Куда мне податься? Воображение тут же услужливо подсунуло образ худенькой девушки с короткими растрепанными волосами, огромными настороженными глазами и насмешливой улыбкой. В коротеньких шортах и в футболке без намека на белье под ней.
«Уже поздно! – попытался урезонить меня разум. – Может, она спит. Может, она не одна. Может…»
«Я просто посмотрю на ее окна, – нашел я лазейку, – а дальше видно будет».
Водитель, услышав новый адрес, флегматично кивнул и свернул с прежнего маршрута.
В окнах Киры горел свет. По крайней мере, она не спит. Но вдруг она не одна? Вдруг у нее Том? Или Сэм? Или кто угодно? А если даже одна, что я ей скажу?
«Ехал мимо, увидел свет, решил зайти в гости».
Боясь, что моя решимость растает в считанные секунды, запрещая своему разуму придраться к моей, не выдерживающей никакой критики, легенде, я почти взлетел по лестнице, забыв про свой копчик.
Перед дверью сомнения все же настигли меня. Я поднес руку к звонку и остановился. Может, не стоит? Может, развернуться и уйти, пока не поздно, и не ставить ни себя, ни Киру в глупое положение?
Холодная постель, темный потолок и куча неприятных мыслей в голове... Потрясающая альтернатива. Я нажал на кнопку звонка.
За дверью послышались шаги, шуршание – видимо, она смотрит в глазок. Потом замок двери щелкнул. Кира выскользнула на лестничную площадку, прикрыв за собой дверь, и почти прошептала:
– Роб?
На ее лице было такое странное выражение, я никак не мог понять, то ли она рада меня видеть, то ли удивлена, то ли сконфужена, то ли все эти чувства разом овладели ею. Глаза ее блестели.
– Ты не одна? – обреченно спросил я, уже подозревая, каким будет ответ.
Она кивнула, продолжая высматривать что-то в моих глазах в свойственной ей одной манере.
– Извини, – начал я. И что я ей скажу? – Я пойду тогда.
Сердце оборвалось и болталось на ниточке, отчаянно скуля. Фрустрация – мое любимое состояние.
– А что ты хотел? – тихо спросила она.
– Я… Да ладно, неважно, – я махнул рукой, поворачиваясь, чтобы уйти. – Спокойной ночи.
– Роб, подожди, – она попыталась меня удержать. Ее рука соскользнула с завернутого рукава моей рубашки на предплечье и вдруг отдернулась, как будто обжегшись о мою кожу. Но тут же ее теплые пальцы («это удивительно, какие они теплые» – машинально отметил я) ухватились покрепче за мой локоть.
– Кажется, ты замерз. Может, кофе?
Кофе. Большая кружка латте. Лужица на столе и ее джинсах. Горячая жидкость, просачивающаяся сквозь мою футболку. «Я твоя должница… Ты варишь вкусный кофе!» – «Спасибо, это одно из моих немногочисленных умений в плане готовки». Ее губы, прикасающиеся к чашке и складывающиеся, словно для поцелуя.
Россыпь образов вихрем закрутилась в моей голове. Я почувствовал, как мое сердце взобралось на положенное ему место и, усевшись, принялось довольно насвистывать, а мои губы помимо моей воли растянулись в усмешку в ответ на лукавую улыбку Киры.
– Когда это я отказывался от кофе?
И неожиданно понял, что голова, раскалывающаяся целый день, в этот момент перестала болеть.
_______________________________________________________________________
*Роберт вспоминает отрывок из рассказа Гилберта Кийта Честертона «Небесная стрела», слова отца Брауна:
«Виновный или с самого начала начеку, или до конца изображает святую невинность. Но он не станет сперва наговаривать на себя, а затем вскакивать и негодующе опровергать подкрепленные его же собственными словами подозрения. Так вести себя мог лишь тот, кто и в самом деле не догадывался о подоплеке нашего разговора».
Кира
Я поглядела в глазок, и… мое сердце сделало скачок, пребольно ударившись о прутья ребер. Роберт! Не может быть! Роберт? Пришел ко мне? Замок не хотел поддаваться трясущимся рукам. Наконец я открыла дверь и вышла на лестничную площадку, прикрыв за собой дверь, чтоб в квартире не было слышно нашего разговора.
