За весь день он так и не подошел ко мне, и никак не дал понять, что хочет это сделать. Я не старалась все время быть возле него. Я просто выполняла свою работу. Но, думаю, если бы он хотел, он нашел бы возможность со мной поговорить.
Роберт
Я не мог поговорить с Кирой. Возле нее постоянно были люди. Не мог я подойти к ней на виду у всей съемочной площадки. Мы ведь никогда не общались на людях, разумеется, это вызовет разговоры. Я хотел дождаться перерыва, надеясь, что Кира останется одна, и я смогу с ней поговорить. Но меня ни на минуту не оставляли одного. Джейк, играющий роль моего брата и мужа героини мисс Найтли, постоянно выходил со мной в перерывах на курение, и рассказывал истории и анекдоты. Многие актеры, с которыми я не так уж много раньше общался, вдруг воспылали ко мне любовью. Все спрашивали о моем самочувствии. Кира Найтли прямым текстом спросила меня про Веронику – как это меня угораздило так долго ее ото всех скрывать. Я приглядывался к окружающим и все думал: «Ведь кто-то из них заказал на меня компромат. Кто?»
Кира Найтли и Том были в баре, и видели меня с Вероникой. Да, у них была возможность позвонить папарацци, когда они уехали из бара. Но зачем им это? Для Найтли я не вижу вообще никакого смысла. Том? А ему зачем? Ради денег? Но они оба не знают, где я живу. Я никогда не давал им своего адреса. Тому могла случайно проговориться Кира. Но все же вряд ли. Из нее лишнего слова не вытянешь. Привыкла все скрывать.
Когда наконец мне удалось на время освободиться от навязчивых коллег, Киры поблизости не наблюдалось. Скорей всего она пошла в свой трейлер, но я боялся туда идти. Трейлер-то был предназначен не для нее одной, и там наверняка много народа. Мне оставалось только дождаться вечера и попытаться опять навестить мисс Скрытность. Но когда я шел к себе, случайно заметил Тома, который разговаривал по телефону. У меня нет привычки подслушивать, я, даже не заостряя внимания, двинулся дальше, но одна фраза заставила меня замереть и навострить уши.
– Да, я был вчера у Киры допоздна.
Я замедлил шаг, невольно вслушиваясь и чувствуя себя ужасно. Но Том дальше стал говорить о другом, больше не возвращаясь к интересующей меня теме.
«Он был у нее вчера, допоздна».
Неожиданно для себя я разозлился. Ну и дура. Если Том – предел ее мечтаний, значит, она его достойна.
Собственно, а что я хотел? Они встречаются. А я, как идиот, даже жертвы какие-то приносить хотел, чтоб он только к ней не приходил. Тьфу! У меня есть Вероника. Красивая, умная девушка. И мне больше никто не нужен.
На съемочной площадке я был неистов. Алан пытался сдержать меня, увещевая, что сцена не требует такого напора. Неудачно повернувшись, я разбил вазочку, стоявшую на каминной полке. Тут же позвали Киру, чтобы она ее заменила. Она достаточно быстро вернулась и водрузила новую вазочку на место. Я стоял на пути нашей вредной помощницы декоратора. Она прошла мимо, даже не подняв на меня глаза. Худенькая, маленькая. Почему-то хмурая. Обижается на меня? Да нет, она могла хотя бы взглянуть, что-то сказать мне. Может, Том ее обидел? Но тут же я увидел, как он заговорил с ней, и она приветливо ему улыбнулась. Я сжал зубы и отвернулся.
Мы уже закончили, как я вновь увидел Киру. Она стояла недалеко от выхода, и я неминуемо должен был пройти мимо нее. Я и прошел, демонстративно не глядя на нее.
Направляясь домой в машине вместе с молчаливым Дином и Харди, я пялился в окно и думал опять об одном и том же. Том был у Киры. И они явно не чай пили. Наверное, он прикасался к ней так, как я еще ее не касался. Он видел ее обнаженной. Он…
– Роб, надеюсь, тебе больше никуда сегодня выезжать не нужно? – спросил меня Дин.
– Нет, – буркнул я.
