И под его чутким руководством работа закипела. Ремонтировалось всё — от оружия до входных тяжёлых дверей, а уж как починили колесо главного генератора, то и нормальный свет появился, да и люди в штольни полезли за рудой и углём, а печи стали выплавлять нужную норму, чтобы появился необходимый металл, потянулись караваны с углём и металлом в другие города.
Жизнь била ключом, Еен радовался как мальчишка, в глазах обитателей Айвильниля появилась искорка радости, а у Нортона в комнате целых две лампы, стол под бумаги с чертежами, свежий матрац для себя и издыхающего Ангела.
В монстре с человеческим лицом всё так же еле теплилась жизнь. Нортон Айрус не мог ей помочь, как ни старался. Но инженер всякий раз возвращался с работы с единственной надеждой, что Ангелу станет лучше, и мужчина расспросит её об их жизни. Где-то внутри всё ещё обреталось чаяние, что Клаус может быть жив. Но что Нортон способен сделать? Инженер ведь не колдун… Он просто не понимал процессы, протекающие в теле монстра.
Однажды, через несколько дней, Нортон застал в своей комнате чумазого мужчину, усевшегося на второй койке. Грязными руками он держал чертёж Нортона и вертел его, пытаясь, наверное, понять, где верх. На хмурый взгляд Айруса оборванец радостно ответил:
— Хей! Я — Уизра Станья. Еен Кросс подселил меня к тебе. У каждого спрашивали, чем он может пособить городу. И когда я сказал, кто я, мэр решил, что я тебе помогу!
— Поможешь с чем? — сдавленно спросил Нортон. Он уже закипал от этого мужика — тот так и не положил чертёж на стол, а продолжал махать им, пачкать и мять.
— Помогу вот с ней! — Уизра указал в сторону бездвижного Ангела.
— С чего это он так решил?
— С того, дорого?й друг, что я знаю, как они работают, из чего состоят и как ремонтируются. Я — виша! Остальные нас называют…
Он недоговорил, а Нортон уже в гневе сорвался с места и в длинном прыжке набросился на Уизру и вцепился в шею.
— Я знаю, как вас называют, гнилая крыса! — яростно прорычал он, сдавливая пальцы на скользкой от пота шее. — Ты колдун!
— Постой! Не надо! Я… я… — пытался остановить инженера Уизра, трясущимися руками стараясь отцепить от себя Айруса, но не мог справиться. Ярость брала верх над желанием жить.
— Ты! — ревел в исступлении Нортон, сильнее сжимая руки. — Ты сейчас сдохнешь!
Колдун изловчился, изогнулся всем телом, оттолкнулся ногами, и враги свалились с койки. Нортон почувствовал, как вышибло дух, когда он упал на пол, а сверху на живот приземлился Уизра, но шеи врага инженер не выпустил. Зато у Станьи появилось мгновение, когда хват ослаб, чтобы прохрипеть:
— Я помогу её оживить, дурак! Я знаю, как её разговорить и… пфу… пыффф… и заставить делать то, что хочешь!
— Так, вы этим всегда и занимаетесь, грязные свиньи! — рявкнул Нортон и не удержался. Вместо того чтобы дожать горло, он отнял одну руку и ударил прямо по мерзкому, ненавистному лицу колдуна. Тот дёрнулся, опрокинулся навзничь и взвыл от боли. Айрус, словно упиваясь этим страданием, только ещё больше рассвирепел и принялся лупить уже обеими руками. Он никогда бы не подумал, что когда-нибудь вот так будет колотить человека, но сейчас перед ним был не человек! Это отродье и ему подобные были виновны в исчезновении тысяч детей в Бигвильстиле, в том числе и Клауса. А потом Екатерина с горя наложила на себя руки! Главный инженер оказался из их братии, когда предложил присоединиться к виши, потому Нортон возненавидел и его. В один миг! И в это мгновение он решил сбежать и сделал кое-что ещё. Очень плохое… — Вы принудили герцога Юстаса забыть, зачем в городе люди! Вы вынудили людей забыть о пропавших детях! Вы заставили их бояться и бежать в страхе из своих домов! Вы…
— Мы… мы… — завыл, наконец, Уизра Станья, закрывая окровавленное лицо трясущимися руками. — Мы сделали много больше плохого, чем ты думаешь… И поэтому я тоже сбежал!