Это реально он! Бог, которому я давно поклоняюсь, случайно оказался на лестничной клетке перед моей дверью. И опять мне показалось, будто я и не жила до этого. Весь мир расцветился красками, усложнился новыми измерениями, наполнился звуками. Но, кажется, божество чем-то расстроено? Он даже не поздоровался, только пристально смотрел на меня.
– Роб? – от волнения мой голос сел.
– Ты не одна? – вдруг спросил он.
Я автоматически кивнула.
Он такой красивый. Не наглядеться, не надышаться…
– Извини, – сказал он. – Я пойду.
«Что? Куда?»
– А что ты хотел? – спросила я.
«Не уходи, Роб, ну, пожалуйста!»
– Я… – начал он, и тут же добавил: – Да, ладно неважно.
Он махнул рукой и уже отворачиваясь, сказал:
– Спокойной ночи!
«Нет!»
Мои пальцы, словно помимо моей воли, обхватили его локоть:
– Роб, подожди!
Ощутив под пальцами обнаженную кожу его предплечья, я задохнулась. Прикасаться к нему опасно для адекватного состояния. Я автоматически отдернула руку. Но ведь он сейчас уйдет! Ведь уйдет же! Не пущу, нет!
Я опять ухватилась за его локоть. Пусть думает обо мне, что хочет. Все равно не дам ему уйти к его Веронике. Ну, пожалуйста, не сейчас. Я не сразу поняла, что меня удивило, какой-то маленький диссонанс вплелся в общую картинку. И только через пару секунд я осознала причину. Его кожа была холодней моей.
– Кажется, ты замерз, – и сразу внутренний голос сделал подсказку: – Может, кофе?
Я произнесла эти слова. И со страхом ждала ответа, через силу улыбнувшись.
«Будешь латте?» «Да, если тебе не трудно». Движение кадыка, натягивающее кожу и посылающее меня в астрал.
«Я буду тебя пытать». Расплывающееся по его футболке пятно. Я, мокрая и горячая, и кажется, вовсе не от пролитого кофе.
Роб смотрел на меня пару секунд ничего не выражающим взглядом, вдруг его губы расплылись в улыбке, и он ответил:
– Когда это я отказывался от кофе?
В этот момент я почувствовала себя самой счастливой женщиной на земле.
Роберт
Кто у нее? Неважно. Она ведь все равно пригласила меня. Настроение вдруг решило сделать восхождение и вприпрыжку побежало вверх по холму.
– Роб, только я действительно не одна. У меня в гостях Джейн.
Она продолжала держать меня, обхватив за руку. Ее пальчики вздрагивали, непроизвольно сжимались. Мое сознание мигрировало в район локтя, и я с трудом воспринимал то, что она говорит.
«Джейн! Всего лишь Джейн, а не Том, не Сэм, не еще какой-нибудь мужчина».
– Она удивится, что ты пришел. Я не говорила ей, что ты провожал меня и знаешь, где я живу. Зачем ты пришел?
О чем она? В голове крутилось одно желание – схватить ее в охапку. Чушь какая-то.
– Ты не рада меня видеть? Мне уйти?
– О боже, Роб! Я очень рада тебя видеть. Но ты ведь пришел по какой-то причине? Надо же как-то будет объяснить Джейн, почему ты появился. Я не хочу говорить ей, что ты провожал меня, и мы пили кофе.
«И целовались».
– Не хочешь, чтобы она Тому рассказала?
– Нет, ты просто невозможен! – воскликнула Кира, и тут же заговорила тише. – Ты надо мной специально издеваешься? Причем тут Том? – она вдруг второй рукой взялась за мою ладонь. Моя конечность оказалась в ее плену. Приятное ощущение. И, кажется, она опять пьяна. Никакой другой причиной я не могу объяснить ее поведение. Я замер.
– У тебя девушка есть. Тебе нельзя всем рассказывать, что ты ходишь в гости к другим женщинам.
– Ты будешь меня прикрывать? – я улыбнулся.
– По крайней мере, я не собираюсь быть той, кто разрушит твои отношения. Так зачем ты пришел?
– Соскучился.
