Я обреченно кивнул.
– Информация есть и на флешке, но я распечатал, предполагая, что тебе захочется побыстрее ознакомиться.
– Спасибо, – кисло улыбнулся я и открыл синюю пластиковую папку.
С первой страницы на меня взглянула Кира. Та некрасивая Кира, которую я увидел на съемочной площадке, когда она врезала мне дверью.
– Где ты взял фотографию? – поинтересовался я, вглядываясь в ставшие родными черты. Удивительно нефотогеничная девушка. Такая любимая.
– Ник скопировал из ее личного дела. Когда она устраивалась на съемочную площадку, она почти все свои данные дала верно, поэтому ее легко было найти. Она не пряталась и не пыталась выдать себя за другого человека. Просто скрыла свое образование и предыдущее, или точнее, нынешнее, место работы. Понятно, что для того, чтобы не возникли вопросы, зачем журналистке устраиваться на съемочную площадку ассистентом декоратора.
Вот действительно – зачем? Я пробежал глазами. Вот оно.
Место работы: журнал «Esquire»
И известный журнал, оказывается.
Должность: собственный корреспондент.
Работает 5 лет.
Пять лет. Я ей работу предлагал найти, а она ее имела. И не говорила мне ничего. Смеялась надо мной? Она была собственным корреспондентом, видимо, журнал направил ее на съемочную площадку с целью сбора информации… Но почему она ничего не написала обо мне? Я бы знал, если написала бы. Или ее задача не была связана со мной, и она просто сделала обзор? Приеду домой, найду в интернете все выпуски журнала и перечитаю все ее статьи.
– Подъезжаем, мистер Паттинсон, – сказал водитель.
На пресс-конференции Киры не было. Может быть, помня свой сон, я надеялся, что увижу ее. Ведь она журналистка. Как бы она ко мне ни относилась, она может придти на конференцию хотя бы потому что ее направит редакция. Наверное, надежды мои были нелепыми и призрачными, зато отчаяние оказалось вполне ощутимым. Я был рассеян, пропускал мимо ушей вопросы и долго пытался сосредоточиться. Я скользил взглядом по залу, пытаясь разглядеть ее, хотя каким-то шестым чувством знал, что ее здесь нет. Я был убит. Оказывается, все это время где-то в глубине души я надеялся, я верил, что нам так или иначе придется столкнуться с Кирой из-за ее профессиональных интересов. Но она, видимо, решила меня избегать.
Хорошенькая улыбчивая брюнеточка подняла руку. Ей поднесли микрофон, и она назвала свое имя, которое я пропустил мимо ушей, но когда она назвала журнал, который представляла, я сделал стойку. Это было издание Киры. Так вот значит, как… Кира не захотела придти, вместо нее пришла совсем другая девушка.
После пресс-конференции мы с Дином вышли, а та журналистка, заменяющая Киру, подскочила ко мне.
– Мистер Паттинсон, я знаю, это непрофессионально, но я сейчас уже не на работе и... Вы не могли бы дать мне автограф?
Я быстро, чтобы опередить Дина, который всегда отшивал таких нахальных, проговорил:
– С удовольствием дал бы вам автограф, но я тороплюсь. Может быть, вы дадите мне свою визитку, и я свяжусь с вами позже?
Девушка очаровательно зарозовела и, протянув мне свою визитку, пролепетала:
– Да, конечно. Я буду ждать.
Я продолжил свой путь в машину. Дин сел вперед и, когда мы уже отъехали, повернулся и вопросительно посмотрел на меня.
– Что? – спросил я, немного напрягшись.
– В одну реку дважды не войдешь. Не стоит и пытаться, – ответил Дин и отвернулся.
Я сначала опешил, не понимая, к чему Дин это сказал, а потом до меня дошло:
– Ты думаешь, что я хочу повторить ту же ситуацию? Только без тех проблем, которые были в первый раз? Хочу попробовать все сделать правильно, надеясь в этот раз избежать ошибок?
– А что, это не так? – спросил он, не поворачиваясь ко мне.
