— Вы знаете наши номера? — Я удивлённо подняла брови.
Руководитель посмотрел на меня со смешинкой.
— Странно, что вы до сих пор не знаете моего.
— Теперь знаем, — не растерялась я.
Уош молча переминался с ноги на ногу, ожидая дальнейших инструкций. Джул тоже была тише воды, ниже травы.
Мистер Дэппер присел на краешек стола и рассматривал нас некоторое время. Ботаник честно старался сделать вид, что ничего не происходит, но было видно, как он нервничал. Я же выпрямилась и вернула Дэпперу недовольный взгляд, который он подарил нам в коридоре. Нет, серьёзно? Это же не скотобойня, мы не обязаны преклоняться и лебезить, лишь бы нас не забили до смерти.
— Переоденься, — перебил поток моих мыслей руководитель.
— Что? — Я моргнула.
— Ты хотя бы примерно понимаешь, куда пришла?
Он не смотрел со злостью, раздражением или брезгливостью. У него было абсолютно будничное выражение лица, но уж лучше бы он орал.
— Я понимаю. — Мне хотелось воскликнуть, что никто не знает об этой фирме больше, чем я, но от удивления нужные слова не подобрались.
— Если бы ты понимала, что находишься в крупнейшей фирме по производству артефактов, у которой безупречная репутация, то выбрала бы сегодня другую одежду.
Вот это номер. Я ошеломлённо смотрела на мужчину и пыталась придумать, как выкрутиться.
— Простите, — пролепетала, — я не подумала. Завтра я оденусь с… э-э… нормально. Официально.
— Ты собираешься весь день ходить по компании в шортах? — Эван Дэппер высоко задрал бровь.
Я стиснула зубы. Он давно решил, что со мной делать, а теперь своими убийственными репликами просто насмехался.
— Вы отправляете меня домой? — взяла процесс воспитания в свои руки.
Младший партнёр слегка улыбнулся.
— Нет. Элис принесёт тебе платье на сегодня. Переоденься.
Это было унизительно. Отчитать меня на глазах у других стажёров. Сообщить секретарю, что я слишком тупа, чтобы одеться нормально, и попросить достать правильную одежду. Если бы он добавил, что мне и оплачивать новое платье нужно будет, я бы точно психанула и сбежала домой.
— Спасибо, — поблагодарила кисло.
— Теперь, что касается вашей стажировки. Она длится всё лето, то есть три месяца. Каждый месяц вы будете работать с одной категорией магов. На почте у вас должно быть расписание, надеюсь, вы хоть его прочли. Для особо забывчивых, — мне достался острый взгляд, — первую неделю вы проведёте здесь, познакомитесь с офисом. У вас будет немного бумажной работы, чтобы вы не слонялись без дела. Цель этой недели — дать вам время освоиться. Привыкнуть к раннему подъёму и начать приходить без опозданий. Как вы уже поняли, Элис докладывает мне обо всех ваших промахах. Чем больше будет промахов, тем больше вероятность, что вы вылетите со стажировки.
— Вылетим? — непонимающе переспросил Уош, вглядываясь в расписание на видеофоне.
— Стажировка не оплачивается. Ни с нашей стороны, ни с вашей. Мы будем давать вам знания, опыт и даже рабочее место. Вы взамен должны приносить пользу компании, пока находитесь здесь. Если от вас нет пользы, это место займёт тот, от кого польза будет.
— А что мы будем делать сегодня? — осторожно спросила я, боясь смотреть на руководителя, будто он может разглядеть во мне ещё сотни изъянов.
— Я выдам вам договоры о неразглашении коммерческой тайны. Подпишите, и я посажу вас в отдельный офис. У нас есть база клиентов, эту неделю будете работать с ней.
— А что нужно делать? — Уош явно напрягся.
— Многие имена там заполнены неправильно. Вам нужно будет брать бумажные дела из архива и сверять их с теми, что есть в электронном виде. Если карточки клиента нет, то вы будете её заводить. Ничего сложного.
Да уж, ничего сложного. Обычная секретарская работа. Супер.
— Простите, — с трудом переборов страх, влезла я, — тут написано, что «желательное время начало работы: восемь часов утра».
— Да, — мне подарили кивок.