– Роб! – выдохнула Кира. Ее пальцы чуть сжались на моей руке. – Ладно, хватит шутки шутить.
«Между прочим, я и не шутил».
– Ну, хорошо, – я попытался сосредоточиться. – Я читал сцену, которую будем играть завтра. И подумал, что хорошо бы на стенку в квартиру повесить картину, характеризующую главного персонажа. Вот и приехал тебе об этом сказать.
– Понятно, – Кира опустила руки, – а почему ты не Джейн об этом сказал?
– А я не знаю ни адреса ее, ни телефона. А тут мимо дома твоего проезжал и подумал, что могу сказать тебе.
– Понятно, – вдруг перестала улыбаться Кира. – Ну что ж, пойдем.
Мы вошли в ее прихожую.
– Раздевайся, – тихо сказала девушка.
– Совсем? – хмыкнул я.
Она сделала круглые глаза, кивнула в сторону комнаты, где, судя по всему, находилась миссис Декоратор, и прошептала:
– Что ты творишь? Что Джейн подумает? Веди себя, пожалуйста, хорошо!
– Ну, тогда же она не поверит, что это я, – также шепотом ответил я.
Кира прыснула в ладошку, как девчонка, а потом прошептала:
– Подожди, не заходи, раздевайся как будто. Я ее предупрежу, что ты пришел.
Она скользнула в комнату, прикрыв дверь, и я услышал ее неестественный голос (плохая из нее актриса):
– Джейн, тут мистер Паттинсон пришел, – пауза. – Он хочет поговорить насчет завтрашней сцены.
Послышалась какая-то суета в комнате, а потом Кира выглянула в прихожую и обычным голосом сказала:
– Роберт, ты разделся? Проходи.
Я опять хотел съязвить, но сдержался. Она же попросила меня вести себя прилично.
Наша декоратор сидела на диване. На том самом небольшом диванчике, на котором позавчера сидел я. Перед диваном стоял маленький сервировочный столик, который своим видом резко выделялся из общего стиля мебели. Кажется, я его раньше не видел. Ага, меблировка от хозяина квартиры, а столик этот, наверное, Кира купила сама. Надо бы потом поинтересоваться, угадал я или нет. Сервировочный столик… Отправная точка наших взаимоотношений. Все-таки как хорошо, что я предложил ей приехать за ним.
На столике стояло вино, бокалы, закуска. Ага, у дам посиделки, а я тут нагрянул и им кайф испортил. Оттого, наверное, и суета была. Приводили все в порядок, чтобы непрошеный гость не увидел чего-то лишнего.
– Роб, садись на диван. На жестком стуле тебе неудобно будет сидеть.
Помнит про мой копчик. Джейн недоуменно взглянула на нас. Я расположился рядом с миссис Джейкобс, одновременно поясняя:
– Моя травма все еще дает о себе знать.
– О! – отозвалась Джейн, почему-то смутившись. – Я совсем забыла. Мне жаль.
– Все в порядке. Завтра я уже буду на съемках.
– Да, мы уже в курсе, – улыбнулась Джейн, вдруг посмотрев на Киру, и опять перевела взгляд на меня. – А что ты хотел сказать насчет завтрашней сцены?
– Подождите про дела. Давайте выпьем, – встряла Кира. – Роб, будешь вино? Или, может, пиво?
– А вы что пьете? – я бросил взгляд на бутылку.
– «Chateau Montrose».*
– О!
Я взял бутылку, посмотрел на этикетку. Не скажу, что очень уж хорошо разбираюсь в винах. Но кажется это вино по цене не очень подходящее для девушки-ассистента декоратора, снимающей такую плохонькую квартирку. У нее вдруг появились деньги? Я решил уточнить:
– Ты покупала?
– Ну… да.
«Хм. За фотографии деньги получила? Нет, не буду сейчас об этом думать».
– Пожалуй, выпью с вами за компанию.
Не могу считать себя любителем вин, но сейчас мне захотелось пить то же, что пьет Кира.
Я налил вино по бокалам. Кира принесла из кухни тарелочку с нарезанным сыром разных видов, поставила на сервировочный столик и села на стул. Так далеко от меня. Коротенькая юбочка и футболка были незамысловатыми, домашними, но то, как они сидели на ней, почему-то возбудило мое воображение.
