Но зачем эта карта, план расположения, сверкающий и вечный? Не для того ли, чтобы его кто-то нашёл? Почему не он, Хобинхор, последний из потомков тех, кто когда-то были посвящены в тайну и будучи изгнанным, не может найти его?
Время для него разделилось, сейчас оно шло намного быстрее. Он слабел, зная о том, что где-то есть спасение, тайна жизни, огромный светящийся камень, а может живительный корень. Он всё чаще представлял себе источник со светящейся жидкостью, дурманящей разум и возвращающей всё ушедшее вспять. Однажды он видел это во сне, золотое ложе, покрытое прозрачной крышкой. Там лицо, чистое, живое и чужое… Нет, это было не во сне! Пленник, Эливен… Он видел это, Хобинхор вспомнил обрывки его мыслей! Это и есть источник жизни, вечной жизни!
Морак приближался к концу этого длинного и старого коридора. Кряхтя и спотыкаясь, он толкал в спину то одного, то другого замешкавшегося провожатого. Ещё двое шли сзади, отставая на несколько шагов. Они не могли позволить себе наткнуться на своего странного хозяина в темноте. Кто знает, чем это могло бы закончиться.
Когда впереди показался свет от фитиля, Морак резко остановился. Следующие сзади успели остановиться только благодаря короткой тени на полу, которую отбрасывал карлик.
- Пойди первым, - толкнул он одного из провожатых. – Посмотри там всё, подготовь к встрече. Мне сейчас не нужны сюрпризы.
Когда посыльный вернулся, процессия двинулась вперёд. Косс и Стаум ожидали увидеть кого угодно, но только не Морака. Что ему делать в этом далёком тупике? Но Коссу что-то подсказывало, что причина могла быть только веская, и находится она за этой преградой из камней.
- Вот и я, а вы, я гляжу, совсем не меня ожидали тут увидеть? Вот ты, - проскрипел карлик, указав кривым пальцем на Косса, - совсем забыл о своём хозяине, бросил его одного пропадать в тёмных норах.
Морак был в своём обличье, удерживая натянутой улыбку и глядя снизу, неестественно вывернув голову, на Косса. Внезапно он дёрнулся и подпрыгнул, растопырив руки в направлении странной тени, проявившей беспокойство.
- Что там? – визгливо вскрикнул карлик. Косс сжал губы, чтобы сдержать вырывающийся из его груди смех. Он вспомнил тот случай возле источника, когда Морак потерял дар речи при виде грума в тёмном углу. Стражник сделал задумчивое лицо, будто не совсем понял прозвучавший вопрос или даже не обнаружил того, кто его задал. Только когда карлик метнул взгляд на четвёрку своих людей, стоявших поодаль, Косс понял, что сейчас может произойти и взял себя в руки.
- Это грум, он привязан.
Морак сверкнул ехидным взглядом в сторону Косса, пытаясь что-то понять, но вдруг его губы вытянулись в трубку, а глаза округлились и уставились в пол. Ещё через мгновение он посмотрел на стражника снизу вверх и обнажил гнилые зубы.
- Ты и ты, вы можете идти. Владыка поручил мне этого пленника. Ну-ну, так и быть. Где один, там и два. Неплохо, неплохо!
Морак отошёл к четвёрке сопровождавших его людей, с опаской поглядывая в сторону дальней нишы. Там что-то шевелилось и царапало когтями камень, вероятно, пытаясь устроиться поудобнее или готовясь к прыжку, чтобы растерзать горбуна. Именно последнее ожидал Морак от этого шевелящегося пятна, о чём говорило всё его съёжившееся тело.
- Мои люди покараулят и второго. Они оба мне дороги, это так, так… Ни один волос, ни один…
Выяснять то, что задумал карлик, воинам не представлялось возможным, поэтому они ушли. Когда звук их шагов стих в глубине тоннеля, Морак отошёл ещё дальше от внушающего ужас угла.
- Ты, ты и ты! Проверьте, что там!
Три человека кинулись к груму, забившемуся в угол.
- Он накрепко привязан, хозяин.
Только после этих слов карлик вздохнул глубже и перевёл взгляд на каменную преграду в стене.
