На пороге стоял высокий и улыбчивый светловолосый мужчина средних лет. Длинный приталенный плащ выглядел дорого, стильные очки на худощавом лице выдавали в нём модника, и всё в его образе выдавало в нём деловую солидность. Матсу показалось, что прежде он уже видел этого человека, но не мог вспомнить, где именно. Мужчина выглядел довольным: он бесцеремонно перешагнул порог, когда Джеймс попытался закрыть дверь, и вошёл в прихожую.
— Не так быстро, малыш, — сказал он. — Я вот хотел спросить, куда ты пропал, а ты ещё и дверь пытаешься закрыть перед моим носом. В чём дело, Джеймс? Забываешь старых друзей и старые долги?
— Не поверишь, но не до тебя сейчас, — устало выдохнул Джеймс. — Уходи. Я позвоню чуть позже, Арве. Я ничего не забыл, просто... не до тебя.
— Да, я слышал о Лоре, — почти что сочувствующе произнёс тот. — И всё же, Джеймс, неправильно игнорировать меня. Я хотел уточнить о нашем последнем предприятии...
Джеймс устало потёр лоб и отшатнулся; его повело. Он опёрся о тумбу, а затем присел на неё, будучи не в силах стоять на ногах и продолжать разговор. Бледное лицо его сделалось усталым и покрытым росчерками морщинок и теней, словно он моментально постарел на десяток лет. Если что и нужно было этому человеку, так это сон и покой, а не нежелательные разговоры.
— Ты таблетки принимал? — спросил визитёр. — Снова наркотики? На ногах не стоишь... только не говори, что запил их спиртным.
— Что вам нужно? — спросил Матс, решив прервать разговор и уберечь друга от нового стресса. — Джеймс попросил вас уйти, вот и уходите, пока я не спустил вас с лестницы.
Полковник, неспешно шагая, приблизился к ним и положил руку на плечо Джемса, выражая поддержку. Он понятия не имел, о каких наркотиках шла речь, но знал, что Джеймсу дали в больнице успокоительные, после которых надо было спать, а не ехать домой и пить виски на голодный желудок, чтобы потом изводить себя лишним стрессом.
— Джеймс не говорил, что живёт с мужчиной, — нахмурился визитёр.
— Мы не живём, мы... — Матс устало мотнул головой и нахмурился. — Слушайте, просто уходите!
— А вы... — мужчина прищурился и указал на полковника пальцем. — Тот самый Ларсен? Внук Лукаша? О да, точно! Я слышал о вас. Арве Фолк, к вашим услугам. И поверьте, я не хотел вас тревожить! Я старый друг Джеймса, мы познакомились в Лондоне.
— Очень старый, — устало вставил Джеймс.
— Адвокат? — припомнил Матс. — Тот самый скандальный адвокат? Вы, кажется, совсем недавно в лужу сели с тем делом в Осло? Семейный развод, да?
— А вы, кажется, в лужу сели с тем делом в Праге? — невозмутимо улыбался Фолк. — Пьяный за руль сели, да? И это после дела в Варшаве! Никто от вас такого падения не ожидал. Ладно, я пойду, раз мой старый друг немного не в себе. Джеймс, созвонимся. Настоятельно рекомендую брать трубку.
Арве махнул рукой, развернулся и покинул дом. После его визита в воздухе остался витать неприятный запах одеколона.
Матсу не понравился этот человек. Он слышал о Фолке и знал, что тот падок на скандалы и махинации. В обществе его знали, уважали, но Ларсен, когда ещё работал, слышал от коллег об этом прожжённом махинаторе не самые приятные слова.
— Что тебя связывает с ним, Джеймс? — спросил Матс. — Он же скандалист и не самый честный человек.
— Не важно. Слушай, я хочу спать. — Джеймс дрожал с головы до ног. Он устало прикрыл глаза и снова пошатнулся, Матс даже придержал его, чтобы он не упал. — Я пойду, ладно?
— Конечно... иди.
Матс и сам немного вздремнул, устроившись на диване в зале. Ближе к обеду он проснулся, повертелся и, не сумев заснуть, решил отправиться в город. Из головы так и не шли мысли о наручниках и мисках, найденных в подвале. А ещё там была тренога; кого-то снимали на камеру.