— Что? — Нортон поразился, с какой лёгкостью пришло неверие, будто знание, что говорящий — лжец, сакральное. Он думал, что уже зол до предела, но, оказывается, его сосуд злости ещё не наполнился и наполовину. Айрус заорал: — Да ты просто пришёл за ней, ублюдок! Обычный лазутчик, которому надо вернуть свою игрушку!
Инженер замахнулся, но в этот момент перед глазами почему-то мелькнуло лицо Ангела. Она схватила Нортона за руки, словно наяву, и прохрипела в лицо: «Отец! Стой!» Наваждение продолжалось сущее мгновение, но заставило Айруса остановиться. А Уизра в этот момент сказал что-то совсем уж глупое:
— Я сбежал от герцога! Я не хотел этого делать, как и мои братья, но герцог…
— Что? — повторил Нортон. Руки опустились, и перевёрнутое с ног на голову знание, что не колдуны правят Юстасом, а он ими, вдруг заинтересовало Айруса. — Я никогда не поверю колдуну!
— Да не колдуны мы! Не колдуны! — в сердцах крикнул Уизра и закрылся, ожидая ударов, а потом быстро заговорил: — Неужели инженер может верить в волшебников? Это просто невозможно!
— Но вы же творите ужасные вещи! — нерешительно начал Нортон. — Нереальные и удивительные, с одной стороны… другими словами…
— Чудеса? — добавил Уизра и захохотал, размазывая кровь по лицу. — Вот не ожидал, что инженер поверит в удивительное!
— Но вы же околдовали герцога! Только скажи, что это неправда!
— Но это неправда! — повторил Уизра и вновь расхохотался. — Юстас всегда был немного сумасшедшим и все время смотрел на своего кузена королевских кровей как на препятствие. А мы простые учёные. И, заметь, самые законопослушные и верноподданные. По указке Юстаса научные открытия засекречивались, а в подземельях Бигвильстиля создали сеть лабораторий, где мы…
— Где вы делали их? — прошептал Нортон, указав на Ангела.
— Это слишком обобщённо, — скривился Уизра. — Но да. По команде герцога мы ладили их… К нам приставили вооружённую охрану, на самом деле — надсмотрщиков, ибо мы не могли уйти или перестать работать. Нам каждый день приводили детей… много… чтобы мы…
Сердце Нортона забилось быстрее. Он чувствовал, что вот-вот узнает о судьбе ребёнка.
— Вы из детей делали Ангелов?
— Хуже, — Уизра сплюнул кровь на пол и спрятал глаза. Помолчал, но, сколько ни готовься, открыться другому человеку нелегко. Наконец, он решился.
— Человек, как и всё живое, состоит из кода. Если грубо, он похож на твои чертежи, только рисует их природа и хранит внутри человека. Мы выяснили, что, трансформируя такие чертежи, можно изменять людей или их характеристики. Например, количество рук или глаз… Но не это важно, а то, что в результате экспериментов, — да-да, они ставились на исчезнувших детях, — выяснилось, что можно создать некий универсальный чертёж, и он будет доступен всем одновременно.
Так появилась биомасса. Мы разводили её в чанах в самых глубоких пещерах Бигвильстиля. Ведь, имея чертёж человека внутри себя и его клетки — то бишь строительный материал, биомасса могла начать думать в нужном нам направлении. Дальше пошли эксперименты с ещё бо?льшим числом детей. Мы пытались понять, как и с чем может взаимодействовать человеческая клетка. Оказалось, что с очень немногим. Всё, что отторгалось биомассой, было непригодно. Остался титан и его сплавы с алюминием, а также некие биополимеры. Например, такие, что синтезирует шелкопряд, когда плетёт свою нить, или паук. В конце концов, мы смешали человеческие клетки с паучьими и шелкопряда. Полученная биомасса оказалась ужасно продуктивной. Из детей она рожала Ангелов.