- Эй, кто там? Ты там живой?
Морак приставил к уху ладонь, как будто изо всех сил пытался услышать хоть что-то из-за камней, но тут же взвизгнул, удивляясь собственной шутке. Немного погодя, словно желая закрепить результат, он плюнул на преграду и показал в то место пальцем, обращаясь к своим телохранителям.
- Убрать!
Верзилы недоумённо переглянулись, но с места не сдвинулись.
- И это им я заплатил целое состояние! Откопайте пленника, придурки!
Наёмники мгновенно оживились и кинулись раскидывать камни. Когда самые крупные глыбы были сдвинуты в сторону, карлик победоносно выпятил грудь и глядя в темноту объявил.
- Выходи, путь свободен! Эй, ты что, околел там?
Лёгкий шорох дал понять, что пленник ещё жив.
- Выходи на свет, не заставляй вытаскивать тебя сюда силой.
Эливен шагнул к свету, осторожно наступая на острые камни ранеными ногами. Ему приходилось щуриться, чтобы привыкнуть к яркому освещению в несколько фитилей, но когда он открыл глаза, ни капли страха или беспокойства не промелькнуло в них. Перед уродливым горбуном предстал высокий светловолосый юноша. Синие глаза, чуть бронзовая кожа, гордый взгляд из-под слегка прикрытых век могли бы окончательно растоптать практически сливающегося с грязью Морака. Тот некоторое время смотрел на юношу немигающим взглядом, позабыв про губы, утратившие способность состроить простейшую гримасу.
Превосходство. Рваная одежда, слипшиеся волосы, потрескавшиеся губы, окровавленные ноги, но… Превосходство, оно давило на горбуна, сгибало его ещё сильнее, втаптывало в камень и посмеивалось над ним. Величие и ничтожность, красота и уродство, молодость и старость! Морак почувствовал, как вместе с чувством ущемлённого достоинства в него вселяется страх, презрительный, недостойный его нынешнего положения. Нет, не тот страх, который исходит из темноты шевелящегося угла, с которым можно справиться метко брошенным камнем. Это был другой страх, от которого ломит голову, теряются мысли. Их место занимает чувство безысходности и потери себя, самой нити, за которую держится разум и тянет, пытаясь вытащить эти мысли наружу.
Карлик, наконец, ощутил боль в голове, сглотнул сгусток крови, забыв его выплюнуть, и собрал все силы, чтобы прокричать.
- Взять его!
Два человека мгновенно отделились от стены и схватили Эливена под руки. В следующую секунду рот горбуна открылся, чтобы выкрикнуть следующий приказ. Эливен тоже понял, какие слова он услышит сейчас. Убить! Он закрыл глаза и прошептал, как заклинание: «…холли…флоуи…Маттис…»
Морак опешил и закрыл рот. Если он сейчас убьёт этого пленника, то совершит глупейшую ошибку. Пластины нет, найдёт ли он её, пока неизвестно. Юноша что-то знает, его нельзя убивать, не время. Фиолетовые губы растянулись в хитрой улыбке.
- Я лишь хочу помочь тебе, стать твоим другом, облегчить твои страдания.
Морак думал, его глаза бегали из стороны в сторону, а губы не находили места на лице. Он не знал подходящих слов, чтобы обмануть существо, которому ничего не нужно от него. Эливен не боялся карлика даже тогда, когда двое громил подхватили его под руки.
- Видишь, стоило мне только приказать, и ты уже вызволен из заточения. А ты страдал, бедняга, как я погляжу?
Морак с наигранным сожалением смотрел на засохшие лоскуты, сковавшие ступни Эливена.
- Послушай, а что ты тогда нашёл в той пустыне? Расскажи, мне можно доверять, я помогу тебе.
Эливен не собирался ничего говорить. Горбун имел власть над ним, он это чувствовал, но рассказать тайну, ради которой Маттис отдал свою жизнь, он не смог бы. Как бы ни сложились дальнейшие события и от кого бы они ни зависели, этот вонючий карлик не достоин ничего узнать.
Терпение Морака подходило к концу, но его сдерживало только одно: у него пока не было пластины. Он подал пальцами чуть заметный знак верзилам, те сдавили плечи Эливена и с силой встряхнули.
