Но все прошло хорошо. Хродвальд удачно поймал утбурда на встречном движении, когда тот кинулся прямо на него, и врубил в жуткую пасть топор. Удар вышел красивым и сильным, с широкого замаха, ярл даже крякнул от удовлетворения. Утбурд дернулся назад, тряся головой. Топор вошел глубоко, но податливая мертвая плоть расползалась по лезвием, и потому Хродвальд легко вытащил его обратно.
Ярл заплясал вокруг, стараясь не раскрываться, и не зря - утгард снова прыгнул, пытаясь подмять ярла под себя. Но ярл успел отклониться. Почти успел, все же туша утгарда, сейчас размером с небольшой сарай, задела ярла. Ударило так, как могла бы ударить телега груженая камнями, едущая вниз по склону. Хродвальда отбросило в сторону, и он шлепнулся на спину, как лягушка которую пнул злобный ребенок. Воздух вышибло из легких, но ярл, превозмогая боль, оцепенение и страх, заворочался, поднимаясь. Слишком медленно. Хродвальд все ждал что утгард вот вот окажется рядом, и подомнет его под себя, раздавит, разорвет, и сожрет. Наконец ярл встал на одно колено, и осмотрелся. И увидел, что утбурд был занят. Между ним и Хродвальдом стоял Айвен. Хродвальд бы не сказал, что Айвен дрался отчаянно - все же видно было что человек этот не плоть от плоти севера. Айвен больше думал о своей безопасности, прячась за щитом, и осторожно, хоть и ловко, делая выпады копьем. И тут же отскакивая, стоило драугу к нему повернуться. Эти удары ранили тварь, она жутко, низко визжала, и визг этот был криком обиженного ребенка. Если бы у младенцев была пасть размером с сундук.
Айвену следовало бы быть решительней, но что взять с бывшего раба. Спасало его то, что утбурд не мог заняться Айвеном как следует. Слева и справа были остальные люди Хродвальда. В черной шкуре утбурда торчали оперения стрел, и то и дело появлялись новые. Лучники били почти в упор, глаз не успевал различить полет стрелы, и казалось словно это на утбурде вырастают оперенные концы стрел. Тварь реагировала на каждое попадание болезненно вздрагивая, и слегка сжимаясь в размерах. Не по вкусу ему сталь наконечников. Клепп, круживший в отдалении от утбурда, держал свою дубину сразу в двух руках, закинув щит за спину. И в очередной раз, когда тварь дернулась от удара копья Айвена, и повернулась к нему, Клепп подскочил к утбурду и обрушил дубину ему на голову. Дубина погрузилась в чудовище, сминая пасть, с треском ломая кости и зубы. Клепп, впрочем не стал любоваться на результат своего дела, а выпустив дубину попытался отскочить прочь. Но утбурд не зря слыл самым опасным из драугов. Хродвальд не понял как именно, но утбурд успел ударить Клеппа в спину. К счастью, удар пришелся в щит, в стороны брызнули щепки. Клепп, огромный и тяжелый, полетел прочь как тюк с шерстью, брошенный умелой рукой. Утгард, не обращая внимания на торчащую из головы дубину, пополз к ворочающемуся на земле Клеппу. Перед Клеппом встала Алкина, без оружия в руках, но вокруг неё зазмеились зеленоватые ленты её колдовства. Утбурда хлестнуло по морде зеленым магическим разрядом, но без заметных последствий. И тут же в утбурда попало еще две стрелы, Айвен широким замахом полоснул тварь копьем. Хороший удар, утбурд разразился младенческим рыдающим криком, таким громким что Хродвальда аж к земле прижало, словно от раската грома прямо над головой. Утбурд сжался почти до размеров лошади. Утбурд обернулся к Айвену, оскалил пасть, вырвал из своей головы дубину, и бросил в него. Айвен уже отскочил на безопасное, как он думал, расстояние, но этого он от драуга не ожидал. И по привычке поймал дубину на щит. И Айвен, и щит выдержали удар, но Айвена отшатнуло на два шага. Айвен закричал. В первое мгновение Хродвальд подумал что от боли, но потом увидел лицо Айвена, и оно было искажено не страхом, но яростью. Айвен прокричал имя своей дочери. И снова замахнулся копьем, перехватив его обратным хватом. Тут то Эйольф и вступил в схватку. Он подкрался со спины, и прыгнул на утбурда, умудрившись усесться ему на спину, и вогнал свое копье в основание черепа чудовища. Это был удачный удар, и мудрый ход. Будь на месте утбурда, пожалуй, любой другой враг, на этом бой скорее всего бы и закончился. Утбурд замолк, но вместо того, чтобы упасть и издохнуть, он схватил Эйольфа сразу двумя своими конечностями, одной передней, и одной задней. Не принадлежа полностью миру живых, утбурд не упал, а лапы его гнулись словно корни, и стало понятно что мышцы и суставы в них, лишь внешняя условность.