Еще утром я подумывал о том, что отправлюсь вечером к Кире, если не смогу поговорить с ней на съемочной площадке. А вот сейчас эта идея меня совсем не прельщала. Ничего не хочу иметь с ней общего. Вечно она заставляет меня казаться придурком в своих собственных глазах. Да и почему я должен бегать к ней? Почему я должен ей все прощать? Почему я должен приползать к ней и о чем-то ее упрашивать? Сейчас я уже был готов поверить, что она-то и сдала меня папарацци.
– И нечего на меня фыркать, если у тебя настроение плохое, – невозмутимо ответил Дин.
– Прости, – покаянно попросил я.
– Да ладно. Я не в обиде. Но все-таки разобрался бы ты в себе, а то последнее время сам на себя не похож.
Я выгрузился из машины и побрел в дом. На этом пороге Кира поскользнулась и сбила меня с ног. А эту дверь не смогла открыть. А на этом коврике она стояла, и ручьи текли с нее на пол.
Я с силой захлопнул дверь, войдя в холл. Так что ж такое! В конце концов, могу я перестать о ней думать? Мишка подскочил ко мне, виляя хвостом и засовывая нос в сумку с продуктами. Следом за ним вышла Миранда, латиноамериканка средних лет.
– Роберт, добрый вечер.
– Добрый вечер, Миранда.
– Надеюсь, все хорошо?
Я повернулся к ней.
– Почему ты спрашиваешь? Со мной что-то не так?
– Просто поинтересовалась, - она пожала плечами, собираясь уходить.
– Миранда!
– Да?
– Выпьешь со мной чаю?
Она посмотрела на меня внимательно и резюмировала:
– Вижу, что не все хорошо, – и, направляясь на кухню, бросила через плечо: – Я сделаю чай. Приходи через десять минут на кухню.
– Рассказывай, – бросила она, ставя передо мной чашку, когда я, наконец появился на кухне и уселся за стол.
– Эм…
А что я могу ей рассказать? О Веронике? О Кире? Что именно я могу о них рассказать, если сам не понимаю, чего хочу? И не буду же я ей говорить о своих подозрениях? Тем более фотографии могла заказать и Миранда. Конечно, она не знала, что я был в том баре. Хотя… она могла узнать о том, что я там был, из того же твиттера.
– Ты любишь сидеть в интернете? – внезапно спросил я.
– Я? – удивилась женщина. – Нет. Я вообще не подхожу к компьютеру. А почему ты спросил?
Ну? И что я выяснил? Может, она действительно не сидит в интернете. А может просто соврала. Нет, надо завязывать с этими расследованиями, а то и паранойю не долго заработать.
– Да нет, просто так. Я не знаю, что рассказывать. Я запутался. Как-то все навалилось. И я не знаю, как мне быть.
Миранда вздохнула и поднесла чашку к губам. Неспешно глотнув, она поставила ее на стол.
– Несколько лет назад со мной произошла такая история. Я была замужем за хорошим человеком. У нас было двое хорошеньких ребятишек. И к нам приехала погостить сестра со своим парнем. Парень как парень. Веселый. Они провели у нас пару недель. И уехали. А через неделю он мне написал на и-мейл. Просто так. Сначала передавал приветы от сестры, потому что она не любила писать. Рассказывал разные истории из жизни. Смешил. Сначала я не обращала на эту переписку внимания. Не сразу прочитывала. Не на каждое письмо отвечала. Потом поняла, что жду его сообщений. Что, возвращаясь с работы, сразу бегу к компьютеру в надежде, что там меня ждет весточка от него. Потом он написал, что будет у нас в городе по делам, благо недалеко, и предложил встретиться, просто посидеть где-то в кафе. Поговорить о сестре и все такое. Вроде все невинно, но я не сказала мужу, что пойду на свидание. Мы встретились. Поговорили. Потом он приехал еще. И еще. И еще. Мы встречались несколько месяцев. И я поняла, что люблю его. Что моя семья, дети – все это меркнет перед мыслью, что «завтра приедет он». Я корила себя. Мысленно упрекала. Говорила себе, что я плохая мать и жена. Что я плохая сестра. Но каждый раз, когда он приезжал, словно на крыльях летела к нему. Наконец, он сказал, что не знает, как ему быть. Он любит меня. Но он не хочет причинять боль моей сестре. И не хочет разрушать мою семью. И… И я ему сказала, что он прав. Мы не должны поступать так, чтобы другим было больно. И он уехал. Навсегда. Больше ни разу не написал. Потом я узнала, что они расстались с моей сестрой, и я больше о нем никогда не слышала. Мои дети уже взрослые парни и разъехались по колледжам. С мужем мы чужие друг другу. Живем по привычке. И каждый раз, вспоминая об этом, я с болью думаю, что могла сказать по-другому. Могла сказать, что мне нужен он. Что мне наплевать на все. Я не знаю, было ли это правильно тогда. Но зато я знаю, что все, что получилось сейчас, неправильно.