— А время окончания — одиннадцать вечера.
Эван Дэппер пожал плечами.
— Это для самых ленивых. Уверен, если постараться и не отлынивать, то вы управитесь намного быстрее. Обратите внимание, что там есть норматив, который желательно выполнить за день. Если к концу недели у вас скопится большой долг, то мы с вами попрощаемся.
Я уныло уставилась на цифры. Чёрт! Как же это тяжело, когда твоя жизнь завязана на расписании поездов. Сидеть тут до одиннадцати мне никак нельзя.
— Какие-нибудь вопросы? — Эван Дэппер вновь принялся нас разглядывать.
— А можно будет у вас оформить дневник практики? — вспомнил Уош.
— Конечно, компания проставит все печати. Ещё что-нибудь?
Я молчала. Ботаник и тихоня тоже. Мы синхронно разглядывали план нашей дальнейшей жизни на три месяца.
— Что ж, отлично. Идём в ваш новый офис.
Я чувствовала, как у меня начинает сводить ноги, пятки пульсировали болью, словно в них вбивали гвозди, грудь разрывало тяжёлым дыханием.
— Простите! Извините!
Люди не хотели расступаться. Перед глазами мелькали костюмы: синий, серый, синий, синий, серый. Широкие плечи, твёрдые портфели, которые без жалости оставляли синяки на моих руках и ногах — смотря чем я их задевала. Двери открывались с ленивой неохотой, турникеты сонно реагировали на пропуск, мигая зелёным огоньком лишь спустя несколько секунд после контакта.
Я вылетела на улицу, в нос тут же впился ночной воздух, сырой, с остатками выхлопных газов. Было непривычно тихо, мои кеды шлёпали по асфальту, тяжёлое дыхание разносилось по всей красной ветке.
Шум приближающегося поезда заставил сердце забиться в панике. Я хотела нестись ещё быстрее, но и так выкладывалась на пределе возможностей. Мне нужно было пробежать между офисными зданиями, повернуть к лестнице, ведущей на мост. Подняться по ней, пикнуть заранее купленным билетом, пройти через турникеты и вбежать в вагон.
Гул от поезда был устрашающим. Когда проезжал состав, всё вокруг тряслось, как от землетрясения. Вагоны замерли, в ночной тиши разнёсся голос диктора: «Следующая станция ?Оранжевая”!»
Лестница была сделана из кованых прутьев, каждый шаг заставлял их звенеть и резонировать. Под этот аккомпанемент я вбежала наверх и увидела, как двери поезда закрылись с мягким шипением.
23:01. Последний рейс. Единственная на сегодня возможность добраться домой.
Я некоторое время простояла на ступеньке, глупо переглядываясь с автоматом для выдачи проездных билетов. Его вирт-окно было выведено прямо на меня, и светилось оно полной безмятежностью.
Ветер, оставленный уезжающим поездом, подхватил маленькие бумажки, разбросанные по платформе, растрепал мои волосы, вынудил на мгновение прикрыть глаза.
Стало очень тихо.
Я присела на ступеньку, устало помассировала пульсирующие икры. Когда вокруг собралась кусачая мошкара, поднялась, и, поежившись, пошла к турникетам. Автомат для выдачи билетов неодобрительно светил мне в спину.
Огни на платформе освещали чёрные рельсы, змеями уносящиеся в ночную мглу. Я спрыгнула с платформы, и, чувствуя, как от усталости гудят ноги, побрела вперёд.
Зрение постепенно привыкало к темноте. Яркие шарики фонарей оставались позади. Ночь потихоньку подбиралась к коже, охлаждая её и выуживая мурашки. В тишину особенно остро врывались звуки проезжающих машин. Можно было опустить взгляд и с железнодорожного моста увидеть прошмыгнувший внизу транспорт. Людей на улицах уже не было. Красная линия уходила в спячку, оранжевая уже наверняка полностью пустовала. А вот на синей, уверена, ещё можно встретить бодрствующих личностей.
Я шла, стаптывая и без того старые кеды, морщась от холодного ветра. Сырость въелась в нос сильнее любого дерзкого аромата. Казалось, время остановилось, рельсы тянулись вдаль, словно плавленый сыр, который поднимаешь всё выше, а он никак не хочет отрываться.
