ГЛАВА 1
– Ох, Алейра, ну и насмешила. Влюбилась в сына герцога? А чего не в сына короля?
– Так сын короля еще мал. Он живет в столице, а граф Раймон здесь, в Бренвиле. Вот Алейра и высмотрела его в толпе.
– Это было трудно. Наш молодой граф незаметен. Одет скромно да и некрасив. Чтобы разглядеть его, нужно хорошо постараться.
– А влюбиться так и вовсе дивно. Никто раньше не влюблялся в графа, вот Алейра – первая.
– Скажи ему об этом, Алейра. Он обрадуется, как все пареньки, обделенные вниманием девиц. Возьмет тебя в любовницы. Или – сразу в жены! Приведет к родителям и скажет: «Вот моя избранница. Долго я перебирал невест и, наконец, выбрал самую достойную»…
В кухню заглянул метр Филеас – владелец трактира с гостиницей под названием «Миндальная утка».
– Что за шум? Вы спятили совсем? Болтают, хохочут. А клиентов кто будет обслуживать?! Всех, к лешему, выпру, бездельницы!
Мои товарки примолкли и тотчас взялись за работу. Только я одна ушла в чулан. Сбросила башмаки, надела сапожки и тонкий серенький плащ с потрепанным заячьим мехом.
– Алейра! – моя подружка Бланка преградила путь к двери на задний двор. – Не дури, прошу. Потеряешь место – что тогда? И ты ведь сама виновата. Зачем ты сболтнула им, кто тебя тянул-то за язык?
– Бланка, пропусти меня, прошу, – ответила я. – Или я расплачусь здесь, при всех.
Бланка с шумным вздохом отошла. Я шмыгнула в дверь и вскоре оказалась на улице. Трактир «Миндальная утка» находился почти в центре города, но сейчас здесь было малолюдно. Вечер поздний, да еще метет. Снег падает косо из-за сильного, противного ветра. В такую погодку все разумные люди сидят по домам. Те, у кого дом есть…
А у меня нет! Год назад всё было. Не здесь, в Бренвиле, а в столице княжества Лимфурт, городе Велберна, что находится в горах, на востоке.
Я простолюдинка, но моя семья была не бедной. Отец был судьей, и его все уважали за честность и доброту. Потому он не разбогател, как иные стряпчие и судьи. Но достаток в семье у нас был. Жили мы за городом, в предместьях. Там, где начинаются предгорья. Дивные места! Здесь – не то. Вокруг Бренвиля холмы, конечно, есть, но разве их сравнишь с горами? Все равно как пруд сравнивать с озером.
Хотя королевство Боренгард богаче Лимфурта. А Бренвиль, столица герцогства Гренфур, город просто сказочно красивый. Но я все равно хотела бы вернуться домой. Только – некуда.
Полгода назад случилась большая беда. В Лимфурт хлынули орды диких кочевников. Пришли они с востока. Разорили те мирные страны, что лежат восточнее гор, тянущихся с юга на север, а потом напали и на нас. Государь наш этого не ждал. Думал – горы станут преградой на пути орды. Но она за считанные дни пересекла горы и, не успел наш князь еще опомниться, как напали на его столицу.
Первыми запылали предместья. Укрыться за городскими стенами мы не успели. А если бы и успели, это не спасло бы. В городе нашелся предатель, открывший ворота врагам. Так что никакой осады не было. Город с каменными стенами кочевники взяли с налета.
Я узнала об этом потом. Когда оказалась в Боренгарде с толпой других беженцев. А спаслась я чудом – по-другому это не назвать. Родители, бабушка, слуги – все погибли на моих глазах.
Те, кому удалось спастись, бежали в Боренгард. Здесь нам дали приют. Разместили в пограничном графстве, а потом предложили ехать и в другие. Герцог Гренфур с сыном и женой прибыли в наш лагерь первыми. А поскольку я была средь первых беженцев, то вот и поехала в Бренвиль.
Многие из беженцев поселились в деревнях близ города. Там им дали землю, можно было строиться, хозяйничать. Но это годилось тем, кто бежал с родными и друзьями. Но со мной друзей не оказалось. Из всех жителей нашего предместья уцелела только я одна. По пути в Бренвиль я не встретила своих знакомых, как и в самом Бренвиле. Наши были здесь, но все – чужие мне. Бланка тоже из Лимфурта, вот мы и сдружились.
