- Роберт, - вздохнула Стефани. – Потерпи хотя бы полгода. Просто невозможно сейчас тебе порывать с Вероникой. Это ни в какие ворота.
- Полгода! – я не сдержался и слишком эмоционально воскликнул. Стефани точно что-то заподозрит.
- Ты действительно хочешь с ней расстаться? – серьезно спросила Стефани. – И будешь один? И тебе не нужна девушка вообще?
Я понял, на что она намекала. И задумался. А действительно? Ну, брошу я Веронику. С Кирой мы вряд ли уже сойдемся. Сомневаюсь, что она мне простит мою вспышку ревности. Я, конечно, попытаюсь, когда вернусь из Нью-Йорка, наладить с ней отношения. Но если даже я вернусь в ее постель, ведь все закончится, как только подойдут к концу съемки. И я останусь совсем один. Без секса?
Глава 21. Любви больше нет
Роберт
Я валялся на кровати в Bowery Hotel, невидящими глазами пялясь в окно.
По моей тихой просьбе номер мне заказали подальше от номера Вероники. На всякий случай. И вот сейчас я ждал вечера, когда после сегодняшних рекламных съемок она приведет себя в порядок, и мы отправимся на вечеринку, задуманную для благотворительных целей. Если честно, я боялся, что Вероника позовет меня к себе на съемки, потому что захочет и там похвастать своим статусом официальной девушки и продемонстрировать меня окружающим. Но, к моему большому облегчению, она мне заявила по телефону, что мы увидимся только вечером, и я был благодарен ей за это.
В дверь постучали. Пришлось вставать и плестись открывать, втайне надеясь, что это не моя девушка решила появиться так рано. В номер решительным шагом, даже не глядя на меня, вторглась Стефани. Она присела к столу у окна, достала какие-то бумаги, заглянула в них.
– Интервью завтра, в три часа дня. Успеешь придти в себя. Сегодня идешь на вечеринку с Вероникой и не вздумай отказываться. Все обговорено, сделаны нужные заявления. Тебя с ней будут фотографировать.
– Стеф…
– И не говори мне ничего! С тобой невозможно работать последнее время. То целуешься с девушкой на виду у всех, то вдруг отказываешься от нее. И, между прочим, твое настроение и на игре сказывается. Алан отмечает ее неровность последнее время. И не хмурься. Я знаю, ты уже придумываешь оправдания. Ты же их все равно не произнесешь, но мне прекрасно известно, о чем ты думаешь. Я верю, что тебе несладко. Я верю, что ты запутался и не знаешь, чего хочешь. Я знаю тебя как свои пять пальцев,…
«Как четыре», – мысленно огрызнулся я.
– … и я все вижу…
Я с опаской посмотрел на нее.
– … Ты расстроен, что кто-то подставил тебя с этими фотками,…
«Уф, слава богу!»
– … подавлен. Тебе кажется, что никому не можешь доверять. Но работать все равно нужно, пойми. Твоя карьера не будет ждать, пока ты тут своим переживаниям будешь предаваться.
– Стеф, ты со мной, как с ребенком разговариваешь. Я все это понимаю и так.
– Да не похоже, что понимаешь. Вот почему ты упрямишься? Почему ты не хочешь идти с Вероникой на вечеринку?
– А вдруг я заболел? – предположил я. Меня немного смешило, что Стефани убеждает меня делать то, с чем я уже смирился и собирался сделать в любом случае.
– Если при смерти будешь, я тебя все равно заставлю идти!
Я хмыкнул:
– Ну, спасибо!
– Пожалуйста! – мой агент усмехнулась. – Роберт, давай так. Напрягись на пару дней. Сходишь сегодня на вечеринку, попозируешь с мисс Нортон, посветишься там. Кстати там будет много полезных людей. А завтра интервью. И после него ты улетишь назад на съемки и отдохнешь и от Вероники, и от меня.
Я вздохнул.
– Да куда я денусь от тебя?
Ничего нельзя сделать, и мне все равно придется идти. Но я не хочу признавать Веронику своей девушкой. Правда, мои слова ничего не изменят и не смогут поколебать общественного мнения о том, что мы пара. Но, видимо, это была последняя черта, которую мне не хотелось пересекать: таким способом я оставлял себе возможность для отступления. А если не сказал прямо, значит, и не соврал.
