Я не смогла сдержаться, и мое глупое сердце снова потянулось к нему, заставив идти еще быстрее. Толпа собиралась вокруг нас, большей частью вокруг Роберта, слышались недовольные голоса, все чаще вспыхивали вспышки, как молнии, зигзагами разрезая полутьму, ослепляя и раздражая. Толпа окружала, наступала, давила. Под грузом огромной людской массы пол под ногами Роба дрогнул. Извилистые трещины побежали во все стороны, раскалывая плитку. Я испуганно остановилась, боясь добавить лишний вес, но Роб протянул ко мне руки и позвал: «Кира, иди же ко мне!» И я сделала еще шаг. Пол не выдержал, затрясся и стал оседать. Вместе с Робом. Я закричала и рванула вперед, пытаясь его ухватить, но Роб рухнул вниз, увлекаемый обломками перекрытий, которые, грохоча, перекрывали мой отчаянный вопль.
От собственного крика я и проснулась. Сердце бешено стучало в груди, и только через несколько секунд я осознала, что это был всего лишь сон, и с Робом все в порядке.
Я не удивилась сну. Вчера я весь вечер смотрела фотографии и видео с мероприятий, на которых Роб был вместе с Вероникой. И, каюсь, именно эти чувства меня обуревали при просмотре – злость и обида. Можно сколько угодно пытаться быть благородной и понимающей. Но я обычный человек, обычная женщина, и я не могла заставить себя прекратить ревновать Роба и злиться на него. И да, мне хотелось сделать ему больно, чтобы хотя бы таким способом заставить его вспомнить обо мне. Но сон каким-то образом вытащил на поверхность понимание, доселе прятавшееся в дальних закоулках моего сознания. Я не хочу, чтобы Робу было больно, я не могу позволить, чтобы с ним случилось что-то плохое. Пусть уж больно будет мне.
Роберт
Я стоял на красной дорожке, обнимаясь с коллегами по фильму, позировал фотографам, улыбался так, что сводило челюсть, и думал: «Что-то не так. Я так долго к этому стремился. Я снова в Каннах. Я наконец-то добился успеха! После утреннего показа для прессы интернет взорвался восторгами. А мне хочется сбежать отсюда. Что со мной не так?» Мы шагали вдоль стены фоторепортеров, распадались, снова собирались в обнимающуюся шеренгу, а на дорожке звучал саундтрек из нашего фильма, песня Майкла Джексона «Маленькая Сьюзи». Может быть, дело было в этой песне? Может быть, эта мелодия повергала в такое меланхоличное состояние? Как бы там ни было, она на данный момент была неимоверно созвучна моим чувствам. Ужасный смысл слов странно контрастировал с красотой и гармонией мелодии, тем самым дополняя ее, завершая и приводя в соответствие с реальностью. Вселенная так красива, так гармонична, так совершенна, и так ужасна в своей мощи и полном безразличии к проблемам ничтожных человеческих существ. Что человек против мироздания? Песчинка, легко сдуваемая ветром и невидимая глазу. И сейчас я чувствовал себя такой песчинкой. Все мои амбиции казались мне такими мелкими, такими ничтожными и бессмысленными. Зачем я здесь? Я уже был на фестивале несколько раз и, возможно, буду еще неоднократно. Кому и что я хочу доказать? Хочу, чтобы меня признали великим актером всех времен и народов? Я мысленно фыркнул. Хочу утереть нос критикам, ругавшим меня, и режиссерам, которые когда-то меня не хотели брать, считали непригодным… Это так мелко! Так чего я хочу? Ну ладно, а если вспомнить о высоком… Я хочу творить, хочу создавать замечательные фильмы, хочу ими сказать людям… Что?»
На меня наваливалась какая-то безысходность. «Это просто кризис среднего возраста», – попробовал я прибегнуть к спасительному средству, мысленно издеваясь над собой, чтобы встряхнуть, но что-то не встряхивалось.
– Роб, улыбайся! – шепнул мне Майкл. – Ты как на похоронах.
Я растянул губы.
