— Угощайтесь.
Пачка исчезла где-то в толпе. «Типичные мародёры», — мелькнуло в голове.
Выбросив окурок, я встал, поблагодарил за гостеприимство и собрался уходить.
— Э, нет, — протянул Седой, доставая пистолет из кобуры и наводя его на меня. — Вижу, рюкзак у тебя почти пустой. Значит, где-то есть схрон. Вот к нему ты нас и отведёшь.
— С чего это я должен вести вас к своему схрону? — проговорил я, чувствуя, как ярость накатывает горячей волной, смешиваясь с той самой странной силой, что жила во мне.
— А с того, сталкер, — холодно ответил Седой, передёргивая затвор, — что я так хочу.
Одним движением мысли я схватил его за руку и швырнул в костёр. Столб искр взметнулся в сереющее небо, а крик боли разнёсся по округе. Трое кинулись вытаскивать Седого, двое запоздало потянулись к оружию.
Но когда они были готовы открыть огонь, перед ними уже стоял не я, а псевдогигант. А я наблюдал за всем этим откуда-то сверху, будто со стороны.
То, что происходило дальше, битвой назвать было сложно — скорее это было избиение. Крики и выстрелы наполнили вечерний воздух. Спустя несколько минут всё стихло.
Я снова стоял на том же месте, оглядывая место побоища. Все были мертвы. Подумав, что им их вещи больше не понадобятся, я быстро проверил рюкзаки. Артефактов не брал, денег тоже. Меня интересовали еда, медикаменты и патроны.
В Припять я вошёл, когда город уже накрыла темнота. Тяжёлые тучи закрывали звёзды, вдалеке грохотал гром, накрапывал дождь.
На въезде, у обочины, притулился маленький домик — возможно, когда-то это был пропускной пункт. Заглянув через разбитое окно, я не заметил аномалий, а крыша оказалась целой.
Прихватив спальный мешок, взятый у мародёров, я устроился на ночлег.
Проснулся от нарастающего гула и грохота. Не сразу понял, что происходит. Только взглянув через выбитое окно на кроваво-красное небо, всё стало ясно: выброс был уже на подходе, оставались считаные минуты, а прятаться было негде.
Выбежав из домика, я рванул к ближайшей многоэтажке: там должен быть подвал. Пока бежал, в голове пульсировало одно слово: «подвал».
Не добежав нескольких шагов до подъезда, по небу пронеслась яркая вспышка. Воздух загустел, стал почти твёрдым, давя на плечи. Небо будто хотело прижать меня к земле.
Вспышки следовали одна за другой, всё чаще и ярче. Гром гремел с такой силой, что я не слышал собственного крика. Кожа горела, будто по ней бегали искры. Я чувствовал, как тело меняется, становится больше, чужим.
Когда сознание вернулось, день был в разгаре. В воздухе пахло дымом и гарью.
Сначала я не обратил внимания на странность, но, подойдя к многоэтажке, смог заглянуть в окно второго этажа. И только тогда до меня дошло: это не дом стал ниже — это я стал выше.
Осмотрев себя, я похолодел. Массивные руки служили мне ногами, огромное тело нависло над землёй, а внизу, в воздухе, болтались маленькие ножки.
Воспоминания о прежних превращениях в псевдогиганта нахлынули волной, и мне стало по-настоящему страшно.
Вещи, которые я бросил, теперь казались игрушечными. От досады я зарычал и ударил по земле — вещи подскочили, где-то рядом звякнуло разбитое стекло.
Мне нужно было увидеть себя. Я брёл по улицам, высматривая целое окно. Пройдя почти половину города, нашёл многоэтажку, где кое-где ещё сохранились стёкла.
Подойдя ближе, я взглянул в стекло — и застыл. В отражении на меня смотрело нечто огромное, серо-жёлтого оттенка. Маленькие глаза, отсутствие носа, огромный рот с редкими, но крупными зубами. Голова была без ушей и шеи — сплошное массивное тело, опирающееся на огромные руки, между которыми болтались корявые маленькие ножки.
Звук вертолётов вывел меня из оцепенения. Несколько машин летели со стороны АЭС.
Добравшись до окраины города, я посмотрел туда, где ещё вчера отчётливо видел трубы электростанции. Теперь там была лишь гигантская воронка, из которой клубился чёрный дым. В дыму мелькали молнии, их источник — шар — медленно поднимался в небо.
Шар достиг облаков, сжался до маленькой светящейся точки, несколько секунд висел, а потом многократно увеличился и взорвался.
Небо вспыхнуло кроваво-алыми всполохами, молнии ослепили, стирая очертания домов и деревьев. Это длилось лишь несколько секунд, но казалось вечностью.
Затем раздался такой мощный раскат грома, что меня отбросило на приличное расстояние. И всё стихло.