Впереди показались яркие красные огни. Я замерла, пригляделась. Рядом мелькали ещё и крохотные синие огоньки. В воздухе повисла духота, оставленная разогретыми рельсами.
Я прибавила шаг, но осторожно, чтобы не споткнуться. Приблизившись, убедилась: поезд застыл и не двигался.
У края платформы появился машинист с дубинкой и заорал:
— Пошли к чёрту! Убирайтесь! Я сейчас полицию вызову! Я сейчас отлуплю вас!
Он размахнулся и зарядил деревяшкой прямо по корпусу вагона. Я вздрогнула. Внезапно с поезда посыпались люди. Компания подростков с весёлым смехом и грязными ругательствами спрыгивала с креплений и бежала в темноту. Прямо на меня.
Их было четверо. Они приближались так стремительно, что я даже не успела придумать, куда деваться. Буквально несколько секунд и вот, самый первый из них разглядел в ночи меня. Он замер, щурясь, начал вглядываться, видимо, гадая, что я собираюсь делать. А потом вдруг сорвался с места, подбежал и схватил на плечи.
— Пригнись!
Я успела вскрикнуть прежде, чем меня с силой заставили присесть. Всё было как в тумане. Я подумала, что меня собрались насиловать и что нужно звать на помощь. Но вместо этого никак не реагировала, обращая внимание только на боль в согнутых коленях.
— Это кто?! — запыхавшись, спросил один из парней. Он подбежал и присел рядом.
— Это девчонка, — шёпотом отозвался тот, что держал меня за плечи.
Я извернулась, посмотрела на него. Чтобы в ночи что-то разглядеть, пришлось до боли напрячь глаза. Рыжий.
— Что вы делаете? — хрипло выдавила, сама не понимая, что испытываю. Облегчение? Страх? Любопытство? Наверное, усталость и желание поскорее добраться до дома.
— Прыгаем. — Рыжий пожал плечами. Моё фирменное движение!
Машинист ушёл с платформы. Мы сидели в темноте около минуты, чего-то ждали. Поезд издал шипящий звук, словно с силой выдохнул долго сдерживаемый воздух, и, оказывается, это был сигнал. Парни сорвались с места.
— Давай, скорее! — Он не хватал меня за руку, я вскочила сама и побежала за ними.
Что я делала? Использовала возможность попасть домой. Для них это было ежедневное развлечение: перепрыгнуть через турникеты, убежать от охранников, забраться на едущий поезд. Для меня — шанс не брести в ночной мгле до синей ветки.
Мы бежали на пределе возможностей. Поезд отъезжал, расстояние между нами всё увеличивалось. Рыжий приблизился к составу первым, ухватился за железную перекладину под окном пустующей кабины машиниста. Одним лёгким движением он зацепился и подтянулся. За ним начали прыгать и остальные ребята. Поезд набирал скорость.
— Эй! Скорее! — крикнул кто-то из парней.
Ветер болезненно впивался в лицо, глаза слезились, ноги отказывались бежать. Ко мне потянулись сразу несколько рук. В панике из груди вырвался мученический стон. Внезапно обе мои ладони сжали сильные пальцы, моё тело поднялось в воздухе и мотнулось вперед, под ногами оказалась устойчивая опора, грудь прижалась к железному поезду.
— Спасибо, — выдохнула я, с трудом переводя дыхание.
— Как тебя зовут? — с улыбкой спросил рыжий. Его волосы развивались от стремительного ветра, голос едва долетал до меня.
— Эрин! — крикнула я сквозь гул.
— Очень приятно, Эрин!
Я рассмеялась, он за мной. После нас засмеялись ещё два парня. Свежесть перемешалась с запахом палёной резины. От поезда было жарко, но нас быстро остужали прохладные порывы. Я крепко ухватилась за поручни и прикрыла глаза, наслаждаясь скоростью мчащегося состава. Казалось, мы устремились в млечный путь.
…Это была одна из самых тяжёлых недель за последние лет десять. Даже сессия с этим не сравнится. Я не успевала делать базу клиентов от слова «совсем».
Эван Дэппер выдал каждому пятьсот имён. По сто на один день недели. Красавчик Шэйн и альбиноска Айрис понедельник пропустили, но при этом мажор всё равно всё успел!
