Отослав горничную, Настя рассказала Соне про вчерашнюю встречу и про то, что князь Горчаков гостит в имении Русанова. Объяснять Соне, кто такой Горчаков, не требовалось: она знала о событиях рокового вечера на Каменном острове.
– Невероятно! – изумленно воскликнула Соня. – Этот человек, этот призрак из твоего злосчастного прошлого появился здесь. И – надо же такому случиться! – гостит в доме Русановых. О господи, Настя, что будет?
– Я думаю, ничего ужасного, – успокаивающе улыбнулась Настя. – Погостит и уедет восвояси. А рассказала я тебе о нем потому, что ты должна знать.
– Конечно, я должна знать. И должна предупредить Кирилла, чтоб был осторожен с Горчаковым.
– Это ни к чему, – возразила Настя. – И не стоит рассказывать Кириллу про тот вечер на Каменном острове. Достаточно сказать, что князь Горчаков был приятелем моего покойного мужа и что я не питаю к нему дружеских чувств. Впрочем, я, возможно, сама об этом скажу.
– Но ведь этот Горчаков опасен!
– Не думаю. Чем он может быть опасен для нас? Разве что положит на тебя глаз и захочет вскружить тебе голову.
Соня негодующе фыркнула.
– Неужели ты думаешь, что я способна увлечься таким человеком? Не тревожься: этого не будет. Я на комплименты не падка, а смазливых красавцев не люблю.
– Он не из смазливых красавцев. Он красивый, но мужественный, дамы таких любят. Впрочем, у меня он всегда вызывал только отвращение… как и все друзья Анатоля. – Настя встала с дивана и расправила складки пышного платья. – Пойдем вниз, маменька, наверное, заждалась.
– Пойдем. И, прошу тебя, не волнуйся из-за Горчакова! Не навек же он сюда приехал.
– Да пошел он к черту, чтобы я из-за него волновалась, – прищурилась Настя. – Хотелось бы ему навредить, но не знаю, как. Рассказать соседям о его прошлом? Нет, не стоит. Лучше просто его не замечать.
Приехав в Кудрявцево, Настя с удивлением узнала, что парадный обед дается в честь столичного гостя. Только этого ей еще не хватало – присутствовать на обеде в честь собутыльника покойного муженька! Впрочем, она сразу решила относиться ко всему философски. Что толку переживать из-за того, чего не изменишь?
Настины женихи явились в полном составе. Прончищев тоже приехал: весь такой элегантный, надушенный, в сиреневом фраке, подходившем к его бледному лицу и черным волосам. Насте даже стало жалко Кирилла, выглядевшего на фоне соперника простоватым сельским пареньком. «И зачем Василий Федотыч пригласил Прончищева?» – подумала она с легким осуждением. Впрочем, это все ее не касалось.
Остальные гости состояли из пожилых приятелей Василия Федотовича и нескольких дам. Среди них была двоюродная сестра Верховского, Варвара Андреевна Мятлева, приятная и весьма неглупая дама тридцати двух лет. Варвара Андреевна овдовела в тот же год, что и Настя, и с тех пор жила в своем подмосковном имении, перебираясь в Москву лишь на зиму. Ее дети – двенадцатилетняя дочь и десятилетний сын – воспитывались в московских благородных пансионах. По словам Варвары Андреевны, ее покойный супруг был домашним тираном. Счастливо овдовев, Варвара Андреевна дала зарок больше никогда не выходить замуж и не связывать своей свободы. Такой образ мыслей сближал ее с Настей, которая, хоть почти и решилась на второе замужество, но мечтала и в замужестве быть независимой.
С Аркадием Петровичем Верховским Настя познакомилась минувшей зимой, когда он гостил в московском доме кузины. Месяц назад Аркадий Петрович приехал в имение кузины, отстоявшее в десяти верстах от имения Насти, и приятное знакомство продолжилось. Из всех кавалеров Насти Верховский казался ей самым близким по взглядам и характеру. Отставной чиновник, сумевший сколотить за годы службы приличный капитал, он очень высоко ценил независимость. Помимо денег, у него имелось незаложенное имение в Тверской губернии, и еще одно – под Петербургом. Имениями занимались толковые управляющие, а сам Аркадий Петрович, по его словам, «пекся о преумножении наличности». В чем это заключалось, Настя понять не могла, и это ее немного смущало. А ну как Верховский привирает, и все его «грандиозные планы» заключаются в выгодной женитьбе? Нельзя выходить замуж, не узнав, из чего состоят доходы жениха.