Конечно, поначалу вид у них был… мягко скажем, нечеловеческий. Лет семь назад, например, одно такое существо сбежало из пещер и бродило по городу, убивая людей. Ох и много шуму наделало. И ещё больше времени понадобилось, чтобы понять, как то, что продуцирует биомасса, привести к единому виду. Как только удалось наладить производство уже обновлённых Ангелов, Юстас и явил их миру. Они стали охраной и полицией города, его новой армией. А мы всё это время работали лишь над усовершенствованием системы и каналов управления этими существами. Да-да, они рождаются, как и люди, со способностью учиться и мыслить, но… эту способность мы отключаем благодаря командам, заложенным им в черепушку биомассой. Она их делает и знает, что и как замкнуть в голове, чтобы её дети слушались нас.
— Это не её дети, — тихо сказал Нортон. — Это дети людей, жителей Бигвильстиля. У каждого пропавшего ребёнка были мама и папа.
— Да, но после их пропустила через себя биомасса. И они перестали быть людьми…
— Скверная философия, — пробормотал Нортон. — Так любого мёртвого можно спокойно исключать из людей, а что делать с инвалидами? Потерял руку, всё — не человек? По мне, так если родился человеком, то какие бы с тобой преображения ни произошли, ты останешься человеком. Даже несмотря на потерю морали.
— Но это так, — пожал плечами Уизра. — Биомасса сначала разбирает людей…
— Детей, — хмуро поправил его Нортон.
— Детей. Да, детей, на клетки, молекулы и другие частицы, а потом собирает вновь, включая металл и особые биополимеры, которые сама же продуцирует.
— Но почему только детей? — не выдержал Нортон. — Неужели глумиться над ними сладостней?
— Дело не в измывательстве или чувствах, испытанных из-за этого. Дело в том, что дети пластичней. Их проще разобрать, а потом собрать. Их не разрывает багаж накопленных знаний, а значит, биомасса не получит отрицательного э-э-э-… заряда… нет! Знания. И это знание не смутит биомассу ненужными све?дениями и моралью.
— Значит, ты можешь её исцелить? — наконец, задал Нортон мучавший его вопрос.
— Привести в чувство, излечить и научить.
— Научить? Чему?
— Всему, что надо нам.
— Ты опять за старое? Заново хочешь управлять людьми и… Ангелами? — возмутился Айрус.
— Но без этого не обойтись! Если мы намереваемся хоть как-то повлиять на Бигвильстиль, мы должны научить её чему-то новому, а затем освободить…
— Что?!
— Отпустить обратно в город, — спокойно ответил Уизра. — Видишь ли, у Ангелов водится один изъян. У них есть некая связь друг с другом. Именно поэтому их так трудно уничтожить. Они необъяснимым образом чувствуют, если на их сородича напали.
— То есть, они всегда знали, куда она попала? — обеспокоенно спросил Нортон.
— Нет, но искали.
— И если мы её разбудим, то они её тут же найдут?
— Не сразу, — нехотя признался Уизра, — но рано или поздно, да.
— Тогда, может, не сто?ит рисковать? Иначе они придут сюда, а здесь столько беглецов, что… они от Айвильниля камня на камне не оставят.
— Во-первых, я постараюсь быстро, во-вторых, именно ты научил меня рисковать, а теперь прячешь голову в песок?
— Я тебя научил? — изумился Нортон, не веря собственным ушам. — Когда это было? Я даже вижу тебя впервые!
— А когда убил главного инженера! — с ещё бо?льшим воодушевлением сказал Уизра. У него прямо глаза заблестели. — Едва слух об этом докатился до нас, некоторые решили тоже освободиться. И бежали. Мне вот посчастливилось добежать, как видишь, и я спасся. Остальных порвали Ангелы. А всё из-за тебя! Из-за того, что кончил главного инженера…
— Ты убил инженера? — с порога раздался голос Еена Кросса. Уизра и Нортон обернулись. — И после этого ты пришёл сюда?
— Еен! — попытался ввернуть слово Нортон, но мэр не дал.