Зимние улицы Тромсё были уютными и красочными, а лица горожан довольными и улыбчивыми. Матсу не верилось, что на этих улицах могло произойти нечто настолько страшное, как расчленённый труп в холодильнике или содержание пленников в старом доме. Это было неправильно. Дико.
Гуляя по знакомым с детства улочкам, Матс ощущал себя в Тромсё ещё более чужим, чем обычно. Город показал себя с иной, тёмной стороны, и полковнику казалось, что продавцы из-за цветных витрин смотрят на него холодно и даже враждебно. Затем, тряхнув головой, он отбрасывал от себя эти видения, списывая всё на усталость и недосып.
Через дорогу Матс увидел её. Она стояла в лёгкой синенькой курточке, дрожала в ожидании транспорта и держала продрогшие пальцы в карманах. Светлые длинные волосы трепал ветер, на щеках проступил румянец, и сердце полковника забилось быстрее и сильнее, грозясь проломить грудную клетку.
— Эстель... — прошептал он и крикнул. — Эстель!
Девушка обернулась. В её глазах отразился страх, и незнакомка поёжилась. Из магазина вышли её друзья, и девушка показала на Матса, назвав его психом. Полковник поспешил ретироваться. И правда сбрендил, если начал видеть давно погибшую племянницу в первой попавшейся девушке.
Это было слишком. Чтобы хоть чем-то занять свой мозг, Матс отправился в библиотеку. Перебросившись парой любезных фраз с Кельдой, он попросил её принести вырезки и статьи из архива. Сев за самый дальний стол, он разложил наиболее интересные заметки перед собой, пытаясь понять, кого могли держать в том жутком подвале. В это время посетителей в библиотеке было мало, и Матс практически не отвлекался, наслаждаясь тишиной, комфортной для работы. Он отобрал несколько статей про пропавших и погибших за последние периоды, когда напротив него сел знакомый молодой человек. Подросток, в яркой куртке и нелепой шапке, которую он тут же снял, выглядел смущённым и напуганным. Он молчал, словно ожидая разрешения заговорить.
— Лифул? — уточнил Матс, вспоминая юношу, которого видел на допросе, когда только прибыл в Тромсё. Именно он со своим другом вломился в дом Лукаша Ларсена и стал невольным свидетелем гибели Лоры Эндрюс.
— Да, это я, мистер Ларсен, — дрогнувшим голосом ответит он, смахнул со лба пряди светлых волос и выдавил из себя улыбку.
Он молчал и только нервно перебирал пальцами. Мальчик волновался, то и дело кусал и облизывал губы, оглядывался, открывал рот, собираясь заговорить, но сдерживался. Матс даже усмехнулся: молодость такая молодость. Он и сам бы в свои семнадцать едва ли нашел бы что сказать, если бы попал в такую же ситуацию.
— Не бойся, — успокоился Матс. — Говори, что хотел. Я не злюсь из-за того, что вы вломились в дом, и в суд подавать не буду.
— Спасибо! — мигом отозвался юноша, и его щёки покрылись краской. — Ну, из-за этого я тоже подошёл, чтобы извиниться. Мы не хотели портить вещи или воровать, это был, типа, подвиг. Взломать заброшенный дом, потусить там...
— Лифул, всё нормально, — повторил Матс. — Я говорил с твоими родителями. Без претензий. Сам такой же был в семнадцать лет.
— Мистер Ларсен, я хотел сказать не только это. — Юноша подался вперёд, осмотрелся и перешёл на шёпот. — Пусть это останется между нами? Я боюсь, если честно. Ганн и вовсе сказал никогда никому не рассказывать. В общем... мне показалось, что внизу был кто-то ещё. После выстрела дверь захлопнулась два раза, словно из дома вышли двое по очереди. А до выстрела... мне показалось, что сначала был звук удара, и только потом выстрел. Ганн этого не помнит. Он сказал, что это невозможно.
Матс вскинул брови. Выходило, что выстрел и удар по голове Лоры могли осуществить два разных человека. Информация была важной для следствия, но Матс готов был подождать с её оглашением: если преступников было двое, то мальчики точно могли попасть под удар, как нежелательные свидетели.