– А почему ты не сказала ему, что он тебе нужен? Не была уверена?
– И это тоже. Но помню, что немного разозлилась на него. Он мужчина. Он должен быть решительным. А он просто ныл, что не знает, как ему поступить. Ему оказалось проще отказаться от меня, чем … – она помолчала. – И я никогда не подхожу к компьютеру. Потому что я знаю, что там не увижу его письма.
«Кажется, Миранду можно вычеркивать», – подумал я и устыдился своих мыслей.
– Но ты ведь могла найти его?
Женщина вскинула глаза:
– Он мужчина. Он принял решение.
Я помолчал.
– Спасибо за доверие. Но почему ты мне это рассказала?
– Не знаю. Ты спросил про компьютер, и вот вспомнилось. И может моя история тебе поможет. Хотя я сама не знаю, какой из нее можно сделать вывод. Но мне кажется, ты сейчас в такой ситуации, что не можешь в чем-то разобраться. Не торопись. Не принимай решений сгоряча. Ты совсем не пил чай, – сказала она, взглянув на мою чашку.
– Я не люблю чай, – смущенно пробормотал я.
Миранда кивнула.
– Ты не можешь понять, чего хочешь, так? Не торопись, – она сполоснула свою чашку. – Я поеду.
– Спасибо за чай.
Она улыбнулась:
– Дай бог тебе счастья.
Я остался сидеть перед почти полной чашкой. И что мне делать? Мне скучно. У меня паршивое настроение. Может, позвонить Веронике? Я набрал ее номер.
Но она не брала трубку. Ах, ну да, разница во времени. Она, наверное, уже спит.
Я пошел и уселся перед телевизором. Но не стал его включать.
«Он мужчина. Он принял решение».
Но я не могу принять никакого решения. Я не знаю, чего я хочу.
«Не лукавь. Знаешь».
Знаю. Я хочу видеть Киру. Просто так. Просто хочу поговорить с ней. Объяснить, почему не смог придти. Может, ей это и неважно. Но я не хочу, чтобы она думала, что я не держу свое слово. И что? Ехать к ней? Я обещал Дину, что сегодня не буду выезжать.
Кира
Звонок в дверь выдернул меня из сна. *
От автора: Слушаем во время дальнейшего чтения
Я последнее время не высыпалась, и поэтому сегодня отключилась, едва придя домой. Кто это может быть? «Роберт решил все-таки приехать?» – горько усмехнулась я. После того, как он активно меня игнорировал сегодня на съемочной площадке, одаривая своим обаянием любую другую женщину, попадавшую в поле его зрения, такая мысль казалась абсурдной. Я натянула шорты и футболку и… новый звонок в дверь заставил меня подскочить. Том? Среди моих знакомых только он такой нетерпеливый. Я пригладила волосы и решительно подошла к двери. Автоматически взглянула в глазок и хотела уже броситься к зеркалу, чтобы привести себя в порядок, но новый звонок не позволил мне это сделать. Пока я буду прихорашиваться, Роб уйдет. Ладно, уж какая есть. Все равно ему наплевать на меня и мою внешность. И я открыла дверь.
Он маячил на лестничной клетке темным силуэтом, засунув руки в карманы, и пристально глядел на меня.
– Привет, – не зная, что сказать, пробормотала я.
– Ты одна?
– Да.
– Я тебя разбудил?
– Да. Проходи, – и я посторонилась.
Он шагнул мне навстречу, одновременно спросив:
– Не помешаю?