Да, темная лошадка этот Аркадий Петрович, думала Настя, приветливо поглядывая на него через стол. Другое дело – двадцатипятилетний московский чиновник Даниил Гаврилович Сердобин или, как его называли дамы, Даниэль. Вот этот, казалось, ничего не скрывал, играл открытыми картами. Настя знала и размер его состояния, и размер жалования, и перспективы карьеры и наследства. И влюбленным в нее он не притворялся, прямо говорил, что хочет жениться потому, что она умна и богата. Насте нравилась его прямота, но отталкивала излишняя расчетливость. Слишком много расчетливости для столь молодого мужчины! Если он сейчас таков, каким станет дальше? А с другой стороны, с таким мужем не пропадаешь. И карьеру сделает, и состояние утроит.
С князем Кантакузиным – мужчиной «за пятьдесят» – было еще проще. Он был пылко влюблен в Настину красоту, обаяние и молодость, и предлагал ей брак по расчету. Мол, вы, сударыня, дарите мне себя, а я вам – титул, бриллианты, заграничные путешествия и полмиллиона наследства после своей смерти. Больше оставить не смогу, потому как имею от первого брака дочерей, но зато, живя со мной, вы сможете не тратить свои доходы и накопить собственный капитал.
Такие претенденты на руку имелись у Насти. Были и другие, но тех она даже не принимала в расчет: кто беден, кто ненадежен, кто не слишком серьезен и практичен. Так что, если и выбирать мужа, то из этой троицы. Но на ком остановить выбор, Настя решить не могла. Ни один не казался ей идеальным и «подходящим наверняка».
Настя не подозревала, что за ее женихами наблюдает Андрей Горчаков. А он наблюдал и все больше и больше изумлялся. Ну и женишки! Без сердца и большого ума, но расчетливые. Циничные пройдохи, грубо говоря. Пожалуй, только старый князь не пройдоха, но цинизма у него не меньше, чем у остальных.
Прончищев производил не лучшее впечатление: того же поля ягода, что Сердобин, только больше светского лоска. Андрей не понимал, как Настя может считать его подходящей парой для своей сестры – такой искренней и простой девушки. Да Сонечка задохнется рядом с таким мужем!
Андрей пристально посмотрел на Настю. И почувствовал, как сердце пропустило несколько гулких ударов. За четыре года Настя стала еще красивей, чем была. Благоухающая садовая роза да и только. Женщина в полном расцвете своего обаяния и красоты.
Но это выражение лица, черт возьми! Во время обеда с губ Насти не сходила приветливая улыбка. Однако искренности в этой улыбке Андрей не увидел. Так же, как и в Настиных взглядах. Временами в ее глазах мелькало что-то циничное. Как у Прончищева, Сердобина и Верховского. Одного поля ягода? Нет, конечно же, но… изменилась она за эти годы изрядно, и не в сторону доброты и мягкости.
«Ну а кто виноват?» – подумал Андрей, и его охватило горестное чувство. С такими учителями, как покойный Анатоль и его знакомые, любой нежный ангел превратится в холодного циника. Тут одно из двух: или пропадай с концами, или меняйся…
Андрей не заметил, как обед подошел к концу. Хозяин объявил, что чай будет накрыт не в гостиной, а в Розовом павильоне, который он недавно построил. Но это будет чуть позже, а пока всем предлагалось отправиться в парк.
Кирилл тотчас бросился к Соне. Князь Кантакузин, пользуясь правом старшинства, оттеснил от Насти барона Сердобина и единолично завладел вниманием прекрасной вдовы. Прончищев и Верховский занялись другими дамами, Русанов старший куда-то исчез. Результатом всех этих перемещений явилось то, что Андрей и Сердобин оказались вдвоем на тропинке между цветниками. Закурив сигары, они неспешно двинулись к пруду, куда устремились остальные.
