Мужчина в этот же миг остановился, словно оказавшись перед незримой преградой, и удивленно уставился куда-то в сторону. Он спокойно убрал кинжал в ножны и стал рассматривать черный пепел, покрывший улицу. Внимание привлекли плененные Эвисом стражи, которые так и не смогли выбраться из созданных юношей пут. Они сыпали проклятьями, пытаясь хоть как-то пошевелиться.
– А ведь все не так уж и просто, – проговорил Арнир, вновь доставая кинжал.
Заклятье девушки стремительно ослабевало.
Юноша подошел к врагу и коснулся его плеча рукой.
– Сэйра, повтори это еще раз.
Девушка, стоящая уже совсем рядом, повторила заклятье.
– Эвис, что ты сделал? – спросил Ремай.
– Я лишил его отблеска на время. Думаю, что лишил. Я практиковал такое с Таниром, – ответил юноша.
Ремай, поняв момент, быстро выхватил у Арнира из руки кинжал и нанес им удар мужчине в грудь. Но пробить кожу опять не удалось. Тогда Ремай нанес сильнейший удар кулаком в лицо противника. Тот потерял равновесие и упал, а из носа хлынула кровь.
– Он заговорен от оружия и от колдовства! Только от них! Слышите!? – кричал Ремай.
Мужчина принялся бить Арнира кулаками по лицу. Тот же, как казалось, потерял связь с реальностью. Внезапно Ремай остановился и, тяжело дыша, спросил:
– Вы мне доверяете?
Неожиданный вопрос застал всех врасплох. Никто не отвечал.
– Говорите! Доверяете мне или нет? – требовал Ремай.
– Мы тебе доверяем, – сказал Ирид.
– Доверяем, – подтвердил Эвис.
– Тогда без вопросов делайте, что говорю! Ирид, держи ноги ублюдка. Танир и Эвис, держите руки. Не дайте встать!
Они сделали все, как было велено. Арнир не оказал сопротивления, так как удары Ремая оглушили его. Он лежал, прижатый к земле и судорожно тряс головой. Из разбитого носа продолжала течь кровь, один глаз сильно заплыл, став похожим на узкую щель.
Арнир что-то неразборчиво бормотал. Ремай опустился перед ним на колени и, сорвав платок с шеи, провел пальцами по рисунку.
– Ты сказал, что это хуже смерти. Что ж… я с великой радостью отдам тебе этот дар, – произнес он и потянул себя за кожу.
– Ремай!? – крикнул Ирид. – Что ты делаешь? Просто убей его. Убей как угодно. Спятил!?
– Заткнись! – прохрипел Ремай. – Делай, что я говорю, и вопрос будет решен.
Больше никто не пытался его остановить. Мужчина тянул себя за кожу. Почти сразу на пальцы брызнула кровь. На мгновение Эвису показалось, что его товарищ пытается разорвать горло самому себе. Юноша уже хотел помешать безумцу, несмотря на данное обещание не вмешиваться, но вдруг раздалось до боли знакомое стрекотание. Стрекотание твари, созданной Творцом. Этот отвратительный звук Эвис ни с чем бы не спутал.
К месту, где они находились, спешил новый отряд городской стражи – не меньше десяти человек. Юноша без труда лишил их оружия, а затем обездвижил подобно тому, как поступил с первыми защитниками города, оказавшимися на его пути.
Кровь капала на лежащего Арнира. Стрекочущая тварь, извиваясь, медленно отделялась от шеи Ремая, а он, превозмогая боль, наматывал ее на кулак. Одержимый жаждой мести, мужчина не обращал внимания на страдания, которые причинял себе. Ремай уже не раз пытался избавиться от проклятья, но всегда действовал осторожно, останавливаясь на грани, боясь зайти слишком далеко. Сейчас же он был готов на все. Пределы больше не существовали.
Тварь, похожая на мерзкую сороконожку, душила Ремая, обрывая кожу с его шеи и рук. Но он, стиснув зубы, продолжал тянуть, сжимая отделившуюся часть изо всех сил. Эвис, Танир и Ирид наблюдали за происходящим, сдерживая обещание не вмешиваться, понимая, что мужчина задыхается и ему осталось недолго.