— Спасибо, что сообщил, — кивнул Матс. — Почему не рассказал в полиции?
— Я очень боюсь, — прошептал мальчик. — Ганн и его семья уехали из города, а я остался, и мне страшно. А ваш дед был близким другом моего отца. Лукаш много хорошего для нас сделал. Не знаю, мне кажется, я должен был вам рассказать.
Матс помолчал. Он и сам не знал, стоило ли озвучивать эту информацию инспектору, когда убийца всё ещё ходил по улицам города. Или убийцы, если по словам Лифула дверь хлопнула два раза.
— Я никому не расскажу об этом, — пообещал Матс. — Лифул, слушай... запиши мой номер на всякий случай. Звони, если что.
— Спасибо, мистер Ларсен, — улыбнулся Лифул. Записав номер, он встал и направился прочь из библиотеки, а в кармане Матса завибрировал телефон.
Звонивший Карл был встревожен и сказал, что надо срочно ехать. Юхансен подхватил Матса по дороге, как договорились, и вместе они направились к загадочному дому.
— Два моих человека ждали на чердаке. Пятнадцать минут назад отписались мне, что некто на машине с закрытыми номерами подъехал к дому. Вышел он в капюшоне, лица они не видели. Я тут же поднял всех. Возьмём ублюдка.
— Он ещё в доме? — Матс ощутил странное волнение.
— В доме. Ребята пишут, что ничего не слышат, наверное, подонок, как ты и сказал, изучает подвал.
— Ты не передумал? — спросил Матс.
— Не знаю. Дать бы ему шанс сбежать и...
— Я бы поддержал, если бы был на сто процентов уверен в личности убийцы. У нас пока нет доказательства его вины. Сдержи свой гнев, Карл, я не хочу брать на себя жизнь невиновного.
— Тоже верно, — выдохнул Карл. — Рассуждаешь как Лукаш.
— Если бы.
Юхансен усмехнулся, когда как Матс не разделял его веселья. Он не считал, что хоть чем-то похож на деда. Тот всегда всё схватывал налету, читал людей как открытые книги и легко решал любые задачки. Матс такими талантами не отличался.
На улице уже успело стемнеть. Полицейские машины выключили фары и поехали интуитивно, благо сегодня им не мешала метель. Тёмный и мрачный контур дома возвышался над снежной равниной, а в его окнах мелькал отсвет фонаря. Машины окружили дом, и Матс молча наблюдал, как полицейские осторожно входят внутрь. Преступник уже должен был их заметить, и теперь он, наверное, судорожно строил план отступления.
— Взяли! — радостно сказал Юхансен, убирая рацию. — Ну? Хочешь посмотреть ублюдку в глаза?
Конечно же, Матс хотел. Посмотреть в глаза и положить конец хотя бы части страданий и мучений Джеймса. Помочь ему забыть о трупе в холодильнике и гибели Андеша.
Матс вышел из машины следом за Карлом. Полицейские появились из дома и потащили задержанного к свету, который дал фарами один из патрульных. Юхансен приблизился к ним и решительно сдёрнул с неизвестного капюшон. Матс, стоявший рядом, обомлел, ощущая леденящий холодок тревоги и изумления.
На них абсолютно невозмутимо смотрел Джеймс Эндрюс. Он больше не дрожал и не выглядел устало, а в его глазах отражалась непривычная жёсткость. От страха в нём не осталось и следа.
Подул ветер и начался очередной снегопад. Холодные снежинки кололи лицо, а в голове Матса крутились сбивчивые мысли. Джеймс гордо вскинул голову, словно жертвенник, когда полиция волокла его к машине, и заявил, что ничего не расскажет. Матс в тот момент ощутил, как у него перехватило дыхание. Стараясь защитить Джеймса, он привёл полицию именно к нему. Всё рухнуло, как карточный домик, обращаясь в поток лжи и коварства.
Из-за шока полковник не сразу увидел светящуюся точку, появившуюся чуть выше капюшона Джеймса.
— Берегись! — крикнул Матс, бросаясь в сторону Эндрюса.
Раздался выстрел.