Эйольф коротко вскрикнул, когда утбурд вонзил в него свои когти, но смог достать нож левой рукой, и попытался отрубить державшие его длинные крючковатые пальцы. Но сделать это воин не успел. Извернув голову, на мгновенно удлинившейся шее, утбурд сомкнул на Эйольфе пасть, с чудовищной своей силой мертвеца, и проткнул своими зубами человека в тысяче мест, легко как иголка протыкает шерстяную ткань. А потом утбурд дернул головой, и оторвал от Эйольфа голову и правое плечо с рукой, все еще сжимающей нож. Кольчуга брызнула в стороны разорванными кольцами. Утбурд поднял голову, заглатывая добычу, словно змея. По тонкой, в руку человека, шее прошло утолщение. Утбурд снова вцепился в тело Эйольфа, норовя оторвать следующий кусок. Именно в этот момент Хродвальд и отрубил ему голову.
Ярл не помнил, как он подобрался, просто именно в этот момент он почувствовал что достаточно близко, и ровно так же, как тысячи раз до этого в тренировочном кругу, сделал шаг вперед, и ударил с широкого замаха топором. Меч был бы лучше, топор был тяжеловат, и быстро добавить второй удар, если первый вышел не достаточно хорошим, Хродвальд бы не успел. Поэтому, не желая рисковать, ярл выпустил топорище и отскочил назад. Мудрое решение - прямо по тому месту где секунду назад стоял ярл, хлестнула, дробя камни лапа утбурда. Хродвальд оглянулся вокруг, но поблизости не валялось никакого оружия.
Хродвальд достал нож.
- Ну вот и все, драуг, когда я достаю нож, шутки кончаются! - прохрипел Хродвальд.
Но утбурду и так было не до шуток. Он умирал. Голова стремительно уменьшалась в размерах, снова превращаясь в головенку черного и злобного младенца. Хродвальду показалось, что она пытается сраститься с телом, которое тоже уменьшалось, истекая зловонной черной грязью, и выталкивая из себя черные и трухлявые, словно сгнившие, древки стрел. Но черные жгутики сплетались и рвались, под напором зеленого сияния. Сияние исходило от медленно подошедшей к утбурду Алкины. Похоже, кроме друзей детства, ярла не бросил никто.
- Я держу его - громко сказала некромантка. - А вы добейте.
Голос её, властный и строгий, заставил Хродвальда действовать. Спрятав нож, он выудил из зловонной жижи топор, и словно ребенок играющий в грязи, побил черную склизкую лужу, в которую превратился утбурд. К нему присоединились Клепп с копьем Эйольфа, и Айвен со своим копьем. Утбурд истончался, черная плоть исчезала, истаивая под ударами стали, сгорая в едва видимом зеленом пламени, оставляя после себя кости. Много гостей. Груды.
- Что у вас стряслось! - заорали сзади, да так громко, что Хродвальд вздрогнул. Обернувшись ярл увидел Вальдгарда, сжимающего в руках свои смешные маленькие топорики. Метательные топоры Брунгильды и то были больше.
- Колодец копаем, не видишь штоле? - отозвался Нарви, который так и не рискнул приблизиться к утбурту.
Хродвальд посмотрел на Алкину и уточнил:
- Он мертв?