Ремай склонился над Арниром. Когда часть твари оказалась прижатой к шее врага, он резко дернул головой. Существо полностью отделилось от него, и мужчина прислонил его к шее Арнира. Тварь, извиваясь, впилась в новую плоть. Ремай рухнул на землю.
Стрекоча, существо обвилось вокруг шеи новой жертвы и принялось душить ее. Арнир судорожно вздохнул. Эвис почувствовал, что отблеск возвращается к нему. Тварь устраивалась поудобнее на новом носителе.
Резким движением Арнир высвободил руку, которую держал Танир, и ударил молодого человека в лоб. Тот упал. Не теряя ни секунды, Арнир схватил лежащий рядом кинжал и вонзил его в плечо Эвиса. Юноша, вскрикнув от неожиданной боли, разжал руку противника. Арнир замахнулся на Ирида, но тот отпустил его ноги и увернулся от удара.
Человек вскочил и попытался схватить разместившуюся на шее тварь рукой, но было уже поздно. Она вспыхнула и исчезла. На коже остался черный рисунок.
Тяжело дыша, Арнир направлял кинжал, то на одного противника, то на другого, то на стоящую в стороне и закрывающую лицо руками Сэйру. В его глазах читалось безумие. Поняв, что проиграл бой, он сделал единственное, что оставалось – бросился бежать прочь.
ИНВЕРСИЯ: КРАСНЫЙ
Эвис оказался посреди белой пустоты. Это место не удивляло – оно успело стать привычным.
Юноша принялся изучать свое состояние: мысли не путались, сознание ясное, навязанное чувство радости исчезло. Голова немного кружилась, но не настолько, чтобы обращать на это внимание. Присутствующее чувство тревоги воспринялось как подтверждение того, что он снова стал собой.
Белая пустота… место из снов и видений. Место, способное преображаться до неузнаваемости, вспыхивая яркими красками или обугливаясь до черноты, словно сгорающая бумага. Здесь юноша переживал и кошмары, и восхитительные грезы, которые надолго оставались в памяти. Никогда нельзя было предугадать, что произойдет в следующий раз.
Сейчас же вокруг царила абсолютная тишина. Эвис медленно повернулся вокруг своей оси, вглядываясь в белизну. Ничего.
– И кого же там никогда не было? – выкрикнул он.
В этот же миг за спиной раздался грохот. Юноша уже слышал этот звук не один раз в кошмарах. Звук падения тела с кровати. За ним последовал долгий и надрывный кашель. Эвис не оборачивался.
Кашель сменился хрипами, хрипы – стонами, стоны – звуками, похожими на человеческую речь. Что конкретно говорило существо, находящееся за ним, разобрать было невозможно. Эвис даже не предпринимал попытки сделать это.
Раздался звук, похожий на удар ладони о твердую поверхность. Потом еще и еще. Нечто приближалось, ползя на руках.
– Слышишь… сожрут собаки… я это говорю тебе, – прохрипело оно, и на этот раз слова прозвучали отчетливее.
Эвис не двигался.
– Столько… сколько я позволю, – произнесло существо.
Юноша смотрел куда-то вдаль. Внезапно перед ним что-то появилось.
Карбункул.
Маленький красный камушек завис в воздухе. Он мерцал, словно приглашая протянуть руку и взять его. Но юноша лишь тихо произнес:
– Нет.
После этого Эвис резко обернулся. Рядом с ним на коленях стояло существо.
Женщина.
Вернее, то, что когда-то было женщиной. Тело невероятно худое. Могло показаться, что кожу натянули не на мышцы, а сразу на кости. Волосы спутанные. В них отчетливо виднелись посторонние предметы: сосновые иголки, картофельная кожура и что-то еще. Глаза абсолютно черные. Из крючковатого носа текла густая зеленая слизь. Эвис отчетливо ощутил мерзкий запах – скорее всего, протухшая моча.
Женщина смотрела на него снизу вверх. Губы растянулись в недружелюбную улыбку. Она прохрипела:
– Давай… давай покончим с этим… нет другого выхода.
Женщина протянула руку. Юноша заметил, что ногти стали удлиняться. Они росли и скрючивались.