- Плантаторы скоро исчезнут, их больше не будет. Ты понимаешь, что я говорю? Завтра от твоего бывшего убежища останется глубокая нора с мертвецами. Все кодбаны, вооружённые до зубов, выходят завтра.
- Нет, ты лжёшь! – не выдержал Эливен.
- Ну вот, а мы тут уже подумали, что ты съел свой язык, проскрипел карлик. Он вплотную приблизился к пленнику и схватил его за рубаху.
Где это находится, вход, где вход?! – тряся и разрывая грязное тряпьё на теле юноши выкрикивал он.
- Тебе никогда не узнать этого, гад!
Рубаха шла лоскутами, они свисали до пола, оголяя измученное тело. Вдруг мучитель внезапно остановился. Его руки застыли с зажатыми в пальцах обрывками одежды.
- Что это у тебя? Какая забавная вещица, странно, зачем она тебе?
Морак приподнял на груди Эливена своим грязным ногтем медальон.
- Оставь это, оно тебе не принадлежит! – беспомощно выкрикнул Эливен, но понял, что всё бесполезно. Морак дёрнул за медальон, шнурок порвался, его концы повисли из грязной руки горбуна.
- Как видишь, это теперь моё, - корчась и выплёвывая слюни радовался он. Эливен не мог ничего сделать, кроме как изобразить отвращение к своему мучителю. Совсем недавняя апатия испарилась, а вместо неё грудь наполнили гнев и ненависть. Он желал во что бы то ни стало уничтожить это мерзкое существо, кривляющееся перед ним.
- Я вижу, тебе неприятно моё присутствие, ничтожный плантатор? Я давал тебе шанс одуматься, но ты не прислушался к моим словам. Ты умрёшь, но не сейчас. Две ночи, две последние ночи, запомни это. А чтобы тебе было не так скучно, я передаю тебе часть своей доброты.
Карлик что есть силы наступил на ногу Эливена, потом на вторую, при этом его глаза грозились потерять свои обычные места в черепе. Эливен закричал от обжигающей нестерпимой боли, но тут же повис на руках громил и потерял сознание. Тонкие ручейки крови потекли сквозь затвердевшие старые повязки и расползлись по каменному полу. Карлик отступил в сторону, словно боясь испачкаться.
- Ну вот, а кто же тебя теперь развеселит? Эй, ты тут? – похлопал карлик Эливена по щеке, но тот его не слышал.
- Что же делать, что же делать… Так мы совсем забыли, обещание надо выполнять, ведь так?
Двое громил усердно закивали головами, явно не понимая, о чём идёт речь.
- Возьмите того, что в дальнем углу, привяжите его к пленнику и посадите их в нору, откуда вытащили этого. Да, и не забудьте вернуть камни на место. Надеюсь, они найдут, о чём поговорить. На сегодня все добрые дела кончились, двое здесь, двое со мной. Завтра нас ждут дела поважнее, а сегодня вы найдёте мне хорошего скакуна и повозку с навесом. Все люди, нанятые мной, нужны мне завтра. Каждый получит то, что хотел.
-18-
Пенничел стоял на площадке перед воротами и наблюдал за тем, как вооружённые пиками, секирами и арбалетами люди вытекали из пещеры тонкой струйкой. Вот они уже заполнили полукруг площади, образовав целое озеро, на котором тёмные одежды колыхались и разделялись на небольшие островки. Восемь островков, два ряда по четыре отряда в каждом чёрными квадратами стояли и ждали сигнал к началу движения. Восемь повозок, столько же скакунов примкнули к каждому отряду. Их командиры стоят спиной к угрожающей пустыне, сейчас их главная задача – это ждать.
Пенничел узнал своих лучших воинов, Стаума и Хатуэлла, когда они выходили за ворота. Он заметил, к какому отряду те присоединились, поэтому подошёл к ним почти незаметно и положил им руки на плечи.
- Друзья мои. Мы с вами через многое прошли, но сейчас я не ваш командир. Я хочу, чтобы вы помнили лишь одно. Те люди, плантаторы – только благодаря им мы ещё живы. Берегите себя, нас ждут дела намного важнее, чем война.