— Ты хоть понимаешь, сколько жизней подставил под удар? Ты — особо опасный преступник для герцога! Он тебя будет искать и из-под земли достанет! То есть даже отсюда! И ты умудрился привести его к нам! А ещё притащил с собой оружие! Эта тварь стоит сотни хорошо обученных воинов, а у нас и десятка таковых нет.
— Еен, — запротестовал Нортон. — Я же приношу колоссальную пользу…
— И, возможно, скоро она окупится грандиозной трагедией! — оборвал его Кросс. — Вся эта польза превратится в ничто, когда погибнут люди, для которых она предназначалась. Слишком страшная жертва, Айрус. И никому не нужная. Собирайтесь и уматывайте прочь. Все вы, втроём. Если ты, Уизра, воодушевлялся преступником, то и сам такой же! А потому проваливай следом!
— Но, Еен! — возмутился было Уизра, как вдалеке послышался грохот. Кросс вздрогнул, прислушиваясь.
— Что это? — тихо спросил Нортон. — Взрыв в штольне?
Но в это время протяжно завыл ревун.
— На нас напали! — тут же определил Еен, побледнев. — Северные ворота!
С этими словами он почти выбежал из комнаты, но потом обернулся.
— По-хорошему бы вас надо задержать и сдать Ангелам. Глядишь, и отвели бы беду, но… ты, Нортон, нам всё же помогал. Поэтому постарайтесь скрыться отсюда через какие-нибудь другие ворота, и поскорее. Может, если не найдут вас, то и от нас отстанут…
— Сомневаюсь, Еен, — возразил Нортон. — У вас слишком много беженцев. Этого Юстас не простит…
— Посмотрим… — пробормотал Еен и вылетел из комнаты.
— Что будем делать? — зачем-то уточнил Уизра.
— Что и сказали: сваливать! — ответил Айрус и добавил: — Но сначала ты сделаешь это… внушение… или как там?
— Жизнеуказание, — пробормотал Уизра.
— Неважно! — воскликнул под далёкие взрывы Нортон. — Приступай сейчас же!
— Видишь, не такой уж ты и хороший, как хочешь выглядеть, — заметил Уизра, перебираясь ближе к Ангелу. — Такой же убийца, как и мы.
— Я детей не убивал! — возразил Нортон.
— А вот главного инженера вполне, — ответил Уизра. — Он там совсем мёртвый был. Я видел, все видели. Так что и тебе нечем крыть.
— Мой сын пропал, а жена… — Нортон замолчал, тоже приближаясь к Ангелу. — Когда я понял, что главный инженер как-то связан с вами, с колдунами… я не смог себя сдерживать. Прямо как сегодня.
— И это не помогло, — кивнул Станья, поняв, что послужило толчком. — Ведь так?
— Точно, — уныло согласился Айрус. — Это не помогло. Но тело будто не моё, я словно теряю контроль.
— Так и есть. Просто это значит, что ты их любил, — кивнул Уизра и засунул руки в подмышки Ангела.
— Что ты делаешь? — уточнил на всякий случай инженер.
— Она находится в некоем подобии сна. Этакая жизнь на минимальном обеспечении, пока мы не выясним причину неполадок и не исправим. Включить можно, пощекотав подмышки. Там броня для вида. Ну что-то типа врождённой человеческой реакции…
— Но ты же её не вылечил!
— Я и не собираюсь. Сейчас вдолблю в её голову нужные мысли и верну в режим покоя. Её найдут, отправят в биомассу на восстановление, и её мысли станут достоянием всех Ангелов. Дело сделано…
— Давай быстрей, — почему-то прошептал Нортон. — в коридорах бойня усиливается. Вряд ли у нас много времени.
— А много и не надо. Достаточно несколько фраз, чтобы отключить повиновение и вернуть мозгу самодостаточное мышление.
Ангел вздохнул, распахнул зелёные глаза и уставился на Уизру. Потом перевела взгляд на Нортона и опять сказала:
— Отец! Помоги!
— Отец? – удивлённо спросил Уизра.
— Она уже так говорила, когда я пытался посмотреть рану.
— Полимерные волокна заштопали рану в первый день. А вот её реакция на тебя — это интересно… Думаю, это остатки коллективной памяти. Где-то в биомассе не успели вычистить детские страхи и желания, вот и закладывается это почти мистическая жажда иметь отца или мать в каждого Ангела.