Эвис не предпринял попытку убежать или хотя бы отступить. Наоборот, он сделал шаг вперед, а потом встал перед тянущимся к нему чудовищем на колени. Когти теперь находились на расстоянии ладони ото лба юноши.
Женщина на его жест отреагировала ухмылкой. Обнажились гнилые зубы. В пустоте повисла зловещая тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием существа.
Эвис отвел взгляд в сторону и произнес куда-то вдаль:
– Ты пытаешься меня остановить, пугая тем, чего я искренне боялся много лет. Это ошибка… твоя ошибка. Я не тот, кем был раньше. Так у тебя тоже ничего не получится.
После этого он повернулся к женщине, посмотрел ей в глаза, а потом спокойно и почти равнодушно сказал:
– Да провались ты уже… к своим собакам.
Довольная ухмылка исчезла с ее лица. Женщина замерла, а потом мгновенно превратилась в черный пепел. Он осыпался не незримый пол.
Эвис спокойно поднялся на ноги и повернулся к карбункулу. Камень все так же висел в пространстве. Рядом с ним, находились две цветные нити – черная и оранжевая.
– Пугать меня давно бесполезно, – сказал юноша. – Ты проиграешь.
Нити пришли в движение. Они метались в воздухе, меняя размер и сплетаясь между собой. Вскоре перед Эвисом появились слова: «Да, ты прав».
– Закончим с этим? – немного подумав, спросил юноша.
Нити пришли в движение. Появилось слово: «Да».
– Что дальше? – спросил Эвис.
Нити написали: «Ничего».
Юноша молчал. Чуть позже появились новые слова: «Теперь ничего не будет. Ты знаешь, как это закончить. Извини, пожалуйста».
Нити исчезли.
– Что это значит? – потребовал ответа Эвис.
Его не последовало.
Юноша осмотрелся. Вокруг ничего, кроме него и зависшего в воздухе красного камня.
Ничего.
1
– Чего теперь хочешь?
Голос донесся издалека. Эхо повторило его бесконечное количество раз.
Озноб сменялся жаром, а жар ознобом. Все ощущения разделились на те, что имели связь с реальностью и на те, что выходили за ее пределы.
Кто-то то ли нес, то ли тащил его тело.
Не в одиночку.
Долго и настойчиво.
Голоса, что проникали из внешнего мира, воспринимать становилось все сложнее. Они сливались в какой-то единый поток. Слова становились нечеткими, превращались в невыносимый гул. Казалось, что одновременно говорят десятки человек. Попытки разобрать хоть что-то оказались тщетными.
От телесных ощущений, а именно от боли и сильнейшей жажды, удавалось скрываться где-то внутри. Он воспринимал себя находящимся в каком-то бесконечном пространстве. В пустом месте, в котором отсутствовал, кто бы то ни было, кроме него.
– Это не заставило тебя улыбнуться? – вдруг раздался спокойный незнакомый голос.
В этот момент Ремай понял, что может открыть глаза. Возможность он не упустил. Это стало не пробуждением, а еще большим бегством от реальности, в которой его, истекающего кровью, куда-то перемещали.
Поняв, что полностью владеет телом, он принялся не осматриваться по сторонам, а ощупывать шею. Кожа на месте. Рана не ощущается.
Он отчетливо помнил, как совсем недавно отдирал мерзкую тварь от себя. Отдирал вместе с плотью, не останавливаясь даже от угрозы разрыва вен. Мужчина не был готов к тому, что делал, но считал, что поступает правильно. Появился шанс отомстить – что-то внутри так подсказывало.
– За что и кому? – задал новый вопрос голос.
Ремай осмотрелся. Безграничное темное пространство, лишь местами озаренное белым светом, исходящим из шести или семи неведомых источников.
– Разве не чувствуешь, что стал свободным? – спросил голос откуда-то из пустоты.
Ремай провел пальцами по шее, словно пытаясь еще раз убедиться, что она в порядке, а потом произнес:
– Свободным от чего?
Он не мог видеть, осталась ли тварь на прежнем месте, но чувствовал — ее нет.
Голос не отвечал.
Мужчина сделал несколько шагов вперед и оказался в освещенном месте. Свет не падал сверху, а шел откуда-то снизу. Невероятно белый, но не яркий.