– Ну, Андрей Семенович, как вам наше общество? – поинтересовался Сердобин с таким видом, будто не сомневался, что местное общество не может понравиться князю Горчакову.
– Что сказать? – философски улыбнулся Андрей. – Общество как общество, не хуже любого другого. Есть умные, образованные люди, как вы, есть пара хорошеньких женщин. Чего же больше желать!
– Верно, – кивнул барон, просияв самодовольной улыбкой. – Должен заметить, что Василий Федотович сегодня проявил разборчивость в выборе гостей. А то иной раз таких назовет, что не знаешь, куда и деваться.
– Я думаю, что присутствие столь прелестных дам, как Настасья Павловна и ее сестра, способно скрасить любое общество, – заметил Андрей.
Барон многозначительно улыбнулся.
– Настасья Павловна – истинное украшение здешних мест. Признаться, я только ради нее и приезжаю второй год гостить к тетке в имение.
– Второй год? – удивленно переспросил Андрей.
Сердобин посмотрел на него заговорщицким взглядом.
– Да. Увидел ее на московских вечерах позапрошлой зимой – и сразу решил, что попытаюсь присвататься.
– И присватались?
– Разумеется. Не ждать же, пока тебя другие опередят. Однако Настасья Павловна пока не ответила мне ни согласием, ни отказом.
– Вы, конечно, расстроены?
Сердобин пожал плечами.
– Да нет, что расстраиваться? Мне, вообще-то, жениться еще рано. Но, конечно, было бы досадно упустить такую прекрасную партию. Найди в наше время женщину, чтоб была и красива, и умна, и с деньгами. Может, в Петербурге таких невест полно, а в Москве не сыщешь.
– В Петербурге их тоже не много, – заметил Андрей. – А вы, кстати, давно были там?
– Прошлым летом: ездил с поручением начальства. И, представьте, угодил под холерный бунт! Но ничего. Вернулся живым-невредимым да еще и награду получил. На светских вечерах, правда, не побывал. Да я не жалею: ведь от них мало толку. В Москве – дело другое. Я служу там, и мне нужно бывать в обществе, чтоб завязывать полезные знакомства.
«Нет, это явно не он, – подумал Андрей. – До денег он, конечно, охоч, но слишком осторожен и благоразумен. Не стал бы он заниматься рискованными аферами и ставить под удар свое будущее».
– Мудрые суждения, барон, – одобрительно произнес он. – Я в ваши годы был гораздо глупее… Кстати, я когда-то служил в одном полку с покойным супругом Настасьи Павловны.
– О, так вы – добрые старые знакомые?
– К сожалению, не добрые, – криво усмехнулся Андрей. – Я не только служил с ее мужем, но и дружил с ним. Был таким же беспутным повесой, как и он. Ну да это уже дело прошлое. А сейчас и я сам другой, и Настасья Павловна… стала гораздо мудрее и разборчивей в людях. Так что, думаю, у вас есть все шансы добиться ее руки.
Барон просиял, а затем беспокойно нахмурился.
– Шансы есть, да только у других их не меньше. Хорошо хоть Прончищев не увлекся Настасьей Павловной, а то бы у меня шансов не было.
– Неужели он настолько хорош?
Сердобин на секунду задумался.
– Как сказать? Я подозреваю, что он – изрядный плут. Когда-то он был замешан в историю с кражей казенных денег и вышел сухим из воды лишь благодаря заступничеству одной знатной дамы. Но с тех пор его репутация была безупречной, а карьера шла в гору. Состояние у него приличное, а манеры такие, что дамы от него просто тают.
– Ясно, – улыбнулся Андрей. – Ну, пойдем к остальному обществу, а то неудобно отдаляться…
Насилу отвязавшись от Кантакузина, Настя поискала сестру. Соня с Кириллом стояли под высоким каштаном, в стороне от остальной компании, и о чем-то оживленно спорили. Лицо Сони было раскрасневшимся и сердитым, что сразу навело Настю на подозрения.
