Тут Брагги спросил у Клеппа:
- А что бы ты дал, мой ловкий умом друг, за возможность понимать свою рабыню?
- Многое - осторожно ответил Клепп. Хродвальд облегченно улыбнулся. Все же Клепп не совсем дурак, и хотя бы осторожность ему не чужда.
- У тебя ведь не так много и есть. - улыбнулся Брагги - Разве что твоя часть добычи. Неужели отдал бы её?
- Ну… Половину точно! - почти не задумываясь кивнул Клепп. Хродвальд с размаху ударил себя ладонью по лицу, и с силой провел рукой вниз, стирая улыбку. Клепп неисправимый дурак, и Хродвальду пора бы это понять.
- Хорошо! - широко улыбнулся Брагги. И потом взял со стола свиные кости, и положил их перед Клеппом и его пленницей.
- Возьмите их в руки. Ну же. Зажмите в кулаке. А теперь Клепп, спроси её, понравилась ли ей моя песня?
- Эммм… - растерянно посмотрел на Брагги Клепп. Но послушался. Повернулся к девке и сказал:
- Только что наш бог пел песню. Тебе понравилась эта песня?
Девка охнула, и выронила кость. Потом снова схватила её и затараторила. Хродвальд и сам почти не понимал её диалект, улавливая только некоторые слова. Поэтому он и не смог расспросить её на галере. Да и Клепп мешал. Изъяснялась она очень необычно, наверное она была еще дальше с юга. Вот и сейчас, как Хродвальд не прислушивался, понял только “домой”, “пожалуйста” и “выкуп”. Последнее слово ярла заинтересовало.
- Тише, тише. - ласковым голосом заговорил Клепп, сжимая в кулаке свиное ребро - Ты не бойся! - Клепп оглянулся на сидящих за столом, быстро добавил - Потом поговорим! - и отнял у девки кость.
- Ну что же, мой многомудрый друг, теперь ты станешь еще чуть мудрее. Ведь теперь ты знаешь, что даже если вокруг друзья, то ты останешься хозяином слову, что останется в тебе. И ты же станешь слугой слова, которое ты выпустишь из себя! Я скажу это тебе снова, через год, когда ты придешь за оставшейся половиной своей доли! - И Брагги весело и заразительно рассмеялся. Остальные, все кроме Клеппа и его пленницы, присоединились к божественному веселью.
Они посидели еще недолго, но успели выпить два рога, чтобы стать пьяными. Потом слуги отнесли их в длинный дом, и уложили спать. Говорят Атли изверг многое из того что съел, да так ловко что сумел запачкать Оддруну почти все копье. Но этого Хродвальд уже не помнил.
Глава 9. Свои люди
Хродвальд считал свое добро. Это было дело, которое он любил больше других.
Путь от Хмельного Фьорда до Фьорда Семи битв на драккаре занимал не больше двух дней. Но не сейчас, когда кроме старого драккара “Веселая Мертвая Голова” самого Хродвальда, и Рафнсвартра, который Хродвальд еще не до конца чувствовал своим, с ними шло десять кнорров. Маленькие лодки, которые могли идти только под парусом, не могли слишком далеко уйти от берега, боясь потеряться в тумане. Приходилось огибать далеко вгрызающиеся в море скальные клыки фьордов. Путь занял четыре дня.
Хродвальд всегда был рад, когда ему удавалось побывать в Браггихольме, и всегда с сожалением уплывал из него. Но в этот раз он почувствовал радость, когда его драккар покинул Хмельной Фьорд. Сразу после пира начали прибывать родственники тех, кто ходил с ним в плавание, и им приходилось отдавать доли их погибших мужей, или отцов, или братьев. И все эти люди думали, что Хродвальд их хочет обмануть.
К счастью Атли был опытен в таком деле и прозорлив с людьми. Он мудро разделил добро, что они взяли на южном берегу. Каждому из павших досталось по нескольким тюкам материи и железный инструмент. Большая ценность. Те что остались живы, получили по тесаку, которыми были вооружены матросы галеры, и по щиту, и многим достались шлемы и броня.
