космонавты и астронавты, исследователи космического пространства, пилоты, бортинженеры, космофизики и космобиологи. Спешу вас обрадовать. Ежегодное общеуниверситетское соревнование на приз «Золотой галактики» состоится не следующей неделе. Как всегда, в соответствии с правилами, будет образовано пять команд, которые поборются за приз. Как вы видите из таблицы рейтинга, Космостар будет представлен двумя командами. Их возглавят командиры двух курсов, которые сейчас заняли первые два места.
Есения мысленно ахнула и исподтишка взглянула на Джойса. В его лице не дрогнул ни один мускул, но она была уверена, что он как минимум расстроен, а скорей всего чертовски зол. На нее. Именно из-за нее они не пришли сегодня первыми на эту дурацкое подобие школьной линейки. А ведь, судя по тому, как его постоянно подкалывал Бледа, Джойс мечтал получить эту Золотую галактику.
– Капитаны кораблей будут набирать в свои команды студентов по собственному усмотрению, но вы, разумеется, можете подавать заявки на участие. Может быть, вам повезет и ваши качества, ваши знания и умения будут признаны наиболее подходящими той или иной команде. Старт назначен на следующую среду, в семь ноль-ноль.
После ректора слово взял неизвестный Есении невысокий мужчина с темным лицом и начал объяснять какие-то технические детали, но девушка уже ничего не слушала. Рискуя заработать косоглазие, она старалась, не поворачивая головы, разглядеть Джойса, его реакции, его эмоции, но так ничего и не увидела.
А может, у него и эмоций никаких нет? Может, он робот? Такой живой робот из органики.
Есения мысленно поморщилась. Нет уж, на это надеяться не придется. Она его ужасно подвела, и будет здорово, если она теперь останется в живых. Нику вот не повезло.
– На этом наше собрание закончено, – подвел итог ректор после того, как выступили все преподаватели и дали свои напутствия студентам. – Все могут расходиться по своим аудиториям и продолжать занятия.
Ровные шеренги распались, и студенты, кто бегом, кто приставным шагом начали растекаться в разные стороны. Есения осталась на месте, ожидая, когда большая часть ее однокурсников удалится, и Джойс останется один. Ей хотелось без свидетелей извиниться перед ним за то, что невольно разрушила его мечту.
Джойс тоже как будто не торопился, и это показалось Есении хорошим знаком. Впрочем, он мог всего лишь дожидаться, когда все уйдут. Как поняла девушка, староста всегда и везде шел последним. Умник бросил на него взгляд, но ничего не сказал и пошел прочь вместе с остальными.
Джойс невозмутимо стоял, приняв характерную позу: расставил ноги и сложил на груди руки, от всей его фигуры веяло уверенностью, спокойствием и превосходством. Интересно, сколько в этой позе неосознанного проявления характера, а сколько тщательного выверенного позерства?
– Энджел! – Есения дернулась, услышав женский голос, хотя, в общем-то, в этом не было ничего удивительного. На всех факультетах в Космостаре учились как парни, так и девушки. На всех, кроме далькосма. Но – Энджел?
Джойс не изменил положения, лишь повернул голову и смотрел, как стройная высокая блондинка в форме космобиолога легко лавирует между другими студентами, спеша ему навстречу.
«Неужели ее не задевает, что он даже не улыбнется ей?» – подумала Есения.
Наверное, ужасно встречаться с таким парнем, у которого ничего не вздрагивает в душе при виде тебя. Которому, по сути, все равно, есть ты или нет.
– Не пялься на них, – прозвучал откуда-то сверху саркастический мужской голос.
– Я не… – начала Есения, собираясь обернуться, но Бледа уже вышел у нее из-за спины.
– Пялишься-пялишься, буквально дыры в них просверливаешь, – подтвердил он, свысока взирая на нее. – Очень заметно.
– Это Элери? – спросила она у парня.
Девушка в это время наконец добралась до Джойса, ухватила его за локоть и потянулась поцеловать. Джойс чуть сдвинул голову, и губы девушки ткнулись в его щеку. Есении неожиданно стало ее жаль. Джойс наконец расцепил сложенные на груди руки и взял в них ладони девушки, но, как показалось Есении, лишь для того, чтобы держать ту на контролируемом расстоянии.
– Да, Элери, – хмуро подтвердил Бледа.
Джойс в этот момент что-то говорил своей девушке, чуть наклонив голову, и по выражению их лиц было похоже, будто он выговаривает ей, а она растерянно и виновато внимает его упрекам.