Я не знала, чего хочется больше: рвать и метать от отчаяния или выведать у него секрет успеха. Шэйн весь день мог жаловаться на свою бедную и несчастную жизнь, ведь ему — о, ужас! — приходится вставать в шесть утра, чтобы потом — о, ужас! — прийти сюда к семи и ждать — о, ужас! — целых два часа своего руководителя. Его постоянное нытьё уже в печёнках сидело. Но, чёрт возьми, он каким-то образом умудрялся быстро заполнять карточки клиентов.
Я сидела в офисе до упора, мало ходила в туалет и столовку (даже меньше, чем Айрис), по компании гуляла только до архива, даже от плана встретиться с отцом на этой неделе отказалась, впритык бегала на последний поезд, и что же? Где справедливость?!
Почему безалаберным людям всё так легко даётся?
— Эрин! Ты чего так поздно?! — опешила мама, когда я появилась в прихожей.
— Так получилось, — устало буркнула в ответ.
Тяжёлым взглядом обвела кухню. Тусклый свет отдавал желтизной, окрашивая мебель в неприятные тона. На столе стояли две огромные коричневые бутылки пива, рядом с лампой беспорядочно суетились мотыльки. Отчим с мамой пыхтели сигаретами, наполнив помещение едким дымом.
— Ты на последнем поезде?
— Э-э… да, — пробормотала я.
— Есть будешь?
— Нет, спасибо. Я спать. Завтра рано вставать.
— Иди сюда, поцелуй маму, — уже подпьянённым голосом обратилась она ко мне. Я вздохнула и на негнущихся ногах подошла к столу, чмокнула маму в щеку, а она в ответ притянула меня за шею и оставила на лбу слюнявую метку от своих губ. — Я эту девочку одна вырастила, хотя у нас тогда вообще ничего не было, — сказала она Рэму. Тот в ответ только что-то промычал.
— Спокойной ночи, — вздохнула я.
— Иди, отдыхай, бедный уставший ребёнок, — с искренней жалостью она потрепала меня по руке.
Примерно в два часа ночи меня разбудил звук бьющейся посуды. Я вздрогнула и распахнула глаза, голова гудела от усталости и недосыпа. Что происходит сообразила практически сразу, в отчаянии укрылась одеялом и тихо застонала.
— Да я одна всё на себе тащила!!! А ты шляешься непонятно где! Только и можешь бухать и трахать каких-то шлюх!
— Я один деньги зарабатываю! Я вас всех на себе тащу! Могла бы хоть спасибо сказать, сука ты!
— Да вали отсюда, козлина! Вали из моего дома! Мне про тебя всё рассказывают! Думаешь, я не знаю?!
— Я тут вообще-то всю семью на себе тяну! И дочь твою одеваю я! И на жрачку я денег даю!
— Хоть бы скрывался нормально, все уже говорят! Меня как только не называли из-за тебя! Я не слепая дура, я всё знаю!
После ночного забега у меня страшно гудели ноги. Я физически ощущала боль от прерванного сна. Но в то же время понимала, что должна пересилить себя: откинуть одеяло, коснуться ступнями ледяного пола, сонно добрести до двери, выйти в коридор, заглянуть в противоположную комнату.
— Идём, — тихо сказала Кайлу.
Тот лежал, отвернувшись к стене. Услышав мой голос, быстро сел, закутался в одеяло и спешно выбрался из кровати. Шлёпая голыми пятками, перебежал коридор и залез ко мне в постель, свернувшись так, словно спрятался в кокон.
Я тихо закрыла дверь и легла рядом, обняв ребёнка.
Это было необходимо. Если я не вставала и не звала его к себе, когда родители устраивали пьяные ссоры, самостоятельно он никогда не приходил.
«Ох, товарищи. Вас ждёт серьёзный разговор.», — взбодрило нас после выходных сообщение от Эвана Дэппера в чате. Он написал с точкой! С точкой!
Я ехала в «Берлингер» с таким лицом, что для полноты картины в одной руке у меня должна была быть верёвка, а в другой мыло. Хотя в вагоне поезда моя убийственная мина вполне вписывалась в обстановку.
Эван Дэппер по такому случаю приехал не в девять, а в восемь и даже заказал переговорную.