Та отрицательно покачала головой, а потом грациозно присела, и выудила из остатков утбурта длинную черную кость. Спаянная из множества костей, в первый момент он могла показаться веткой. Очень уродливой веткой. Целенаправленно разгребая остальные кости утбурда, Алкина радостно вскрикнула, и залезла в кости обеими руками. Хродвальд вздрогнул - прямо среди старых, перекрученных и деформированных костей, лежали куски Эйольфа. От черепа отошла, плоть, да и вообще вид у него такой, будто его два часа в котле варили, не узнать прямо. Но Алкина бесцеремонно отпихнула кусок Эйольфа в сторону, чтобы наконец достать свою находку. Это оказался крохотный человеческий череп, размером с яблоко, не больше. С острыми и тонкими зубками. Алкина насадила найденный черепок на свою палку, закрыла глаза, и Хродвальд увидел знакомую зеленую вспышку. Такие же предвещали появление боевых заклятий некромантов. Но ничего не случилось, хотя ярлу показалось, что детский черепок на палке Алкины выпустил лапки, и словно паук устроился поудобнее, превращаясь в навершие длинного и узловатого черного посоха.
- Теперь все - сказала Алкина. И ткнув в груду костей, добавила - Это надо сжечь.
- Во имя Одина, что тут происходит! - заорал Вальдгард. Хродвальд повернулся к племяннику, и заглянул ему за спину.
- Ты что один пришел? - спросил ярл.
- Твои друзья наплели всякие небылицы, и остальные побоялись идти со мной - хмуро ответил Вальдгард.
- Ладно - отмахнулся Хродвальд. Он очень устал, все тело болело. А внизу, в долине, уже совсем не далеко виднелся стадир, и вился гостеприимный дымок. Хродвальд одновременно захотел поспать и поесть. - Оставляю это на тебе. Собери людей. Кости сжечь. Вон там, у камня, было его лежбище, поищи клад. Я пошел в стадир, скажу чтобы зарезали барана и достали мед.
Хродвальд развернулся и зашагал по тропе дальше. Его люди медленно потянулись за ярлом.
- Так что тут было? - повторил Вальдгард, уже обескуражено.
- Утбурд - хмуро бросил ему через плечо Клепп.
- Ты лжешь - дернул подбородок вверх Вальдгард. Клепп пожал плечами. А вот Хродвальд остановился и повернулся к Вальгарду. Перехватил поудобней топор.
- Ты забыл кто наш ярл, парень - добродушно хохотнул Нарви - он драугов по шотне за раз рубит.
- Молодец что пришел на помощь, и я ценю твою храбрость - выдавил из себя Хродвальд - Поэтому оставляю тебя за главного. Собери людей, похороните Эйольфа, и догоните нас. Хорошо? - дождавшись кивка племянника, Хродвальд снова повернулся чтобы уйти.
- В следующий раз не убивай ничего легендарного без меня! - крикнул Вальдгард. Хродвальд расхохотался, и отмахнулся.
- Я ему напомню - очень серьезно сказал идущий мимо молодого воина Веслолицый, и похлопал Вальдгарда по плечу.
Глава 18. Тильбери
Вечером того же дня, Хродвальд сытый и чистый, сидел на почетном месте в длинном доме стадира Бродди. Длинный дом был на стадире всего один, и половина его была отдана под хлев. В оставшейся половине было темно, крохотный очаг едва тлел, потому что дым не вытягивало в дыру в стене, все еще не до конца открытую с зимы. Очень воняло, а стол был так мало, что за ним едва поместились его люди. Да и угощение было скудным.
Сам Бродди, молодой парень лет двадцати, сидел с ними, настороженно прислушиваясь к крикам и смеху снаружи. Остальные гребцы догнали Хродвальда через пару часов. По густому черному дыму над лесом, было ясно - Вальдгард смог сделать все правильно. По крайней мере, остатки утгарда он сжег.
Придя в Броддистадир Вальдгард протянул Хродвальду искусно сделанный меч в истлевших ножнах.