Кира приблизила свой бокал к моему:
– Говорят, ты женишься? Можно поздравить? – она слегка улыбнулась. Я всмотрелся в ее глаза. Серые с медовой сердцевинкой – вот какого они цвета. И мне показалось, что в вопросе было двойное дно. Типа, «позавчера меня целовал, а теперь женишься на другой?»
– Слухи так быстро разошлись? Это не совсем так. Я только встречаюсь с Вероникой, и все. Она моя девушка. Жениться пока не собираюсь, – забормотал я. И тут же разозлился. А чего это я оправдываюсь? Она-то сама сначала со мной целовалась, а на следующий день уже обнималась с Томом. А может и не только обнималась.
– Но может, и женюсь когда-нибудь…
Улыбка исчезла с губ Киры, она решительно придвинула бокал, стукнув им о мой:
– Что ж, счастья тебе!
– … но не факт, что именно на ней, – договорил я.
Джейн засмеялась:
– Роб, разве так можно говорить о свое девушке?
– Эм… Разве я сказал о ней что-нибудь плохое? – повернулся я к ней. – Думаю, это я не слишком хорошая кандидатура для семейной жизни.
– Почему? – недоуменно спросила Джейн. – Мне кажется, ты будешь отличным мужем и отцом.
– С чего ты взяла? – удивился я.
– Ну… – вдруг растерялась женщина и беспомощно взглянула на Киру, – я не говорю, что ты должен жениться прямо сейчас. Я просто рассуждаю так, абстрактно.
– Да ну, Джейн, ты ему льстишь! – рассмеялась Кира. – Какой из него муж? А про отца я вообще молчу!
– А почему ты думаешь, что я буду плохим мужем и отцом? – разозлился я и поставил бокал на столик так, что часть вина расплескалась.
– Прости, Роб! Я же пошутила, – тихо отозвалась Кира и стала салфеткой промокать лужицу. – Я не думала, что мы говорим серьезно об этом.
Мне стало неловко. И чего я завелся? Сам же сказал, что непригоден для семейной жизни. Но когда это повторила Кира, я сильно расстроился. Последнее время я сам себя не понимаю. Нужно срочно переводить разговор. Я опять взялся за бокал.
– Так вот, Джейн, насчет сцены. Клайв вечно надоедает всем своими рассуждениями об относительности времени. О том, что память о чем-то жива, пока мы сами этого хотим. Что с помощью памяти можно приблизить давние события и сделать их реальными. Я подумал, может, повесить дома ему на стенку картину Дали «Постоянство памяти»? Показать, что он много об этом размышлял, изучал его творчество. Ну, или что-то в этом роде? Как считаешь?
– Я не знаю, – замялась Джейн. – Мне кажется, это слишком экспрессивная картина для Клайва. Он более консервативен. А ты разговаривал с Аланом? Что он говорит? Найти-то репродукцию мы можем.
– Алан сказал, что ему нравится идея таким способом рассказать о характере персонажа, но он не уверен в выборе картины. Предложил с тобой поговорить.
– Если мне будет позволено вмешаться, – холодно начала Кира, – то я бы посоветовала взять другую картину. Пусть того же Дали, но не такую известную и яркую. Иначе она перетянет все внимание на себя в кадре.
«Почему такой тон? На что она обиделась? Что я рыкнул на нее из-за того, что она посчитала меня плохим мужем?»
Я повернулся к ней и постарался сказать как можно мягче:
– А какая картина подошла бы, как ты считаешь?
Кира на пару секунд застыла, потом словно очнулась и ответила уже не таким суровым голосом:
– Ну, а если взять его «Девушку у окна»? В ней тоже ощущается неподвижность, тягучесть времени и памяти.
– Смутно помню эту работу, - неуверенно пробормотал я. Готовясь к роли в "Отголосках прошлого", мне пришлось основательно изучить творчество Дали. Но ведь уже столько времени прошло с тех пор.
– А я вообще не помню, – отозвалась Джейн.
– Сейчас покажу, – и Кира полезла в ноутбук, лежавший рядом. Мне показалось, что она слишком долго ищет, но вот она уже поворачивает к нам экран.