– Что же не радуешься? – продолжал задавать вопросы голос. – Думаешь, не сможешь выжить? Это не так. Тебя уже отнесли в безопасное место и обработали раны. Все будет хорошо.
– Как Эвис? Он ранен... я знаю...
– Почему это должно волновать? Ты так долго ненавидел его, что полюбил как друга? Его следует оставить позади. Пусть даже не наказывая. Удел юнца – остаться одному. Не думай о каком-то долге перед мальчишкой, так как ничего подобного не существует. Этот глупец из числа тех, кто разрушил твою жизнь. Все решилось хорошо. Ты отомстил Арниру и спас себя. Чего еще можно желать? Творец – цель, которую ты никогда не достигнешь. Продолжить путь – уничтожить себя. Уничтожить без остатка.
Белый свет стал ярче. Настолько ярче, что на какой-то миг Ремай ослеп. Перед глазами вспыхнула пелена цветных пятен. Когда она рассеялась, мужчина осознал, что находится не в пустоте, а в доме. Не просто в доме, а в доме Атиса. Хозяин был перед ним.
Он выглядел не так, как в последние дни жизни, а моложе лет на десять. Мужчина сидел за столом и смотрел на Ремая. Смотрел строго и даже сердито.
– Я вижу, ты пытаешься делать хорошие вещи, но выходит плохо, – сказал мужчина.
Ремай решил, что это всего лишь воспоминание. Немного подумав, он ответил:
– Что могу – то и делаю.
– А я и не говорю, что ты не стараешься. Если ты задумал что-то, то не остановишься, пока лоб в кровь не разобьешь. И себе самому, и тем, кто на пути окажется. Ты не всегда понимаешь, правильно поступаешь или нет. Это нормально. Вот только у тебя редко, а то и вообще никогда, не получается вовремя остановиться.
Ремай задумался. Это не воспоминание – такого разговора с Атисом не было. Он спросил:
– О чем ты? Я виноват перед тобой?
Сидящий за столом мужчина пожал плечами и сказал:
– Ты готов взять на себя ответственность за все и сразу, но не видишь и не понимаешь отдельных частей того, за что готов сложить голову. Ты не можешь помешать дождю пролиться, не можешь заставить солнце не садиться, не можешь заставить лето не заканчиваться. Но ты можешь подвязать дерево, которое вот-вот переломится от сильного ветра, можешь запустить собаку в дом холодной ночью. Разве не так?
– Я не понимаю твоих слов. Что я делаю неверно?
– Зачем ты пошел вслед за Эвисом?
Ремай молчал. Молчал из-за боязни дать неверный ответ. Он понимал, что собеседник знает о нем не меньше, чем он знает сам о себе. А может и больше.
– Отомстить за тебя?
Атис громко ударил ладонью по столу, засмеялся, а потом ехидно спросил:
– Отомстил!?
Ремай задумался, а потом ответил коротко и четко:
– Да.
– Уверен?
– Нет… – уже не так твердо произнес Ремай. – Все произошло по вине Арнира, но не он убил людей в городе. Не он убил тебя.
– Значит, главной целью является месть Творцу?
– Нет… думаю, нет.
Атис поднялся из-за стола и встал перед ним на расстоянии шага.
– Скажи же тогда, что тобой управляло все это время? – попросил он.
– По отношению к тебе меня переполняла не тоска, а злость. Она появилась... до травли Зверя.
– Злость? Откуда она взялась?
– Когда ты, уходя из города, назначил меня своим заместителем, я принял это как великую честь. Не потому, что вдруг стал удостоен столь почетного титула, а потому, что осознал, как ты мне доверяешь. Я воспринял это как испытание, приложил немало усилий, чтобы пройти его достойно. Но, как выяснилось, ты сделал это вовсе не из благих побуждений. Ты хотел испытать себя, а не меня. Понять, сможешь ли не переживать за город, зная, кто им управляет. Ты самый близкий из всех, кто у меня когда-либо был. И ты так поступил со мной. Поняв, смысл твоих действий, я делал все наперекор, перечил тебе во всем.
– И к чему это привело?