Мне пришлось сидеть в зале и смотреть фильм. Обычно я стараюсь этого избегать, но сегодня я даже не замечал, что происходило на экране, не следил за тем, что творится в зале. Я был где-то далеко отсюда. Я вдруг поймал себя на мысли, что мне безразлично, как отреагирует публика. Даже пусть освистает – мне все равно. Не волнует. Когда-то я места себе не находил из-за паники, видимо, потому что мнение других о моем творчестве мне было важно. Получается, сейчас не важно? Я даже опешил от этой мысли. Я всегда работал ради этой цели, а сейчас… Какова моя цель? Ради чего мне сниматься?
Свет зажегся, зал взорвался аплодисментами, все вокруг меня встали, и я поднялся следом, щурясь от света и несколько ошарашено оглядываясь. Фильм понравился, это было видно. Я приготовился испытать чувство удовлетворения, может быть даже эйфории, и не ощутил ничего. Внутри было пусто. Я стал хлопать вместе со всеми, натянул привычную вежливую улыбку на лицо, а сам растерянно смотрел внутрь себя, обозревая выжженную пустыню. Что со мной случилось? Может быть, просто перегорел, перенапрягся, переволновался? Может быть, просто повзрослел? Может быть…
На афтепати я продолжал пребывать в ступоре. Меня хлопали по плечу, поздравляли, что-то говорили, а я улыбался, как механическая кукла («сломанная кукла», – всплывало в голове), что-то отвечал, слова плыли мимо, не задерживаясь в сознании. Вероника держалась рядом, она наверняка видела, что я не в порядке, так как ее улыбка, как только отходил очередной поздравляющий, сразу сползала, а в глазах появлялась озабоченность. Я совершенно не хотел, чтобы она опять начала мне говорить про сломанную куклу, и придумывал, как бы потихоньку от нее сбежать. Выручили меня друзья, наконец-то заявившиеся на афтепати: Том, Сиенна и, конечно же, Селин. Селин осторожно кинула взгляд на Веронику, пока все знакомились, а у меня тут же родилась мысль, как я могу избавиться от душеспасительных бесед моей девушки. Я заулыбался, глядя на Селин так, как никогда ей раньше не улыбался. Еще бы! Сейчас она выступает в роли моей спасительницы. Я встал поближе к певице, начал оживленно разговаривать, обращаясь ко всем, но при этом постоянно глядя на девушку. Думаю, все же я хороший актер. Вероника, сначала с легким удивлением, а потом с каким-то удовлетворением и понимающей улыбкой стала смотреть на мои выкрутасы. Селин обрадовалась и начала улыбаться мне в ответ. Том с Сиенной делали вид, что ничего не заметили. Они уже привычные.
Когда Селин ненадолго отлучилась, Вероника шепнула мне:
– Это она? Я ревную! – но она улыбалась, и мне показалось, что она рада за меня.
Она? Она где-то далеко, и у нее есть парень.
Кира
Я открыла страницу фансайта, и у меня затряслись руки. На фотографии с афтепати в Каннах на коленях у Роба сидела девушка, и это была не Вероника. Как? Кто это? Куда делась Вероника? Он ведь совсем недавно показывался с ней, и все издания писали о ней как о его девушке. Или эта новенькая… такая же, как я? С которой он тоже засветился случайно, а у нее не нашлось такого верного и находчивого Сэма, чтобы выкупить ее снимки? И она заняла мое место?.. В груди что-то сжалось, и сразу стало больно дышать. Я пролистала фотографии дальше. Оказалось, что Вероника никуда не делась, она присутствовала там же, стояла рядом с Робом, и они улыбались друг другу. Я начала лихорадочно листать страницы таблоидных сайтов. Ведь наверняка что-то уже написали, как-то объяснили все это. Некоторые таблоиды пытались написать, что Паттинсон изменяет своей девушке и замечен флиртующим с другой, а другие возражали, что девушка Роберта была рядом, и не станет же он ей изменять у нее на глазах, и что другая девушка, Селин О’Коннор (так вот как ее зовут!) – просто их общая знакомая и подруга.