Пенничел отошёл к воротам и хотел было уже зайти в убежище, но ему пришлось посторониться. Резвый морхун чуть не сшиб его с ног, проскакав через ворота с повозкой, завешенной чёрным тентом. Пенничел совсем забыл про карлика, а тот решил не напоминать никому о себе, заранее забравшись в своё убежище на колёсах. Но чрево пещеры ещё не полностью освободилось от своего содержимого. Морак выбрал сорок человек из кучки нанятых им людей, остальных он оставил в убежище. Какие планы он вынашивал в своей больной голове, никто не знал, однако позже стало понятно, что всё происходит неспроста. Оставшиеся люди получили особые поручения и хорошее вознаграждение.
Пенничел не мог слышать последнего разговора Морака и Хобинхора в тронном зале. Карлику запрещено возвращаться в убежище кодбанов, если он не выполнит условие владыки. Но ему никто не запретил оставить вместо себя надёжных людей, о чём тот и побеспокоился заранее. Остальные сорок человек образовали вытянутую в две нити вереницу, замыкающую всю процессию, ожидающую лишь приказа. Люди Морака не отличались от других воинов, а в чём-то даже превосходили их. Наколенники, налокотники, шейные браслеты значительно повышали их шанс выжить в битве. Куча разных вещей, предметов и оружия возле входа к источнику стали причиной ажиотажа, длившегося почти всю ночь. Морак прислушивался к шуму за занавесью и потирал руки. Бессонница совсем не беспокоила его, он знал, что теперь эти варвары продержатся на поле боя чуть дольше. Выживут они или нет, это его мало беспокоило, но совершенно безразличным это будет, когда они принесут ему пластину.
Морак лежал за чёрным тентом и строил гримасы светлому пятну от солнца на стене. Даже если он не найдёт никакой пластины, ничего не изменится в его планах. Его тёмные мысли стали ясными, как никогда.
«О, владыка, чёрный высохший истукан! Ты запретил мне возвращаться и считаешь, что избавился от меня? Моя тень, вот что будет рядом с тобой всегда. Тебе не избавиться от неё!»
- Вперёд, кодбаны! Солнце прошло половину неба! – выкрикнул карлик, отодвинув пальцем край тента и тут же одёрнув его обратно. Отряды двинулись вперёд. Через сотню шагов ровные чёрные квадраты распались на мелкие части, а ещё позже они собрались в тонкий ручеёк, чертивший на песке хрупкую колеблющуюся линию.
День заканчивался, а Умарс корил себя за то, что предыдущий закат так его беспокоил. Каждый следующий вечер был тревожнее предыдущего, беда приближалась. Как он желал начала, ожидание страшной участи оказалось тяжелее, чем предполагаемый исход. Подкрепления не было и сегодня. Последний раз пройдя мимо бойниц в древнем входе, он дал наставления дежурившей смене, пересчитал бочонки и мешки. Что-то его беспокоило, несмотря на то, что их количество не изменилось. Воин покачал головой и тяжело вздохнул. Ему нужно решить ещё несколько вопросов сегодня, один из которых – отправить отдыхать Гора. Юноша уже ждал учителя возле тренировочного зала.
- А, Гор… Как прошёл день?
- Хорошо, учитель. Сегодня тут побывали даже собиратели васхры и семирды. Они закончили работу на много дней раньше, чем обычно. Собирать больше нечего, а тех запасов, что удалось заготовить, не хватит до следующего урожая. Семирда полностью замёрзла, а васхра высохла.
- Так зачем они приходили?
Гор печально вздохнул и махнул рукой.
- Они не стали вооружаться. Их беспокоило лишь то, что никто больше не ищет воду. Последняя группа ушла больше десяти дней назад и не вернулась. Морхуны ревут в своих загонах, их мучает жажда и голод. Они кашляют, пытаясь привлечь внимание, но загонщики обходят их стороной.
Умарс положил руку на плечо юноши и кивнул головой. Он повёл его по коридору, продолжая обречённо кивать.