В сына герцога я влюбилась не сразу. Какая любовь, когда я потеряла родных? Я смотрела на все сквозь туман недоумения и боли. Казалось, вот закрою глаза, а потом открою и снова окажусь дома. И узнаю, что видела сон. Ведь не может же на самом деле быть, чтоб я жила в этом чужом Бренвиле и работала служанкой в трактире. Это бред, наваждение какое-то.
А когда я поняла, что это вовсе не сон, стало еще хуже, тяжелей. Потом начало отпускать…
И вот, месяца полтора назад я влюбилась. Повстречала Раймона на торговой площади, где мы с Бланкой покупали пряности, а он праздно шатался с друзьями. Я его, конечно, раньше видела. Но только в тот раз рассмотрела. Услышала его голос, увидела, как он улыбается. И внезапно намертво влюбилась. Быстро, в один миг! Будто в сердце мне стрела влетела. Хотя никаких стрел Раймон в меня не пускал. Он меня тогда и не заметил. Стоял возле прилавков и шутил с дородными торговками.
С того дня я лишь о нем и думаю. Рада бы не думать, да никак. Знаю, что смешно. Но чем же я здесь виновата? Будто можно взять и разлюбить. Приказать себе, и все получится. Я старалась! Но не получается. Он мне лезет в мысли так навязчиво, что мне самой уж страшно.
Бланка говорит, что Раймон и не красавец вовсе. Все считают так, потому что он – сын герцога и принцессы, любимой сестры короля. А на самом деле ничего хорошего в нем нет. Особенно в кудрях, что достались ему от отца. И у герцога Мэйлана кудри мягче и цвет, как мускатный орех. У Раймона волосы темней, и какой-то непонятный цвет. Длинный нос, лукавые глаза – видать, несерьезный совсем.
Только Бланка тоже зря старается. Красив – не красив, а вот влез мне в душу и сидит там. Не возьмешь за шкирку и не выкинешь. И не отвлечешься ни на что. На работе заняты лишь руки, а не голова. Я полгода не читала книг. Раньше, дома, было их полно. А теперь мне покупать их не за что. Да и смысла нет. Комната служанок находится в полуподвале, где даже по утрам сумрачно. А по вечерам там зажигают свет только для того, чтоб раздеться. Вечером ведь самая работа. Ложимся мы за полночь, когда хочется лишь одного – уснуть.
Ну и жизнь! Просвета никакого. Бланка говорит: нужно выходить замуж. За любого, кто не слишком плох. Кто согласен взять за себя нищенку. И искать женихов поскорей, пока мы не огрубели в трактире. И Бланка права! А я… две недели назад отказала сыну бакалейщика. А чуть раньше – сыну мясника. Бланке не сказала, чтоб она не принялась ругать. Не назвала меня ненормальной.
А что я – нормальная? Меня брали в дома, где есть слуги, где мне не пришлось бы делать черной работы. Узнай мои товарки об этом, покрутили б пальцем у виска…
За спиной раздались голоса. Четверо мужчин. Молодые дворяне, судя по короткой одежде и богатым мехам. Нужно убегать, пока не пристали. Меня и без них посетители в трактире замучили. Как подвыпьют, так и лезут, лезут. Ну а эти явно тоже пьяные.
Я ускорила шаг, но компания мужчин шла быстрей. Еще совсем чуть-чуть – и догонят. Добежать до поворота улицы. Вон он, близко, там фонарь горит. А за поворотом – площадь, там всегда дежурят стражники.
Капюшон вдруг слетел с головы. Волосы взметнулись на лицо, закрыв мне глаза, в уши задул ветер. Отбросив назад волосы, я собралась бежать. Рванулась вперед, и вдруг ноги поехали. Я вскрикнула и раскинула руки, пытаясь удержать равновесие. И едва не упала, но меня успели подхватить.
– Тихо, детка, ты чего кричишь? – прозвучал над головой мягкий голос. – И куда ты понеслась по льду? Нас, что ль, испугалась?
Я застыла, затаив дыханье. Парень, что держал меня сзади, разжал руки, повернул меня лицом к себе. И я чуть не вскрикнула вновь от испуга и всплеска волнения. Граф Раймон, о боги.
– У тебя красивые волосы, – улыбнулся он, надевая на меня капюшон. – Но в такую погоду нужно носить шапки и платки. Как тебя зовут?