«Боже, пусть это будет действительно его подруга!» – мысленно взмолилась я.
«Какая разница? – усмехнулся в голове голос Сэма. – Паттинсон для тебя недоступен в любом случае, и появится у него девушка или нет – значения не имеет».
Но почему-то мне это было важно. Я смирилась с Вероникой, я знала, что она продолжает числиться официальной девушкой Роба, но я знала, что он ее не любит. Ведь изменял же он ей со мной. Но новая появившаяся на горизонте девушка и случайный «засвет» Роба с ней на снимках папарацци до боли напоминали ситуацию со мной, и не провести аналогию тут было невозможно. Недолго же он горевал, тут же нашел мне замену. Сознавать это было больно.
«Ну, подожди, подожди, – шелестел голос в голове. – Не паникуй раньше времени. Может быть, это действительно просто подруга. Ты же знаешь, Роб вполне может посадить к себе на колени и просто знакомую девушку, и все это может ничего не значить».
«Ладно, подождем», – решила для себя я. Но ожидание ничего не дало. Точнее дало как раз то, чего я боялась. Буквально через несколько дней появились статьи, что Роб и Вероника решили расстаться.
Роберт
– Зачем ты это устроил на афтепати? – приставала ко мне Стефани. Я пожал плечами и отвернулся.
– Я не понимаю, Роб, – вздохнула она, – что ты в этой Кире нашел.
К чему это она про Киру? Я внимательно посмотрел на своего агента.
– Ну вот, удалось привлечь твое внимание, – невесело хмыкнула она и продолжила. – Вероника – красавица, высокая, видная, уверенная. А эта твоя журналистка… Извини меня, но она же просто страшненькая.
Мне было неприятно, что она так говорит о девушке, которую я люблю. Но, во-первых, я всегда считал, что близкие мне люди не должны мне лгать, а во-вторых, я еще помнил, как сам точно такими же словами думал про Киру, когда впервые ее увидел. Я действительно считал ее некрасивой, совершенно непривлекательной. С тех пор прошло много времени, и мое восприятие Киры совсем изменилось.
– Тебе и Вероника не нравилась раньше, – возразил я.
– Нет, там совсем другое. Я просто знала, что твои фанаты ее не примут. Она слишком стервозная внешне, слишком амбициозная. Я не считаю, что это плохо, но твои поклонники не любят таких девушек рядом с тобой. Они бы предпочли видеть хорошенькую девушку, влюбленную в тебя по уши и преданно не сводящую с тебя глаз. Вероника такое никогда не смогла бы изобразить.
Я поморщился:
– Вот уж точно не хотел бы себе такую девушку.
– Достаточно, чтобы она могла сыграть это на публику. А с тобой наедине она может вести себя как угодно. Но эта твоя Кира… Мало того что далеко не красавица, да еще и какая-то себе на уме. Молчаливая, скрытная, зажатая… Она точно твоим поклонникам не понравится.
– Слушай, ну хватит об этом, – раздраженно ответил я. – Я не понимаю, зачем ты говоришь о ней. Если бы мы действительно с ней встречались, тогда бы и пришлось решать, как подать ее публике. А на данный момент, если ты помнишь, эта страшненькая и зажатая просто бросила меня и ушла. Я ей нафиг не сдался.
– Да не в ней дело! – воскликнула Стефани. – Дело в тебе. Ты же из-за нее сам не свой. Я пытаюсь понять, что ты в ней нашел, и не могу. Ты несчастлив, я же вижу.
– Ну, давай, скажи еще, что это сказывается на работе, – скривил я губы.
– Знаешь что? – раздраженно проговорила Стефани. – Ты закрылся в своей раковине и никого к себе не пускаешь. Ты из-за этой девицы настолько зол и агрессивен, что на всех кидаешься. Ты даже мысли теперь не допускаешь, что я могу о тебе волноваться как друг? Везде корысть видишь?
Она встала и направилась к выходу.
– Стеф, извини, – позвал я ее. – Не уходи так. Мне просто неприятно, что ты говоришь о Кире в таком тоне.