Пластинчатая броня, что была снята с южных бондов, была слишком дорога для простых людей. Две штуки взял себе Хродвальд, одну Атли, и одну, подумав, решили отдать семье Кленга. Его родственники, а особенно родственники его вдовы, богаты и сильны многочисленной родней. На деле же вышло, что увидев такое богатство, вдова Кленга решила, что её точно обманули. И не додали многого.
Бочонок с золотом и серебром Атли отдал Брагги. Бог требовал чтобы золото и сребро всегда отдавали ему. Хродвальд успел забрать себе только массивные золотые запястья, с убитого на галере колдуна. Вторые золотые запястья, не такие массивные, но куда более искусной работы, Нарви снял с убитого некроманта на берегу, но Хродвальд этого не знал.
За такой бочонок серебра можно было купить еще один драккар, думал Хродвальд, но у Брагги было другое мнение.
Хродвальд не стал спорить.
И чтобы не спорить и не с кем другим, он уехал. Оповестив всех, что теперь за своей долей они должны идти в Браггихольм.
Пусть кричат и требуют у Брагги.
С ним ушли только Айвен, Нарви, Веслолицый и Клепп, остальные, как Атли, либо решили задержаться и полечиться в Браггихольме, либо, как Скъедингов, их стадиры были ближе, если ехать от Браггихольма. А может, они боялись что Торвальд Широкие Объятия оберет их, если они придут со своим добром прямо в его стадир.
Хродвальд любил своего старшего брата, и знал что тот добр к домочадцам, ласков с женщинами, и щедр со своими хирдманами. Но он бы тоже не стал ехать к Торвальду со своим добром, если бы не был его братом.
Брагги послал с Хродвальдом двенадцать своих хирдманнов, во главе с Оддруном, которые должны были помочь довести драккары, а потом вернуться в Браггихольм на кноррах. Это означало что Торвальду придется кормить неделю, а может больше, дюжину наглых разбойников, которые будут приставать к женщинам, как кобели, и жрать, как три свиньи каждый. Но у Хродвальда не было людей, и значит Торвальду придется это сделать.
Хродвальд посадил их на Рафнсвартр, а сам остался на Веселой Мертвой Голове. На старом драккаре можно было управиться с парусом и вчетвером.
Атли оказался почти таким же хорошим торговцем, как Торвальд. Не зря они не любили друг друга. Старый скальд смог сделать так, что из десяти хороших мечей, что они взяли на галере, у Хродвальда осталось только четыре. Зато Клепп забрал все четыре странных лука, из которых в них стреляли южане. Самострелы, как он их назвал.
Зато Хродвальд смог сделать так, что у него остались при себе три отличных шлема с закрывающими лицо личинами южан. Они стоили дорого, и были вещью прочной. Сам Хродвальд испытал их своим мечом в бою. А еще они были очень красивы. Хродвальд считал, что они очень пригодятся ему, и его братьям.
Два шлема, что были на дуэргарах ни Атли, ни Хродвальд, брать не захотели.
Хродвальд разложил свое добро по палубе корабля, не стесняясь остальных, и тут же одарил всех людей что плыли с ним. Потому как считал, что теперь это его люди. Лучникам досталось по прочному но маленькому металлическому щиту, который можно повесить на пояс, и матросскому тесаку. Клеппу Хродвальд отдал свой старый шлем.
И всем досталось по новой кожаной броне южан. Прочные, как чешуйчатая кожаная броня северян, эти кожаные доспехи быстро станут цениться. А еще они были украшены медью, что делало их еще дороже.
Из всех трофеев для Клеппа не нашлось оружия по руке, и он остался со своей дубиной. Это было не солидно, и портило ему весь его вид достойного человека. Тогда Хродвальд подумал и отдал ему хороший и даже на вид дорогой тесак с бронзовой рукоятью, что был у капитана Галеры. С такой вещью на поясе, в кожаной южной броне, в старом шлеме Хродвальда, Клепп стал выглядеть не хуже хирдманна Браггихольма.
С таким человеком за левым плечом и сам Хродвальд станет выглядеть куда более достойным человеком.
Нарви сильно изменился, и вел себя совсем не так, как прежде. Еще в Браггихольме, Нарви начал говорить про скот, что он смог забрать с собой с южного берега, и жаловаться что одна из коров умерла.