Я усмехнулась:
– Уже поздно спрашивать, – и потянула его за рукав внутрь. – Заходи, – и закрыла за ним дверь, лишив его пути отступления. – Что-то случилось?
– Случилось.
– Что? – но Роб как-то странно смотрел на меня и молчал. – Ладно, позже. Раздевайся и проходи на кухню. Сейчас кофе сделаю, – и я удрала из прихожей, трясущимися пальцами пытаясь расчесать спутанные ото сна пряди.
«Он пришел! Он пришел! Он пришел!»
Через минуту Роб тоже показался на кухне и уселся на тот же самый стул, где сидел раньше.
– Прости, что я обещал вчера и не пришел, – начал он.
– Да ладно, ничего страшного, – ответила я, улыбаясь про себя.
«Только приходи, сиди на этом стуле, пей кофе, и я готова тебе все простить».
– Я уже направлялся к тебе, – продолжал Роб, – и встретил недалеко от твоего дома Тома. Он присоединился ко мне. Я не стал к тебе заходить, потому что побоялся, что опять вмешаюсь в ваши отношения и что-то тебе испорчу.
«Завтра я возьму на душу грех. Я убью Тома».
Я повернулась и хотела сказать, что портить нечего, но мой нечаянный и так невозможно любимый ночной гость, глядя мимо меня в окно, вдруг спросил:
– Он ведь пришел потом к тебе?
– Нет. Он ко мне не приходил.
Роб резко обернулся и посмотрел на меня внимательно:
– Не приходил?
Мой взгляд упал на чайную ложку, которую он с силой сжал пальцами, аж костяшки побелели.
– Нет.
– Но как же…– начал он и замолчал. Вдруг его взгляд изменился. – Если бы я знал твой номер телефона, все бы было проще. Я бы позвонил и спросил разрешения придти. Ты дашь мне свой номер?
– Дам.
Роб неожиданно поднялся со стула. Его лицо было жестким, глаза темными. Сердце мое замерло.
– Ты хотел о чем-то поговорить со мной?
– Да… – он быстро сократил расстояние между нами и теперь нависал надо мной, почти прижав меня к кухонному столу. – Хотел. Ты ведь моя должница, помнишь? Ты обещала загладить свою вину, – его голос был необычно низким и хриплым.
– Помню, – почти прошептала я, запрокинув голову, заглядывая в его глаза как в бездну.
– Ты обещала быть моей рабыней, да?
Руки его оперлись по обе стороны меня в столешницу, поймав меня в капкан.
Мысли мои заметались беспокойной птицей. Да! Нет! Я не могу! Как я буду потом жить? Помнить об этом и знать, что этого никогда больше не будет. Но как жить, если я сейчас откажусь? Знать, что могла быть с ним и лишилась этого по своей вине. Одна ночь с ним стоит многих лет жизни без него. Но… Нет. Я не могу.
Я уже открыла рот, чтобы возразить, но Роб быстро сказал:
– Ты обещала!
И закрыл мой рот своим. В первый момент я растерялась. Потом возмутилась. Потом почувствовала отчаяние. И попыталась отстраниться.
– Даже не думай! – строго сказал великолепный засранец, оторвавшись на секунду, и обхватил мой затылок, не позволяя убрать голову. Он все решил за меня. И мне оставалось лишь подчиниться. Почему я была этому рада?
Дальше я ничего не помню. Ну, не помню. Кроме сладости его настойчивых губ, и водоворота чувств, засасывающего меня все сильнее. А потом жесткий край столешницы, впивающийся мне в поясницу, сменился ощущением мягкости смятого постельного белья, уже успевшего потерять мое тепло. И вот уже своим телом вместо грубой ткани его одежды я чувствую его кожу. Его тяжелое дыхание, обжигающее мой живот. И внезапно охлаждающиеся, доводящие до дрожи, мокрые дорожки от его языка через мои соски. Стук сердца – не знаю, чей – мой, его ли? Мое тело в его ладонях как глина под руками умелого скульптора. Мои чувствительные точки как клавиши под пальцами пианиста-виртуоза. Я горела, плавилась, возрождалась из пепла, страдала от невыносимой боли, от тянущего чувства пустоты, требующего наполненности.
– Пожалуйста, Роб! – застонала я. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!