– Стеф, давай договоримся так. Я пойду на вечеринку с Вероникой. Но предупреди на интервью, чтобы не спрашивали о личной жизни. Я не буду подтверждать, что мы пара.
Мой агент уставилась на меня, не произнося при этом ни слова.
– Что? – не выдержал я.
– Ничего. Хорошо. Можешь уходить от ответов, но чтобы это не было явно. Чтобы те, кому этого хочется, посчитали, что вы пара.
Я кивнул. Ладно, хоть так.
Пока мы ехали на вечеринку, Вероника болтала без умолку. Я не особо вслушивался, предоставляя ей возможность беседовать со Стефани, а сам внимательно разглядывал свою девушку. Ее поведение было необычным, казалось, будто она нервничает. Но я не мог допустить такой мысли. Она так редко бывает взвинченной, а сейчас я не видел для этого причин. Мне казалось, что она должна быть счастлива, что наконец-то добилась своего, и теперь может меня представить, как своего парня. Но счастья в ее поведении не наблюдалось. Видимо, я склонен переоценивать свою значимость для нее. Я улыбнулся своим мыслям и решил вступить в разговор:
– Когда вы снимете ролик?
Девушка укоризненно взглянула на меня.
– Роб, я уже десять минут об этом рассказываю. Мы уже много сняли. Но идея очень сложная. Может, еще пару дней поработаем. И фотосет остался.
Да уж, спросил, называется. Надо выкручиваться. Кажется, она ничего про Тимберлейка не говорила?
– А как с Джастином отношения сложились? Ты что-то про него ничего не говоришь. Мне уже начинать ревновать? – я усмехнулся, давая понять, что это шутка.
Но Вероника вдруг как-то странно стушевалась и промямлила что-то типа: «Да все нормально, снимаемся».
Не успел я удивиться, она заулыбалась и решила перевести разговор на другое:
– Да что мы все обо мне? Как ты? Как съемки?
– Съемки нормально. По графику.
Она помолчала, будто не зная, как продолжить разговор. Стефани усердно делала вид, что ее интересует городской пейзаж, проносящийся за окнами.
– А почему ты все-таки не сказал мне, что вылетаешь в Нью-Йорк? – Вероника, наконец, придумала, что сказать.
– Я же говорил: хотел сделать сюрприз. А откуда ты узнала, что я лечу? Что за таинственные источники?
– Догадайся! – лукаво улыбнулась моя девушка и, не сдержавшись, тут же призналась: – Миранда сказала, когда мы с ней в очередной раз созванивались.
– А, ну да. Даже удивительно, моя домработница с тобой поддерживает более теплые отношения, чем со мной.
– Ты преувеличиваешь! – засмеялась Вероника. – Она тебя очень любит! Но с тобой же не поговоришь о всяких женских вещах, а меня она воспринимает как дочь. Ей всегда хотелось иметь дочку. А мне – такую заботливую маму.
Тут Ника отвернулась и стала смотреть в окно. Но мы уже подъехали, и нам пришлось натягивать улыбки на лица и выходить из машины.
***
Я обнимал свою девушку, демонстрируя окружающим приветливую маску вместо лица. Каждый щелчок фотоаппарата был похож на передергивание затвора. Словно меня расстреливали. Еще кадр, еще один, еще. И завтра это будет в интернете на всех новостных сайтах о кино. Все-таки какая ерунда: люди теперь интересуются не самими фильмами, а личной жизнью актеров. Я повел Веронику к диванчикам в дальний угол, чтобы она могла отдохнуть. На самом деле меня привлек тот факт, что в том месте было гораздо темнее, чем во всем зале: может, хоть там к нам будет меньше внимания.
Я уселся рядом с ней, а сам продолжал предаваться своим не очень радостным размышлениям. Вероника прильнула ко мне, и я, чтобы не обижать, обнял ее. Фотки появятся в интернете завтра, и завтра же одна молодая женщина по имени Кира зайдет в интернет и случайно наткнется на них.
«Ну и почему это так тебя беспокоит? Думаешь, она расстроится? Будет тебя ревновать?»