— Отец! — повторил Ангел. — Ты меня помнишь? Я Соня…
Жизнь била ключом, Еен радовался как мальчишка, в глазах обитателей Айвильниля появилась искорка радости, а у Нортона в комнате целых две лампы, стол под бумаги с чертежами, свежий матрац для себя и издыхающего Ангела.
В монстре с человеческим лицом всё так же еле теплилась жизнь. Нортон Айрус не мог ей помочь, как ни старался. Но инженер всякий раз возвращался с работы с единственной надеждой, что Ангелу станет лучше, и мужчина расспросит её об их жизни. Где-то внутри всё ещё обреталось чаяние, что Клаус может быть жив. Но что Нортон способен сделать? Инженер ведь не колдун… Он просто не понимал процессы, протекающие в теле монстра.
Однажды, через несколько дней, Нортон застал в своей комнате чумазого мужчину, усевшегося на второй койке. Грязными руками он держал чертёж Нортона и вертел его, пытаясь, наверное, понять, где верх. На хмурый взгляд Айруса оборванец радостно ответил:
— Хей! Я — Уизра Станья. Еен Кросс подселил меня к тебе. У каждого спрашивали, чем он может пособить городу. И когда я сказал, кто я, мэр решил, что я тебе помогу!
— Поможешь с чем? — сдавленно спросил Нортон. Он уже закипал от этого мужика — тот так и не положил чертёж на стол, а продолжал махать им, пачкать и мять.
— Помогу вот с ней! — Уизра указал в сторону бездвижного Ангела.
— С чего это он так решил?
— С того, дорого?й друг, что я знаю, как они работают, из чего состоят и как ремонтируются. Я — виша! Остальные нас называют…
Он недоговорил, а Нортон уже в гневе сорвался с места и в длинном прыжке набросился на Уизру и вцепился в шею.
— Я знаю, как вас называют, гнилая крыса! — яростно прорычал он, сдавливая пальцы на скользкой от пота шее. — Ты колдун!
— Постой! Не надо! Я… я… — пытался остановить инженера Уизра, трясущимися руками стараясь отцепить от себя Айруса, но не мог справиться. Ярость брала верх над желанием жить.
— Ты! — ревел в исступлении Нортон, сильнее сжимая руки. — Ты сейчас сдохнешь!
Колдун изловчился, изогнулся всем телом, оттолкнулся ногами, и враги свалились с койки. Нортон почувствовал, как вышибло дух, когда он упал на пол, а сверху на живот приземлился Уизра, но шеи врага инженер не выпустил. Зато у Станьи появилось мгновение, когда хват ослаб, чтобы прохрипеть:
— Я помогу её оживить, дурак! Я знаю, как её разговорить и… пфу… пыффф… и заставить делать то, что хочешь!
— Так, вы этим всегда и занимаетесь, грязные свиньи! — рявкнул Нортон и не удержался. Вместо того чтобы дожать горло, он отнял одну руку и ударил прямо по мерзкому, ненавистному лицу колдуна. Тот дёрнулся, опрокинулся навзничь и взвыл от боли. Айрус, словно упиваясь этим страданием, только ещё больше рассвирепел и принялся лупить уже обеими руками. Он никогда бы не подумал, что когда-нибудь вот так будет колотить человека, но сейчас перед ним был не человек! Это отродье и ему подобные были виновны в исчезновении тысяч детей в Бигвильстиле, в том числе и Клауса. А потом Екатерина с горя наложила на себя руки! Главный инженер оказался из их братии, когда предложил присоединиться к виши, потому Нортон возненавидел и его. В один миг! И в это мгновение он решил сбежать и сделал кое-что ещё. Очень плохое… — Вы принудили герцога Юстаса забыть, зачем в городе люди! Вы вынудили людей забыть о пропавших детях! Вы заставили их бояться и бежать в страхе из своих домов! Вы…
— Мы… мы… — завыл, наконец, Уизра Станья, закрывая окровавленное лицо трясущимися руками. — Мы сделали много больше плохого, чем ты думаешь… И поэтому я тоже сбежал!