– Я еще мало тебя помучил, – услышала я его хриплый шепот. – Слишком мало.
Роберт
Я не мог поговорить с Кирой. Возле нее постоянно были люди. Не мог я подойти к ней на виду у всей съемочной площадки. Мы ведь никогда не общались на людях, разумеется, это вызовет разговоры. Я хотел дождаться перерыва, надеясь, что Кира останется одна, и я смогу с ней поговорить. Но меня ни на минуту не оставляли одного. Джейк, играющий роль моего брата и мужа героини мисс Найтли, постоянно выходил со мной в перерывах на курение, и рассказывал истории и анекдоты. Многие актеры, с которыми я не так уж много раньше общался, вдруг воспылали ко мне любовью. Все спрашивали о моем самочувствии. Кира Найтли прямым текстом спросила меня про Веронику – как это меня угораздило так долго ее ото всех скрывать. Я приглядывался к окружающим и все думал: «Ведь кто-то из них заказал на меня компромат. Кто?»
Кира Найтли и Том были в баре, и видели меня с Вероникой. Да, у них была возможность позвонить папарацци, когда они уехали из бара. Но зачем им это? Для Найтли я не вижу вообще никакого смысла. Том? А ему зачем? Ради денег? Но они оба не знают, где я живу. Я никогда не давал им своего адреса. Тому могла случайно проговориться Кира. Но все же вряд ли. Из нее лишнего слова не вытянешь. Привыкла все скрывать.
Когда наконец мне удалось на время освободиться от навязчивых коллег, Киры поблизости не наблюдалось. Скорей всего она пошла в свой трейлер, но я боялся туда идти. Трейлер-то был предназначен не для нее одной, и там наверняка много народа. Мне оставалось только дождаться вечера и попытаться опять навестить мисс Скрытность. Но когда я шел к себе, случайно заметил Тома, который разговаривал по телефону. У меня нет привычки подслушивать, я, даже не заостряя внимания, двинулся дальше, но одна фраза заставила меня замереть и навострить уши.
– Да, я был вчера у Киры допоздна.
Я замедлил шаг, невольно вслушиваясь и чувствуя себя ужасно. Но Том дальше стал говорить о другом, больше не возвращаясь к интересующей меня теме.
«Он был у нее вчера, допоздна».
Неожиданно для себя я разозлился. Ну и дура. Если Том – предел ее мечтаний, значит, она его достойна.
Собственно, а что я хотел? Они встречаются. А я, как идиот, даже жертвы какие-то приносить хотел, чтоб он только к ней не приходил. Тьфу! У меня есть Вероника. Красивая, умная девушка. И мне больше никто не нужен.
На съемочной площадке я был неистов. Алан пытался сдержать меня, увещевая, что сцена не требует такого напора. Неудачно повернувшись, я разбил вазочку, стоявшую на каминной полке. Тут же позвали Киру, чтобы она ее заменила. Она достаточно быстро вернулась и водрузила новую вазочку на место. Я стоял на пути нашей вредной помощницы декоратора. Она прошла мимо, даже не подняв на меня глаза. Худенькая, маленькая. Почему-то хмурая. Обижается на меня? Да нет, она могла хотя бы взглянуть, что-то сказать мне. Может, Том ее обидел? Но тут же я увидел, как он заговорил с ней, и она приветливо ему улыбнулась. Я сжал зубы и отвернулся.
Мы уже закончили, как я вновь увидел Киру. Она стояла недалеко от выхода, и я неминуемо должен был пройти мимо нее. Я и прошел, демонстративно не глядя на нее.
Направляясь домой в машине вместе с молчаливым Дином и Харди, я пялился в окно и думал опять об одном и том же. Том был у Киры. И они явно не чай пили. Наверное, он прикасался к ней так, как я еще ее не касался. Он видел ее обнаженной. Он…
– Роб, надеюсь, тебе больше никуда сегодня выезжать не нужно? – спросил меня Дин.
– Нет, – буркнул я.