- Знаю, мой мальчик. Всё знаю… Одна беда сменяется другой, но прежняя никуда не исчезает. Может быть, если победить одну, у нас останутся силы справиться с другой? Не сегодня, так завтра всё будет ясно.
Время для него разделилось, сейчас оно шло намного быстрее. Он слабел, зная о том, что где-то есть спасение, тайна жизни, огромный светящийся камень, а может живительный корень. Он всё чаще представлял себе источник со светящейся жидкостью, дурманящей разум и возвращающей всё ушедшее вспять. Однажды он видел это во сне, золотое ложе, покрытое прозрачной крышкой. Там лицо, чистое, живое и чужое… Нет, это было не во сне! Пленник, Эливен… Он видел это, Хобинхор вспомнил обрывки его мыслей! Это и есть источник жизни, вечной жизни!
Морак приближался к концу этого длинного и старого коридора. Кряхтя и спотыкаясь, он толкал в спину то одного, то другого замешкавшегося провожатого. Ещё двое шли сзади, отставая на несколько шагов. Они не могли позволить себе наткнуться на своего странного хозяина в темноте. Кто знает, чем это могло бы закончиться.
Когда впереди показался свет от фитиля, Морак резко остановился. Следующие сзади успели остановиться только благодаря короткой тени на полу, которую отбрасывал карлик.
- Пойди первым, - толкнул он одного из провожатых. – Посмотри там всё, подготовь к встрече. Мне сейчас не нужны сюрпризы.
Когда посыльный вернулся, процессия двинулась вперёд. Косс и Стаум ожидали увидеть кого угодно, но только не Морака. Что ему делать в этом далёком тупике? Но Коссу что-то подсказывало, что причина могла быть только веская, и находится она за этой преградой из камней.
- Вот и я, а вы, я гляжу, совсем не меня ожидали тут увидеть? Вот ты, - проскрипел карлик, указав кривым пальцем на Косса, - совсем забыл о своём хозяине, бросил его одного пропадать в тёмных норах.
Морак был в своём обличье, удерживая натянутой улыбку и глядя снизу, неестественно вывернув голову, на Косса. Внезапно он дёрнулся и подпрыгнул, растопырив руки в направлении странной тени, проявившей беспокойство.
- Что там? – визгливо вскрикнул карлик. Косс сжал губы, чтобы сдержать вырывающийся из его груди смех. Он вспомнил тот случай возле источника, когда Морак потерял дар речи при виде грума в тёмном углу. Стражник сделал задумчивое лицо, будто не совсем понял прозвучавший вопрос или даже не обнаружил того, кто его задал. Только когда карлик метнул взгляд на четвёрку своих людей, стоявших поодаль, Косс понял, что сейчас может произойти и взял себя в руки.
- Это грум, он привязан.
Морак сверкнул ехидным взглядом в сторону Косса, пытаясь что-то понять, но вдруг его губы вытянулись в трубку, а глаза округлились и уставились в пол. Ещё через мгновение он посмотрел на стражника снизу вверх и обнажил гнилые зубы.
- Ты и ты, вы можете идти. Владыка поручил мне этого пленника. Ну-ну, так и быть. Где один, там и два. Неплохо, неплохо!
Морак отошёл к четвёрке сопровождавших его людей, с опаской поглядывая в сторону дальней нишы. Там что-то шевелилось и царапало когтями камень, вероятно, пытаясь устроиться поудобнее или готовясь к прыжку, чтобы растерзать горбуна. Именно последнее ожидал Морак от этого шевелящегося пятна, о чём говорило всё его съёжившееся тело.
- Мои люди покараулят и второго. Они оба мне дороги, это так, так… Ни один волос, ни один…
Выяснять то, что задумал карлик, воинам не представлялось возможным, поэтому они ушли. Когда звук их шагов стих в глубине тоннеля, Морак отошёл ещё дальше от внушающего ужас угла.
- Ты, ты и ты! Проверьте, что там!
Три человека кинулись к груму, забившемуся в угол.
- Он накрепко привязан, хозяин.
Только после этих слов карлик вздохнул глубже и перевёл взгляд на каменную преграду в стене.
- Эй, кто там? Ты там живой?