Она обернулась:
– Ох, Роб, я всегда думала, что никогда не встретится женщина, которую ты полюбишь так, что она станет для тебя единственной, что затмит для тебя весь свет. Но это произошло. Может, не ее в том вина, может, она и правда, замечательная девушка. Но ты же видишь, что ты сломан.
Уже второй человек говорит мне, что я сломался. Мое упрямство взыграло.
– Не выдумывай. Да, был тяжелый период в моей жизни, но я справлюсь. Я могу теперь перестать встречаться с Вероникой?
– Ну, дорогой мой! После того, что вы с Вероникой устроили на афтепати, иного исхода и быть не может. Замять не получилось. Впрочем, скандал сделал свое дело. Количество зрителей твоего нового фильма ошеломляющее.
– Ну, слава богу! Наконец-то! Теперь и я, и Вероника можем вздохнуть спокойно.
– Что, опять к своей Кире побежишь?
– Ты опять? – поморщился я. – У меня Селин есть.
– Селин? – скептически подняла брови Стефани. – Ты уверен, что это то, что тебе нужно?
– Уверен, – твердо произнес я, осознавая, что это ложь.
Кира
Я сидела с Мелли в кафе и смеялась ее шуткам. Приколистка она была еще та. Все же хорошо, что я выползла из своей раковины и начала общаться с людьми. Мне этого не хватало, как оказалось. Мы подружились с Мелли и часто проводили время вместе, а Сэм поощрял наше общение, потому что хотел, чтобы я расслабилась. «И забыла своего Паттинсона». Этого он не говорил, но я тоже неплохо научилась читать его мысли. Мелли восхищалась Сэмом и говорила, что он идеальный парень. Вот когда она раньше встречалась с парнем, тот запрещал ей общаться с подругами, считая это пустой тратой времени. Сейчас она была свободна.
– С таким, как твой Сэм, и кумиров не нужно, – засмеялась Мелли, а я почему-то напряглась. Мы как раз обсуждали эффект идолопоклонничества в массовой культуре.
– Почему? – попыталась улыбнуться я. – Сэм – это Сэм, а кумир – это нечто совершенно другое. Ведь многие женщины, влюбляющиеся в кумиров, имеют вполне крепкие семьи, любимых мужчин, детей и счастливы.
– Ты хочешь сказать, что у тебя есть кумир? – усмехнулась Мелли.
– Нет, у меня нет, – ответила я. И не соврала. Роб – давно уже не кумир для меня. Он бывший любовник, который меня бросил. Это совсем другое. – А у тебя?
Я спросила чисто из вежливости, не надеясь на серьезный ответ, а потому опешила, когда все же услышала его:
– Конечно, есть! Как ты думаешь, почему я напрашивалась, чтобы меня отправили брать интервью у Паттинсона?
– Ты хочешь сказать… – у меня неожиданно пропал голос.
– Да, – расхохоталась Мелли. – Именно это я и хочу сказать. Я фанатка Мистера Секс – Роберта Паттинсона. Я поняла, что он тебе не нравится, когда ты уступила мне. Ну а мне – нравится!
– Да я бы не сказала, что он мне не нравится, – пробормотала я, – просто…
– Что?
– В прошлый раз, когда я была на пресс-конференции, я обозвала его засранцем, и он услышал. Мне не хочется с ним сталкиваться вновь, неловко.
– Кира, ну ты насмешила, – снова расхохоталась Мелли. – Ты думаешь, он тебя помнит? Да у него таких как мы, знаешь сколько?
«Уж я-то знаю», – подумала я. А вслух ответила:
– Да, конечно. И все равно неловко. Не хочу рисковать.
– А я рискну! – мечтательно улыбнулась подруга. – И я не буду обзывать его засранцем. Придумаю что-нибудь поинтереснее. – Она подмигнула мне, а я в ответ вежливо улыбнулась.
Роберт
Миранда пожелала мне удачи и пообещала, что непременно будет смотреть пресс-конференцию. Я вежливо кивал, глотая безвкусный кофе и пропуская ее слова мимо ушей. Придет Кира или нет?