– Нет, совсем не так. Эта девушка задавала вопрос на пресс-конференции. Я запомнил, она из того же издания, что и… Она ведь наверняка знает… ее. Если я смогу с ней поговорить, может быть, я смогу что-то узнать…
Дин вновь обернулся:
– Какая информация тебе еще нужна? – удивился он.
– Я не знаю, – вздохнул я. – Не хватает какой-то точки. Я завис и не могу двигаться ни в какую сторону. Не могу заводить отношения, не могу работать. Такое впечатление, что я даже и не живу.
Дин покачал головой и ничего не ответил.
Вернувшись домой, я подавил вздох разочарования: Миранда еще не ушла, дожидалась меня, а только ее мне и не хватало. Сейчас мне хотелось побыть одному. Мне были не нужны ничьи похвалы и восхищения. Мне не хотелось разговоров. Мне хотелось забиться в свою берлогу и предаваться страданию. Мне хотелось выпроводить домработницу и начать читать о Кире. Но, видимо, Миранда была более чуткой, чем я о ней думал. Она не стала расточать комплименты, а просто поставила передо мной кофе и села рядом.
– Ужинать будешь? – вдруг спохватилась она.
Я покачал головой, а она снова замолчала, продолжая теребить браслет на запястье.
«Ну что опять не так? – отстраненно подумал я. – Она опять рассказала что-то обо мне папарацци и боится признаться?» Мне было все равно. Что бы она ни сделала, что бы вообще ни случилось. Абсолютно все равно. Мы долго молчали. Потом Миранда все же решила нарушить тишину:
– Ты был рассеян на пресс-конференции. Я удивилась. Ты не счастлив, что фильм хорошо принимают?
– Счастлив, – я пожал плечами.
– Ты все еще думаешь о той девушке?
– Прости, я не хочу говорить на эту тему, – поморщился я.
– Да, прости, – повторила за мной Миранда и принялась еще сильнее крутить браслет.
Она за меня так переживает или у нее самой что-то случилось? – довольно равнодушно подумал я. Не то, чтобы меня это волновало.
– Роб… – нерешительно начала она.
– Со мной все в порядке! – перебил я ее.
Она внимательно посмотрела на меня и чуть улыбнулась:
– Ну да, я вижу. Ты за всю пресс-конференцию почти ничего не сказал, отмалчивался, предоставлял возможность другим говорить первыми, а потом только добавлял: «Я согласен».
– Ну и что? Я всегда так себя веду. Не люблю пресс-конференции.
– И ваш продюсер… Майкл, кажется… за тебя постоянно отдувался.
– Он продюсер, ему сам бог велел, – ответил я.
– Он на тебя не рассердится?
– За что? – удивился я. – Нет. И мне кажется, он догадывается, что со мной происходит.
– А что с тобой происходит?
– Миранда, ну я же просил!
– Да, прости, – кивнула она и, чтобы перевести разговор на другое, менее грустное, довольно легкомысленно заметила:
– Кстати, ваш продюсер очень привлекательный мужчина.
Меньше всего мне пришло бы в голову считать Майкла привлекательным. Но возможно для женщины возраста Миранды он действительно казался таким.
– Он в разводе, – поделился я, подмигивая. – Хочешь, познакомлю?
«Может мне теперь заняться личной жизнью Миранды? – мысленно хмыкнул я. – Не все же ей в мою лезть».
– Да-да, – усмехнулась Миранда, но мне показалось, как-то невесело. – Продюсер наверняка мечтает взять в жены простую домработницу. Я пойду, – добавила она, поднимаясь. – Мне пора.
И с этими словами Миранда удалилась. А я подумал, что надо бы взять для нее пригласительный на вечеринку по случаю премьеры. Просто так. Не всерьез.
Оставшись один, я уселся на диване в гостиной и снова раскрыл синюю папку. Что ж, Кира Уилсон, сейчас я узнаю все то, что ты не захотела мне о себе рассказать.
Под фотографией было написано:
Кира Элизабет Уилсон
Дата рождения: 12 декабря 1980 года
Она на шесть лет меня старше. Ну ладно, на пять с половиной. Эта информация меня нисколько не удивила. Кира всегда рассуждала разумнее, чем я: видимо, сказывался жизненный опыт.