– В чем дело, ты чего горячишься? – спросила она, подходя к ним. – Надеюсь, это не связано с нашим недавним разговором?
– Как раз связано, – ответила Соня, бросив на Кирилла очередной недовольный взгляд. – Вообрази: князь Горчаков уже успел очаровать Кирилла и набиться ему в друзья! И он рассказал, что был другом твоего мужа и вел себя в юности так же мерзко, как тот.
Настя рассмеялась.
– Молодец! Мудро поступил, рассказав об этом раньше меня.
Кирилл неловко откашлялся и смущенно посмотрел на нее.
– Настасья Павловна! Поверьте, я прекрасно понимаю ваши чувства. Вы не можете питать симпатии к друзьям покойного мужа. Но, уверяю вас, что князь Горчаков теперь совершенно не тот, каким вы его знали прежде!
– Кирилл, успокойтесь: я не собираюсь ругать Горчакова, – усмехнулась Настя. – Хотите с ним дружить – ради бога. Только, – она бросила на него внушительный взгляд, – не спешите доверять людям, с которыми едва познакомились. Я сама была ужасно доверчивой, и вы знаете, чем это закончилось.
– Благодарю за совет, сударыня, – с почтением промолвил Кирилл.
– Боюсь, что он запоздал, – язвительно вставила Соня. – Кирилл уже откровенничал с Горчаковым. Небось, и про нас все рассказал…
– Соня, как ты можешь! – воскликнул Кирилл, и по его вспыхнувшему лицу Настя поняла, что ее сестра попала в точку.
– Правда, дорогая, – она незаметно наступила Соне на ногу, – перестань обвинять Кирилла в болтливости. И потом, у нас нет никаких таких тайн, о которых нельзя сказать вслух.
– И это прекрасно! – раздался за ее спиной голос Сердобина. – Я тоже весь на виду, не скрываю ни от кого своих мыслей. Кстати, я узнал, что князь Горчаков был другом вашего покойного мужа. И надо же, что вы встретились здесь, а не в Петербурге или в Москве!
Настя улыбнулась ему.
– В Петербурге мы и не могли встретиться: я там не была четыре года.
– А вы, князь? – Сердобин обернулся к Андрею. – Наверное, наоборот? Все эти годы не выезжали из Петербургской губернии?
– О нет, я как раз выезжал, – ответил с усмешкой Андрей. И немного помолчав, пояснил: – Я был секундантом мужа Настасьи Павловны, на той самой дуэли, что закончилась для него трагически. После этого всю нашу компанию выгнали из гвардии и отправили воевать на Кавказ. Потом я вернулся в Петербург… Потом вышел в отставку и решил открыть в своем имении фабрику. Потому я сейчас и нахожусь здесь, у Русановых.
– Как это все необычно! – воскликнула Настина соседка по имению, Прасковья Ивановна Щукина, незаметно оказавшаяся рядом со своими двумя дочерьми. – Вы должны рассказать нам о таких интересных приключениях.
– А в гвардии вас восстановили? – спросила Любочка Щукина.
– Да, год назад.
– В том же самом кавалергардском полку?
– В том же самом.
– А в каком чине? – полюбопытствовала Щукина Леночка.
– Ротмистра.
– И вы все равно решили выйти в отставку?! – воскликнули сестры Щукины. – Как? Почему? Что вас к этому побудило, расскажите!
– Любезные дамы, перестаньте мучить моего гостя, – внезапно прозвучал голос Русанова старшего. – Расскажет, если захочет, но потом. А сейчас прошу в Розовый павильон, к чайному столу!
Все двинулись в сторону лужайки, где в окружении пышных цветников с розами стоял нежно-желтый павильон. Только Настя с Андреем замешкались и оказались позади остальных. Настя было хотела догнать всю компанию, но раздумала и остановилась. Андрей тоже застыл.
– Не ожидала от вас такой дерзости, – с сарказмом промолвила Настя. – Как ловко вы себя повели! Вместо того чтоб скрывать свое неприглядное прошлое, взялись откровенно о нем всем рассказывать.