Руководитель посмотрел на меня со смешинкой.
— Странно, что вы до сих пор не знаете моего.
— Теперь знаем, — не растерялась я.
Уош молча переминался с ноги на ногу, ожидая дальнейших инструкций. Джул тоже была тише воды, ниже травы.
Мистер Дэппер присел на краешек стола и рассматривал нас некоторое время. Ботаник честно старался сделать вид, что ничего не происходит, но было видно, как он нервничал. Я же выпрямилась и вернула Дэпперу недовольный взгляд, который он подарил нам в коридоре. Нет, серьёзно? Это же не скотобойня, мы не обязаны преклоняться и лебезить, лишь бы нас не забили до смерти.
— Переоденься, — перебил поток моих мыслей руководитель.
— Что? — Я моргнула.
— Ты хотя бы примерно понимаешь, куда пришла?
Он не смотрел со злостью, раздражением или брезгливостью. У него было абсолютно будничное выражение лица, но уж лучше бы он орал.
— Я понимаю. — Мне хотелось воскликнуть, что никто не знает об этой фирме больше, чем я, но от удивления нужные слова не подобрались.
— Если бы ты понимала, что находишься в крупнейшей фирме по производству артефактов, у которой безупречная репутация, то выбрала бы сегодня другую одежду.
Вот это номер. Я ошеломлённо смотрела на мужчину и пыталась придумать, как выкрутиться.
— Простите, — пролепетала, — я не подумала. Завтра я оденусь с… э-э… нормально. Официально.
— Ты собираешься весь день ходить по компании в шортах? — Эван Дэппер высоко задрал бровь.
Я стиснула зубы. Он давно решил, что со мной делать, а теперь своими убийственными репликами просто насмехался.
— Вы отправляете меня домой? — взяла процесс воспитания в свои руки.
Младший партнёр слегка улыбнулся.
— Нет. Элис принесёт тебе платье на сегодня. Переоденься.
Это было унизительно. Отчитать меня на глазах у других стажёров. Сообщить секретарю, что я слишком тупа, чтобы одеться нормально, и попросить достать правильную одежду. Если бы он добавил, что мне и оплачивать новое платье нужно будет, я бы точно психанула и сбежала домой.
— Спасибо, — поблагодарила кисло.
— Теперь, что касается вашей стажировки. Она длится всё лето, то есть три месяца. Каждый месяц вы будете работать с одной категорией магов. На почте у вас должно быть расписание, надеюсь, вы хоть его прочли. Для особо забывчивых, — мне достался острый взгляд, — первую неделю вы проведёте здесь, познакомитесь с офисом. У вас будет немного бумажной работы, чтобы вы не слонялись без дела. Цель этой недели — дать вам время освоиться. Привыкнуть к раннему подъёму и начать приходить без опозданий. Как вы уже поняли, Элис докладывает мне обо всех ваших промахах. Чем больше будет промахов, тем больше вероятность, что вы вылетите со стажировки.
— Вылетим? — непонимающе переспросил Уош, вглядываясь в расписание на видеофоне.
— Стажировка не оплачивается. Ни с нашей стороны, ни с вашей. Мы будем давать вам знания, опыт и даже рабочее место. Вы взамен должны приносить пользу компании, пока находитесь здесь. Если от вас нет пользы, это место займёт тот, от кого польза будет.
— А что мы будем делать сегодня? — осторожно спросила я, боясь смотреть на руководителя, будто он может разглядеть во мне ещё сотни изъянов.
— Я выдам вам договоры о неразглашении коммерческой тайны. Подпишите, и я посажу вас в отдельный офис. У нас есть база клиентов, эту неделю будете работать с ней.
— А что нужно делать? — Уош явно напрягся.
— Многие имена там заполнены неправильно. Вам нужно будет брать бумажные дела из архива и сверять их с теми, что есть в электронном виде. Если карточки клиента нет, то вы будете её заводить. Ничего сложного.
Да уж, ничего сложного. Обычная секретарская работа. Супер.
— Простите, — с трудом переборов страх, влезла я, — тут написано, что «желательное время начало работы: восемь часов утра».
— Да, — мне подарили кивок.
— А время окончания — одиннадцать вечера.
Эван Дэппер пожал плечами.