Когда мы уже отъехали на приличное расстояние от дома, Дин повернулся и сказал мне:
– Роберт, мы нашли ее.
Я не сразу понял, о чем он говорит. А когда понял, замер, не зная, как реагировать. Дин достал папку, а мне вдруг захотелось сказать: «Не нужно, не открывай ее».
– Информации пока мало, самая основная. Но мы продолжаем. Посмотришь?
От собственного крика я и проснулась. Сердце бешено стучало в груди, и только через несколько секунд я осознала, что это был всего лишь сон, и с Робом все в порядке.
Я не удивилась сну. Вчера я весь вечер смотрела фотографии и видео с мероприятий, на которых Роб был вместе с Вероникой. И, каюсь, именно эти чувства меня обуревали при просмотре – злость и обида. Можно сколько угодно пытаться быть благородной и понимающей. Но я обычный человек, обычная женщина, и я не могла заставить себя прекратить ревновать Роба и злиться на него. И да, мне хотелось сделать ему больно, чтобы хотя бы таким способом заставить его вспомнить обо мне. Но сон каким-то образом вытащил на поверхность понимание, доселе прятавшееся в дальних закоулках моего сознания. Я не хочу, чтобы Робу было больно, я не могу позволить, чтобы с ним случилось что-то плохое. Пусть уж больно будет мне.
Прода от 08.03.2020
Роберт
Я стоял на красной дорожке, обнимаясь с коллегами по фильму, позировал фотографам, улыбался так, что сводило челюсть, и думал: «Что-то не так. Я так долго к этому стремился. Я снова в Каннах. Я наконец-то добился успеха! После утреннего показа для прессы интернет взорвался восторгами. А мне хочется сбежать отсюда. Что со мной не так?» Мы шагали вдоль стены фоторепортеров, распадались, снова собирались в обнимающуюся шеренгу, а на дорожке звучал саундтрек из нашего фильма, песня Майкла Джексона «Маленькая Сьюзи». Может быть, дело было в этой песне? Может быть, эта мелодия повергала в такое меланхоличное состояние? Как бы там ни было, она на данный момент была неимоверно созвучна моим чувствам. Ужасный смысл слов странно контрастировал с красотой и гармонией мелодии, тем самым дополняя ее, завершая и приводя в соответствие с реальностью. Вселенная так красива, так гармонична, так совершенна, и так ужасна в своей мощи и полном безразличии к проблемам ничтожных человеческих существ. Что человек против мироздания? Песчинка, легко сдуваемая ветром и невидимая глазу. И сейчас я чувствовал себя такой песчинкой. Все мои амбиции казались мне такими мелкими, такими ничтожными и бессмысленными. Зачем я здесь? Я уже был на фестивале несколько раз и, возможно, буду еще неоднократно. Кому и что я хочу доказать? Хочу, чтобы меня признали великим актером всех времен и народов? Я мысленно фыркнул. Хочу утереть нос критикам, ругавшим меня, и режиссерам, которые когда-то меня не хотели брать, считали непригодным… Это так мелко! Так чего я хочу? Ну ладно, а если вспомнить о высоком… Я хочу творить, хочу создавать замечательные фильмы, хочу ими сказать людям… Что?»
На меня наваливалась какая-то безысходность. «Это просто кризис среднего возраста», – попробовал я прибегнуть к спасительному средству, мысленно издеваясь над собой, чтобы встряхнуть, но что-то не встряхивалось.
– Роб, улыбайся! – шепнул мне Майкл. – Ты как на похоронах.
Я растянул губы.
Мне пришлось сидеть в зале и смотреть фильм. Обычно я стараюсь этого избегать, но сегодня я даже не замечал, что происходило на экране, не следил за тем, что творится в зале. Я был где-то далеко отсюда. Я вдруг поймал себя на мысли, что мне безразлично, как отреагирует публика. Даже пусть освистает – мне все равно. Не волнует. Когда-то я места себе не находил из-за паники, видимо, потому что мнение других о моем творчестве мне было важно. Получается, сейчас не важно? Я даже опешил от этой мысли. Я всегда работал ради этой цели, а сейчас… Какова моя цель? Ради чего мне сниматься?