Еще утром я подумывал о том, что отправлюсь вечером к Кире, если не смогу поговорить с ней на съемочной площадке. А вот сейчас эта идея меня совсем не прельщала. Ничего не хочу иметь с ней общего. Вечно она заставляет меня казаться придурком в своих собственных глазах. Да и почему я должен бегать к ней? Почему я должен ей все прощать? Почему я должен приползать к ней и о чем-то ее упрашивать? Сейчас я уже был готов поверить, что она-то и сдала меня папарацци.
– И нечего на меня фыркать, если у тебя настроение плохое, – невозмутимо ответил Дин.
– Прости, – покаянно попросил я.
– Да ладно. Я не в обиде. Но все-таки разобрался бы ты в себе, а то последнее время сам на себя не похож.
Я выгрузился из машины и побрел в дом. На этом пороге Кира поскользнулась и сбила меня с ног. А эту дверь не смогла открыть. А на этом коврике она стояла, и ручьи текли с нее на пол.
Я с силой захлопнул дверь, войдя в холл. Так что ж такое! В конце концов, могу я перестать о ней думать? Мишка подскочил ко мне, виляя хвостом и засовывая нос в сумку с продуктами. Следом за ним вышла Миранда, латиноамериканка средних лет.
– Роберт, добрый вечер.
– Добрый вечер, Миранда.
– Надеюсь, все хорошо?
Я повернулся к ней.
– Почему ты спрашиваешь? Со мной что-то не так?
– Просто поинтересовалась, - она пожала плечами, собираясь уходить.
– Миранда!
– Да?
– Выпьешь со мной чаю?
Она посмотрела на меня внимательно и резюмировала:
– Вижу, что не все хорошо, – и, направляясь на кухню, бросила через плечо: – Я сделаю чай. Приходи через десять минут на кухню.
– Рассказывай, – бросила она, ставя передо мной чашку, когда я, наконец появился на кухне и уселся за стол.
– Эм…
А что я могу ей рассказать? О Веронике? О Кире? Что именно я могу о них рассказать, если сам не понимаю, чего хочу? И не буду же я ей говорить о своих подозрениях? Тем более фотографии могла заказать и Миранда. Конечно, она не знала, что я был в том баре. Хотя… она могла узнать о том, что я там был, из того же твиттера.
– Ты любишь сидеть в интернете? – внезапно спросил я.
– Я? – удивилась женщина. – Нет. Я вообще не подхожу к компьютеру. А почему ты спросил?
Ну? И что я выяснил? Может, она действительно не сидит в интернете. А может просто соврала. Нет, надо завязывать с этими расследованиями, а то и паранойю не долго заработать.
– Да нет, просто так. Я не знаю, что рассказывать. Я запутался. Как-то все навалилось. И я не знаю, как мне быть.
Миранда вздохнула и поднесла чашку к губам. Неспешно глотнув, она поставила ее на стол.
– Несколько лет назад со мной произошла такая история. Я была замужем за хорошим человеком. У нас было двое хорошеньких ребятишек. И к нам приехала погостить сестра со своим парнем. Парень как парень. Веселый. Они провели у нас пару недель. И уехали. А через неделю он мне написал на и-мейл. Просто так. Сначала передавал приветы от сестры, потому что она не любила писать. Рассказывал разные истории из жизни. Смешил. Сначала я не обращала на эту переписку внимания. Не сразу прочитывала. Не на каждое письмо отвечала. Потом поняла, что жду его сообщений. Что, возвращаясь с работы, сразу бегу к компьютеру в надежде, что там меня ждет весточка от него. Потом он написал, что будет у нас в городе по делам, благо недалеко, и предложил встретиться, просто посидеть где-то в кафе. Поговорить о сестре и все такое. Вроде все невинно, но я не сказала мужу, что пойду на свидание. Мы встретились. Поговорили. Потом он приехал еще. И еще. И еще. Мы встречались несколько месяцев. И я поняла, что люблю его. Что моя семья, дети – все это меркнет перед мыслью, что «завтра приедет он». Я корила себя. Мысленно упрекала. Говорила себе, что я плохая мать и жена. Что я плохая сестра. Но каждый раз, когда он приезжал, словно на крыльях летела к нему. Наконец, он сказал, что не знает, как ему быть. Он любит меня. Но он не хочет причинять боль моей сестре. И не хочет разрушать мою семью. И… И я ему сказала, что он прав. Мы не должны поступать так, чтобы другим было больно. И он уехал. Навсегда. Больше ни разу не написал. Потом я узнала, что они расстались с моей сестрой, и я больше о нем никогда не слышала. Мои дети уже взрослые парни и разъехались по колледжам. С мужем мы чужие друг другу. Живем по привычке. И каждый раз, вспоминая об этом, я с болью думаю, что могла сказать по-другому. Могла сказать, что мне нужен он. Что мне наплевать на все. Я не знаю, было ли это правильно тогда. Но зато я знаю, что все, что получилось сейчас, неправильно.