— Это для самых ленивых. Уверен, если постараться и не отлынивать, то вы управитесь намного быстрее. Обратите внимание, что там есть норматив, который желательно выполнить за день. Если к концу недели у вас скопится большой долг, то мы с вами попрощаемся.
Я уныло уставилась на цифры. Чёрт! Как же это тяжело, когда твоя жизнь завязана на расписании поездов. Сидеть тут до одиннадцати мне никак нельзя.
— Какие-нибудь вопросы? — Эван Дэппер вновь принялся нас разглядывать.
— А можно будет у вас оформить дневник практики? — вспомнил Уош.
— Конечно, компания проставит все печати. Ещё что-нибудь?
Я молчала. Ботаник и тихоня тоже. Мы синхронно разглядывали план нашей дальнейшей жизни на три месяца.
— Что ж, отлично. Идём в ваш новый офис.
ГЛАВА 3
Я чувствовала, как у меня начинает сводить ноги, пятки пульсировали болью, словно в них вбивали гвозди, грудь разрывало тяжёлым дыханием.
— Простите! Извините!
Люди не хотели расступаться. Перед глазами мелькали костюмы: синий, серый, синий, синий, серый. Широкие плечи, твёрдые портфели, которые без жалости оставляли синяки на моих руках и ногах — смотря чем я их задевала. Двери открывались с ленивой неохотой, турникеты сонно реагировали на пропуск, мигая зелёным огоньком лишь спустя несколько секунд после контакта.
Я вылетела на улицу, в нос тут же впился ночной воздух, сырой, с остатками выхлопных газов. Было непривычно тихо, мои кеды шлёпали по асфальту, тяжёлое дыхание разносилось по всей красной ветке.
Шум приближающегося поезда заставил сердце забиться в панике. Я хотела нестись ещё быстрее, но и так выкладывалась на пределе возможностей. Мне нужно было пробежать между офисными зданиями, повернуть к лестнице, ведущей на мост. Подняться по ней, пикнуть заранее купленным билетом, пройти через турникеты и вбежать в вагон.
Гул от поезда был устрашающим. Когда проезжал состав, всё вокруг тряслось, как от землетрясения. Вагоны замерли, в ночной тиши разнёсся голос диктора: «Следующая станция ?Оранжевая”!»
Лестница была сделана из кованых прутьев, каждый шаг заставлял их звенеть и резонировать. Под этот аккомпанемент я вбежала наверх и увидела, как двери поезда закрылись с мягким шипением.
23:01. Последний рейс. Единственная на сегодня возможность добраться домой.
Я некоторое время простояла на ступеньке, глупо переглядываясь с автоматом для выдачи проездных билетов. Его вирт-окно было выведено прямо на меня, и светилось оно полной безмятежностью.
Ветер, оставленный уезжающим поездом, подхватил маленькие бумажки, разбросанные по платформе, растрепал мои волосы, вынудил на мгновение прикрыть глаза.
Стало очень тихо.
Я присела на ступеньку, устало помассировала пульсирующие икры. Когда вокруг собралась кусачая мошкара, поднялась, и, поежившись, пошла к турникетам. Автомат для выдачи билетов неодобрительно светил мне в спину.
Огни на платформе освещали чёрные рельсы, змеями уносящиеся в ночную мглу. Я спрыгнула с платформы, и, чувствуя, как от усталости гудят ноги, побрела вперёд.
Зрение постепенно привыкало к темноте. Яркие шарики фонарей оставались позади. Ночь потихоньку подбиралась к коже, охлаждая её и выуживая мурашки. В тишину особенно остро врывались звуки проезжающих машин. Можно было опустить взгляд и с железнодорожного моста увидеть прошмыгнувший внизу транспорт. Людей на улицах уже не было. Красная линия уходила в спячку, оранжевая уже наверняка полностью пустовала. А вот на синей, уверена, ещё можно встретить бодрствующих личностей.
Я шла, стаптывая и без того старые кеды, морщась от холодного ветра. Сырость въелась в нос сильнее любого дерзкого аромата. Казалось, время остановилось, рельсы тянулись вдаль, словно плавленый сыр, который поднимаешь всё выше, а он никак не хочет отрываться.