– Я требовал изгнать Эвиса и Эльду не в интересах людей, а для мести тебе. Но это уже ничего не значит. Будь они в городе, произошло бы все то же самое. Они не могли повлиять ни на что?
– А ведь все не так уж и просто, – проговорил Арнир, вновь доставая кинжал.
Заклятье девушки стремительно ослабевало.
Юноша подошел к врагу и коснулся его плеча рукой.
– Сэйра, повтори это еще раз.
Девушка, стоящая уже совсем рядом, повторила заклятье.
– Эвис, что ты сделал? – спросил Ремай.
– Я лишил его отблеска на время. Думаю, что лишил. Я практиковал такое с Таниром, – ответил юноша.
Ремай, поняв момент, быстро выхватил у Арнира из руки кинжал и нанес им удар мужчине в грудь. Но пробить кожу опять не удалось. Тогда Ремай нанес сильнейший удар кулаком в лицо противника. Тот потерял равновесие и упал, а из носа хлынула кровь.
– Он заговорен от оружия и от колдовства! Только от них! Слышите!? – кричал Ремай.
Мужчина принялся бить Арнира кулаками по лицу. Тот же, как казалось, потерял связь с реальностью. Внезапно Ремай остановился и, тяжело дыша, спросил:
– Вы мне доверяете?
Неожиданный вопрос застал всех врасплох. Никто не отвечал.
– Говорите! Доверяете мне или нет? – требовал Ремай.
– Мы тебе доверяем, – сказал Ирид.
– Доверяем, – подтвердил Эвис.
– Тогда без вопросов делайте, что говорю! Ирид, держи ноги ублюдка. Танир и Эвис, держите руки. Не дайте встать!
Они сделали все, как было велено. Арнир не оказал сопротивления, так как удары Ремая оглушили его. Он лежал, прижатый к земле и судорожно тряс головой. Из разбитого носа продолжала течь кровь, один глаз сильно заплыл, став похожим на узкую щель.
Арнир что-то неразборчиво бормотал. Ремай опустился перед ним на колени и, сорвав платок с шеи, провел пальцами по рисунку.
– Ты сказал, что это хуже смерти. Что ж… я с великой радостью отдам тебе этот дар, – произнес он и потянул себя за кожу.
– Ремай!? – крикнул Ирид. – Что ты делаешь? Просто убей его. Убей как угодно. Спятил!?
– Заткнись! – прохрипел Ремай. – Делай, что я говорю, и вопрос будет решен.
Больше никто не пытался его остановить. Мужчина тянул себя за кожу. Почти сразу на пальцы брызнула кровь. На мгновение Эвису показалось, что его товарищ пытается разорвать горло самому себе. Юноша уже хотел помешать безумцу, несмотря на данное обещание не вмешиваться, но вдруг раздалось до боли знакомое стрекотание. Стрекотание твари, созданной Творцом. Этот отвратительный звук Эвис ни с чем бы не спутал.
К месту, где они находились, спешил новый отряд городской стражи – не меньше десяти человек. Юноша без труда лишил их оружия, а затем обездвижил подобно тому, как поступил с первыми защитниками города, оказавшимися на его пути.
Кровь капала на лежащего Арнира. Стрекочущая тварь, извиваясь, медленно отделялась от шеи Ремая, а он, превозмогая боль, наматывал ее на кулак. Одержимый жаждой мести, мужчина не обращал внимания на страдания, которые причинял себе. Ремай уже не раз пытался избавиться от проклятья, но всегда действовал осторожно, останавливаясь на грани, боясь зайти слишком далеко. Сейчас же он был готов на все. Пределы больше не существовали.
Тварь, похожая на мерзкую сороконожку, душила Ремая, обрывая кожу с его шеи и рук. Но он, стиснув зубы, продолжал тянуть, сжимая отделившуюся часть изо всех сил. Эвис, Танир и Ирид наблюдали за происходящим, сдерживая обещание не вмешиваться, понимая, что мужчина задыхается и ему осталось недолго.
Ремай склонился над Арниром. Когда часть твари оказалась прижатой к шее врага, он резко дернул головой. Существо полностью отделилось от него, и мужчина прислонил его к шее Арнира. Тварь, извиваясь, впилась в новую плоть. Ремай рухнул на землю.