Нет, не думаю. Просто не хочется выглядеть в ее глазах идиотом, а я буду выглядеть именно так. Я упрекнул ее в том, что у нее есть какие-то мифические мужчины помимо меня. Кстати, а вдруг нет? Может, действительно, Тому она отказывала, а Сэм… Ну мало ли, может, он в самом деле для нее сейчас просто друг. А у меня есть официальная женщина, и я демонстрирую ее перед всеми. Получается, что я лицемер. И что обо мне подумает Кира? Я не только не смогу в ее постель вернуться, я еще и упаду в ее глазах. Она даже дружеские отношения не захочет со мной поддерживать. Если свою ревность и собственничество я хоть как-то мог бы попробовать объяснить, то лицемерие оправдать мне никак не удастся. Что же делать? А что если предупредить ее об этих фотографиях еще до того, как она их увидит? Если сказать, что это делается по договоренности, и к самой Кире не имеет никакого отношения? А еще надо бы извиниться за свое поведение и за свои слова. Может, тогда эта засранка перестанет на меня сердиться? Сердце расправило крылья.
– Извини, детка, я вспомнил, мне нужно позвонить, – я улыбнулся ласково Веронике и на радостях чмокнул ее в висок. Настроение стремительно взмыло вверх. Дин, увидев, что я двинулся к выходу, пошел было за мной, но я показал ему телефон, поясняя, что иду звонить, и он остался. Я спешно покинул шумное помещение и вышел в холл, нашел закуток и трясущимися пальцами набрал номер Киры. Долго слушал длинные гудки. «Девочка моя, ну подойди к телефону, пожалуйста!» Наконец произошло соединение, и я недоуменно замер, услышав насмешливый мужской голос:
– Резиденция Киры Уилсон. Готов слушать вас с превеликим вниманием.
Кажется, в тот момент у меня не было ни одной мысли в голове. Я от растерянности впал в ступор и молчал. Голос стал еще более насмешливым:
– Алло? Вы потеряли дар речи? Надеюсь, не я стал причиной этого несчастья?
Я идиот! Прощения у нее хотел просить. Если бы я позавчера не устроил ей скандал, мы наверняка опять оказались бы в постели, все шло именно к этому. А сегодня у нее какой-то мужчина, который запросто отвечает по ее телефону. И кто она после этого? Какие еще доказательства нужны?
Мужской голос неожиданно стал серьезным:
– Для особо стеснительных и молчаливых сообщаю: Кира не может сейчас подойти к телефону, она в ванной. Перезвоните примерно через полчаса, и она будет к вашим услугам. Или лучше через час, чтоб уж наверняка.
Я отключил разговор, так и не произнеся ни слова.
Она в ванной. А он, видимо, сидит в комнате на разложенном диване и ждет ее. У нас уже глубокая ночь, а у них поздний вечер, и думаю, он у нее не «просто в гостях».
Я стоял, глядя в пустоту, сжимая телефон в руке.
«Ну-ну, ты еще раскроши его!» – хмыкнул мой внутренний голос. Внезапно возникшие ассоциации с похожей сценой в «Новолунии» меня взбесили. Мне уже гораздо реже напоминали о роли, которая принесла мне славу и возможность стать тем, кто я есть сейчас. Отчасти я благодарен Эдварду Каллену, за то что он, образно выражаясь, вывел меня в люди. И все же упоминания о блестящем вампире продолжали меня злить. Я уже давно не тот, кем был когда-то, и помимо этого персонажа у меня есть куча других ролей. Но сейчас, сейчас моим врагом оказался мой собственный внутренний голос? И на что он мне намекает? Я такой же тряпка, как Эдвард?
Ну, уж нет! Надо взять себя в руки. Не буду же я переживать из-за какой-то дамочки, с которой разок переспал?
Я вернулся в зал и увидел, что Вероника сидит одна, будто потерянная. Я никогда ее такой не видел. Не думаю, что дело в том, что я уходил звонить. Тогда что? Я огляделся. Невдалеке стояла съемочная команда рекламного ролика. Тимберлейк что-то увлеченно рассказывал, рядом с ним всплескивала руками девушка, которая, как я знал из рассказов Вероники, также снималась вместе с ними и была по совместительству девушкой Джастина. Впрочем, их отношения не были подтверждены официально. Она, как и все остальные вокруг, заливисто хохотала над его шутками.