– Ты злишься на Джойса из-за того, что он увел ее у тебя?
Бледа перевел взгляд с парочки на Есению:
– Нет, – но желваки на его скулах напряглись. – Он не уводил, она сама ушла, потому что я не уделял ей достаточно внимания. И именно к нему, чтобы досадить мне, – он замолчал.
– Бедная девушка, – вздохнула Есения. – Никому не нужна.
Бледа внимательно и чуть удивленно взглянул на нее, потом пожал плечами:
– Никто ей не виноват. Все девчонки знают, что с парнями с далькосма лучше не связываться, если хочешь чего-то серьезного.
– Неужели никто никогда из вас не влюбляется? Вы холодные и бесчувственные от природы или так сильно ломаете себя?
– Ломаем? – поднял бровь Бледа.
– Ясно. От природы, – сделала вывод Есения. – Наверное, именно такие мужчины и могут идти в дальние космонавты. Без чувств, без привязанностей, не имея ничего, что было бы дорого.
– Ты ошибаешься. Есть вещи, которые нам дороги. Только они всегда с нами, мы не оставляем их, потому что знаем, что можем к ним не вернуться. Но ты?
– Что – я?
– Ты-то тут что забыла? Ты, судя по всему, не холодная и не бесчувственная, – он усмехнулся.
– Ты не поймешь.
– Где уж мне? – засмеялся Бледа. – Ладно, держи свои тайны при себе. Рано или поздно они все равно откроются.
Есения нахмурилась:
– Чего ты от меня хочешь? Я понимаю, что тебе нравится дразнить Джойса, и ты, видимо, считаешь, что, заговаривая со мной, ты его задеваешь. Я в какой-то степени готова тебе подыгрывать, как сегодня утром. И у меня есть свои причины это делать. Но мне не нравится, когда меня используют в темную.
– Насколько мне помнится, это ты позвонила мне и предложила заглянуть к вам на курс до занятий, – ухмыльнулся Бледа.
– Хорошо, мисс… э… студент Полонская, – решил вклиниться Фреир. – Все это очень интересно. Но давайте вы все же расскажете о своих впечатлениях.
– Я увидела типично мужской коллектив, – пожала плечами Есения.
– А конкретнее?
– Если бы коллектив был женский, меня сразу приняли бы за свою, приняли бы радушно, по крайней мере внешне. Потом могли бы изменить свое отношение, но изначально я была бы встречена с распростертыми объятиями. Понятия «проверок» в женском коллективе просто не может существовать. Мужчины же предпочитают принимать в свой коллектив нового участника только тогда, когда он докажет свою «полезность». Это не прерогатива факультета дальней космонавтики. Все мужчины во всем мире ведут себя так же, хотя их «проверки» могут носить совершенно иной характер.
– Было ли вам обидно? Неприятно? Задевало ли такое отношение, особенно если учесть, что вы девушка, а однокурсники словно бы стремились этого не замечать?
Есения внимательно на него посмотрела, а потом ответила:
– Да, мистер Фреир. Мне было и обидно, и больно, и неприятно. И в отличие от мужчины, я не боюсь в этом признаться, так как я не считаю, что это задевает мое достоинство. Я считаю, что это показывает, во-первых, мою честность, а во-вторых, мою силу.
– Силу? – не выдержал Версавин и фыркнул.
– Да, – улыбнулась Есения. – Мою силу. Показать свою уязвимость может только сильный человек. Если ты боишься показать свою слабость, значит, ты боишься противника, опасаешься, что он этим воспользуется. А я не боюсь тебя, Иван.
– Для тебя – Гонщик! – рыкнул Версавин.
– Для тебя – Есения Васильевна! – не осталась она в долгу.
– Урою! – закричал Версавин, вскакивая с места. Сидящий рядом круглолицый парень (Есения не помнила его имени и прозвища), потянул его назад.
Умник тоже вскочил, и как с неудовольствием отметил Джойс, готов был броситься на выручку девчонке. Еще несколько парней подорвались с мест, и командир мысленно отмечал, кто готов броситься на Соль, а кто готовится ее защитить.
– Студент Джойс, как староста курса, утихомирьте своих однокурсников, – воззвал Оден Фреир.
Впрочем, он не казался испуганным или взволнованным. Джойсу показалось, что он чуть ли не потирает руки от удовольствия. Может, он сам попросил Соль все это устроить? С него станется. Вполне в его духе провести какой-нибудь эксперимент. Может, поставить на постоянную прослушку планшет Соль, чтобы знать, что она затевает?