– Холодные голубовато-розовые цвета, прозрачность занавесок, белая ткань, необычно лежащая на подоконнике. В картине нет динамики, есть – монументальность.
«Уже поздно! – попытался урезонить меня разум. – Может, она спит. Может, она не одна. Может…»
«Я просто посмотрю на ее окна, – нашел я лазейку, – а дальше видно будет».
Водитель, услышав новый адрес, флегматично кивнул и свернул с прежнего маршрута.
В окнах Киры горел свет. По крайней мере, она не спит. Но вдруг она не одна? Вдруг у нее Том? Или Сэм? Или кто угодно? А если даже одна, что я ей скажу?
«Ехал мимо, увидел свет, решил зайти в гости».
Боясь, что моя решимость растает в считанные секунды, запрещая своему разуму придраться к моей, не выдерживающей никакой критики, легенде, я почти взлетел по лестнице, забыв про свой копчик.
Перед дверью сомнения все же настигли меня. Я поднес руку к звонку и остановился. Может, не стоит? Может, развернуться и уйти, пока не поздно, и не ставить ни себя, ни Киру в глупое положение?
Холодная постель, темный потолок и куча неприятных мыслей в голове... Потрясающая альтернатива. Я нажал на кнопку звонка.
За дверью послышались шаги, шуршание – видимо, она смотрит в глазок. Потом замок двери щелкнул. Кира выскользнула на лестничную площадку, прикрыв за собой дверь, и почти прошептала:
– Роб?
На ее лице было такое странное выражение, я никак не мог понять, то ли она рада меня видеть, то ли удивлена, то ли сконфужена, то ли все эти чувства разом овладели ею. Глаза ее блестели.
– Ты не одна? – обреченно спросил я, уже подозревая, каким будет ответ.
Она кивнула, продолжая высматривать что-то в моих глазах в свойственной ей одной манере.
– Извини, – начал я. И что я ей скажу? – Я пойду тогда.
Сердце оборвалось и болталось на ниточке, отчаянно скуля. Фрустрация – мое любимое состояние.
– А что ты хотел? – тихо спросила она.
– Я… Да ладно, неважно, – я махнул рукой, поворачиваясь, чтобы уйти. – Спокойной ночи.
– Роб, подожди, – она попыталась меня удержать. Ее рука соскользнула с завернутого рукава моей рубашки на предплечье и вдруг отдернулась, как будто обжегшись о мою кожу. Но тут же ее теплые пальцы («это удивительно, какие они теплые» – машинально отметил я) ухватились покрепче за мой локоть.
– Кажется, ты замерз. Может, кофе?
Кофе. Большая кружка латте. Лужица на столе и ее джинсах. Горячая жидкость, просачивающаяся сквозь мою футболку. «Я твоя должница… Ты варишь вкусный кофе!» – «Спасибо, это одно из моих немногочисленных умений в плане готовки». Ее губы, прикасающиеся к чашке и складывающиеся, словно для поцелуя.
Россыпь образов вихрем закрутилась в моей голове. Я почувствовал, как мое сердце взобралось на положенное ему место и, усевшись, принялось довольно насвистывать, а мои губы помимо моей воли растянулись в усмешку в ответ на лукавую улыбку Киры.
– Когда это я отказывался от кофе?
И неожиданно понял, что голова, раскалывающаяся целый день, в этот момент перестала болеть.
_______________________________________________________________________
*Роберт вспоминает отрывок из рассказа Гилберта Кийта Честертона «Небесная стрела», слова отца Брауна:
«Виновный или с самого начала начеку, или до конца изображает святую невинность. Но он не станет сперва наговаривать на себя, а затем вскакивать и негодующе опровергать подкрепленные его же собственными словами подозрения. Так вести себя мог лишь тот, кто и в самом деле не догадывался о подоплеке нашего разговора».
Глава 16. «Постоянство памяти»
Кира
Я поглядела в глазок, и… мое сердце сделало скачок, пребольно ударившись о прутья ребер. Роберт! Не может быть! Роберт? Пришел ко мне? Замок не хотел поддаваться трясущимся рукам. Наконец я открыла дверь и вышла на лестничную площадку, прикрыв за собой дверь, чтоб в квартире не было слышно нашего разговора.