Место рождения: Солванг, штат Калифорния, США
Кажется, я где-то слышал это название. Маленький городок? Не то чтобы я был силен в географии…
Родители: Ричард Джеймс Уилсон, Маргарет Анна Уилсон, урожденная Керри.
Кира никогда не упоминала про родителей. Интересно, общается ли она с ними? Здесь же были их фотографии. Кира была похожа на отца, довольно хмурого на вид мужчину, с пронзительным испытующим взглядом светло-карих глаз. Я поежился. Думаю, я совсем не понравился бы ее отцу, случись Кире меня ему представить. Хоть и зовут его так же, как моего, на вид он кажется совсем другим, очень жестким человеком. А вот матери Киры, на вид мягкой, уступчивой женщине, хотя и слегка насмешливо улыбающейся, я бы, наверное, пришелся по душе. Я чуть улыбнулся своим мыслям, но настроение сразу испортилось. Никогда меня Кира не познакомит со своими родителями.
Не замужем.
Год жила с Сэмюэлем Ричардом Уайтхаузом.
На данный момент живет одна.
Одна. Одна? Одна!
Где-то тут у меня была визитка…
После разговора с Ником я набрал номер этой Мелиссы Уотсон, как значилось на ее визитке. Она сразу же подняла трубку, как будто сидела над телефоном и ждала звонка. У нее мой номер не высветился, так как я включил антиопределитель, но видимо она и рассчитывала, что позвонит кто-то неизвестный.
– Алло, – пропела она в трубку.
– Мисс Уотсон? – переспросил я.
– Да, – ответила она.
– Это Роберт Паттинсон. Вы сегодня дали мне свою визитку.
– О, Роберт! Называйте меня просто Мелли, прошу вас!
– Хорошо, Мелли, – улыбнулся я и перешел к главному: – Вы хотели мой автограф. Мы могли бы встретиться. Но так как вы журналистка, я понимаю, что вам все равно захочется вытянуть у меня какую-то информацию, – и когда она начала протестовать, я перебил: – ничего страшного, я не в обиде, я понимаю, что это в вас будет говорить профессионализм. Поэтому, чтобы не было недомолвок и проблем, когда кто-то пытается сделать не то, что от него ждут, я предлагаю вам встретиться где-нибудь, где мы сможем пообщаться, а вы потом напишете об этом статью. Конечно, если вы в этом заинтересованы…
Я сделал паузу.
– О, да, конечно! Очень заинтересована! – чуть не захлебываясь от восторга, воскликнула она.
Ну вот, а что я говорил? В журналисте всегда на первом месте журналист, а потом уже девушка. Тем страннее, что Кира не выдала обо мне совсем ничего!
– Но только пообещайте мне, что статья сначала будет показана моему агенту и только после одобрения пойдет в печать.
– Да-да-да! Обещаю! – закричала она.
– Хорошо, тогда записывайте адрес кафе, где мы встретимся. Мой менеджер заказал для нас вип-комнату, чтобы нам никто не помешал.
Кира
Мелли позвонила мне и затараторила в трубку:
– Кира! Я была на свидании с Паттинсоном! Поздравь меня!
– Поздравляю, – сказала я, а сердце в груди взволнованно застучало. – И как ты умудрилась?
– Я же говорила тебе, что придумаю что-нибудь поинтереснее, чем обзывать его засранцем! – она счастливо засмеялась. – Кстати, можешь не беспокоиться. Он действительно тебя не помнит!
Сердце в груди сделало кульбит, подпрыгнуло к горлу и провалилось в желудок:
– Он что-то говорил про меня? С чего ты взяла, что он не помнит?
– Я сама ему сказала, что раньше от нашего журнала у него брала интервью другая журналистка, и что ты теперь боишься к нему подходить из-за того, что нечаянно назвала его засранцем.
– А он что? – сдавленно спросила я.
– А он переспросил: «Правда? Я даже не помню такого! Так что пусть она не боится ко мне подходить».
В груди потеплело и вдруг начало что-то расцветать, такое тонкое и хрупкое, и очень нежное.
– А он разрешил мне написать эксклюзивную статью о нем! – хвасталась Мелли, но дальше я ее уже не слышала.