Как Хродвальд и думал, под лежбищем утгарда отыскался клад. И множество вещей оставшихся от его жертв. Взяв меч в руки, и стряхнув осыпающеся остатки дерева и кожи, Хродвальд обнаружил отливающий голубоватым клинок крепкой стали, до сих пор сохранивший полировку и остроту лезвия. Искусно сработанная из меди рукоять лежала в ладони так, словно меч ковался специально для Хродвальда. Тем временем, сдвинув в сторону деревянные тарелки с нехитрой снедью, Вальдгард положил на стол перед Хродвальдом амулет от злых духов, сработанный из серебра. Рядом легли украшения из кости, серебряной и золотой проволоки и редких камней, что носят жены бондов. Выделялась среди них большая золотая пряжка для плаща, очень тонкой работы. И наконец, звякнув содержимым, на стол встал испачканный в земле горшочек, почти доверху заполненный серебряными монетами.
Хродвальд долго любовался мечом, но смог оторваться, и прислонил его к стене, рядом с собой.Потом Хродвальд запустил в горшок руку, и небрежно выудив горсть монет, высыпал их на стол, и подвинул к Нарви. Веслолицый и Айвен получили по такой же горсти. Говорят, на юге, за такие монеты можно многое купить. Тут, на севере, из них можно сделать украшение для своих женщин, или переплавить на серебро и украсить хорошую вещь. Или отдать Брагги, как он того требует. Но купить на них можно не слишком много, если только не найти охотного до них человека. Поэтому, желая наградить особо, Клеппу ярл отдал свой топор, а Алкине золотую пряжку, которую она тут же надела, спрятав свою простую деревянную. Все остальные украшения получил Айвен.
- У него дочь подрастает - объяснил Хродвальд остальным. Все знали что Айвен любит дочь, и покивали соглашаясь, что он заслужил такую долю. Отодвинув горшочек, в котором еще оставалось не меньше половины, к Вальдгарду, ярл кивнул на амулет, так и лежавший на столе:
- А это тебе - зачем брать амулет, про который точно известно что кому-то он не помог. А паренек будет счастлив оставить себе безделушку из клада утбурда. Вальдгард и в самом деле радостно улыбнувшись схватил амулет, и надел себе на шею. Хродвальд достал из горшочка еще горсть монет, и высыпал их себе за пояс. Подарит Брунгильде. Еще горсть монет ярл высыпал прямо на стол. И наконец подвинул горшочек, в котором оставалась едва ли половина, к Вальдгарду.
- Подели это между остальными.
Дележка добычи была для Хродвальд любимая часть дела. И никогда она не была достаточно долгой, что бы надоесть.
Вальдгард вышел, успев незаметно, как он думал, выудить из горшка несколько монет и спрятать в кулаке. Не надежный. Хродвальд это запомнил.
- Хозяин - сказал Хродвальд,, обращаясь к Бродди, и кивнул на монеты оставшиеся на столе - Возьми, это тебе. И расскажи, как же так вышло, что вы выкормили утбурда.
Бродди вздрогнул от этого слова, и побледнел. Заговорил не сразу.
- Все думают что это была Хлив. Она понесла от… - Бродди замялся - да не важно. Она долго не говорила что понесла. А потом вдруг родила. Я однажды спросил… - Бродди махнул рукой - В общем, зима была голодной, но не настолько, чтобы оставлять детей в лесу. Она сказала что пойдет навестить родственников, и взяла с собой ребенка. тот был еще грудной. Пошла короткой тропой. Но вечером вернулась, одна, сказала что младенца унесли волки.
Хродвальд кивнул. Зимой волки голодали, и часто нападали на людей. Особенно на детей. Случалось, вырывали и младенцев из рук матерей, что оказались одни.
Бродди плеснул себе эля, и жадно начал пить крупными глотками. Руки его дрожали крупной дрожью. Он спрятал их под стол, и продолжил:
- Это еще при отце моем было. Лет пятнадцать назад люди стали пропадать. То один, то другой. Но обычно пришлые, или торговцы бродячие. Ни сразу поняли, что это короткая дорога стала опасная. Да и не опаснее других то была первое время, если на чистоту говорить. - Хродвальд снова кивнул. Трудно удержаться от соблазна, живя на отшибе, и не прибрать к рукам не свое. Особенно, если принесли это не свое, чужие люди. Бродди продолжал:
- А потом разом, подряд, все кто не пойдет той дорогой, пропадать стали. Отец взял меч, пришел сосед наш, от с прибрежного стадира, еще двое охотников нашлось, и с пару работников с собой взяли, и пошли проверить. Ничего не нашли.