Хродвальд сказал, чтобы Нарви подумал, как будет правильно, и сделает так. А он, Хродвальд, согласится, потому что верит Нарви.
Нарви забрал почти весь скот себе, отдав Хродвальду только коня. Но одну корову он отдал Клеппу. Потому как вспомнил, что Клепп единственный, кто тогда помог Нарви. Хродвальд подумал, и решил, что если стребует с Нарви еще коровы две или три, то не станет от этого богаче. А Нарви станет беднее, а он этого очень боится. Но еще Нарви помнит про добро, что ему делают, и поэтому нельзя назвать его жадным.
Хродвальд сердечно и искренне поблагодарил Нарви, и попросил оставить коня у него на три года, пока у Хродвальда не будет своего стадира.
Они оба понимали, что за три года могут случиться разные вещи, и даже такие, после которых возвращать будет либо нечего, либо некому. Нарви обнял Хродвальда в ответ, и тоже сердечно поблагодарил.
Может быть, теперь Нарви был для Хродвальда другом. Он и Клепп. Брагги сказал Хродвальду перед отбытием:
- Ты и Нарви, думаете что Клепп глуп. Это потому что он неуклюж в словах. Возможно все дело в том, что его ум не помещается в слова? - Хродвальд тогда сильно удивился. Как бывало удивлялся на слова Клеппа, вот только заподозрить бога в глупости было трудно. Но как же понимать тогда слова бога?
- Клепп, о чем ты думаешь? - спросил Хродвальд здоровяка. Его пленница как раз уснула, а то они шептались с ней все время пока их рты были не заняты едой, с того дня как Брагги дал им переговорные амулеты. Кстати, кажется у Торвальда тоже была пара таких...
- Ну… - привычно начал тянуть Клепп, словно оттягивая тот момент, когда он ляпнет глупость. А потом вздохнул, видимо решаясь. - Не понимаю где мы находимся.
- Так ты меня, ш твоей подругой, три часа вышпрашивал! - возмутился Нарви - Я шкока тебе объяснял!
- Да не! Я просто не могу… Ну, понять, где именно! - Клепп начал злиться, но не понятно почему.
- Два часа хода под парусом до Фьорда Семи Битв на юг, или час хода до Фьорда Четырех Скал на север. - сказал Хродвальд.
- А где Тюленьи острова?
- Четыре дня пути под парусом на север, до Хмельного Фьорда, и оттуда еще четыре дня…
- До Синей Скалы, от неё на запад… Я помню. - Вздохнул Клепп, и замолк. Хродвальд уже знал, теперь Угрюмый будет старательно хмуриться, чтобы оправдать свою нелепую кличку. И тут Хродвальда осенила идея.
- Если ты не можешь сказать… То ты нарисуй! - в торговле с югом часто случалось так, что южанин говорил уж совсем не понятно. И тогда на помощь могли прийти рисунки. Под рукой правда не было ни песка, ни…
- Возьми уголь из очажной чаши! - привычно начал командовать Хродвальд - Айвен! Достань и принеси шкуру коровы! И разверни её!
На внутренней стороне шкуры можно было рисовать углем. Как только Клепп понял, что от него хочет Хродвальд, он снова заулыбался, и вооружившись несколькими кусками угля, радостно принялся за дело.
Остальные собрались за спиной Клеппа. Даже стоявший на рулевом весле Веслолицый, который редко проявлял любопытство, закрепил руль и подошел поближе.
Некоторое время Хродвальд ничего не понимал. А потом начал понимать, и ему пришлось сильно стараться чтобы не волю своим чувствам. Хродвальд тщательно сохранял на лице спокойное выражение, и только угрожающе зыркал, когда кто-то из его людей хотел заговорить. Ярл боялся, что это собьет Клеппу настрой. Наконец здоровяк закончил, в процессе перемазавшись в угле как малый ребенок. Он встал с колен, и отступил на шаг, давая возможность остальным посмотреть.