– Но какой резон мне скрывать? – возразил с улыбкой Андрей. – Не рассказал бы я – рассказали бы вы. Разве нет?
– Вот еще, – вспыхнула Настя.
– Невероятно! – изумленно воскликнула Соня. – Этот человек, этот призрак из твоего злосчастного прошлого появился здесь. И – надо же такому случиться! – гостит в доме Русановых. О господи, Настя, что будет?
– Я думаю, ничего ужасного, – успокаивающе улыбнулась Настя. – Погостит и уедет восвояси. А рассказала я тебе о нем потому, что ты должна знать.
– Конечно, я должна знать. И должна предупредить Кирилла, чтоб был осторожен с Горчаковым.
– Это ни к чему, – возразила Настя. – И не стоит рассказывать Кириллу про тот вечер на Каменном острове. Достаточно сказать, что князь Горчаков был приятелем моего покойного мужа и что я не питаю к нему дружеских чувств. Впрочем, я, возможно, сама об этом скажу.
– Но ведь этот Горчаков опасен!
– Не думаю. Чем он может быть опасен для нас? Разве что положит на тебя глаз и захочет вскружить тебе голову.
Соня негодующе фыркнула.
– Неужели ты думаешь, что я способна увлечься таким человеком? Не тревожься: этого не будет. Я на комплименты не падка, а смазливых красавцев не люблю.
– Он не из смазливых красавцев. Он красивый, но мужественный, дамы таких любят. Впрочем, у меня он всегда вызывал только отвращение… как и все друзья Анатоля. – Настя встала с дивана и расправила складки пышного платья. – Пойдем вниз, маменька, наверное, заждалась.
– Пойдем. И, прошу тебя, не волнуйся из-за Горчакова! Не навек же он сюда приехал.
– Да пошел он к черту, чтобы я из-за него волновалась, – прищурилась Настя. – Хотелось бы ему навредить, но не знаю, как. Рассказать соседям о его прошлом? Нет, не стоит. Лучше просто его не замечать.
Приехав в Кудрявцево, Настя с удивлением узнала, что парадный обед дается в честь столичного гостя. Только этого ей еще не хватало – присутствовать на обеде в честь собутыльника покойного муженька! Впрочем, она сразу решила относиться ко всему философски. Что толку переживать из-за того, чего не изменишь?
Настины женихи явились в полном составе. Прончищев тоже приехал: весь такой элегантный, надушенный, в сиреневом фраке, подходившем к его бледному лицу и черным волосам. Насте даже стало жалко Кирилла, выглядевшего на фоне соперника простоватым сельским пареньком. «И зачем Василий Федотыч пригласил Прончищева?» – подумала она с легким осуждением. Впрочем, это все ее не касалось.
Остальные гости состояли из пожилых приятелей Василия Федотовича и нескольких дам. Среди них была двоюродная сестра Верховского, Варвара Андреевна Мятлева, приятная и весьма неглупая дама тридцати двух лет. Варвара Андреевна овдовела в тот же год, что и Настя, и с тех пор жила в своем подмосковном имении, перебираясь в Москву лишь на зиму. Ее дети – двенадцатилетняя дочь и десятилетний сын – воспитывались в московских благородных пансионах. По словам Варвары Андреевны, ее покойный супруг был домашним тираном. Счастливо овдовев, Варвара Андреевна дала зарок больше никогда не выходить замуж и не связывать своей свободы. Такой образ мыслей сближал ее с Настей, которая, хоть почти и решилась на второе замужество, но мечтала и в замужестве быть независимой.
С Аркадием Петровичем Верховским Настя познакомилась минувшей зимой, когда он гостил в московском доме кузины. Месяц назад Аркадий Петрович приехал в имение кузины, отстоявшее в десяти верстах от имения Насти, и приятное знакомство продолжилось. Из всех кавалеров Насти Верховский казался ей самым близким по взглядам и характеру. Отставной чиновник, сумевший сколотить за годы службы приличный капитал, он очень высоко ценил независимость. Помимо денег, у него имелось незаложенное имение в Тверской губернии, и еще одно – под Петербургом. Имениями занимались толковые управляющие, а сам Аркадий Петрович, по его словам, «пекся о преумножении наличности». В чем это заключалось, Настя понять не могла, и это ее немного смущало. А ну как Верховский привирает, и все его «грандиозные планы» заключаются в выгодной женитьбе? Нельзя выходить замуж, не узнав, из чего состоят доходы жениха.