Свет зажегся, зал взорвался аплодисментами, все вокруг меня встали, и я поднялся следом, щурясь от света и несколько ошарашено оглядываясь. Фильм понравился, это было видно. Я приготовился испытать чувство удовлетворения, может быть даже эйфории, и не ощутил ничего. Внутри было пусто. Я стал хлопать вместе со всеми, натянул привычную вежливую улыбку на лицо, а сам растерянно смотрел внутрь себя, обозревая выжженную пустыню. Что со мной случилось? Может быть, просто перегорел, перенапрягся, переволновался? Может быть, просто повзрослел? Может быть…
На афтепати я продолжал пребывать в ступоре. Меня хлопали по плечу, поздравляли, что-то говорили, а я улыбался, как механическая кукла («сломанная кукла», – всплывало в голове), что-то отвечал, слова плыли мимо, не задерживаясь в сознании. Вероника держалась рядом, она наверняка видела, что я не в порядке, так как ее улыбка, как только отходил очередной поздравляющий, сразу сползала, а в глазах появлялась озабоченность. Я совершенно не хотел, чтобы она опять начала мне говорить про сломанную куклу, и придумывал, как бы потихоньку от нее сбежать. Выручили меня друзья, наконец-то заявившиеся на афтепати: Том, Сиенна и, конечно же, Селин. Селин осторожно кинула взгляд на Веронику, пока все знакомились, а у меня тут же родилась мысль, как я могу избавиться от душеспасительных бесед моей девушки. Я заулыбался, глядя на Селин так, как никогда ей раньше не улыбался. Еще бы! Сейчас она выступает в роли моей спасительницы. Я встал поближе к певице, начал оживленно разговаривать, обращаясь ко всем, но при этом постоянно глядя на девушку. Думаю, все же я хороший актер. Вероника, сначала с легким удивлением, а потом с каким-то удовлетворением и понимающей улыбкой стала смотреть на мои выкрутасы. Селин обрадовалась и начала улыбаться мне в ответ. Том с Сиенной делали вид, что ничего не заметили. Они уже привычные.
Когда Селин ненадолго отлучилась, Вероника шепнула мне:
– Это она? Я ревную! – но она улыбалась, и мне показалось, что она рада за меня.
Она? Она где-то далеко, и у нее есть парень.
Кира
Я открыла страницу фансайта, и у меня затряслись руки. На фотографии с афтепати в Каннах на коленях у Роба сидела девушка, и это была не Вероника. Как? Кто это? Куда делась Вероника? Он ведь совсем недавно показывался с ней, и все издания писали о ней как о его девушке. Или эта новенькая… такая же, как я? С которой он тоже засветился случайно, а у нее не нашлось такого верного и находчивого Сэма, чтобы выкупить ее снимки? И она заняла мое место?.. В груди что-то сжалось, и сразу стало больно дышать. Я пролистала фотографии дальше. Оказалось, что Вероника никуда не делась, она присутствовала там же, стояла рядом с Робом, и они улыбались друг другу. Я начала лихорадочно листать страницы таблоидных сайтов. Ведь наверняка что-то уже написали, как-то объяснили все это. Некоторые таблоиды пытались написать, что Паттинсон изменяет своей девушке и замечен флиртующим с другой, а другие возражали, что девушка Роберта была рядом, и не станет же он ей изменять у нее на глазах, и что другая девушка, Селин О’Коннор (так вот как ее зовут!) – просто их общая знакомая и подруга.
«Боже, пусть это будет действительно его подруга!» – мысленно взмолилась я.
«Какая разница? – усмехнулся в голове голос Сэма. – Паттинсон для тебя недоступен в любом случае, и появится у него девушка или нет – значения не имеет».