– Разве не этого вы хотели, мистер Фреир? – невинно спросила Есения. – Вы хотели поговорить о гендерных отношениях в замкнутом сообществе. Я считаю, что всегда легче донести информацию, показав ее наглядно.
– Да ты..! – заорал кто-то из аудитории.
Пора было вмешаться.
– Отряд! – рявкнул Джойс, поднимаясь с места. Все замерли и начали оглядываться на него. – Дальний космонавт в любой ситуации ведет себя достойно и не теряет головы. Продемонстрируйте, пожалуйста, мистеру Фреиру свои лучшие качества!
Все тут же приняли подтянутый вид и уселись на свои места.
– Пожалуйста, мистер Фреир, продолжайте, – произнес Джойс и опустился на скамью.
– Спасибо! – саркастически хмыкнул преподаватель и кивнул Есении:
– Спасибо, мисс… студент Полонская. Вы можете сесть.
– Спасибо! – в тон ему ответила девушка.
Может быть, конечно, у нее случайно так получилось, но Джойс был уверен, что она это сделала сознательно.
– Итак, давайте перейдем… – начал преподаватель, когда в аудитории наконец-то был восстановлен порядок, но его речь была прервана взорвавшей мозг и барабанные перепонки сиреной.
Тут же все студенты подорвались с мест и в мгновение ока исчезли за дверью. Во всяком случае, Есении показалось именно так. Только они были здесь, она моргнула, а их уже нет. Преподаватель испарился с той же скоростью, умудряясь при этом сохранять достоинство. Девушка растерянно поднялась с места, подхватила свою сумку и обернулась назад, проверить, действительно все ли исчезли.
– Бегом! – над макушкой прозвучала команда Джойса. – Быстро!
Он схватил ее за локоть и дернул в сторону выхода. Это было грубо, но подействовало, вывело Есению из ступора, и она, легко сорвавшись с места, выбежала в коридор. А дальше куда? Едва мозг попытался дать команду ногам остановиться, как новый звучный приказ не дал это сделать:
– За мной! Не тормози!
И Джойс вырвался вперед. Есении только и оставалось, что припустить за ним во всю прыть, на которую она была способна.
Бежать вслед за ним оказалось еще тем испытанием. Не только потому что он был слишком быстр для нее – это еще полбеды. Но как он бежал! Руки, ноги, все его тело двигалось в каком-то завораживающем ритме. Он словно летел над землей, казалось, что он не прикладывает никаких усилий для того, чтобы нести себя вперед.
«Немудрено, что на него девушки вешаются. Да в него можно влюбиться только глядя, как он бежит», – недовольно подумала Есения, начиная отставать.
Джойс, более не слыша ее сопения за спиной, оглянулся. Сразу же развернулся, не сбавляя темпа, подхватил ее и забросил себе на плечо, затем снова понесся вперед.
– Эй! Поставь меня! – возмутилась Есения.
– Опоздаем.
– Оставь меня и беги сам.
– Нет, весь отряд должен успеть.
– Надо мной же все потешаться будут, – пробурчала девушка, болтаясь на плече у Джойса. Было неудобно и больно. И волнительно – чувствовать его руку, придерживающую ее за ноги.
– Что? – переспросил Джойс, видимо, не услышав из-за воя сирены.
– Ничего.
– Почему потешаться?
Ага, все-таки расслышал.
– Потому. Ты же не потащил бы парня на плече.
– Если он не мог бы бежать с нужной скоростью, потащил бы. Например, если он был бы без сознания. Не комплексуй, – его голос звучал так, словно он не бежал и не нес пусть и не самый тяжелый, но все же груз.
– И Версавина? – Есения хмыкнула, представляя, как Джойс попытался бы не сложиться вдвое под этакой громадой.
– И его. Правда, на плече его таскать было бы тяжеловато, пришлось бы придумать другой вариант.
Было слышно, что он улыбается.
– А куда мы торопимся? – наконец сообразила поинтересоваться Есения.
– Увидишь, – пообещал Джойс, на что девушка только фыркнула.
Болтаясь вниз головой, сложно было отслеживать, в каком направлении двигается Джойс, но через некоторое время стало понятно, что он покинул стены университета и теперь бежит по территории парка.
Сирена продолжала надрываться. Где-то впереди, куда бежал Джойс, слышался шум, как будто гудел огромный улей.
– Мы даже не последние, – хмыкнул парень и, наклонившись, поставил ее на землю, точнее в траву. – Раз уж так смущаешься, давай сама, ножками. Бегом!