Да, темная лошадка этот Аркадий Петрович, думала Настя, приветливо поглядывая на него через стол. Другое дело – двадцатипятилетний московский чиновник Даниил Гаврилович Сердобин или, как его называли дамы, Даниэль. Вот этот, казалось, ничего не скрывал, играл открытыми картами. Настя знала и размер его состояния, и размер жалования, и перспективы карьеры и наследства. И влюбленным в нее он не притворялся, прямо говорил, что хочет жениться потому, что она умна и богата. Насте нравилась его прямота, но отталкивала излишняя расчетливость. Слишком много расчетливости для столь молодого мужчины! Если он сейчас таков, каким станет дальше? А с другой стороны, с таким мужем не пропадаешь. И карьеру сделает, и состояние утроит.
С князем Кантакузиным – мужчиной «за пятьдесят» – было еще проще. Он был пылко влюблен в Настину красоту, обаяние и молодость, и предлагал ей брак по расчету. Мол, вы, сударыня, дарите мне себя, а я вам – титул, бриллианты, заграничные путешествия и полмиллиона наследства после своей смерти. Больше оставить не смогу, потому как имею от первого брака дочерей, но зато, живя со мной, вы сможете не тратить свои доходы и накопить собственный капитал.
Такие претенденты на руку имелись у Насти. Были и другие, но тех она даже не принимала в расчет: кто беден, кто ненадежен, кто не слишком серьезен и практичен. Так что, если и выбирать мужа, то из этой троицы. Но на ком остановить выбор, Настя решить не могла. Ни один не казался ей идеальным и «подходящим наверняка».
Настя не подозревала, что за ее женихами наблюдает Андрей Горчаков. А он наблюдал и все больше и больше изумлялся. Ну и женишки! Без сердца и большого ума, но расчетливые. Циничные пройдохи, грубо говоря. Пожалуй, только старый князь не пройдоха, но цинизма у него не меньше, чем у остальных.
Прончищев производил не лучшее впечатление: того же поля ягода, что Сердобин, только больше светского лоска. Андрей не понимал, как Настя может считать его подходящей парой для своей сестры – такой искренней и простой девушки. Да Сонечка задохнется рядом с таким мужем!
Андрей пристально посмотрел на Настю. И почувствовал, как сердце пропустило несколько гулких ударов. За четыре года Настя стала еще красивей, чем была. Благоухающая садовая роза да и только. Женщина в полном расцвете своего обаяния и красоты.
Но это выражение лица, черт возьми! Во время обеда с губ Насти не сходила приветливая улыбка. Однако искренности в этой улыбке Андрей не увидел. Так же, как и в Настиных взглядах. Временами в ее глазах мелькало что-то циничное. Как у Прончищева, Сердобина и Верховского. Одного поля ягода? Нет, конечно же, но… изменилась она за эти годы изрядно, и не в сторону доброты и мягкости.
«Ну а кто виноват?» – подумал Андрей, и его охватило горестное чувство. С такими учителями, как покойный Анатоль и его знакомые, любой нежный ангел превратится в холодного циника. Тут одно из двух: или пропадай с концами, или меняйся…
Андрей не заметил, как обед подошел к концу. Хозяин объявил, что чай будет накрыт не в гостиной, а в Розовом павильоне, который он недавно построил. Но это будет чуть позже, а пока всем предлагалось отправиться в парк.
Кирилл тотчас бросился к Соне. Князь Кантакузин, пользуясь правом старшинства, оттеснил от Насти барона Сердобина и единолично завладел вниманием прекрасной вдовы. Прончищев и Верховский занялись другими дамами, Русанов старший куда-то исчез. Результатом всех этих перемещений явилось то, что Андрей и Сердобин оказались вдвоем на тропинке между цветниками. Закурив сигары, они неспешно двинулись к пруду, куда устремились остальные.