Морак приставил к уху ладонь, как будто изо всех сил пытался услышать хоть что-то из-за камней, но тут же взвизгнул, удивляясь собственной шутке. Немного погодя, словно желая закрепить результат, он плюнул на преграду и показал в то место пальцем, обращаясь к своим телохранителям.
- Убрать!
Верзилы недоумённо переглянулись, но с места не сдвинулись.
- И это им я заплатил целое состояние! Откопайте пленника, придурки!
Наёмники мгновенно оживились и кинулись раскидывать камни. Когда самые крупные глыбы были сдвинуты в сторону, карлик победоносно выпятил грудь и глядя в темноту объявил.
- Выходи, путь свободен! Эй, ты что, околел там?
Лёгкий шорох дал понять, что пленник ещё жив.
- Выходи на свет, не заставляй вытаскивать тебя сюда силой.
Эливен шагнул к свету, осторожно наступая на острые камни ранеными ногами. Ему приходилось щуриться, чтобы привыкнуть к яркому освещению в несколько фитилей, но когда он открыл глаза, ни капли страха или беспокойства не промелькнуло в них. Перед уродливым горбуном предстал высокий светловолосый юноша. Синие глаза, чуть бронзовая кожа, гордый взгляд из-под слегка прикрытых век могли бы окончательно растоптать практически сливающегося с грязью Морака. Тот некоторое время смотрел на юношу немигающим взглядом, позабыв про губы, утратившие способность состроить простейшую гримасу.
Превосходство. Рваная одежда, слипшиеся волосы, потрескавшиеся губы, окровавленные ноги, но… Превосходство, оно давило на горбуна, сгибало его ещё сильнее, втаптывало в камень и посмеивалось над ним. Величие и ничтожность, красота и уродство, молодость и старость! Морак почувствовал, как вместе с чувством ущемлённого достоинства в него вселяется страх, презрительный, недостойный его нынешнего положения. Нет, не тот страх, который исходит из темноты шевелящегося угла, с которым можно справиться метко брошенным камнем. Это был другой страх, от которого ломит голову, теряются мысли. Их место занимает чувство безысходности и потери себя, самой нити, за которую держится разум и тянет, пытаясь вытащить эти мысли наружу.
Карлик, наконец, ощутил боль в голове, сглотнул сгусток крови, забыв его выплюнуть, и собрал все силы, чтобы прокричать.
- Взять его!
Два человека мгновенно отделились от стены и схватили Эливена под руки. В следующую секунду рот горбуна открылся, чтобы выкрикнуть следующий приказ. Эливен тоже понял, какие слова он услышит сейчас. Убить! Он закрыл глаза и прошептал, как заклинание: «…холли…флоуи…Маттис…»
Морак опешил и закрыл рот. Если он сейчас убьёт этого пленника, то совершит глупейшую ошибку. Пластины нет, найдёт ли он её, пока неизвестно. Юноша что-то знает, его нельзя убивать, не время. Фиолетовые губы растянулись в хитрой улыбке.
- Я лишь хочу помочь тебе, стать твоим другом, облегчить твои страдания.
Морак думал, его глаза бегали из стороны в сторону, а губы не находили места на лице. Он не знал подходящих слов, чтобы обмануть существо, которому ничего не нужно от него. Эливен не боялся карлика даже тогда, когда двое громил подхватили его под руки.
- Видишь, стоило мне только приказать, и ты уже вызволен из заточения. А ты страдал, бедняга, как я погляжу?
Морак с наигранным сожалением смотрел на засохшие лоскуты, сковавшие ступни Эливена.
- Послушай, а что ты тогда нашёл в той пустыне? Расскажи, мне можно доверять, я помогу тебе.
Эливен не собирался ничего говорить. Горбун имел власть над ним, он это чувствовал, но рассказать тайну, ради которой Маттис отдал свою жизнь, он не смог бы. Как бы ни сложились дальнейшие события и от кого бы они ни зависели, этот вонючий карлик не достоин ничего узнать.
Терпение Морака подходило к концу, но его сдерживало только одно: у него пока не было пластины. Он подал пальцами чуть заметный знак верзилам, те сдавили плечи Эливена и с силой встряхнули.