Но почему-то мне это было важно. Я смирилась с Вероникой, я знала, что она продолжает числиться официальной девушкой Роба, но я знала, что он ее не любит. Ведь изменял же он ей со мной. Но новая появившаяся на горизонте девушка и случайный «засвет» Роба с ней на снимках папарацци до боли напоминали ситуацию со мной, и не провести аналогию тут было невозможно. Недолго же он горевал, тут же нашел мне замену. Сознавать это было больно.
«Ну, подожди, подожди, – шелестел голос в голове. – Не паникуй раньше времени. Может быть, это действительно просто подруга. Ты же знаешь, Роб вполне может посадить к себе на колени и просто знакомую девушку, и все это может ничего не значить».
«Ладно, подождем», – решила для себя я. Но ожидание ничего не дало. Точнее дало как раз то, чего я боялась. Буквально через несколько дней появились статьи, что Роб и Вероника решили расстаться.
Прода от 13.03.2020
Роберт
– Зачем ты это устроил на афтепати? – приставала ко мне Стефани. Я пожал плечами и отвернулся.
– Я не понимаю, Роб, – вздохнула она, – что ты в этой Кире нашел.
К чему это она про Киру? Я внимательно посмотрел на своего агента.
– Ну вот, удалось привлечь твое внимание, – невесело хмыкнула она и продолжила. – Вероника – красавица, высокая, видная, уверенная. А эта твоя журналистка… Извини меня, но она же просто страшненькая.
Мне было неприятно, что она так говорит о девушке, которую я люблю. Но, во-первых, я всегда считал, что близкие мне люди не должны мне лгать, а во-вторых, я еще помнил, как сам точно такими же словами думал про Киру, когда впервые ее увидел. Я действительно считал ее некрасивой, совершенно непривлекательной. С тех пор прошло много времени, и мое восприятие Киры совсем изменилось.
– Тебе и Вероника не нравилась раньше, – возразил я.
– Нет, там совсем другое. Я просто знала, что твои фанаты ее не примут. Она слишком стервозная внешне, слишком амбициозная. Я не считаю, что это плохо, но твои поклонники не любят таких девушек рядом с тобой. Они бы предпочли видеть хорошенькую девушку, влюбленную в тебя по уши и преданно не сводящую с тебя глаз. Вероника такое никогда не смогла бы изобразить.
Я поморщился:
– Вот уж точно не хотел бы себе такую девушку.
– Достаточно, чтобы она могла сыграть это на публику. А с тобой наедине она может вести себя как угодно. Но эта твоя Кира… Мало того что далеко не красавица, да еще и какая-то себе на уме. Молчаливая, скрытная, зажатая… Она точно твоим поклонникам не понравится.
– Слушай, ну хватит об этом, – раздраженно ответил я. – Я не понимаю, зачем ты говоришь о ней. Если бы мы действительно с ней встречались, тогда бы и пришлось решать, как подать ее публике. А на данный момент, если ты помнишь, эта страшненькая и зажатая просто бросила меня и ушла. Я ей нафиг не сдался.
– Да не в ней дело! – воскликнула Стефани. – Дело в тебе. Ты же из-за нее сам не свой. Я пытаюсь понять, что ты в ней нашел, и не могу. Ты несчастлив, я же вижу.
– Ну, давай, скажи еще, что это сказывается на работе, – скривил я губы.
– Знаешь что? – раздраженно проговорила Стефани. – Ты закрылся в своей раковине и никого к себе не пускаешь. Ты из-за этой девицы настолько зол и агрессивен, что на всех кидаешься. Ты даже мысли теперь не допускаешь, что я могу о тебе волноваться как друг? Везде корысть видишь?
Она встала и направилась к выходу.
– Стеф, извини, – позвал я ее. – Не уходи так. Мне просто неприятно, что ты говоришь о Кире в таком тоне.
Она обернулась:
– Ох, Роб, я всегда думала, что никогда не встретится женщина, которую ты полюбишь так, что она станет для тебя единственной, что затмит для тебя весь свет. Но это произошло. Может, не ее в том вина, может, она и правда, замечательная девушка. Но ты же видишь, что ты сломан.
Уже второй человек говорит мне, что я сломался. Мое упрямство взыграло.