Это реально он! Бог, которому я давно поклоняюсь, случайно оказался на лестничной клетке перед моей дверью. И опять мне показалось, будто я и не жила до этого. Весь мир расцветился красками, усложнился новыми измерениями, наполнился звуками. Но, кажется, божество чем-то расстроено? Он даже не поздоровался, только пристально смотрел на меня.
– Роб? – от волнения мой голос сел.
– Ты не одна? – вдруг спросил он.
Я автоматически кивнула.
Он такой красивый. Не наглядеться, не надышаться…
– Извини, – сказал он. – Я пойду.
«Что? Куда?»
– А что ты хотел? – спросила я.
«Не уходи, Роб, ну, пожалуйста!»
– Я… – начал он, и тут же добавил: – Да, ладно неважно.
Он махнул рукой и уже отворачиваясь, сказал:
– Спокойной ночи!
«Нет!»
Мои пальцы, словно помимо моей воли, обхватили его локоть:
– Роб, подожди!
Ощутив под пальцами обнаженную кожу его предплечья, я задохнулась. Прикасаться к нему опасно для адекватного состояния. Я автоматически отдернула руку. Но ведь он сейчас уйдет! Ведь уйдет же! Не пущу, нет!
Я опять ухватилась за его локоть. Пусть думает обо мне, что хочет. Все равно не дам ему уйти к его Веронике. Ну, пожалуйста, не сейчас. Я не сразу поняла, что меня удивило, какой-то маленький диссонанс вплелся в общую картинку. И только через пару секунд я осознала причину. Его кожа была холодней моей.
– Кажется, ты замерз, – и сразу внутренний голос сделал подсказку: – Может, кофе?
Я произнесла эти слова. И со страхом ждала ответа, через силу улыбнувшись.
«Будешь латте?» «Да, если тебе не трудно». Движение кадыка, натягивающее кожу и посылающее меня в астрал.
«Я буду тебя пытать». Расплывающееся по его футболке пятно. Я, мокрая и горячая, и кажется, вовсе не от пролитого кофе.
Роб смотрел на меня пару секунд ничего не выражающим взглядом, вдруг его губы расплылись в улыбке, и он ответил:
– Когда это я отказывался от кофе?
В этот момент я почувствовала себя самой счастливой женщиной на земле.
Роберт
Кто у нее? Неважно. Она ведь все равно пригласила меня. Настроение вдруг решило сделать восхождение и вприпрыжку побежало вверх по холму.
– Роб, только я действительно не одна. У меня в гостях Джейн.
Она продолжала держать меня, обхватив за руку. Ее пальчики вздрагивали, непроизвольно сжимались. Мое сознание мигрировало в район локтя, и я с трудом воспринимал то, что она говорит.
«Джейн! Всего лишь Джейн, а не Том, не Сэм, не еще какой-нибудь мужчина».
– Она удивится, что ты пришел. Я не говорила ей, что ты провожал меня и знаешь, где я живу. Зачем ты пришел?
О чем она? В голове крутилось одно желание – схватить ее в охапку. Чушь какая-то.
– Ты не рада меня видеть? Мне уйти?
– О боже, Роб! Я очень рада тебя видеть. Но ты ведь пришел по какой-то причине? Надо же как-то будет объяснить Джейн, почему ты появился. Я не хочу говорить ей, что ты провожал меня, и мы пили кофе.
«И целовались».
– Не хочешь, чтобы она Тому рассказала?
– Нет, ты просто невозможен! – воскликнула Кира, и тут же заговорила тише. – Ты надо мной специально издеваешься? Причем тут Том? – она вдруг второй рукой взялась за мою ладонь. Моя конечность оказалась в ее плену. Приятное ощущение. И, кажется, она опять пьяна. Никакой другой причиной я не могу объяснить ее поведение. Я замер.
– У тебя девушка есть. Тебе нельзя всем рассказывать, что ты ходишь в гости к другим женщинам.
– Ты будешь меня прикрывать? – я улыбнулся.
– По крайней мере, я не собираюсь быть той, кто разрушит твои отношения. Так зачем ты пришел?
– Соскучился.
– Роб! – выдохнула Кира. Ее пальцы чуть сжались на моей руке. – Ладно, хватит шутки шутить.
«Между прочим, я и не шутил».