- Плантаторы скоро исчезнут, их больше не будет. Ты понимаешь, что я говорю? Завтра от твоего бывшего убежища останется глубокая нора с мертвецами. Все кодбаны, вооружённые до зубов, выходят завтра.
- Нет, ты лжёшь! – не выдержал Эливен.
- Ну вот, а мы тут уже подумали, что ты съел свой язык, проскрипел карлик. Он вплотную приблизился к пленнику и схватил его за рубаху.
Где это находится, вход, где вход?! – тряся и разрывая грязное тряпьё на теле юноши выкрикивал он.
- Тебе никогда не узнать этого, гад!
Рубаха шла лоскутами, они свисали до пола, оголяя измученное тело. Вдруг мучитель внезапно остановился. Его руки застыли с зажатыми в пальцах обрывками одежды.
- Что это у тебя? Какая забавная вещица, странно, зачем она тебе?
Морак приподнял на груди Эливена своим грязным ногтем медальон.
- Оставь это, оно тебе не принадлежит! – беспомощно выкрикнул Эливен, но понял, что всё бесполезно. Морак дёрнул за медальон, шнурок порвался, его концы повисли из грязной руки горбуна.
- Как видишь, это теперь моё, - корчась и выплёвывая слюни радовался он. Эливен не мог ничего сделать, кроме как изобразить отвращение к своему мучителю. Совсем недавняя апатия испарилась, а вместо неё грудь наполнили гнев и ненависть. Он желал во что бы то ни стало уничтожить это мерзкое существо, кривляющееся перед ним.
- Я вижу, тебе неприятно моё присутствие, ничтожный плантатор? Я давал тебе шанс одуматься, но ты не прислушался к моим словам. Ты умрёшь, но не сейчас. Две ночи, две последние ночи, запомни это. А чтобы тебе было не так скучно, я передаю тебе часть своей доброты.
Карлик что есть силы наступил на ногу Эливена, потом на вторую, при этом его глаза грозились потерять свои обычные места в черепе. Эливен закричал от обжигающей нестерпимой боли, но тут же повис на руках громил и потерял сознание. Тонкие ручейки крови потекли сквозь затвердевшие старые повязки и расползлись по каменному полу. Карлик отступил в сторону, словно боясь испачкаться.
- Ну вот, а кто же тебя теперь развеселит? Эй, ты тут? – похлопал карлик Эливена по щеке, но тот его не слышал.
- Что же делать, что же делать… Так мы совсем забыли, обещание надо выполнять, ведь так?
Двое громил усердно закивали головами, явно не понимая, о чём идёт речь.
- Возьмите того, что в дальнем углу, привяжите его к пленнику и посадите их в нору, откуда вытащили этого. Да, и не забудьте вернуть камни на место. Надеюсь, они найдут, о чём поговорить. На сегодня все добрые дела кончились, двое здесь, двое со мной. Завтра нас ждут дела поважнее, а сегодня вы найдёте мне хорошего скакуна и повозку с навесом. Все люди, нанятые мной, нужны мне завтра. Каждый получит то, что хотел.
-18-
Пенничел стоял на площадке перед воротами и наблюдал за тем, как вооружённые пиками, секирами и арбалетами люди вытекали из пещеры тонкой струйкой. Вот они уже заполнили полукруг площади, образовав целое озеро, на котором тёмные одежды колыхались и разделялись на небольшие островки. Восемь островков, два ряда по четыре отряда в каждом чёрными квадратами стояли и ждали сигнал к началу движения. Восемь повозок, столько же скакунов примкнули к каждому отряду. Их командиры стоят спиной к угрожающей пустыне, сейчас их главная задача – это ждать.
Пенничел узнал своих лучших воинов, Стаума и Хатуэлла, когда они выходили за ворота. Он заметил, к какому отряду те присоединились, поэтому подошёл к ним почти незаметно и положил им руки на плечи.
- Друзья мои. Мы с вами через многое прошли, но сейчас я не ваш командир. Я хочу, чтобы вы помнили лишь одно. Те люди, плантаторы – только благодаря им мы ещё живы. Берегите себя, нас ждут дела намного важнее, чем война.