Стрекоча, существо обвилось вокруг шеи новой жертвы и принялось душить ее. Арнир судорожно вздохнул. Эвис почувствовал, что отблеск возвращается к нему. Тварь устраивалась поудобнее на новом носителе.
Резким движением Арнир высвободил руку, которую держал Танир, и ударил молодого человека в лоб. Тот упал. Не теряя ни секунды, Арнир схватил лежащий рядом кинжал и вонзил его в плечо Эвиса. Юноша, вскрикнув от неожиданной боли, разжал руку противника. Арнир замахнулся на Ирида, но тот отпустил его ноги и увернулся от удара.
Человек вскочил и попытался схватить разместившуюся на шее тварь рукой, но было уже поздно. Она вспыхнула и исчезла. На коже остался черный рисунок.
Тяжело дыша, Арнир направлял кинжал, то на одного противника, то на другого, то на стоящую в стороне и закрывающую лицо руками Сэйру. В его глазах читалось безумие. Поняв, что проиграл бой, он сделал единственное, что оставалось – бросился бежать прочь.
ИНВЕРСИЯ: КРАСНЫЙ
Эвис оказался посреди белой пустоты. Это место не удивляло – оно успело стать привычным.
Юноша принялся изучать свое состояние: мысли не путались, сознание ясное, навязанное чувство радости исчезло. Голова немного кружилась, но не настолько, чтобы обращать на это внимание. Присутствующее чувство тревоги воспринялось как подтверждение того, что он снова стал собой.
Белая пустота… место из снов и видений. Место, способное преображаться до неузнаваемости, вспыхивая яркими красками или обугливаясь до черноты, словно сгорающая бумага. Здесь юноша переживал и кошмары, и восхитительные грезы, которые надолго оставались в памяти. Никогда нельзя было предугадать, что произойдет в следующий раз.
Сейчас же вокруг царила абсолютная тишина. Эвис медленно повернулся вокруг своей оси, вглядываясь в белизну. Ничего.
– И кого же там никогда не было? – выкрикнул он.
В этот же миг за спиной раздался грохот. Юноша уже слышал этот звук не один раз в кошмарах. Звук падения тела с кровати. За ним последовал долгий и надрывный кашель. Эвис не оборачивался.
Кашель сменился хрипами, хрипы – стонами, стоны – звуками, похожими на человеческую речь. Что конкретно говорило существо, находящееся за ним, разобрать было невозможно. Эвис даже не предпринимал попытки сделать это.
Раздался звук, похожий на удар ладони о твердую поверхность. Потом еще и еще. Нечто приближалось, ползя на руках.
– Слышишь… сожрут собаки… я это говорю тебе, – прохрипело оно, и на этот раз слова прозвучали отчетливее.
Эвис не двигался.
– Столько… сколько я позволю, – произнесло существо.
Юноша смотрел куда-то вдаль. Внезапно перед ним что-то появилось.
Карбункул.
Маленький красный камушек завис в воздухе. Он мерцал, словно приглашая протянуть руку и взять его. Но юноша лишь тихо произнес:
– Нет.
После этого Эвис резко обернулся. Рядом с ним на коленях стояло существо.
Женщина.
Вернее, то, что когда-то было женщиной. Тело невероятно худое. Могло показаться, что кожу натянули не на мышцы, а сразу на кости. Волосы спутанные. В них отчетливо виднелись посторонние предметы: сосновые иголки, картофельная кожура и что-то еще. Глаза абсолютно черные. Из крючковатого носа текла густая зеленая слизь. Эвис отчетливо ощутил мерзкий запах – скорее всего, протухшая моча.
Женщина смотрела на него снизу вверх. Губы растянулись в недружелюбную улыбку. Она прохрипела:
– Давай… давай покончим с этим… нет другого выхода.
Женщина протянула руку. Юноша заметил, что ногти стали удлиняться. Они росли и скрючивались.
Эвис не предпринял попытку убежать или хотя бы отступить. Наоборот, он сделал шаг вперед, а потом встал перед тянущимся к нему чудовищем на колени. Когти теперь находились на расстоянии ладони ото лба юноши.