– Не выдумывай. Да, был тяжелый период в моей жизни, но я справлюсь. Я могу теперь перестать встречаться с Вероникой?
– Ну, дорогой мой! После того, что вы с Вероникой устроили на афтепати, иного исхода и быть не может. Замять не получилось. Впрочем, скандал сделал свое дело. Количество зрителей твоего нового фильма ошеломляющее.
– Ну, слава богу! Наконец-то! Теперь и я, и Вероника можем вздохнуть спокойно.
– Что, опять к своей Кире побежишь?
– Ты опять? – поморщился я. – У меня Селин есть.
– Селин? – скептически подняла брови Стефани. – Ты уверен, что это то, что тебе нужно?
– Уверен, – твердо произнес я, осознавая, что это ложь.
Кира
Я сидела с Мелли в кафе и смеялась ее шуткам. Приколистка она была еще та. Все же хорошо, что я выползла из своей раковины и начала общаться с людьми. Мне этого не хватало, как оказалось. Мы подружились с Мелли и часто проводили время вместе, а Сэм поощрял наше общение, потому что хотел, чтобы я расслабилась. «И забыла своего Паттинсона». Этого он не говорил, но я тоже неплохо научилась читать его мысли. Мелли восхищалась Сэмом и говорила, что он идеальный парень. Вот когда она раньше встречалась с парнем, тот запрещал ей общаться с подругами, считая это пустой тратой времени. Сейчас она была свободна.
– С таким, как твой Сэм, и кумиров не нужно, – засмеялась Мелли, а я почему-то напряглась. Мы как раз обсуждали эффект идолопоклонничества в массовой культуре.
– Почему? – попыталась улыбнуться я. – Сэм – это Сэм, а кумир – это нечто совершенно другое. Ведь многие женщины, влюбляющиеся в кумиров, имеют вполне крепкие семьи, любимых мужчин, детей и счастливы.
– Ты хочешь сказать, что у тебя есть кумир? – усмехнулась Мелли.
– Нет, у меня нет, – ответила я. И не соврала. Роб – давно уже не кумир для меня. Он бывший любовник, который меня бросил. Это совсем другое. – А у тебя?
Я спросила чисто из вежливости, не надеясь на серьезный ответ, а потому опешила, когда все же услышала его:
– Конечно, есть! Как ты думаешь, почему я напрашивалась, чтобы меня отправили брать интервью у Паттинсона?
– Ты хочешь сказать… – у меня неожиданно пропал голос.
– Да, – расхохоталась Мелли. – Именно это я и хочу сказать. Я фанатка Мистера Секс – Роберта Паттинсона. Я поняла, что он тебе не нравится, когда ты уступила мне. Ну а мне – нравится!
– Да я бы не сказала, что он мне не нравится, – пробормотала я, – просто…
– Что?
– В прошлый раз, когда я была на пресс-конференции, я обозвала его засранцем, и он услышал. Мне не хочется с ним сталкиваться вновь, неловко.
– Кира, ну ты насмешила, – снова расхохоталась Мелли. – Ты думаешь, он тебя помнит? Да у него таких как мы, знаешь сколько?
«Уж я-то знаю», – подумала я. А вслух ответила:
– Да, конечно. И все равно неловко. Не хочу рисковать.
– А я рискну! – мечтательно улыбнулась подруга. – И я не буду обзывать его засранцем. Придумаю что-нибудь поинтереснее. – Она подмигнула мне, а я в ответ вежливо улыбнулась.
Роберт
Миранда пожелала мне удачи и пообещала, что непременно будет смотреть пресс-конференцию. Я вежливо кивал, глотая безвкусный кофе и пропуская ее слова мимо ушей. Придет Кира или нет?
Когда мы уже отъехали на приличное расстояние от дома, Дин повернулся и сказал мне:
– Роберт, мы нашли ее.
Я не сразу понял, о чем он говорит. А когда понял, замер, не зная, как реагировать. Дин достал папку, а мне вдруг захотелось сказать: «Не нужно, не открывай ее».
– Информации пока мало, самая основная. Но мы продолжаем. Посмотришь?