— Что? — Нортон поразился, с какой лёгкостью пришло неверие, будто знание, что говорящий — лжец, сакральное. Он думал, что уже зол до предела, но, оказывается, его сосуд злости ещё не наполнился и наполовину. Айрус заорал: — Да ты просто пришёл за ней, ублюдок! Обычный лазутчик, которому надо вернуть свою игрушку!
Инженер замахнулся, но в этот момент перед глазами почему-то мелькнуло лицо Ангела. Она схватила Нортона за руки, словно наяву, и прохрипела в лицо: «Отец! Стой!» Наваждение продолжалось сущее мгновение, но заставило Айруса остановиться. А Уизра в этот момент сказал что-то совсем уж глупое:
— Я сбежал от герцога! Я не хотел этого делать, как и мои братья, но герцог…
— Что? — повторил Нортон. Руки опустились, и перевёрнутое с ног на голову знание, что не колдуны правят Юстасом, а он ими, вдруг заинтересовало Айруса. — Я никогда не поверю колдуну!
— Да не колдуны мы! Не колдуны! — в сердцах крикнул Уизра и закрылся, ожидая ударов, а потом быстро заговорил: — Неужели инженер может верить в волшебников? Это просто невозможно!
— Но вы же творите ужасные вещи! — нерешительно начал Нортон. — Нереальные и удивительные, с одной стороны… другими словами…
— Чудеса? — добавил Уизра и захохотал, размазывая кровь по лицу. — Вот не ожидал, что инженер поверит в удивительное!
— Но вы же околдовали герцога! Только скажи, что это неправда!
— Но это неправда! — повторил Уизра и вновь расхохотался. — Юстас всегда был немного сумасшедшим и все время смотрел на своего кузена королевских кровей как на препятствие. А мы простые учёные. И, заметь, самые законопослушные и верноподданные. По указке Юстаса научные открытия засекречивались, а в подземельях Бигвильстиля создали сеть лабораторий, где мы…
— Где вы делали их? — прошептал Нортон, указав на Ангела.
— Это слишком обобщённо, — скривился Уизра. — Но да. По команде герцога мы ладили их… К нам приставили вооружённую охрану, на самом деле — надсмотрщиков, ибо мы не могли уйти или перестать работать. Нам каждый день приводили детей… много… чтобы мы…
Сердце Нортона забилось быстрее. Он чувствовал, что вот-вот узнает о судьбе ребёнка.
— Вы из детей делали Ангелов?
— Хуже, — Уизра сплюнул кровь на пол и спрятал глаза. Помолчал, но, сколько ни готовься, открыться другому человеку нелегко. Наконец, он решился.
— Человек, как и всё живое, состоит из кода. Если грубо, он похож на твои чертежи, только рисует их природа и хранит внутри человека. Мы выяснили, что, трансформируя такие чертежи, можно изменять людей или их характеристики. Например, количество рук или глаз… Но не это важно, а то, что в результате экспериментов, — да-да, они ставились на исчезнувших детях, — выяснилось, что можно создать некий универсальный чертёж, и он будет доступен всем одновременно.
Так появилась биомасса. Мы разводили её в чанах в самых глубоких пещерах Бигвильстиля. Ведь, имея чертёж человека внутри себя и его клетки — то бишь строительный материал, биомасса могла начать думать в нужном нам направлении. Дальше пошли эксперименты с ещё бо?льшим числом детей. Мы пытались понять, как и с чем может взаимодействовать человеческая клетка. Оказалось, что с очень немногим. Всё, что отторгалось биомассой, было непригодно. Остался титан и его сплавы с алюминием, а также некие биополимеры. Например, такие, что синтезирует шелкопряд, когда плетёт свою нить, или паук. В конце концов, мы смешали человеческие клетки с паучьими и шелкопряда. Полученная биомасса оказалась ужасно продуктивной. Из детей она рожала Ангелов.