– Ну, хорошо, – я попытался сосредоточиться. – Я читал сцену, которую будем играть завтра. И подумал, что хорошо бы на стенку в квартиру повесить картину, характеризующую главного персонажа. Вот и приехал тебе об этом сказать.
– Понятно, – Кира опустила руки, – а почему ты не Джейн об этом сказал?
– А я не знаю ни адреса ее, ни телефона. А тут мимо дома твоего проезжал и подумал, что могу сказать тебе.
– Понятно, – вдруг перестала улыбаться Кира. – Ну что ж, пойдем.
Мы вошли в ее прихожую.
– Раздевайся, – тихо сказала девушка.
– Совсем? – хмыкнул я.
Она сделала круглые глаза, кивнула в сторону комнаты, где, судя по всему, находилась миссис Декоратор, и прошептала:
– Что ты творишь? Что Джейн подумает? Веди себя, пожалуйста, хорошо!
– Ну, тогда же она не поверит, что это я, – также шепотом ответил я.
Кира прыснула в ладошку, как девчонка, а потом прошептала:
– Подожди, не заходи, раздевайся как будто. Я ее предупрежу, что ты пришел.
Она скользнула в комнату, прикрыв дверь, и я услышал ее неестественный голос (плохая из нее актриса):
– Джейн, тут мистер Паттинсон пришел, – пауза. – Он хочет поговорить насчет завтрашней сцены.
Послышалась какая-то суета в комнате, а потом Кира выглянула в прихожую и обычным голосом сказала:
– Роберт, ты разделся? Проходи.
Я опять хотел съязвить, но сдержался. Она же попросила меня вести себя прилично.
Наша декоратор сидела на диване. На том самом небольшом диванчике, на котором позавчера сидел я. Перед диваном стоял маленький сервировочный столик, который своим видом резко выделялся из общего стиля мебели. Кажется, я его раньше не видел. Ага, меблировка от хозяина квартиры, а столик этот, наверное, Кира купила сама. Надо бы потом поинтересоваться, угадал я или нет. Сервировочный столик… Отправная точка наших взаимоотношений. Все-таки как хорошо, что я предложил ей приехать за ним.
На столике стояло вино, бокалы, закуска. Ага, у дам посиделки, а я тут нагрянул и им кайф испортил. Оттого, наверное, и суета была. Приводили все в порядок, чтобы непрошеный гость не увидел чего-то лишнего.
– Роб, садись на диван. На жестком стуле тебе неудобно будет сидеть.
Помнит про мой копчик. Джейн недоуменно взглянула на нас. Я расположился рядом с миссис Джейкобс, одновременно поясняя:
– Моя травма все еще дает о себе знать.
– О! – отозвалась Джейн, почему-то смутившись. – Я совсем забыла. Мне жаль.
– Все в порядке. Завтра я уже буду на съемках.
– Да, мы уже в курсе, – улыбнулась Джейн, вдруг посмотрев на Киру, и опять перевела взгляд на меня. – А что ты хотел сказать насчет завтрашней сцены?
– Подождите про дела. Давайте выпьем, – встряла Кира. – Роб, будешь вино? Или, может, пиво?
– А вы что пьете? – я бросил взгляд на бутылку.
– «Chateau Montrose».*
– О!
Я взял бутылку, посмотрел на этикетку. Не скажу, что очень уж хорошо разбираюсь в винах. Но кажется это вино по цене не очень подходящее для девушки-ассистента декоратора, снимающей такую плохонькую квартирку. У нее вдруг появились деньги? Я решил уточнить:
– Ты покупала?
– Ну… да.
«Хм. За фотографии деньги получила? Нет, не буду сейчас об этом думать».
– Пожалуй, выпью с вами за компанию.
Не могу считать себя любителем вин, но сейчас мне захотелось пить то же, что пьет Кира.
Я налил вино по бокалам. Кира принесла из кухни тарелочку с нарезанным сыром разных видов, поставила на сервировочный столик и села на стул. Так далеко от меня. Коротенькая юбочка и футболка были незамысловатыми, домашними, но то, как они сидели на ней, почему-то возбудило мое воображение.