Роберт
Может быть, она передаст мои слова Кире? Она показалась мне любительницей поболтать, так что может быть Кира поймет, что… А что она должна понять? Что я уже не злюсь на нее? Ну, поймет, а что дальше? Интересно, передал ей Сэм мои извинения? Как бы он ни относился ко мне, он производит впечатление человека слова. Но если он передал, а Кира так и не попыталась меня найти, не попыталась позвонить… Ведь она знает мой телефон! Значит, не простила. Или, может быть, подумала, что я принес извинения из вежливости, но на самом деле не стремлюсь к продолжению? Как мне убедить ее в том, что…
– Как ты к этому относишься, Роб? – ворвался в мои мысли голос Мелли.
– А? Извини, я отвлекся.
Она засмеялась:
– Очень печально для меня, что ты отвлекаешься от общения со мной. Так скучно?
– Нет, что ты. Просто задумался, со мною бывает. Так о чем ты спросила?
– Как ты относишься к своим поклонникам? Только, пожалуйста, ответь честно, без лишней политкорректности.
– Ты хочешь, чтобы я потерял всех своих поклонников? – рассмеялся я. – Не знаю, что я могу сказать. Если я скажу, как есть, ты скажешь, что я «политкорректен». – Я хмыкнул. –Это большая честь и большая ответственность – иметь поклонников. Я всегда теряюсь, когда речь заходит о них. Меня спрашивают о них так, как будто я – король, а они – моя свита. Но это не так. Я никак не могу повлиять на них, ничего не могу им приказать. А вот поклонники хотят, чтобы я делал то, что они от меня ждут. Получается, это я слуга для них. – Я пожал плечами. – Если честно, я до сих пор не понял, как я должен себя с ними вести. Я вообще их даже побаиваюсь. Иногда такое впечатление, что они знают обо мне больше, чем я сам.
– Ну, допустим, одна моя подруга считает – кстати, как раз та, что тебя засранцем назвала, – что между кумиром и поклонником всегда должно быть расстояние. Нельзя приближаться слишком близко к кумиру, нельзя входить в близкий круг общения…
– Почему? – удивился я. Я был согласен с эти мнением, но меня поразило, что Кира высказалась именно так.
– Ну, по ее мнению, это может разрушить иллюзию. Кумир должен стоять высоко на пьедестале. И не нужно пытаться узнать его близко, не нужно разрушать иллюзию. На самом деле поклонник нуждается в каком-то образце, и совсем не обязательно ему показывать, что образец этот не такой уж образцовый.
Это она что, обо мне? Она разочаровалась во мне?
– А ты как считаешь? – улыбнулась мне Мелли.
А может наоборот? Я вспомнил, как мы обсуждали это с Кирой, и я высказывался о том, что людям не нужен я настоящий. Может быть, Кира пытается донести мои мысли до людей?
– Да, наверное, я согласен с… твоей подругой, – сказал я. – Ну кому я буду интересен сам по себе, как человек? Они узнают меня получше и заскучают! И вот тогда я точно растеряю своих поклонников! – засмеялся я.
– А что, невозможна ситуация, чтобы ты влюбился в какую-нибудь свою поклонницу? – Мелли кокетливо захлопала глазками.
– Ну, если она красавица и умница… – засмеялся я, пытаясь перевести все в шутку.
– Роб, я серьезно! Не пытайся отшутиться!
Я вздохнул:
– Откуда мне знать? В жизни происходят порой такие странные вещи… Но, как ты верно заметила, нельзя поклоннице сходиться близко с кумиром. У нее к нему всегда более завышенные требования, нежели у обычной знакомой женщины. А значит, такие отношения обречены на провал, потому что ее требованиям я не смогу соответствовать. Думаю, я не буду знакомиться с поклонницей и влюбляться в нее, потому что не захочу, чтобы она меня потом бросила!
– Ну, вот опять ты смеешься! – надулась Мелли. – Хорошо, а вот как ты воспринимаешь любовь поклонниц, когда у них есть мужья или любимые мужчины, но при этом они признаются в любви к тебе? Как ты это объясняешь?