– Ну, Андрей Семенович, как вам наше общество? – поинтересовался Сердобин с таким видом, будто не сомневался, что местное общество не может понравиться князю Горчакову.
– Что сказать? – философски улыбнулся Андрей. – Общество как общество, не хуже любого другого. Есть умные, образованные люди, как вы, есть пара хорошеньких женщин. Чего же больше желать!
– Верно, – кивнул барон, просияв самодовольной улыбкой. – Должен заметить, что Василий Федотович сегодня проявил разборчивость в выборе гостей. А то иной раз таких назовет, что не знаешь, куда и деваться.
– Я думаю, что присутствие столь прелестных дам, как Настасья Павловна и ее сестра, способно скрасить любое общество, – заметил Андрей.
Барон многозначительно улыбнулся.
– Настасья Павловна – истинное украшение здешних мест. Признаться, я только ради нее и приезжаю второй год гостить к тетке в имение.
– Второй год? – удивленно переспросил Андрей.
Сердобин посмотрел на него заговорщицким взглядом.
– Да. Увидел ее на московских вечерах позапрошлой зимой – и сразу решил, что попытаюсь присвататься.
– И присватались?
– Разумеется. Не ждать же, пока тебя другие опередят. Однако Настасья Павловна пока не ответила мне ни согласием, ни отказом.
– Вы, конечно, расстроены?
Сердобин пожал плечами.
– Да нет, что расстраиваться? Мне, вообще-то, жениться еще рано. Но, конечно, было бы досадно упустить такую прекрасную партию. Найди в наше время женщину, чтоб была и красива, и умна, и с деньгами. Может, в Петербурге таких невест полно, а в Москве не сыщешь.
– В Петербурге их тоже не много, – заметил Андрей. – А вы, кстати, давно были там?
– Прошлым летом: ездил с поручением начальства. И, представьте, угодил под холерный бунт! Но ничего. Вернулся живым-невредимым да еще и награду получил. На светских вечерах, правда, не побывал. Да я не жалею: ведь от них мало толку. В Москве – дело другое. Я служу там, и мне нужно бывать в обществе, чтоб завязывать полезные знакомства.
«Нет, это явно не он, – подумал Андрей. – До денег он, конечно, охоч, но слишком осторожен и благоразумен. Не стал бы он заниматься рискованными аферами и ставить под удар свое будущее».
– Мудрые суждения, барон, – одобрительно произнес он. – Я в ваши годы был гораздо глупее… Кстати, я когда-то служил в одном полку с покойным супругом Настасьи Павловны.
– О, так вы – добрые старые знакомые?
– К сожалению, не добрые, – криво усмехнулся Андрей. – Я не только служил с ее мужем, но и дружил с ним. Был таким же беспутным повесой, как и он. Ну да это уже дело прошлое. А сейчас и я сам другой, и Настасья Павловна… стала гораздо мудрее и разборчивей в людях. Так что, думаю, у вас есть все шансы добиться ее руки.
Барон просиял, а затем беспокойно нахмурился.
– Шансы есть, да только у других их не меньше. Хорошо хоть Прончищев не увлекся Настасьей Павловной, а то бы у меня шансов не было.
– Неужели он настолько хорош?
Сердобин на секунду задумался.
– Как сказать? Я подозреваю, что он – изрядный плут. Когда-то он был замешан в историю с кражей казенных денег и вышел сухим из воды лишь благодаря заступничеству одной знатной дамы. Но с тех пор его репутация была безупречной, а карьера шла в гору. Состояние у него приличное, а манеры такие, что дамы от него просто тают.
– Ясно, – улыбнулся Андрей. – Ну, пойдем к остальному обществу, а то неудобно отдаляться…
Насилу отвязавшись от Кантакузина, Настя поискала сестру. Соня с Кириллом стояли под высоким каштаном, в стороне от остальной компании, и о чем-то оживленно спорили. Лицо Сони было раскрасневшимся и сердитым, что сразу навело Настю на подозрения.
– В чем дело, ты чего горячишься? – спросила она, подходя к ним. – Надеюсь, это не связано с нашим недавним разговором?