– Алейра, – отозвалась я, нервно сглотнув.
– Ты замерзла? Или голосок дрожит от страха? Успокойся! Мы не за тобой шли, а спешили поскорей домой.
– А теперь, похоже, не спешим, – съехидничал кто-то. – Будем тут стоять до самой ночи.
– Помолчи, Ландри, – обронил Раймон и снова посмотрел на меня. – Значит, ты Алейра. И куда идешь? Домой иль на свидание? Я к тому, чтоб проводить тебя.
– О нет, ваша светлость, – промолвила я торопливо. – Это…
– А, узнала, – усмехнулся он. – Только так ко мне не обращаются. Я не герцог, а всего лишь граф. Ну, так проводить?
– Сердечно благодарю, но не нужно. Я… я не домой иду.
– Но и не на свиданье, – произнес он уверенно. – Ты из беженцев?
– Как вы догадались?!
Раймон помолчал, глядя на меня так серьезно и пристально, что я растерялась сильней.
– У тебя совсем несчастный вид. А несчастным надо помогать. Идем! – он схватил меня за руку. – Поручу тебя заботам матушки. Найдет тебе дело во дворце или куда-то пристроит.
– Нет, не нужно! – закричала я в приливе паники. – У меня работа уже есть. И я вовсе не такая несчастная, как вам показалось.
– Вот дуреха, – сказал кто-то сзади. – Я таких доселе не встречал.
– Да, совсем убогая, – отозвался другой спутник графа. – Но таким нужно помогать первым. Умная девица сама о себе позаботится, а дура пропадет и погибнет.
– Ландерик! – внезапно рявкнул граф. – Еще одно слово – и вылетишь у меня из дворца. Вконец оборзел, дармоед.
Говоря эти слова, он выпустил мою ладонь из своей. И я этим тотчас воспользовалась. Подхватила юбки и бросилась со всех ног удирать.
– Ты куда?! – закричал изумленно Раймон. – Алейра! Ну-ка, стой!
По громкому топоту я поняла, что они несутся за мной всей компанией. Затем кто-то вскрикнул и выругался. Я остановилась и увидела на земле этого болтливого Ландри в позе распластавшейся лягушки. Поскользнулся на льду, присыпанному тонким снежком. Только б ничего не сломал, а то будет проклинать меня.
– Не побился? – Раймон наклонился к нему. – Где ты был, болван, когда нас учили падать правильно?
– Это девка чары навела, – простонал Ландри жалобным голосом. – Она ведьма! Не иначе, граф…
Я бросилась дальше и минут через десять вернулась в «Миндальную утку». Разделась, заплела косу. Затем вымыла руки, нацепила фартук и чепец.
– Явилась! – толстяк Филеас встал напротив, уперев руки в бока. – Ну и где тебя носило час? Это не служанки, а какое-то наказанье просто! Я не знаю, почему терплю…
– Потому что скудно платите, – Бланка подошла к нам. – В «Золотом гусе» в два раза больше платят.
– Ты откуда знаешь, прохиндейка? – Филеас застыл. – Тебя что, сманить туда пытались?
– Не скажу.
– Да нет уж, говори! А я расскажу, что творится в «Золотом гусе». И за что там денежки гребут. Рассказать, глупышки вы наивные?
Он продолжал распинаться, а я занялась делом, радуясь, что хозяин от меня отвлекся. Клиентов было немного. Ужинали в основном постояльцы, что остановились наверху, в номерах. И уже в одиннадцать зал опустел.
Мы пошли спать в комнату с тремя кроватями, где размещались шесть девушек: по две на кровать. Бланка тотчас уснула. Ну а я, конечно, не могла. Какой сон после таких событий?
Повстречать Раймона. В такой вечер, когда ни один хозяин собаку из дома не выгонит. А уж людям богатым точно не пристало разгуливать по улицам пешими. Но Раймон куда-то шел с друзьями. То есть – возвращался во дворец. Спешил. Но вдруг встретил меня и застрял. Стал расспрашивать, а потом еще позвал с собой.
Такая большая удача. А я упустила ее! Ну и как меня еще назвать, если не дурехой? Или – дурой убогой, как сказал противный Ландерик.