И сорвался с места, только ветер засвистел. Есения постаралась не отстать.
Из-под сени деревьев они выскочили на огромную поляну, где огромная толпа выстраивалась в шеренги, а к ним, выныривая со всех стороны из чащи парка, сбегались остальные студенты в форме разных факультетов.
Джойс, намного опередивший Есению, подбежал к той части шеренги, где стоял их третий курс, встал во главе, подтянулся и спросил:
– Все?
– Да, только вас ждали, – ответил Умник.
Есения подбежала, и ей тут же указали в конец шеренги.
– Глянь-ка, даже не самая последняя, – прокомментировал кто-то с некоторой долей удивления.
Едва она встала в строй, Джойс вскинул руку, в которой что-то было зажато.
Прямо в воздухе вспыхнул экран, где, как догадалась девушка, высвечивались результаты каждого курса по разным факультетам.
– Мы – шестые! – возмутился Версавин. – Это из-за…
– Гонщик! – предупреждающе сказал Джойс.
– Что – Гонщик? – набычился тот.
– Что сделал ты для того, чтобы мы не были шестые?
– Между прочим, я тут был первым! Из всего университета!
– Я тебя спросил, что ты сделал, чтобы мы были первыми. Если бы член нашего отряда был ранен, ты бы бросил его и побежал вперед?
– Ты же знаешь, что нет!
– А она вчера ради тебя пожертвовала своим обедом.
Это было сказано тихо, но в этот момент сирена перестала выть, и слова Джойса прозвучали в относительной тишине как гром.
Гонщик нахмурился и замолчал.
– Ну, мы шестые в соревновании всех космических университетов заселенного космоса. В Космостаре мы заняли третье место, – примиряюще произнес Маск. – Перед нами только пятый и четвертый курсы далькосма. Все ж не так стыдно.
– Бледа, вон, руки потирает от радости, – заметил кто-то.
Действительно, первый результат значился у пятого курса факультета дальней космонавтики.
Есении очень хотелось спросить, что это за гонки по пересеченной местности вперемешку с «Веселыми стартами», да еще под звук сирены чрезвычайного положения, но рядом стояли те однокурсники, беспокоить которых она не захотела, боясь нарваться на упрек в том, что подвела отряд.
В центр поляны вышло несколько человек. Есения узнала ректора, а остальные, видимо, были преподавателями.
– Здравствуйте, товарищи студенты! – Петр Игоревич не повышал голос, при этом его было слышно во всех уголках импровизированного плаца. – Добрый день, будущие космонавты и астронавты, исследователи космического пространства, пилоты, бортинженеры, космофизики и космобиологи. Спешу вас обрадовать. Ежегодное общеуниверситетское соревнование на приз «Золотой галактики» состоится не следующей неделе. Как всегда, в соответствии с правилами, будет образовано пять команд, которые поборются за приз. Как вы видите из таблицы рейтинга, Космостар будет представлен двумя командами. Их возглавят командиры двух курсов, которые сейчас заняли первые два места.
Есения мысленно ахнула и исподтишка взглянула на Джойса. В его лице не дрогнул ни один мускул, но она была уверена, что он как минимум расстроен, а скорей всего чертовски зол. На нее. Именно из-за нее они не пришли сегодня первыми на эту дурацкое подобие школьной линейки. А ведь, судя по тому, как его постоянно подкалывал Бледа, Джойс мечтал получить эту Золотую галактику.
– Капитаны кораблей будут набирать в свои команды студентов по собственному усмотрению, но вы, разумеется, можете подавать заявки на участие. Может быть, вам повезет и ваши качества, ваши знания и умения будут признаны наиболее подходящими той или иной команде. Старт назначен на следующую среду, в семь ноль-ноль.
После ректора слово взял неизвестный Есении невысокий мужчина с темным лицом и начал объяснять какие-то технические детали, но девушка уже ничего не слушала. Рискуя заработать косоглазие, она старалась, не поворачивая головы, разглядеть Джойса, его реакции, его эмоции, но так ничего и не увидела.
А может, у него и эмоций никаких нет? Может, он робот? Такой живой робот из органики.
Есения мысленно поморщилась. Нет уж, на это надеяться не придется. Она его ужасно подвела, и будет здорово, если она теперь останется в живых. Нику вот не повезло.
– На этом наше собрание закончено, – подвел итог ректор после того, как выступили все преподаватели и дали свои напутствия студентам. – Все могут расходиться по своим аудиториям и продолжать занятия.
