– Тем более эту картину можно рассматривать не только как одиночное полотно, – продолжила Кира. – Если копнуть глубже, изощренный зритель вполне может найти следующие пласты смысла. Дали написал ее в 21 год. Но в очень многих его картинах позднего периода проскальзывают отдельные черты из этой – девушка со спины, волосы, закрученные ракушками, застывшее время. Эта картина может быть символом, прототипом многих идей будущего Дали, ставшего взрослым. А также это воспоминания о сестре, которая долгое время была его моделью, а затем он с ней поссорился, но постоянно обращался к ее изображению в своих работах. Да и визуально эта картина не будет перетягивать на себя все внимание – такая спокойная, без выкрутасов, можно мказать, аскетичная.
– Да, мне нравится, – сказал я. – А ты, Джейн, что скажешь?
– Мне тоже нравится. Кира, откуда ты все это знаешь? Тебе нравится Дали?
– Ну, так… – пожала Кира плечами, и я физически ощутил, как она начала закрываться в свою раковину, – не сказала бы, что люблю Дали. Просто читала.
«И почему она сразу ставит барьер, когда ее начинаешь расспрашивать о ней самой? Ей есть что скрывать?»
– Сможете найти такую картинку? – опять повернулся я к Джейн.
– Да, думаю, это не будет проблемой. Как считаешь, Кира?
– В крайнем случае, распечатаем на принтере, – фыркнула эта противная девица. – Роб, у меня бокал пустой, – и она протянула руку. Теперь уже было очень заметно, что Кира пьяна. Она щурила косые глаза, навевая воспоминания о баре, о ее прикосновении.
– Садись рядом, а то неудобно тянуться. Мне больно позу менять, – наглым образом соврал я.
– Диван маленький, будет тесно, - ответила Кира.
- Ничего подобного, – возразила ее начальница. – Здесь еще достаточно места, Роб может подвинуться ближе ко мне.
Я тут же с готовностью подвинулся впритык к Джейн и извинился, что слишком ее притиснул.
– Нет-нет, все хорошо, – тут же отозвалась миссис Декоратор, слегка покраснев. – Так всем удобно будет! Если, конечно, мы тебя самого не задавим.
"Вот и отлично, раз всем удобно!"
– Мне очень уютно между двух красивых женщин, – галантно ответил я, дождавшись, когда Кира усядется рядом со мной. И не соврал. Мне действительно было хорошо. Кира насмешливо улыбнулась, а Джейн снова покраснела и, улыбаясь, сказала:
– Вот врешь же! А все равно спасибо за комплимент!
Я только рассмеялся.
Кира подставила мне бокал, я стал наливать ей вина, заметив как бы между прочим:
– Надеюсь, все обойдется, и моя одежда не пострадает.
– Наливай осторожно, и все будет окей, – ответила Кира.
Чувствовать ее бедро своим бедром, ее плечо своим плечом, тонуть в ее глазах. Черт, я ее хочу! Я так остро почувствовал это, что даже в груди защемило.
– Роб, хватит!
Бокал наполнился уже почти наполовину. Я приподнял бутылку, чувствуя, как меня бросает в жар. Хоть бы Джейн ушла поскорее. Может, мне удастся убедить Киру, что Вероника не так уж много для меня значит. Что я просто вынужден играть роль ее парня, раз уж наши фотки выложены в инете. Может, я Кире хоть немного нравлюсь?
Я стал наливать вино другой даме. И вдруг мне пришла в голову идиотская идея. «Впрочем, как всегда».
– Джейн, возвращаясь к теме моей женитьбы. Почему ты считаешь, что я буду хорошим мужем и отцом? Или это была просто вежливость с твоей стороны?
Миссис Джейкобс опять растерянно взглянула на Киру, а потом ответила:
– Мне так кажется. Я не особо задумывалась на этот счет. Но мы ведь уже не первый раз с тобой работаем на одной съемочной площадке, и хотя не так уж близко общались, я видела, как ты себя с детьми ведешь, и с женщинами. Вот у меня и сложилось такое впечатление.
– И как же я себя веду?
– Ну…
– Джейн, прекрати его хвалить! – рассмеялась Кира, в очередной раз глотнув из бокала. – Ему вредно, он зазнается!
– Ты считаешь, что меня нужно ругать? – я резко повернулся в ее сторону.