– А почему ты не сказала ему, что он тебе нужен? Не была уверена?
– И это тоже. Но помню, что немного разозлилась на него. Он мужчина. Он должен быть решительным. А он просто ныл, что не знает, как ему поступить. Ему оказалось проще отказаться от меня, чем … – она помолчала. – И я никогда не подхожу к компьютеру. Потому что я знаю, что там не увижу его письма.
«Кажется, Миранду можно вычеркивать», – подумал я и устыдился своих мыслей.
– Но ты ведь могла найти его?
Женщина вскинула глаза:
– Он мужчина. Он принял решение.
Я помолчал.
– Спасибо за доверие. Но почему ты мне это рассказала?
– Не знаю. Ты спросил про компьютер, и вот вспомнилось. И может моя история тебе поможет. Хотя я сама не знаю, какой из нее можно сделать вывод. Но мне кажется, ты сейчас в такой ситуации, что не можешь в чем-то разобраться. Не торопись. Не принимай решений сгоряча. Ты совсем не пил чай, – сказала она, взглянув на мою чашку.
– Я не люблю чай, – смущенно пробормотал я.
Миранда кивнула.
– Ты не можешь понять, чего хочешь, так? Не торопись, – она сполоснула свою чашку. – Я поеду.
– Спасибо за чай.
Она улыбнулась:
– Дай бог тебе счастья.
Я остался сидеть перед почти полной чашкой. И что мне делать? Мне скучно. У меня паршивое настроение. Может, позвонить Веронике? Я набрал ее номер.
Но она не брала трубку. Ах, ну да, разница во времени. Она, наверное, уже спит.
Я пошел и уселся перед телевизором. Но не стал его включать.
«Он мужчина. Он принял решение».
Но я не могу принять никакого решения. Я не знаю, чего я хочу.
«Не лукавь. Знаешь».
Знаю. Я хочу видеть Киру. Просто так. Просто хочу поговорить с ней. Объяснить, почему не смог придти. Может, ей это и неважно. Но я не хочу, чтобы она думала, что я не держу свое слово. И что? Ехать к ней? Я обещал Дину, что сегодня не буду выезжать.
Кира
Звонок в дверь выдернул меня из сна. *
От автора: Слушаем во время дальнейшего чтения
Я последнее время не высыпалась, и поэтому сегодня отключилась, едва придя домой. Кто это может быть? «Роберт решил все-таки приехать?» – горько усмехнулась я. После того, как он активно меня игнорировал сегодня на съемочной площадке, одаривая своим обаянием любую другую женщину, попадавшую в поле его зрения, такая мысль казалась абсурдной. Я натянула шорты и футболку и… новый звонок в дверь заставил меня подскочить. Том? Среди моих знакомых только он такой нетерпеливый. Я пригладила волосы и решительно подошла к двери. Автоматически взглянула в глазок и хотела уже броситься к зеркалу, чтобы привести себя в порядок, но новый звонок не позволил мне это сделать. Пока я буду прихорашиваться, Роб уйдет. Ладно, уж какая есть. Все равно ему наплевать на меня и мою внешность. И я открыла дверь.
Он маячил на лестничной клетке темным силуэтом, засунув руки в карманы, и пристально глядел на меня.
– Привет, – не зная, что сказать, пробормотала я.
– Ты одна?
– Да.
– Я тебя разбудил?
– Да. Проходи, – и я посторонилась.
Он шагнул мне навстречу, одновременно спросив:
– Не помешаю?
Я усмехнулась:
– Уже поздно спрашивать, – и потянула его за рукав внутрь. – Заходи, – и закрыла за ним дверь, лишив его пути отступления. – Что-то случилось?