Женщина на его жест отреагировала ухмылкой. Обнажились гнилые зубы. В пустоте повисла зловещая тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием существа.
Эвис отвел взгляд в сторону и произнес куда-то вдаль:
– Ты пытаешься меня остановить, пугая тем, чего я искренне боялся много лет. Это ошибка… твоя ошибка. Я не тот, кем был раньше. Так у тебя тоже ничего не получится.
После этого он повернулся к женщине, посмотрел ей в глаза, а потом спокойно и почти равнодушно сказал:
– Да провались ты уже… к своим собакам.
Довольная ухмылка исчезла с ее лица. Женщина замерла, а потом мгновенно превратилась в черный пепел. Он осыпался не незримый пол.
Эвис спокойно поднялся на ноги и повернулся к карбункулу. Камень все так же висел в пространстве. Рядом с ним, находились две цветные нити – черная и оранжевая.
– Пугать меня давно бесполезно, – сказал юноша. – Ты проиграешь.
Нити пришли в движение. Они метались в воздухе, меняя размер и сплетаясь между собой. Вскоре перед Эвисом появились слова: «Да, ты прав».
– Закончим с этим? – немного подумав, спросил юноша.
Нити пришли в движение. Появилось слово: «Да».
– Что дальше? – спросил Эвис.
Нити написали: «Ничего».
Юноша молчал. Чуть позже появились новые слова: «Теперь ничего не будет. Ты знаешь, как это закончить. Извини, пожалуйста».
Нити исчезли.
– Что это значит? – потребовал ответа Эвис.
Его не последовало.
Юноша осмотрелся. Вокруг ничего, кроме него и зависшего в воздухе красного камня.
Ничего.
ЧАСТЬ 3: ЧЕРТА
1
– Чего теперь хочешь?
Голос донесся издалека. Эхо повторило его бесконечное количество раз.
Озноб сменялся жаром, а жар ознобом. Все ощущения разделились на те, что имели связь с реальностью и на те, что выходили за ее пределы.
Кто-то то ли нес, то ли тащил его тело.
Не в одиночку.
Долго и настойчиво.
Голоса, что проникали из внешнего мира, воспринимать становилось все сложнее. Они сливались в какой-то единый поток. Слова становились нечеткими, превращались в невыносимый гул. Казалось, что одновременно говорят десятки человек. Попытки разобрать хоть что-то оказались тщетными.
От телесных ощущений, а именно от боли и сильнейшей жажды, удавалось скрываться где-то внутри. Он воспринимал себя находящимся в каком-то бесконечном пространстве. В пустом месте, в котором отсутствовал, кто бы то ни было, кроме него.
– Это не заставило тебя улыбнуться? – вдруг раздался спокойный незнакомый голос.
В этот момент Ремай понял, что может открыть глаза. Возможность он не упустил. Это стало не пробуждением, а еще большим бегством от реальности, в которой его, истекающего кровью, куда-то перемещали.
Поняв, что полностью владеет телом, он принялся не осматриваться по сторонам, а ощупывать шею. Кожа на месте. Рана не ощущается.
Он отчетливо помнил, как совсем недавно отдирал мерзкую тварь от себя. Отдирал вместе с плотью, не останавливаясь даже от угрозы разрыва вен. Мужчина не был готов к тому, что делал, но считал, что поступает правильно. Появился шанс отомстить – что-то внутри так подсказывало.
– За что и кому? – задал новый вопрос голос.
Ремай осмотрелся. Безграничное темное пространство, лишь местами озаренное белым светом, исходящим из шести или семи неведомых источников.
– Разве не чувствуешь, что стал свободным? – спросил голос откуда-то из пустоты.
Ремай провел пальцами по шее, словно пытаясь еще раз убедиться, что она в порядке, а потом произнес:
– Свободным от чего?
Он не мог видеть, осталась ли тварь на прежнем месте, но чувствовал — ее нет.
Голос не отвечал.
Мужчина сделал несколько шагов вперед и оказался в освещенном месте. Свет не падал сверху, а шел откуда-то снизу. Невероятно белый, но не яркий.
– Что же не радуешься? – продолжал задавать вопросы голос. – Думаешь, не сможешь выжить? Это не так. Тебя уже отнесли в безопасное место и обработали раны. Все будет хорошо.