– Не дергайся, опять травмируешься, – хмыкнула Кира. – Конечно, тебя обязательно нужно ругать, тогда из тебя может получиться нечто стоящее.
– А пока я…?
– А пока ты! – произнесла Кира утвердительно, ткнула в меня указательным пальцем и опять ухмыльнулась.
«Вот только Джейн уйдет! Вот только мы останемся одни! Я тебе покажу, как надо мной стебаться!» – улыбнулся я про себя. Вызов в ее голосе меня будоражил. Да, она опять явно выпила лишнего и говорила непривычно свободно. Но как же мне нравилось это!
– Знаешь, – повернулся я к Джейн, – а ведь Кира права. Из меня получится никудышный муж и вряд ли отличный отец.
Краем глаза я уловил движение. Кажется, Кира вздохнула и… промолчала.
– Почему? – удивленно спросила Джейн.
– Я параноик. Я никому не могу доверять. Я в каждом близком человеку вижу того, кто мог бы меня предать, а потому никому не открываюсь до конца.
– Но в чем предать? – воскликнула Джейн, сжимая руки перед грудью. Кажется, она слишком близко к сердцу принимает мои слова.
– Ну, например, мои фотографии с Вероникой в интернете. Ведь кто-то сообщил папарацци, где я нахожусь, подставил меня.
– Но почему ты думаешь, что это кто-то из близких? – вдруг спросила Кира. – Может, это кто-то из бара, любой человек, который узнал тебя.
Я обернулся к ней:
– Есть повод так думать. Договоренность с фотографом уже существовала раньше, еще до того, как я пошел в этот бар. С папарацци нужно было связаться, предупредить, что могут быть эксклюзивные фотки, взять с него обещание их выложить, знать его телефон, чтобы потом позвать в нужный момент. Уверенным в наличии фотографий мог быть человек, который находится в моем ближайшем окружении, – я пристально посмотрел на нее, стараясь прочесть в по ее глазам, о чем она думает. Кира вдруг стушевалась и отвела взгляд. Но потом взяла себя в руки.
– Тебе сложно так жить, да? – тихо спросила она. – Постоянно подозревать, что кто-то из родных тебя предал, а потом самому винить себя за то, что так думаешь о близких людях.
«Неужели это все-таки она?»
– Да, тяжело, – ответил я, продолжая вглядываться в нее. – А что бы ты мне посоветовала?
«Это безумие!»
Кира пожала плечами.
– Что я могу посоветовать? Сказать: «Не думай плохо о других», – так ведь не поможет. Ты наверняка и сам говоришь себе это. Сказать: «Не переживай и не вини себя», – тоже не поможет. Просто отпусти ситуацию. Плыви по течению.
– Это ты мне говоришь? – удивился я.
– Да, а что? – подняла бровь Кира.
– Мне казалось, ты из тех людей, которые будут бороться до конца, но не поплывут по течению.
Кира вдруг слегка поморщилась, как будто ей неприятно было это слышать:
– Мы едва знакомы. Ты ничего обо мне не знаешь.
– А ты бы смогла предать?
Кира вскинула на меня глаза, словно не веря, что я говорю ей это. Потом будто через силу улыбнулась:
– Роб, ну как будто найдется хоть один человек, который скажет про себя, что он может стать предателем.
– А ты что скажешь про себя?
«Господи, ну что я к ней пристал? Зачем мне ее ответ? Даже если она предложила сделать те фотографии и получила деньги, она же не сознается в этом. А если сознается? Мне станет легче от этого? Может, лучше не знать?»
Но я продолжал вопросительно смотреть на Киру.
– Роб, ну ты и вопросы задаешь, – наконец подала голос Джейн.
– А ты, Джейн, могла бы предать? – обернулся я к ней.
– Я нет, – сразу ответила она. Я опять взглянул на Киру:
– Ну а ты?
– Не знаю я, Роб! – нахмурилась девушка. – Хотелось бы верить, что я не способна на предательство. Но я не идеальна. А ты сам? – вдруг с вызовом прищурила она глаза. – Ты способен на предательство?
«Черт! А ведь реально трудно ответить! Мое подозрение в отношении Вероники, возможно, тоже можно расценить как предательство? А в отношении самой Киры?»
– Я тоже не знаю, – пробормотал я.