Глава 9 — Отражение правды
Во время сильного ветра на расчищенных дорогах можно было наблюдать бег снега. По асфальту, поднимаясь и опускаясь, он стелился волнами, как вода в море во время шторма. То опускался, то снова поднимался и бежал вперёд. Вода всегда оставалась водой, даже если меняла форму. Вода создавала волну, снег создавал волну. Кровь, по сути, тоже была водой. Поэтому снег так охотно впитывал её, принимая в себя до последней капли.
Раздался выстрел, разрушая вечернюю тишину. Матс ощутил обжигающий душу холод, зная, что сейчас, в эту самую секунду, на снег прольётся кровь Джеймса. Но всё обошлось: полицейские чудом успели укрыть Эндрюса от пули, в результате чего молодой офицер оказался ранен в плечо. Началась паника, все заметались, а Матс смотрел вдаль, высматривая стрелка, и щурился от холодного ветра и снега, летящего в лицо. Сугробы, лес, возвышенности, снегопад, — всё это было идеальным укрытием для снайпера.
— Повторяю вам, — позже сказал Джеймс, когда его привели в допросную комнату. — Я не убивал Лору, не убивал Олафа и тем более не убивал Андеша Бергене.
Стрелка, скрывшегося на снегоходе, так и не поймали, а Эндрюса сразу же привезли в участок для немедленного допроса. Карл Юхансен сидел напротив спокойного Джеймса в небольшой серой комнатке и изучал его внимательным взглядом. Выглядел он так, словно вот-вот сорвётся: на лбу проступила вена, а взгляд сделался суровым и пугающим. Задержанного это нисколько не волновало: Джеймс будто забыл о том, что ещё накануне пребывал в состоянии настоящей истерики. Он был спокоен, с откровенным интересом осматривался и дразнил своим хладнокровием старшего инспектора. А за стеклом допросной комнаты стоял Матс и мрачно наблюдал за происходящим.
— Тогда что вы делали в этом доме? — спросил инспектор Юхансен, постукивая карандашом по поверхности стола.
Джеймс скосил взгляд на карандаш, зажатый в руке инспектора, и усмехнулся. Стук абсолютно не раздражал его.
— Мне просто было интересно, — ответил Джеймс и пожал плечами. — Между прочим, мы там с полковником труп нашли. И это после убийства Лоры! Мне было интересно, что ещё скрывает дом.
— Этот дом, хоть и принадлежал вашему деду, так и не стал вашим, верно?
— Верно. Дед был мужиком с характером. Не простил матери того, что она вышла замуж за «оборванца-чужака», а Оле — то, что он развёлся. В итоге, отец судится за дом с кем-то неместным.
— Так какое же вам дело до дома, не принадлежащего вам?
— Мне было интересно.
В разных интерпретациях этот разговор повторился несколько раз, пока Карл не начал терять терпение. Он задавал одни и те же вопросы, Джеймс всё отрицал и рассказывал про интерес к мрачному дому, игнорируя то, что Юхансен не верил в эту детскую отговорку.
— Он врёт? — спросил Карл, покинув комнату.
Матс, который всё это время слушал разговор, только покачал головой. Он ощущал себя подавленным и раздражённым, и при всех обстоятельствах он всё равно не мог заставить себя играть против Джеймса и многое пропускал мимо ушей. Сейчас он мечтал оказаться дома, принять душ, забыться и лечь спать. А там, может, что и прояснится, причём само собой, без его вмешательства. Матс не хотел угадывать, «читать» и предполагать. Подозреваемым выступал его единственный друг в Тромсё, и полковник не мог даже думать о том, что тот окажется убийцей. А даже если и так, Матс всё равно не хотел разоблачать его сам.
— Не могу вам помочь, — сказал он. — Простите, Карл, но я пойду.
— Так просто? — спросил инспектор. — А вы не боитесь, что я и вас на допрос вызову? Всё же все последние дни вы провели вместе с Эндрюсом.
— Как хотите, — устало ответил Матс. — Я могу идти?
Матс шёл по длинным коридорам участка, которые теперь казались ему бесконечными и тёмными, и думал, что каждый тут провожал его осуждающим взглядом.