Снова нависли низкие тучи, моросил мелкий дождь. Где-то за городом слышались взрывы — падали вертолёты.
Стоя на краю воронки, я почувствовал, как оттуда исходит мощная радиация, и не смог подойти ближе. Развернувшись, я пошёл в ту сторону, откуда доносились звуки крушений: пусть я теперь выглядел как мутант, но душа оставалась человеческой, и я обязан был проверить, вдруг кому-то нужна помощь.
Покинув город, я заметил мародёров: они превратились в бездушных зомби, бесцельно бродивших по округе и спотыкавшихся о собственные вещи. То тут, то там слышались выстрелы. Вдали поднимались столбы дыма — там, по моим догадкам, упали вертолёты. Туда я и направился, переставляя огромные руки-ноги.
За небольшим пролеском я увидел дымящийся вертолёт. Возле него сидели трое военных. Я хотел спросить, нужна ли помощь, но вместо слов из глотки вырвалось жуткое рычание. Военные вскочили как ошпаренные.
Один открыл огонь из автомата — пули просто отскакивали от моей новой шкуры. Второй, встав на одно колено, держал в руках СВД и целился мне в глаз.
Я хотел крикнуть: «Что вы делаете?», но снова из горла вырвался только рёв. Осознав, что ничем не смогу им помочь и уж тем более не смогу вернуть прежний облик, я замер, глядя на снайпера, который старательно выцеливал единственный уязвимый глаз.
Яркая вспышка вырвалась из дула винтовки. Что-то вонзилось в глаз, и мир начал терять очертания, пока не скрылся в непроглядной темноте.
Надеясь избавить мир от разрастающейся опухоли в виде Зоны отчуждения и населявших её мутантов, мировые власти прислушались к учёным. Те, вероятно, догадывались, к чему это приведёт, но убедили всех, что проблема — в эпицентре: выбросы зарождаются над ЧАЭС, и если уничтожить источник, аномалии исчезнут.
Так над станцией взорвали самую мощную термоядерную бомбу, какую только смогли создать. Учёные клялись, что это остановит выбросы.
Они ошиблись.
Взрыв не уничтожил аномалию — он аккумулировал её энергию. Разрушения лишь освободили то, что дремало под станцией. Выплеснув накопленную силу, Зона отчуждения в мгновение ока разрослась на весь мир.
21.07.2026 год
Пачка исчезла где-то в толпе. «Типичные мародёры», — мелькнуло в голове.
Выбросив окурок, я встал, поблагодарил за гостеприимство и собрался уходить.
— Э, нет, — протянул Седой, доставая пистолет из кобуры и наводя его на меня. — Вижу, рюкзак у тебя почти пустой. Значит, где-то есть схрон. Вот к нему ты нас и отведёшь.
— С чего это я должен вести вас к своему схрону? — проговорил я, чувствуя, как ярость накатывает горячей волной, смешиваясь с той самой странной силой, что жила во мне.
— А с того, сталкер, — холодно ответил Седой, передёргивая затвор, — что я так хочу.
Одним движением мысли я схватил его за руку и швырнул в костёр. Столб искр взметнулся в сереющее небо, а крик боли разнёсся по округе. Трое кинулись вытаскивать Седого, двое запоздало потянулись к оружию.
Но когда они были готовы открыть огонь, перед ними уже стоял не я, а псевдогигант. А я наблюдал за всем этим откуда-то сверху, будто со стороны.
То, что происходило дальше, битвой назвать было сложно — скорее это было избиение. Крики и выстрелы наполнили вечерний воздух. Спустя несколько минут всё стихло.
Я снова стоял на том же месте, оглядывая место побоища. Все были мертвы. Подумав, что им их вещи больше не понадобятся, я быстро проверил рюкзаки. Артефактов не брал, денег тоже. Меня интересовали еда, медикаменты и патроны.
В Припять я вошёл, когда город уже накрыла темнота. Тяжёлые тучи закрывали звёзды, вдалеке грохотал гром, накрапывал дождь.
На въезде, у обочины, притулился маленький домик — возможно, когда-то это был пропускной пункт. Заглянув через разбитое окно, я не заметил аномалий, а крыша оказалась целой.
Прихватив спальный мешок, взятый у мародёров, я устроился на ночлег.
Проснулся от нарастающего гула и грохота. Не сразу понял, что происходит. Только взглянув через выбитое окно на кроваво-красное небо, всё стало ясно: выброс был уже на подходе, оставались считаные минуты, а прятаться было негде.
Выбежав из домика, я рванул к ближайшей многоэтажке: там должен быть подвал. Пока бежал, в голове пульсировало одно слово: «подвал».