– Как раз связано, – ответила Соня, бросив на Кирилла очередной недовольный взгляд. – Вообрази: князь Горчаков уже успел очаровать Кирилла и набиться ему в друзья! И он рассказал, что был другом твоего мужа и вел себя в юности так же мерзко, как тот.
Настя рассмеялась.
– Молодец! Мудро поступил, рассказав об этом раньше меня.
Кирилл неловко откашлялся и смущенно посмотрел на нее.
– Настасья Павловна! Поверьте, я прекрасно понимаю ваши чувства. Вы не можете питать симпатии к друзьям покойного мужа. Но, уверяю вас, что князь Горчаков теперь совершенно не тот, каким вы его знали прежде!
– Кирилл, успокойтесь: я не собираюсь ругать Горчакова, – усмехнулась Настя. – Хотите с ним дружить – ради бога. Только, – она бросила на него внушительный взгляд, – не спешите доверять людям, с которыми едва познакомились. Я сама была ужасно доверчивой, и вы знаете, чем это закончилось.
– Благодарю за совет, сударыня, – с почтением промолвил Кирилл.
– Боюсь, что он запоздал, – язвительно вставила Соня. – Кирилл уже откровенничал с Горчаковым. Небось, и про нас все рассказал…
– Соня, как ты можешь! – воскликнул Кирилл, и по его вспыхнувшему лицу Настя поняла, что ее сестра попала в точку.
– Правда, дорогая, – она незаметно наступила Соне на ногу, – перестань обвинять Кирилла в болтливости. И потом, у нас нет никаких таких тайн, о которых нельзя сказать вслух.
– И это прекрасно! – раздался за ее спиной голос Сердобина. – Я тоже весь на виду, не скрываю ни от кого своих мыслей. Кстати, я узнал, что князь Горчаков был другом вашего покойного мужа. И надо же, что вы встретились здесь, а не в Петербурге или в Москве!
Настя улыбнулась ему.
– В Петербурге мы и не могли встретиться: я там не была четыре года.
– А вы, князь? – Сердобин обернулся к Андрею. – Наверное, наоборот? Все эти годы не выезжали из Петербургской губернии?
– О нет, я как раз выезжал, – ответил с усмешкой Андрей. И немного помолчав, пояснил: – Я был секундантом мужа Настасьи Павловны, на той самой дуэли, что закончилась для него трагически. После этого всю нашу компанию выгнали из гвардии и отправили воевать на Кавказ. Потом я вернулся в Петербург… Потом вышел в отставку и решил открыть в своем имении фабрику. Потому я сейчас и нахожусь здесь, у Русановых.
– Как это все необычно! – воскликнула Настина соседка по имению, Прасковья Ивановна Щукина, незаметно оказавшаяся рядом со своими двумя дочерьми. – Вы должны рассказать нам о таких интересных приключениях.
– А в гвардии вас восстановили? – спросила Любочка Щукина.
– Да, год назад.
– В том же самом кавалергардском полку?
– В том же самом.
– А в каком чине? – полюбопытствовала Щукина Леночка.
– Ротмистра.
– И вы все равно решили выйти в отставку?! – воскликнули сестры Щукины. – Как? Почему? Что вас к этому побудило, расскажите!
– Любезные дамы, перестаньте мучить моего гостя, – внезапно прозвучал голос Русанова старшего. – Расскажет, если захочет, но потом. А сейчас прошу в Розовый павильон, к чайному столу!
Все двинулись в сторону лужайки, где в окружении пышных цветников с розами стоял нежно-желтый павильон. Только Настя с Андреем замешкались и оказались позади остальных. Настя было хотела догнать всю компанию, но раздумала и остановилась. Андрей тоже застыл.
– Не ожидала от вас такой дерзости, – с сарказмом промолвила Настя. – Как ловко вы себя повели! Вместо того чтоб скрывать свое неприглядное прошлое, взялись откровенно о нем всем рассказывать.
– Но какой резон мне скрывать? – возразил с улыбкой Андрей. – Не рассказал бы я – рассказали бы вы. Разве нет?
– Вот еще, – вспыхнула Настя.