- Это ведь карта? - осторожно начал Хродвальд, оглянувшись на остальных. Он подумал что люди на его драккаре на удивление полны выдержки. Никто даже не улыбался, рассматривая рисунок Клеппа с такими лицами, какими смотрят на утреннюю струю. Безучастными.
Карта нарисованная Клеппом
- Карта… - словно пробуя слово на вкус, повторил Клепп. И просиял лицом - Ну да, точно, это карта! Это то самое слово! Вот что я хотел сказать! Я не могу увидеть карту в своей голове! Видите, вот тут Фьорд Семи Битв, вот это Браггихольм, а вот сюда мы плавали…
- Эти червяки фьорды? - осторожно спросил Айвен.
- Кажется я понял. Вот это льдины? Так ты изобразил Льдистое Море? - с затаенным весельем спросил Веслолицый.
- Это так! - радостно кивнул Клепп, и стал показывать дальше - Вот это горы, вот это море.
- А это? - с самым серьезным видом ткнул в странные закорючки Хродвальд.
- Деревья. Но это… Для того чтобы отделить землю от воды…
Первым не выдержал Нарви. До этого момента он молчал, боясь себя выдать, но тут вдруг согнулся, резко выдохнув, будто ему в брюхо с размаху ударили кулаком, а потом упал на колени и захохотал как ётун в грозовую ночь. Тут уж и остальные перестали держаться, и начали хохотать, как сумасшедшие. Хродвальд не смеялся так с тех пор, как старая Гунн упала в выгребную яму.
- Это дерево - стонал Нарви, тыча пальцем в “карту” Клеппа. Тот стоял молча. И если бы сейчас его увидел бы тот, кто не знал его прежде, то такой человек мог бы решить что кличка “Угрюмый”, была настоящей.
- Что вы… Почему вы… - Клепп вздохнул, немного помолчал, и смог наконец справиться со словами - Расскажите мне, отчего вы смеетесь?!
Хродвальд не мог ничего ему ответить. Он упал на доски палубы и не подобающе для ярла извивался на них, утирая слезы. Смеяться было уже больно, но как же тут остановиться? Это так же трудно, как и объяснить почему смешное, это смешно. Странная штука смех. Похожее, но не такое, часто вызывает смех. Нелепое тоже смешно. И что может быть нелепее, чем пытаться рисовать деревья? Хродвальд снова начал смеяться. Хродвальд хорошо знал, что такое карта. Она хранилась в стадире Торвальда, оберегаемая как золотой кубок. Хродвальд знал её наизусть. Сплетенная из конского волоса, кожаных шнурков, с каменными и стальными бусинами, она могла объяснить любому человеку ветра и течения у берегов Браггихольма лучше, чем тысяча песен. Но то что нарисовал Клепп… Это… Это… Хродвальд подумал что сейчас утратил власть над словами, и они бегут от него, как от Клеппа. Стало не так уж смешно, и он сел.
Рядом с клеппом стояла его пленница, и сжав в кулачке переговорную кость Брагги, что-то быстро говорила. Видно её разбудил их хохот.
- Что она говорит?! - рявкнул Хродвальд.
- Показала её страну - Клепп обвел рукой круг за границей своей “карты”, там где должны были быть южные земли, из которых рабыня была родом.
- Говорит это одна страна… Нет, не так как Браггиленд. Это как один Фьорд, который принадлежит одному конунгу. Все подчиняются и живут по одному закону. Платят один выход...
- Ха-ха-ха - снова расхохотался Хродвальд. Девка явно врет. - Такого не может быть. Спроси у своей рабыни, сколько в её стране конунгов?
- Её зовут Алкина - буркнул Клепп, и обменялся несколькими фразами с пленницей на непонятном языке. Потом сказал, уже на северном наречии - Она говорит их шесть.
- Ну вот! Как же это может быть одно владение? - ответил Хродвальд, и перевел взгляд на карту.
Нарви просто тыкал пальцем в разные места “карты” Клеппа, не в силах ничего сказать, и остальные начинали хохотать. Хродвальд задумался. В Браггиленде десять конунгов, и одним из них можно назвать его брата, Торвальда. Есть еще десять людей, которых можно назвать Морскими Конунгами, Сиконунгами. В Сиконунгов не было много земли, но у них было много драккаров.