Ровные шеренги распались, и студенты, кто бегом, кто приставным шагом начали растекаться в разные стороны. Есения осталась на месте, ожидая, когда большая часть ее однокурсников удалится, и Джойс останется один. Ей хотелось без свидетелей извиниться перед ним за то, что невольно разрушила его мечту.
Джойс тоже как будто не торопился, и это показалось Есении хорошим знаком. Впрочем, он мог всего лишь дожидаться, когда все уйдут. Как поняла девушка, староста всегда и везде шел последним. Умник бросил на него взгляд, но ничего не сказал и пошел прочь вместе с остальными.
Джойс невозмутимо стоял, приняв характерную позу: расставил ноги и сложил на груди руки, от всей его фигуры веяло уверенностью, спокойствием и превосходством. Интересно, сколько в этой позе неосознанного проявления характера, а сколько тщательного выверенного позерства?
– Энджел! – Есения дернулась, услышав женский голос, хотя, в общем-то, в этом не было ничего удивительного. На всех факультетах в Космостаре учились как парни, так и девушки. На всех, кроме далькосма. Но – Энджел?
Джойс не изменил положения, лишь повернул голову и смотрел, как стройная высокая блондинка в форме космобиолога легко лавирует между другими студентами, спеша ему навстречу.
«Неужели ее не задевает, что он даже не улыбнется ей?» – подумала Есения.
Наверное, ужасно встречаться с таким парнем, у которого ничего не вздрагивает в душе при виде тебя. Которому, по сути, все равно, есть ты или нет.
– Не пялься на них, – прозвучал откуда-то сверху саркастический мужской голос.
– Я не… – начала Есения, собираясь обернуться, но Бледа уже вышел у нее из-за спины.
– Пялишься-пялишься, буквально дыры в них просверливаешь, – подтвердил он, свысока взирая на нее. – Очень заметно.
– Это Элери? – спросила она у парня.
Девушка в это время наконец добралась до Джойса, ухватила его за локоть и потянулась поцеловать. Джойс чуть сдвинул голову, и губы девушки ткнулись в его щеку. Есении неожиданно стало ее жаль. Джойс наконец расцепил сложенные на груди руки и взял в них ладони девушки, но, как показалось Есении, лишь для того, чтобы держать ту на контролируемом расстоянии.
– Да, Элери, – хмуро подтвердил Бледа.
Джойс в этот момент что-то говорил своей девушке, чуть наклонив голову, и по выражению их лиц было похоже, будто он выговаривает ей, а она растерянно и виновато внимает его упрекам.
– Ты злишься на Джойса из-за того, что он увел ее у тебя?
Бледа перевел взгляд с парочки на Есению:
– Нет, – но желваки на его скулах напряглись. – Он не уводил, она сама ушла, потому что я не уделял ей достаточно внимания. И именно к нему, чтобы досадить мне, – он замолчал.
– Бедная девушка, – вздохнула Есения. – Никому не нужна.
Бледа внимательно и чуть удивленно взглянул на нее, потом пожал плечами:
– Никто ей не виноват. Все девчонки знают, что с парнями с далькосма лучше не связываться, если хочешь чего-то серьезного.
– Неужели никто никогда из вас не влюбляется? Вы холодные и бесчувственные от природы или так сильно ломаете себя?
– Ломаем? – поднял бровь Бледа.
– Ясно. От природы, – сделала вывод Есения. – Наверное, именно такие мужчины и могут идти в дальние космонавты. Без чувств, без привязанностей, не имея ничего, что было бы дорого.
– Ты ошибаешься. Есть вещи, которые нам дороги. Только они всегда с нами, мы не оставляем их, потому что знаем, что можем к ним не вернуться. Но ты?
– Что – я?
– Ты-то тут что забыла? Ты, судя по всему, не холодная и не бесчувственная, – он усмехнулся.
– Ты не поймешь.
– Где уж мне? – засмеялся Бледа. – Ладно, держи свои тайны при себе. Рано или поздно они все равно откроются.
Есения нахмурилась:
– Чего ты от меня хочешь? Я понимаю, что тебе нравится дразнить Джойса, и ты, видимо, считаешь, что, заговаривая со мной, ты его задеваешь. Я в какой-то степени готова тебе подыгрывать, как сегодня утром. И у меня есть свои причины это делать. Но мне не нравится, когда меня используют в темную.
– Насколько мне помнится, это ты позвонила мне и предложила заглянуть к вам на курс до занятий, – ухмыльнулся Бледа.