И Раймон меня такой увидел. Вот его лицо и изменилось. Я не раз его встречала в городе. Он всегда холодный, горделивый или добродушно-насмешливый. Бланка говорит, он не добрый. Но сейчас он был как раз таким. Мой несчастный вид его разжалобил.
И зачем мне было с ним идти? Получить работу во дворце. И встречать там каждый день Раймона! Когда хочешь, стал бы подходить. Узнавать, не обижают ли. Говорить мне добрые слова, чтоб приободрить, подкидывать деньжат. Ведь несчастным надо помогать…
Молодец Раймон, что мыслит так. Только я не вынесла бы его жалости. А если бы он привел меня к матери и тотчас забыл, тоже было б больно. Как ни выверни, а все выходит плохо.
Ну и лучше было убежать. Вот лежу сейчас и чувствую, что поступила правильно. Хорошо в «Миндальной утке» или нет, но жизнь во дворце стала бы кошмаром для меня.
ГЛАВА 2
Проснулась я с твердым желанием перестать казаться несчастной. Заплела две косы и надела вместо серого блеклое коричневое платье. Не сказать, что оно сильно шло мне, но другого не было. Я вообще не думала о платьях. Метр Филеас платил скудно, но я все же сумела за пять месяцев работы у него скопить денег. И мне было жаль тратить их на наряды. Зачем они мне? Будто я собралась завлекать кого-то.
Раньше я любила приодеться. Но всё потеряло смысл, когда я лишилась дома и родных. Просто стало мне неинтересно. А, наверное, зря! Бланка ведь права: надобно искать жениха, а не забивать голову мечтами о «сказочных принцах».
Суета в трактире начиналась с середины дня. А с утра посетителей не было, только постояльцы торопливо завтракали и спешили по своим делам. Потом мы убирали их комнаты и комнаты тех, кто уехал.
Занимаясь работой, я смотрелась в зеркальца на стенах. Пыталась понять: неужели у меня и впрямь совсем уж жалкий вид? Нет, не может быть. Иначе ко мне не посватались бы сыновья бакалейщика и мясника. Ведь не жалость их толкнула свататься. Миловидна, да еще скромна – хорошая жена будет. Кто-то любит девушек веселых, а кому-то и тихони нравятся. До женитьбы многие гуляют. И как раз-то чаще с веселушками. С женами соседей, например. И потом пораскинут умом и ищут невест поскромней, чтоб не обрасти рогами, как сосед.
Но чисто из жалости не женится почти никто. Мой отец женился так. Но он был человек чуткий и тонкий. Учился в университете в Массанте, столице Боренгарда. И вот, возвращался оттуда в свой Лимфурт. И в одной деревне, в графстве Вайлан, встретил сироту. Дочь местного лекаря, которого обвинили в колдовстве и казнили. Было это двадцать два года назад, когда шла последняя «охота на ведьм» в Боренгарде. Страшные дела тогда творились! И если бы не родители Раймона – принцесса Герсента и Мэйлан, который тогда не был герцогом, королевство Боренгард погибло бы.
Ну а мой отец подобрал ту несчастную девушку, привез к себе домой и женился. Влюбился ли сразу или привязался потом, я не знаю, но жили они дружно и счастливо. Только так почти никто не женится. И уж точно не сыновья мясников.
Так что вовсе я не жалкая. Показалась такой лишь Раймону. Из-за серой, нищенской одежды. Надо будет новый плащ купить. Бренвиль – город богатый. На рынке полно, пусть поношенных, но еще хороших нарядов с не облезлым мехом. И цвет нужно выбрать под глаза и волосы. Глаза у меня бирюзовые. А волосы рыжие, но не яркие и не темные, а такие – средние. Как осенняя листва, которая немного привяла. И конечно, мой любимый цвет – голубой. Но все светлое не для меня теперь, а вот что-то темное, но яркое подобрать, наверное, будет можно.
Ну и главное – не думать о Раймоне. Смотреть на других. В Бренвиле полно мужчин красивых, гораздо красивей, чем Раймон. Просто я не вижу их. Куда б ни пошла, а всегда перед глазами он. Так больше нельзя…
Я и не заметила, как сделала почти всю работу. Оставалось заглянуть в мансарду. Там были две комнаты, которые обычно снимали влюбленные, чтоб уединиться. Я там убиралась денька три назад, и с тех пор там никого не было. Но на всякий случай загляну.