Впереди показались яркие красные огни. Я замерла, пригляделась. Рядом мелькали ещё и крохотные синие огоньки. В воздухе повисла духота, оставленная разогретыми рельсами.
Я прибавила шаг, но осторожно, чтобы не споткнуться. Приблизившись, убедилась: поезд застыл и не двигался.
У края платформы появился машинист с дубинкой и заорал:
— Пошли к чёрту! Убирайтесь! Я сейчас полицию вызову! Я сейчас отлуплю вас!
Он размахнулся и зарядил деревяшкой прямо по корпусу вагона. Я вздрогнула. Внезапно с поезда посыпались люди. Компания подростков с весёлым смехом и грязными ругательствами спрыгивала с креплений и бежала в темноту. Прямо на меня.
Их было четверо. Они приближались так стремительно, что я даже не успела придумать, куда деваться. Буквально несколько секунд и вот, самый первый из них разглядел в ночи меня. Он замер, щурясь, начал вглядываться, видимо, гадая, что я собираюсь делать. А потом вдруг сорвался с места, подбежал и схватил на плечи.
— Пригнись!
Я успела вскрикнуть прежде, чем меня с силой заставили присесть. Всё было как в тумане. Я подумала, что меня собрались насиловать и что нужно звать на помощь. Но вместо этого никак не реагировала, обращая внимание только на боль в согнутых коленях.
— Это кто?! — запыхавшись, спросил один из парней. Он подбежал и присел рядом.
— Это девчонка, — шёпотом отозвался тот, что держал меня за плечи.
Я извернулась, посмотрела на него. Чтобы в ночи что-то разглядеть, пришлось до боли напрячь глаза. Рыжий.
— Что вы делаете? — хрипло выдавила, сама не понимая, что испытываю. Облегчение? Страх? Любопытство? Наверное, усталость и желание поскорее добраться до дома.
— Прыгаем. — Рыжий пожал плечами. Моё фирменное движение!
Машинист ушёл с платформы. Мы сидели в темноте около минуты, чего-то ждали. Поезд издал шипящий звук, словно с силой выдохнул долго сдерживаемый воздух, и, оказывается, это был сигнал. Парни сорвались с места.
— Давай, скорее! — Он не хватал меня за руку, я вскочила сама и побежала за ними.
Что я делала? Использовала возможность попасть домой. Для них это было ежедневное развлечение: перепрыгнуть через турникеты, убежать от охранников, забраться на едущий поезд. Для меня — шанс не брести в ночной мгле до синей ветки.
Мы бежали на пределе возможностей. Поезд отъезжал, расстояние между нами всё увеличивалось. Рыжий приблизился к составу первым, ухватился за железную перекладину под окном пустующей кабины машиниста. Одним лёгким движением он зацепился и подтянулся. За ним начали прыгать и остальные ребята. Поезд набирал скорость.
— Эй! Скорее! — крикнул кто-то из парней.
Ветер болезненно впивался в лицо, глаза слезились, ноги отказывались бежать. Ко мне потянулись сразу несколько рук. В панике из груди вырвался мученический стон. Внезапно обе мои ладони сжали сильные пальцы, моё тело поднялось в воздухе и мотнулось вперед, под ногами оказалась устойчивая опора, грудь прижалась к железному поезду.
— Спасибо, — выдохнула я, с трудом переводя дыхание.
— Как тебя зовут? — с улыбкой спросил рыжий. Его волосы развивались от стремительного ветра, голос едва долетал до меня.
— Эрин! — крикнула я сквозь гул.
— Очень приятно, Эрин!
Я рассмеялась, он за мной. После нас засмеялись ещё два парня. Свежесть перемешалась с запахом палёной резины. От поезда было жарко, но нас быстро остужали прохладные порывы. Я крепко ухватилась за поручни и прикрыла глаза, наслаждаясь скоростью мчащегося состава. Казалось, мы устремились в млечный путь.
…Это была одна из самых тяжёлых недель за последние лет десять. Даже сессия с этим не сравнится. Я не успевала делать базу клиентов от слова «совсем».
Эван Дэппер выдал каждому пятьсот имён. По сто на один день недели. Красавчик Шэйн и альбиноска Айрис понедельник пропустили, но при этом мажор всё равно всё успел!