Повисла тишина.
Кира вдруг очнулась и протянула бокал. Молча. Только ее глаза, цвета золота в оправе серебра, казалось, говорили со мной. Взмах ресниц. Один. Другой. И я как мальчишка готов ей все простить. Если даже это она заказала эти фотографии – мне все равно. Значит, у нее были на то причины. И я не хочу их знать.
Я поднял бутылку, чтобы налить ей вина, а сам положил руку на свою ногу так, чтобы касаться ее обнаженного бедра. Мне не хватает тактильных ощущений. Я хочу постоянно чувствовать ее.
Мои глаза были прикованы в рубиновой струйке, плещущейся в бокале, а все мои пять чувств сконцентрировались в точке соприкосновения наших конечностей. Кожа к коже. Вот сейчас она отодвинется, вот сейчас…
Кира оставалась на месте.
– Джейн, позвольте мне наполнить ваш бокал.
– Да, Роб, спасибо тебе! – она заулыбалась, как будто я ее одарил чем-то. Я налил и себе, а потом прикоснулся им к бокалу женщины. Автоматически включилось мое джентльменство.
– Не стоит благодарности! Всегда приятно поухаживать за красивой леди!
Джейн смущенно заулыбалась. С ней я чувствовал себя комфортно, привычно, зная, что она прореагирует так же, как реагируют и другие женщины, когда я включаю свое обаяние. Моя самооценка стремительно поднялась и заняла положенное ей место. Одна Кира реагирует на меня неправильно.
– А я, значит, некрасивая? – подала голос эта засранка.
«Ну вот, я же говорил!»
– Роб не это хотел сказать! – воскликнула Джейн, видимо, пытаясь меня оправдать. – Он ведь и за тобой ухаживает!
«Ну, нет, дорогая! Не все ж тебе надо мной издеваться!»
– А ты очень обижаешься, если тебе говорят, что ты некрасива?
Широко распахнутые глаза с расширяющимся зрачком, словно засасывающий меня в омут. Что кроется за этим странным, напряженным взглядом? Пусти меня к себе в душу, расскажи.
– Нет, я не обижаюсь. Я прекрасно знаю, как выгляжу – я же смотрюсь на себя в зеркало. Периодически, – смешок. – Мне просто интересно было, как ты выкрутишься, когда тебе задают такой вопрос, – еще усмешка. – Ты бы упал в моих глазах, если бы сейчас вежливо восхитился моей внешностью. Спасибо, что оправдал мои надежды.
Она еще раз улыбнулась и поднесла бокал ко рту. Линия губ разомкнулась, позволяя краешку стеклянного сосуда проникнуть между ними. Поток темно-рубиновой жидкости, плескаясь и завиваясь в маленькие водовороты, потек, приближаясь к приоткрытым дверям в наслаждение. Она не сразу сделала глоток, а пару секунд подержала его во рту, прикрыв глаза, видимо, для полноты эффекта. Потом кончик языка показался на мгновение, чтоб облизать мокрую верхнюю губу.
Осознав, что непозволительно долго пялюсь на ее губы, я усилием воли отвел глаза и глотнул из своего бокала, попробовав сделать так же, как она. Задержал вино во рту, взвесив на языке, закрыл глаза, чтобы ощутить аромат и вкус. Я как будто впервые его почувствовал. До этого пил, просто проглатывая и не задумываясь о том, что попадает мне на язык. Я улыбнулся про себя. А Кира, оказывается, умеет наслаждаться моментом.
И только потом до меня дошел смысл ее слов. Она считает себя некрасивой. И она думает, что я с ней согласен в этом вопросе. А я согласен? Еще совсем недавно я именно этим словом описал бы ее внешность. Я помню свои мысли на ее счет. Но сейчас? Да, у нее неправильные черты лица, но мне приятно на нее смотреть. Мне нравится ее непонятный взгляд, и приподнимающаяся бровь, и длинные ресницы, и изгибающиеся в кривой усмешке губы. Но почему она вообще решила, что я считаю ее некрасивой? Я же никогда не говорил ничего подобного. Может, из-за того злополучного незаконченного поцелуя? Она думает, что я прервался, так как посчитал ее недостаточно привлекательной? Эта мысль больно кольнула в сердце. Я должен ее переубедить. Но как? Простой комплимент, как я понял из ее слов, только понизит мой рейтинг в ее списке достойных людей. Как же с ней сложно!