Кира приблизила свой бокал к моему:
– Говорят, ты женишься? Можно поздравить? – она слегка улыбнулась. Я всмотрелся в ее глаза. Серые с медовой сердцевинкой – вот какого они цвета. И мне показалось, что в вопросе было двойное дно. Типа, «позавчера меня целовал, а теперь женишься на другой?»
– Слухи так быстро разошлись? Это не совсем так. Я только встречаюсь с Вероникой, и все. Она моя девушка. Жениться пока не собираюсь, – забормотал я. И тут же разозлился. А чего это я оправдываюсь? Она-то сама сначала со мной целовалась, а на следующий день уже обнималась с Томом. А может и не только обнималась.
– Но может, и женюсь когда-нибудь…
Улыбка исчезла с губ Киры, она решительно придвинула бокал, стукнув им о мой:
– Что ж, счастья тебе!
– … но не факт, что именно на ней, – договорил я.
Джейн засмеялась:
– Роб, разве так можно говорить о свое девушке?
– Эм… Разве я сказал о ней что-нибудь плохое? – повернулся я к ней. – Думаю, это я не слишком хорошая кандидатура для семейной жизни.
– Почему? – недоуменно спросила Джейн. – Мне кажется, ты будешь отличным мужем и отцом.
– С чего ты взяла? – удивился я.
– Ну… – вдруг растерялась женщина и беспомощно взглянула на Киру, – я не говорю, что ты должен жениться прямо сейчас. Я просто рассуждаю так, абстрактно.
– Да ну, Джейн, ты ему льстишь! – рассмеялась Кира. – Какой из него муж? А про отца я вообще молчу!
– А почему ты думаешь, что я буду плохим мужем и отцом? – разозлился я и поставил бокал на столик так, что часть вина расплескалась.
– Прости, Роб! Я же пошутила, – тихо отозвалась Кира и стала салфеткой промокать лужицу. – Я не думала, что мы говорим серьезно об этом.
Мне стало неловко. И чего я завелся? Сам же сказал, что непригоден для семейной жизни. Но когда это повторила Кира, я сильно расстроился. Последнее время я сам себя не понимаю. Нужно срочно переводить разговор. Я опять взялся за бокал.
– Так вот, Джейн, насчет сцены. Клайв вечно надоедает всем своими рассуждениями об относительности времени. О том, что память о чем-то жива, пока мы сами этого хотим. Что с помощью памяти можно приблизить давние события и сделать их реальными. Я подумал, может, повесить дома ему на стенку картину Дали «Постоянство памяти»? Показать, что он много об этом размышлял, изучал его творчество. Ну, или что-то в этом роде? Как считаешь?
– Я не знаю, – замялась Джейн. – Мне кажется, это слишком экспрессивная картина для Клайва. Он более консервативен. А ты разговаривал с Аланом? Что он говорит? Найти-то репродукцию мы можем.
– Алан сказал, что ему нравится идея таким способом рассказать о характере персонажа, но он не уверен в выборе картины. Предложил с тобой поговорить.
– Если мне будет позволено вмешаться, – холодно начала Кира, – то я бы посоветовала взять другую картину. Пусть того же Дали, но не такую известную и яркую. Иначе она перетянет все внимание на себя в кадре.
«Почему такой тон? На что она обиделась? Что я рыкнул на нее из-за того, что она посчитала меня плохим мужем?»
Я повернулся к ней и постарался сказать как можно мягче:
– А какая картина подошла бы, как ты считаешь?
Кира на пару секунд застыла, потом словно очнулась и ответила уже не таким суровым голосом:
– Ну, а если взять его «Девушку у окна»? В ней тоже ощущается неподвижность, тягучесть времени и памяти.
– Смутно помню эту работу, - неуверенно пробормотал я. Готовясь к роли в "Отголосках прошлого", мне пришлось основательно изучить творчество Дали. Но ведь уже столько времени прошло с тех пор.
– А я вообще не помню, – отозвалась Джейн.
– Сейчас покажу, – и Кира полезла в ноутбук, лежавший рядом. Мне показалось, что она слишком долго ищет, но вот она уже поворачивает к нам экран.
– Холодные голубовато-розовые цвета, прозрачность занавесок, белая ткань, необычно лежащая на подоконнике. В картине нет динамики, есть – монументальность.