Я не знала, чего хочется больше: рвать и метать от отчаяния или выведать у него секрет успеха. Шэйн весь день мог жаловаться на свою бедную и несчастную жизнь, ведь ему — о, ужас! — приходится вставать в шесть утра, чтобы потом — о, ужас! — прийти сюда к семи и ждать — о, ужас! — целых два часа своего руководителя. Его постоянное нытьё уже в печёнках сидело. Но, чёрт возьми, он каким-то образом умудрялся быстро заполнять карточки клиентов.
Я сидела в офисе до упора, мало ходила в туалет и столовку (даже меньше, чем Айрис), по компании гуляла только до архива, даже от плана встретиться с отцом на этой неделе отказалась, впритык бегала на последний поезд, и что же? Где справедливость?!
Почему безалаберным людям всё так легко даётся?
— Эрин! Ты чего так поздно?! — опешила мама, когда я появилась в прихожей.
— Так получилось, — устало буркнула в ответ.
Тяжёлым взглядом обвела кухню. Тусклый свет отдавал желтизной, окрашивая мебель в неприятные тона. На столе стояли две огромные коричневые бутылки пива, рядом с лампой беспорядочно суетились мотыльки. Отчим с мамой пыхтели сигаретами, наполнив помещение едким дымом.
— Ты на последнем поезде?
— Э-э… да, — пробормотала я.
— Есть будешь?
— Нет, спасибо. Я спать. Завтра рано вставать.
— Иди сюда, поцелуй маму, — уже подпьянённым голосом обратилась она ко мне. Я вздохнула и на негнущихся ногах подошла к столу, чмокнула маму в щеку, а она в ответ притянула меня за шею и оставила на лбу слюнявую метку от своих губ. — Я эту девочку одна вырастила, хотя у нас тогда вообще ничего не было, — сказала она Рэму. Тот в ответ только что-то промычал.
— Спокойной ночи, — вздохнула я.
— Иди, отдыхай, бедный уставший ребёнок, — с искренней жалостью она потрепала меня по руке.
Примерно в два часа ночи меня разбудил звук бьющейся посуды. Я вздрогнула и распахнула глаза, голова гудела от усталости и недосыпа. Что происходит сообразила практически сразу, в отчаянии укрылась одеялом и тихо застонала.
— Да я одна всё на себе тащила!!! А ты шляешься непонятно где! Только и можешь бухать и трахать каких-то шлюх!
— Я один деньги зарабатываю! Я вас всех на себе тащу! Могла бы хоть спасибо сказать, сука ты!
— Да вали отсюда, козлина! Вали из моего дома! Мне про тебя всё рассказывают! Думаешь, я не знаю?!
— Я тут вообще-то всю семью на себе тяну! И дочь твою одеваю я! И на жрачку я денег даю!
— Хоть бы скрывался нормально, все уже говорят! Меня как только не называли из-за тебя! Я не слепая дура, я всё знаю!
После ночного забега у меня страшно гудели ноги. Я физически ощущала боль от прерванного сна. Но в то же время понимала, что должна пересилить себя: откинуть одеяло, коснуться ступнями ледяного пола, сонно добрести до двери, выйти в коридор, заглянуть в противоположную комнату.
— Идём, — тихо сказала Кайлу.
Тот лежал, отвернувшись к стене. Услышав мой голос, быстро сел, закутался в одеяло и спешно выбрался из кровати. Шлёпая голыми пятками, перебежал коридор и залез ко мне в постель, свернувшись так, словно спрятался в кокон.
Я тихо закрыла дверь и легла рядом, обняв ребёнка.
Это было необходимо. Если я не вставала и не звала его к себе, когда родители устраивали пьяные ссоры, самостоятельно он никогда не приходил.
ГЛАВА 4
«Ох, товарищи. Вас ждёт серьёзный разговор.», — взбодрило нас после выходных сообщение от Эвана Дэппера в чате. Он написал с точкой! С точкой!
Я ехала в «Берлингер» с таким лицом, что для полноты картины в одной руке у меня должна была быть верёвка, а в другой мыло. Хотя в вагоне поезда моя убийственная мина вполне вписывалась в обстановку.
Эван Дэппер по такому случаю приехал не в девять, а в восемь и даже заказал переговорную.