Я подошел к своей девушке. Она взглянула на меня и, как мне показалось, обрадовалась. Словно я отсутствовал не десять минут, а как минимум неделю.
– Знаешь, Роб, мне тут уже надоело. Может, уйдем?
– Я же еще не пообщался с твоими коллегами. Пойдем, представишь меня им, я еще не всех знаю.
Вероника замялась:
– Ну, я хотела выйти. В туалет. Может, ты сам к ним подойдешь?
Я с сомнением посмотрел на нее. Что-то не так.
– Рассказывай.
– Ты о чем? – она попыталась улыбнуться. У нее почти получилось. Почти.
– Почему боишься подходить к ним. Какие-то конфликты?
– Да нет, с чего ты взял? Все нормально.
– Да? Ну, тогда идем к ним?
– Ну… Пойдем, – она опять попыталась улыбнуться и встала. Я остановил ее, взяв за локоть:
– Вероника, расскажи.
Она быстро взглянула на меня, будто хотела что-то сказать, но отвела взгляд. Выражение нерешительности на ее лице мгновенно исчезло, и я уже сомневался, что оно мне не показалось.
– Роб, все нормально, правда. Я уже устала и не хотела ни с кем общаться, но если ты хочешь…
Я засомневался. Может и правда, просто уйти? Вернемся с ней в отель. Придем ко мне в номер…
К нам подошла Стефани:
– Роберт, можно тебя на минутку? Извини, Вероника.
Как только мы отошли в такое место, где нас не могли подслушать, мой агент повернулась ко мне:
– Разумеется, на вечеринках не принято говорить о делах. Но я на всякий случай тебя предупрежу. Команда рекламы, в которой снимается Вероника, хочет продвигать ролик через твой фильм. И возможно, поговорят с тобой, как с одним из продюсеров. Для тебя это тоже будет реклама. Так что советую тебе принять предложение. Сегодня они, конечно, не будут с тобой прямо об этом говорить, но я хочу, чтоб ты был в курсе и общался с ними в нужном контексте.
Я внимательно посмотрел на своего агента, переваривая известие:
– Так, может, ты и замысел знаешь? Каким боком их реклама относится к нашему фильму? Если просто показать духи, которыми пользуется героиня, для этого не нужен ролик. Как они свою концепцию хотят включить в сюжет фильма?
– Да откуда же мне о замысле знать? Они его держат в секрете. Это конфиденциальная информация – про продвижение ролика. Может, еще все отменится. Сам про это не начинай говорить, если не упомянут.
М-да, интересно, откуда Стеф знает эту неофициальную информацию? Чем дальше, тем загадочнее.
– Хорошо, теперь буду в курсе, – невозмутимо кивнул я и собрался уже возвратиться к Веронике.
– Роб, я не поняла, ты против, что ли?
– Я еще подумаю. Как-то это неожиданно.
Стефани вздохнула:
– Подумай.
Возвращаясь к Веронике, я решил сделать крюк, чтобы взять ей выпивку, а на самом деле, чтобы была возможность подумать. Все очень странно. Вероника ведет себя необычно. Вдруг оказывается, что ролик, в котором она снимается, хотят продвигать в моем фильме. Наверняка будут строить пиар-кампанию на наших отношениях, и, видимо, рассчитывают, что я не откажусь, помогу своей девушке. Но почему они хотят обратиться ко мне только сейчас? Обычно о продвижении договариваются на более раннем этапе. Я уже почти подошел к Веронике, когда у меня мелькнула одна догадка. А что если те мои фотографии, выложенные в интернет, и были сняты для того, чтобы я вынужден был признать отношения, на которых впоследствии можно было строить пиар-кампанию? Я так и замер с бокалами в руках перед своей девушкой.
– Роб? – Вероника протянула руку и взяла у меня предназначавшийся ей бокал.
Да нет, не может быть. Слишком сложная комбинация. Хотя почему нет? Но тогда, получается, Вероника все равно виновата.