– Случилось.
– Что? – но Роб как-то странно смотрел на меня и молчал. – Ладно, позже. Раздевайся и проходи на кухню. Сейчас кофе сделаю, – и я удрала из прихожей, трясущимися пальцами пытаясь расчесать спутанные ото сна пряди.
«Он пришел! Он пришел! Он пришел!»
Через минуту Роб тоже показался на кухне и уселся на тот же самый стул, где сидел раньше.
– Прости, что я обещал вчера и не пришел, – начал он.
– Да ладно, ничего страшного, – ответила я, улыбаясь про себя.
«Только приходи, сиди на этом стуле, пей кофе, и я готова тебе все простить».
– Я уже направлялся к тебе, – продолжал Роб, – и встретил недалеко от твоего дома Тома. Он присоединился ко мне. Я не стал к тебе заходить, потому что побоялся, что опять вмешаюсь в ваши отношения и что-то тебе испорчу.
«Завтра я возьму на душу грех. Я убью Тома».
Я повернулась и хотела сказать, что портить нечего, но мой нечаянный и так невозможно любимый ночной гость, глядя мимо меня в окно, вдруг спросил:
– Он ведь пришел потом к тебе?
– Нет. Он ко мне не приходил.
Роб резко обернулся и посмотрел на меня внимательно:
– Не приходил?
Мой взгляд упал на чайную ложку, которую он с силой сжал пальцами, аж костяшки побелели.
– Нет.
– Но как же…– начал он и замолчал. Вдруг его взгляд изменился. – Если бы я знал твой номер телефона, все бы было проще. Я бы позвонил и спросил разрешения придти. Ты дашь мне свой номер?
– Дам.
Роб неожиданно поднялся со стула. Его лицо было жестким, глаза темными. Сердце мое замерло.
– Ты хотел о чем-то поговорить со мной?
– Да… – он быстро сократил расстояние между нами и теперь нависал надо мной, почти прижав меня к кухонному столу. – Хотел. Ты ведь моя должница, помнишь? Ты обещала загладить свою вину, – его голос был необычно низким и хриплым.
– Помню, – почти прошептала я, запрокинув голову, заглядывая в его глаза как в бездну.
– Ты обещала быть моей рабыней, да?
Руки его оперлись по обе стороны меня в столешницу, поймав меня в капкан.
Мысли мои заметались беспокойной птицей. Да! Нет! Я не могу! Как я буду потом жить? Помнить об этом и знать, что этого никогда больше не будет. Но как жить, если я сейчас откажусь? Знать, что могла быть с ним и лишилась этого по своей вине. Одна ночь с ним стоит многих лет жизни без него. Но… Нет. Я не могу.
Я уже открыла рот, чтобы возразить, но Роб быстро сказал:
– Ты обещала!
И закрыл мой рот своим. В первый момент я растерялась. Потом возмутилась. Потом почувствовала отчаяние. И попыталась отстраниться.
– Даже не думай! – строго сказал великолепный засранец, оторвавшись на секунду, и обхватил мой затылок, не позволяя убрать голову. Он все решил за меня. И мне оставалось лишь подчиниться. Почему я была этому рада?
Дальше я ничего не помню. Ну, не помню. Кроме сладости его настойчивых губ, и водоворота чувств, засасывающего меня все сильнее. А потом жесткий край столешницы, впивающийся мне в поясницу, сменился ощущением мягкости смятого постельного белья, уже успевшего потерять мое тепло. И вот уже своим телом вместо грубой ткани его одежды я чувствую его кожу. Его тяжелое дыхание, обжигающее мой живот. И внезапно охлаждающиеся, доводящие до дрожи, мокрые дорожки от его языка через мои соски. Стук сердца – не знаю, чей – мой, его ли? Мое тело в его ладонях как глина под руками умелого скульптора. Мои чувствительные точки как клавиши под пальцами пианиста-виртуоза. Я горела, плавилась, возрождалась из пепла, страдала от невыносимой боли, от тянущего чувства пустоты, требующего наполненности.
– Пожалуйста, Роб! – застонала я. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!
– Я еще мало тебя помучил, – услышала я его хриплый шепот. – Слишком мало.