– А ты что думаешь, Роберт? – услышал я голос Джейн и очнулся.
– Что? – я даже не слышал, что она спрашивает. Обе женщины смотрели на меня выжидательно. – Простите, леди, я задумался, – сконфуженно улыбнулся я.
– Все в порядке, – Джейн успокаивающе коснулась моей руки. Вот может же женщина ко мне прикасаться и не дергаться, как некоторые!
Кира поджала губы.
– Хорошо с вами, – вдруг вздохнув, улыбнулась миссис Джейкобс. – Но мне пора уже идти.
– Подожди, а кофе? – отозвалась Кира. – Робу, наверное, тоже пора, завтра же рано съемки. Да и девушка его наверняка заждалась. Но давайте попьем кофе, а потом уже и разойдемся.
И она ушла на кухню.
«Она меня выгоняет! Она не хочет, чтобы я оставался после Джейн». Внутри что-то болезненно сжалось. «Но я хочу с ней поговорить! Про фотографии и вообще… Я хочу остаться!»
– Пойду, помогу Кире принести, – пробормотал я и пошел следом за девушкой.
– Да, конечно, – уже в спину мне отозвалась Джейн.
Я вошел на кухню. Кира выкладывала теплые булочки на блюдо. Как раз такие, как я люблю. Обернулась на меня, но ничего не сказала.
– Тебе помочь?
– Да, пожалу…
Она прервалась на полуслове, потому что я подошел к ней сзади вплотную и обнял за плечи.
Зашептал на ухо:
– Кира, не прогоняй меня, пожалуйста! Мне нужно с тобой поговорить!
От нее пахло выпечкой и еще чем–то горько-сладким, как кофе с апельсиновым ликером. Она повернула ко мне лицо, нечаянно мазнув губами мне по щеке, и вдруг ойкнула и непроизвольно прижала ко рту пальцы. Потом усмехнулась:
– Ужас! Ты такой колючий. Так до крови можно губы обцарапать.
– Прости, – машинально ответил я.
– Не страшно. Роб, а как же Вероника? Она ведь тебя ждет?
– Нет. Она улетела на съемки. Я как раз из аэропорта к тебе приехал.
Кира судорожно вздохнула. Я не убирал рук с ее плеч. «Она не отстраняется», – мелькнула мысль, на мгновение порадовав.
– Роб, я думаю, тебе лучше уйти с Джейн. Чтобы она не подумала чего-нибудь лишнего.
Все–таки она меня выгоняет.
Она повернулась ко мне всем телом, я опустил руки.
– А если ты очень хочешь поговорить, то можешь потом вернуться. Попозже. Но если это слишком сложно для тебя, мы можем и завтра поговорить.
«Неужели мне дали шанс? Разрешили придти? Когда не будет Джейн. Когда мы останемся одни».
Сердце мое плясало чечетку.
– Хорошо. Я уйду и вернусь попозже, – ответил я, стараясь не демонстрировать своей особенной радости. – Что нести в комнату?
– Вот, – Кира сунула мне в руки блюдо с булочками. Я подхватил тарелку, накрыв ее руки, задержав их в своих.
Она вопросительно подняла на меня глаза. Я не знал, что ей сказать. Просто хотелось продлить мгновение.
– Ты не обижаешься на меня за позавчерашнее?
Кира сделала паузу, а потом ответила, и ее шепот прозвучал обещанием:
– Ты вернешься, и мы поговорим.
– Я вернусь, – ответил я.
Кира
Как только за Джейн и Робом закрылась дверь, я побежала в ванную.
«Зачем? Ты на что–то надеешься?» – пробубнил Том в голове. Последнее время меня мой внутренний голос раздражал. Неужели он у меня такого же уровня интеллекта, как у второго помощника оператора? Нужно срочно придать ему другой вид.
Я сама не знала, на что надеюсь. Или, вернее, боялась сама себе в этом признаться. Но все-таки приняла душ и привела себя в порядок. «Просто на всякий случай»! – строго предупредила пытавшийся вмешаться внутренний голос.
О чем хочет поговорить Роб? Дела мы, кажется, обсудили. Может, о том, обиделась ли я? Он попросит прощения? За что? За поцелуй? Или за то, что его прервал?