Пенничел отошёл к воротам и хотел было уже зайти в убежище, но ему пришлось посторониться. Резвый морхун чуть не сшиб его с ног, проскакав через ворота с повозкой, завешенной чёрным тентом. Пенничел совсем забыл про карлика, а тот решил не напоминать никому о себе, заранее забравшись в своё убежище на колёсах. Но чрево пещеры ещё не полностью освободилось от своего содержимого. Морак выбрал сорок человек из кучки нанятых им людей, остальных он оставил в убежище. Какие планы он вынашивал в своей больной голове, никто не знал, однако позже стало понятно, что всё происходит неспроста. Оставшиеся люди получили особые поручения и хорошее вознаграждение.
Пенничел не мог слышать последнего разговора Морака и Хобинхора в тронном зале. Карлику запрещено возвращаться в убежище кодбанов, если он не выполнит условие владыки. Но ему никто не запретил оставить вместо себя надёжных людей, о чём тот и побеспокоился заранее. Остальные сорок человек образовали вытянутую в две нити вереницу, замыкающую всю процессию, ожидающую лишь приказа. Люди Морака не отличались от других воинов, а в чём-то даже превосходили их. Наколенники, налокотники, шейные браслеты значительно повышали их шанс выжить в битве. Куча разных вещей, предметов и оружия возле входа к источнику стали причиной ажиотажа, длившегося почти всю ночь. Морак прислушивался к шуму за занавесью и потирал руки. Бессонница совсем не беспокоила его, он знал, что теперь эти варвары продержатся на поле боя чуть дольше. Выживут они или нет, это его мало беспокоило, но совершенно безразличным это будет, когда они принесут ему пластину.
Морак лежал за чёрным тентом и строил гримасы светлому пятну от солнца на стене. Даже если он не найдёт никакой пластины, ничего не изменится в его планах. Его тёмные мысли стали ясными, как никогда.
«О, владыка, чёрный высохший истукан! Ты запретил мне возвращаться и считаешь, что избавился от меня? Моя тень, вот что будет рядом с тобой всегда. Тебе не избавиться от неё!»
- Вперёд, кодбаны! Солнце прошло половину неба! – выкрикнул карлик, отодвинув пальцем край тента и тут же одёрнув его обратно. Отряды двинулись вперёд. Через сотню шагов ровные чёрные квадраты распались на мелкие части, а ещё позже они собрались в тонкий ручеёк, чертивший на песке хрупкую колеблющуюся линию.
День заканчивался, а Умарс корил себя за то, что предыдущий закат так его беспокоил. Каждый следующий вечер был тревожнее предыдущего, беда приближалась. Как он желал начала, ожидание страшной участи оказалось тяжелее, чем предполагаемый исход. Подкрепления не было и сегодня. Последний раз пройдя мимо бойниц в древнем входе, он дал наставления дежурившей смене, пересчитал бочонки и мешки. Что-то его беспокоило, несмотря на то, что их количество не изменилось. Воин покачал головой и тяжело вздохнул. Ему нужно решить ещё несколько вопросов сегодня, один из которых – отправить отдыхать Гора. Юноша уже ждал учителя возле тренировочного зала.
- А, Гор… Как прошёл день?
- Хорошо, учитель. Сегодня тут побывали даже собиратели васхры и семирды. Они закончили работу на много дней раньше, чем обычно. Собирать больше нечего, а тех запасов, что удалось заготовить, не хватит до следующего урожая. Семирда полностью замёрзла, а васхра высохла.
- Так зачем они приходили?
Гор печально вздохнул и махнул рукой.
- Они не стали вооружаться. Их беспокоило лишь то, что никто больше не ищет воду. Последняя группа ушла больше десяти дней назад и не вернулась. Морхуны ревут в своих загонах, их мучает жажда и голод. Они кашляют, пытаясь привлечь внимание, но загонщики обходят их стороной.
Умарс положил руку на плечо юноши и кивнул головой. Он повёл его по коридору, продолжая обречённо кивать.
- Знаю, мой мальчик. Всё знаю… Одна беда сменяется другой, но прежняя никуда не исчезает. Может быть, если победить одну, у нас останутся силы справиться с другой? Не сегодня, так завтра всё будет ясно.