Не добежав нескольких шагов до подъезда, по небу пронеслась яркая вспышка. Воздух загустел, стал почти твёрдым, давя на плечи. Небо будто хотело прижать меня к земле.
Вспышки следовали одна за другой, всё чаще и ярче. Гром гремел с такой силой, что я не слышал собственного крика. Кожа горела, будто по ней бегали искры. Я чувствовал, как тело меняется, становится больше, чужим.
Когда сознание вернулось, день был в разгаре. В воздухе пахло дымом и гарью.
Сначала я не обратил внимания на странность, но, подойдя к многоэтажке, смог заглянуть в окно второго этажа. И только тогда до меня дошло: это не дом стал ниже — это я стал выше.
Осмотрев себя, я похолодел. Массивные руки служили мне ногами, огромное тело нависло над землёй, а внизу, в воздухе, болтались маленькие ножки.
Воспоминания о прежних превращениях в псевдогиганта нахлынули волной, и мне стало по-настоящему страшно.
Вещи, которые я бросил, теперь казались игрушечными. От досады я зарычал и ударил по земле — вещи подскочили, где-то рядом звякнуло разбитое стекло.
Мне нужно было увидеть себя. Я брёл по улицам, высматривая целое окно. Пройдя почти половину города, нашёл многоэтажку, где кое-где ещё сохранились стёкла.
Подойдя ближе, я взглянул в стекло — и застыл. В отражении на меня смотрело нечто огромное, серо-жёлтого оттенка. Маленькие глаза, отсутствие носа, огромный рот с редкими, но крупными зубами. Голова была без ушей и шеи — сплошное массивное тело, опирающееся на огромные руки, между которыми болтались корявые маленькие ножки.
Звук вертолётов вывел меня из оцепенения. Несколько машин летели со стороны АЭС.
Добравшись до окраины города, я посмотрел туда, где ещё вчера отчётливо видел трубы электростанции. Теперь там была лишь гигантская воронка, из которой клубился чёрный дым. В дыму мелькали молнии, их источник — шар — медленно поднимался в небо.
Шар достиг облаков, сжался до маленькой светящейся точки, несколько секунд висел, а потом многократно увеличился и взорвался.
Небо вспыхнуло кроваво-алыми всполохами, молнии ослепили, стирая очертания домов и деревьев. Это длилось лишь несколько секунд, но казалось вечностью.
Затем раздался такой мощный раскат грома, что меня отбросило на приличное расстояние. И всё стихло.
Снова нависли низкие тучи, моросил мелкий дождь. Где-то за городом слышались взрывы — падали вертолёты.
Стоя на краю воронки, я почувствовал, как оттуда исходит мощная радиация, и не смог подойти ближе. Развернувшись, я пошёл в ту сторону, откуда доносились звуки крушений: пусть я теперь выглядел как мутант, но душа оставалась человеческой, и я обязан был проверить, вдруг кому-то нужна помощь.
Покинув город, я заметил мародёров: они превратились в бездушных зомби, бесцельно бродивших по округе и спотыкавшихся о собственные вещи. То тут, то там слышались выстрелы. Вдали поднимались столбы дыма — там, по моим догадкам, упали вертолёты. Туда я и направился, переставляя огромные руки-ноги.
За небольшим пролеском я увидел дымящийся вертолёт. Возле него сидели трое военных. Я хотел спросить, нужна ли помощь, но вместо слов из глотки вырвалось жуткое рычание. Военные вскочили как ошпаренные.
Один открыл огонь из автомата — пули просто отскакивали от моей новой шкуры. Второй, встав на одно колено, держал в руках СВД и целился мне в глаз.
Я хотел крикнуть: «Что вы делаете?», но снова из горла вырвался только рёв. Осознав, что ничем не смогу им помочь и уж тем более не смогу вернуть прежний облик, я замер, глядя на снайпера, который старательно выцеливал единственный уязвимый глаз.
Яркая вспышка вырвалась из дула винтовки. Что-то вонзилось в глаз, и мир начал терять очертания, пока не скрылся в непроглядной темноте.
ЭПИЛОГ
Надеясь избавить мир от разрастающейся опухоли в виде Зоны отчуждения и населявших её мутантов, мировые власти прислушались к учёным. Те, вероятно, догадывались, к чему это приведёт, но убедили всех, что проблема — в эпицентре: выбросы зарождаются над ЧАЭС, и если уничтожить источник, аномалии исчезнут.
Так над станцией взорвали самую мощную термоядерную бомбу, какую только смогли создать. Учёные клялись, что это остановит выбросы.
Они ошиблись.
Взрыв не уничтожил аномалию — он аккумулировал её энергию. Разрушения лишь освободили то, что дремало под станцией. Выплеснув накопленную силу, Зона отчуждения в мгновение ока разрослась на весь мир.
21.07.2026 год