Конечно, поначалу вид у них был… мягко скажем, нечеловеческий. Лет семь назад, например, одно такое существо сбежало из пещер и бродило по городу, убивая людей. Ох и много шуму наделало. И ещё больше времени понадобилось, чтобы понять, как то, что продуцирует биомасса, привести к единому виду. Как только удалось наладить производство уже обновлённых Ангелов, Юстас и явил их миру. Они стали охраной и полицией города, его новой армией. А мы всё это время работали лишь над усовершенствованием системы и каналов управления этими существами. Да-да, они рождаются, как и люди, со способностью учиться и мыслить, но… эту способность мы отключаем благодаря командам, заложенным им в черепушку биомассой. Она их делает и знает, что и как замкнуть в голове, чтобы её дети слушались нас.
— Это не её дети, — тихо сказал Нортон. — Это дети людей, жителей Бигвильстиля. У каждого пропавшего ребёнка были мама и папа.
— Да, но после их пропустила через себя биомасса. И они перестали быть людьми…
— Скверная философия, — пробормотал Нортон. — Так любого мёртвого можно спокойно исключать из людей, а что делать с инвалидами? Потерял руку, всё — не человек? По мне, так если родился человеком, то какие бы с тобой преображения ни произошли, ты останешься человеком. Даже несмотря на потерю морали.
— Но это так, — пожал плечами Уизра. — Биомасса сначала разбирает людей…
— Детей, — хмуро поправил его Нортон.
— Детей. Да, детей, на клетки, молекулы и другие частицы, а потом собирает вновь, включая металл и особые биополимеры, которые сама же продуцирует.
— Но почему только детей? — не выдержал Нортон. — Неужели глумиться над ними сладостней?
— Дело не в измывательстве или чувствах, испытанных из-за этого. Дело в том, что дети пластичней. Их проще разобрать, а потом собрать. Их не разрывает багаж накопленных знаний, а значит, биомасса не получит отрицательного э-э-э-… заряда… нет! Знания. И это знание не смутит биомассу ненужными све?дениями и моралью.
— Значит, ты можешь её исцелить? — наконец, задал Нортон мучавший его вопрос.
— Привести в чувство, излечить и научить.
— Научить? Чему?
— Всему, что надо нам.
— Ты опять за старое? Заново хочешь управлять людьми и… Ангелами? — возмутился Айрус.
— Но без этого не обойтись! Если мы намереваемся хоть как-то повлиять на Бигвильстиль, мы должны научить её чему-то новому, а затем освободить…
— Что?!
— Отпустить обратно в город, — спокойно ответил Уизра. — Видишь ли, у Ангелов водится один изъян. У них есть некая связь друг с другом. Именно поэтому их так трудно уничтожить. Они необъяснимым образом чувствуют, если на их сородича напали.
— То есть, они всегда знали, куда она попала? — обеспокоенно спросил Нортон.
— Нет, но искали.
— И если мы её разбудим, то они её тут же найдут?
— Не сразу, — нехотя признался Уизра, — но рано или поздно, да.
— Тогда, может, не сто?ит рисковать? Иначе они придут сюда, а здесь столько беглецов, что… они от Айвильниля камня на камне не оставят.
— Во-первых, я постараюсь быстро, во-вторых, именно ты научил меня рисковать, а теперь прячешь голову в песок?
— Я тебя научил? — изумился Нортон, не веря собственным ушам. — Когда это было? Я даже вижу тебя впервые!
— А когда убил главного инженера! — с ещё бо?льшим воодушевлением сказал Уизра. У него прямо глаза заблестели. — Едва слух об этом докатился до нас, некоторые решили тоже освободиться. И бежали. Мне вот посчастливилось добежать, как видишь, и я спасся. Остальных порвали Ангелы. А всё из-за тебя! Из-за того, что кончил главного инженера…
— Ты убил инженера? — с порога раздался голос Еена Кросса. Уизра и Нортон обернулись. — И после этого ты пришёл сюда?
— Еен! — попытался ввернуть слово Нортон, но мэр не дал.
— Ты хоть понимаешь, сколько жизней подставил под удар? Ты — особо опасный преступник для герцога! Он тебя будет искать и из-под земли достанет! То есть даже отсюда! И ты умудрился привести его к нам! А ещё притащил с собой оружие! Эта тварь стоит сотни хорошо обученных воинов, а у нас и десятка таковых нет.