– Как Эвис? Он ранен... я знаю...
– Почему это должно волновать? Ты так долго ненавидел его, что полюбил как друга? Его следует оставить позади. Пусть даже не наказывая. Удел юнца – остаться одному. Не думай о каком-то долге перед мальчишкой, так как ничего подобного не существует. Этот глупец из числа тех, кто разрушил твою жизнь. Все решилось хорошо. Ты отомстил Арниру и спас себя. Чего еще можно желать? Творец – цель, которую ты никогда не достигнешь. Продолжить путь – уничтожить себя. Уничтожить без остатка.
Белый свет стал ярче. Настолько ярче, что на какой-то миг Ремай ослеп. Перед глазами вспыхнула пелена цветных пятен. Когда она рассеялась, мужчина осознал, что находится не в пустоте, а в доме. Не просто в доме, а в доме Атиса. Хозяин был перед ним.
Он выглядел не так, как в последние дни жизни, а моложе лет на десять. Мужчина сидел за столом и смотрел на Ремая. Смотрел строго и даже сердито.
– Я вижу, ты пытаешься делать хорошие вещи, но выходит плохо, – сказал мужчина.
Ремай решил, что это всего лишь воспоминание. Немного подумав, он ответил:
– Что могу – то и делаю.
– А я и не говорю, что ты не стараешься. Если ты задумал что-то, то не остановишься, пока лоб в кровь не разобьешь. И себе самому, и тем, кто на пути окажется. Ты не всегда понимаешь, правильно поступаешь или нет. Это нормально. Вот только у тебя редко, а то и вообще никогда, не получается вовремя остановиться.
Ремай задумался. Это не воспоминание – такого разговора с Атисом не было. Он спросил:
– О чем ты? Я виноват перед тобой?
Сидящий за столом мужчина пожал плечами и сказал:
– Ты готов взять на себя ответственность за все и сразу, но не видишь и не понимаешь отдельных частей того, за что готов сложить голову. Ты не можешь помешать дождю пролиться, не можешь заставить солнце не садиться, не можешь заставить лето не заканчиваться. Но ты можешь подвязать дерево, которое вот-вот переломится от сильного ветра, можешь запустить собаку в дом холодной ночью. Разве не так?
– Я не понимаю твоих слов. Что я делаю неверно?
– Зачем ты пошел вслед за Эвисом?
Ремай молчал. Молчал из-за боязни дать неверный ответ. Он понимал, что собеседник знает о нем не меньше, чем он знает сам о себе. А может и больше.
– Отомстить за тебя?
Атис громко ударил ладонью по столу, засмеялся, а потом ехидно спросил:
– Отомстил!?
Ремай задумался, а потом ответил коротко и четко:
– Да.
– Уверен?
– Нет… – уже не так твердо произнес Ремай. – Все произошло по вине Арнира, но не он убил людей в городе. Не он убил тебя.
– Значит, главной целью является месть Творцу?
– Нет… думаю, нет.
Атис поднялся из-за стола и встал перед ним на расстоянии шага.
– Скажи же тогда, что тобой управляло все это время? – попросил он.
– По отношению к тебе меня переполняла не тоска, а злость. Она появилась... до травли Зверя.
– Злость? Откуда она взялась?
– Когда ты, уходя из города, назначил меня своим заместителем, я принял это как великую честь. Не потому, что вдруг стал удостоен столь почетного титула, а потому, что осознал, как ты мне доверяешь. Я воспринял это как испытание, приложил немало усилий, чтобы пройти его достойно. Но, как выяснилось, ты сделал это вовсе не из благих побуждений. Ты хотел испытать себя, а не меня. Понять, сможешь ли не переживать за город, зная, кто им управляет. Ты самый близкий из всех, кто у меня когда-либо был. И ты так поступил со мной. Поняв, смысл твоих действий, я делал все наперекор, перечил тебе во всем.
– И к чему это привело?
– Я требовал изгнать Эвиса и Эльду не в интересах людей, а для мести тебе. Но это уже ничего не значит. Будь они в городе, произошло бы все то же самое. Они не могли повлиять ни на что?