— Еен, — запротестовал Нортон. — Я же приношу колоссальную пользу…
— И, возможно, скоро она окупится грандиозной трагедией! — оборвал его Кросс. — Вся эта польза превратится в ничто, когда погибнут люди, для которых она предназначалась. Слишком страшная жертва, Айрус. И никому не нужная. Собирайтесь и уматывайте прочь. Все вы, втроём. Если ты, Уизра, воодушевлялся преступником, то и сам такой же! А потому проваливай следом!
— Но, Еен! — возмутился было Уизра, как вдалеке послышался грохот. Кросс вздрогнул, прислушиваясь.
— Что это? — тихо спросил Нортон. — Взрыв в штольне?
Но в это время протяжно завыл ревун.
— На нас напали! — тут же определил Еен, побледнев. — Северные ворота!
С этими словами он почти выбежал из комнаты, но потом обернулся.
— По-хорошему бы вас надо задержать и сдать Ангелам. Глядишь, и отвели бы беду, но… ты, Нортон, нам всё же помогал. Поэтому постарайтесь скрыться отсюда через какие-нибудь другие ворота, и поскорее. Может, если не найдут вас, то и от нас отстанут…
— Сомневаюсь, Еен, — возразил Нортон. — У вас слишком много беженцев. Этого Юстас не простит…
— Посмотрим… — пробормотал Еен и вылетел из комнаты.
— Что будем делать? — зачем-то уточнил Уизра.
— Что и сказали: сваливать! — ответил Айрус и добавил: — Но сначала ты сделаешь это… внушение… или как там?
— Жизнеуказание, — пробормотал Уизра.
— Неважно! — воскликнул под далёкие взрывы Нортон. — Приступай сейчас же!
***
— Видишь, не такой уж ты и хороший, как хочешь выглядеть, — заметил Уизра, перебираясь ближе к Ангелу. — Такой же убийца, как и мы.
— Я детей не убивал! — возразил Нортон.
— А вот главного инженера вполне, — ответил Уизра. — Он там совсем мёртвый был. Я видел, все видели. Так что и тебе нечем крыть.
— Мой сын пропал, а жена… — Нортон замолчал, тоже приближаясь к Ангелу. — Когда я понял, что главный инженер как-то связан с вами, с колдунами… я не смог себя сдерживать. Прямо как сегодня.
— И это не помогло, — кивнул Станья, поняв, что послужило толчком. — Ведь так?
— Точно, — уныло согласился Айрус. — Это не помогло. Но тело будто не моё, я словно теряю контроль.
— Так и есть. Просто это значит, что ты их любил, — кивнул Уизра и засунул руки в подмышки Ангела.
— Что ты делаешь? — уточнил на всякий случай инженер.
— Она находится в некоем подобии сна. Этакая жизнь на минимальном обеспечении, пока мы не выясним причину неполадок и не исправим. Включить можно, пощекотав подмышки. Там броня для вида. Ну что-то типа врождённой человеческой реакции…
— Но ты же её не вылечил!
— Я и не собираюсь. Сейчас вдолблю в её голову нужные мысли и верну в режим покоя. Её найдут, отправят в биомассу на восстановление, и её мысли станут достоянием всех Ангелов. Дело сделано…
— Давай быстрей, — почему-то прошептал Нортон. — в коридорах бойня усиливается. Вряд ли у нас много времени.
— А много и не надо. Достаточно несколько фраз, чтобы отключить повиновение и вернуть мозгу самодостаточное мышление.
Ангел вздохнул, распахнул зелёные глаза и уставился на Уизру. Потом перевела взгляд на Нортона и опять сказала:
— Отец! Помоги!
— Отец? – удивлённо спросил Уизра.
— Она уже так говорила, когда я пытался посмотреть рану.
— Полимерные волокна заштопали рану в первый день. А вот её реакция на тебя — это интересно… Думаю, это остатки коллективной памяти. Где-то в биомассе не успели вычистить детские страхи и желания, вот и закладывается это почти мистическая жажда иметь отца или мать в каждого Ангела.
— Отец! — повторил Ангел. — Ты меня помнишь? Я Соня…
