Постояв немного, я всё же решил сходить на станцию Янов, заглянуть к бармену Сидоровичу. Про этого толстого, ворчливого бармена мне рассказывал Стрелок, и в его словах сквозило странное уважение — как к человеку, который слишком долго живёт среди чужих тайн и всё ещё остаётся на плаву.
В баре было немноголюдно, и я выбрал столик в дальнем углу, где тени лежали особенно густо, будто прятали от лишних взглядов. Через несколько секунд ко мне подбежала официантка Наташа. На вид ей было лет двадцать пять: длинные светлые волосы свободно ложились на плечи, а глубокое декольте казалось не просто вызывающим — оно будто бросало вызов самой атмосфере Зоны, где красота выглядела почти кощунством.
Её весёлый, немного вздорный взгляд скользнул по мне, и я почувствовал этот привычный женский интерес — лёгкий, игривый. Но стоило мне на секунду задержать взгляд на её груди, как сердце забилось быстрее, и тело отозвалось привычным теплом. И тут меня кольнуло странное чувство: в этом месте, где всё было пропитано смертью, такое живое, почти дерзкое желание казалось неправильным, будто я нарушил какой-то неписаный закон. Чтобы хоть как-то отвлечься, я перевёл взгляд на барную стойку.
За ней стоял лысоватый, полный мужчина лет пятидесяти — видимо, и был тот самый Сидорович. Он протирал бокалы, но делал это без удовольствия, скорее по привычке, и время от времени нервно поглядывал в сторону Наташи, будто хотел её предостеречь, но не знал как. В его взгляде читалась не ревность, а усталость человека, который видел слишком много молодых, ярких жизней, слишком быстро сгорающих в Зоне.
— Что будете заказывать? — спросила Наташа, наклоняясь чуть ближе, чем требовалось.
Я не стал мудрить:
— Картошку и немного перцовки.
Есть совершенно не хотелось, но нужно было просто посидеть, собраться с мыслями и настроить ПДА. Экран устройства мигнул, словно сопротивляясь, и на нём загорелся значок конверта. Открыв почту, я увидел несколько писем.
Одно было от Стрелка — он извинялся, что должен уйти по каким-то своим делам, и желал мне лёгкой Зоны. От этих слов на секунду стало теплее, но тут же холоднуло от мысли: а что, если «лёгкая Зона» — это просто вежливое прощание, вроде «береги себя», когда оба знают, что беречься тут почти невозможно.
Ещё одно сообщение пришло от Слепого: он предлагал сходить с ним на Кордон. Правда, я не представлял, где это, и, честно говоря, не хотел никуда сворачивать со своего пути. Вежливо отказавшись, я пожелал ему доброй Зоны и ещё немного повозился с настройками ПДА.
Сначала настроил датчик аномалий — тот отозвался тихим, неприятным писком, будто жаловался на саму идею искать опасность. Потом развернул карту местности. Оказалось, Стрелок заранее отметил на ней несколько точек: места, где можно укрыться в случае чего, и тайники, где припрятано кое-что полезное. Эти метки выглядели как маленькие якоря в бушующем море Зоны — и от них становилось чуть спокойнее.
Доев обед, я продал артефакты — те самые три спирали. Деньги были нужны, и всё же, расставаясь с ними, я на мгновение почувствовал странную пустоту, будто отдал часть чего-то, что Зона дала мне не просто так. На вырученные средства купил нож, пистолет и немного патронов для своей «Гадюки» — так я прозвал автоматическую винтовку, которую мне вручил Меченый. Название ей шло: в нём чувствовалась и опасность, и что-то холодное, расчётливое.
Осмотрев карту, я наметил маршрут. Мне нужно было двигаться к центру Зоны. В глубине души я понимал, что это путешествие может стоить мне жизни, но выбора у меня не было. Вопрос «как вернуться домой» не давал дышать, и этот путь казался единственным, пусть и самым безумным.
Когда я вышел из бара, солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в ржаво-оранжевые тона, будто сама Зона примеряла маску заката. Спасибо Стрелку: по его меткам до ближайшего безопасного места было около трёх часов пути. Напоследок я выкурил сигарету, чувствуя, как горький дым смешивается с влажным, тяжёлым воздухом, и отправился в путь.
Дорога виляла, словно змея, не желая вести прямо. За очередным поворотом я оказался на развилке. Оставалось только поставить камень и написать: «Прямо пойдёшь — мир найдёшь…» Дорога влево уходила в заросшее поле, и тропа терялась в высокой траве. Путь прямо вёл в лес. Можно было пойти полем — это заняло бы часов пять, но я выбрал лес. Меченый предупреждал, что в Зоне не стоит ходить по прямой, но у каждого должен быть свой путь, даже если он ведёт в ловушку.
Когда я вошёл в лес, сумерки начали сгущаться, а туман поднимался из земли, словно лёгкий ковёр, который медленно накрывал всё вокруг. Мне пришлось замедлиться и быть предельно внимательным. В лесу было не по себе, он казался ненастоящим — будто декорацией, которую кто-то повесил для меня одного. Еле слышен был шелест листвы, но пения птиц не было слышно вовсе, словно они вымерли или просто знали, что здесь нельзя петь.
Лишние мысли я отбросил. Пистолет в кобуре на бедре, нож на поясе, «Гадюка» наготове. Прошло уже часа два, и ничего особенного не происходило. И от этого становилось только страшнее: Зона будто копила силы, чтобы ударить в тот момент, когда я решу, что опасность миновала.
Как в подтверждение моих мыслей, где-то впереди жалобно проскулил кто-то, и звук этот не был похож ни на собаку, ни на зверя, которого я знал. Я хотел обойти это место стороной, но сигнал ПДА заставил меня остановиться. Датчик тревожно пискнул, и на экране вспыхнули контуры аномалий: слева — «жарка», способная сжечь дотла за мгновение; справа — «электра», которая бьёт током так, что выжить почти невозможно; чуть впереди — «трамплин», гравитационная ловушка, которая отправит тебя в полёт, как барона Мюнхгаузена на ядре.
Идти назад не хотелось. Оставался только путь вперёд.
«Что ж, пойдём, посмотрим», — сказал я себе вслух, чтобы услышать собственный голос в этой чужой тишине. Страха не было — только холодная собранность и готовность действовать.
Пройдя сквозь кустарник, я оказался на небольшой поляне. И там, на самом её краю, сидела необычная большая кошка. У неё было две головы: одна — нормальная, вторая — раза в три меньше и располагалась сбоку, словно кто-то нарочно приставил её туда, чтобы смотреть на мир под другим углом. Задние лапы мутанта буквально утонули в земле: она попала в «жадинку» — эти корни, похожие на живые щупальца, чувствовали приближение любого существа, вылезали из земли и цеплялись маленькими крючками-присосками. Если в неё попасть, выбраться почти нереально.
Вокруг химеры лежали трупы пяти слепых псов, а ещё три собаки ходили по кругу, нюхали воздух, скалили безглазые морды и рычали. Их слепота казалась теперь не недостатком, а чем-то зловещим: они чуяли меня, хотя не могли видеть.
Я решил не ждать, пока они учуют меня окончательно, и взял на прицел ближайшую псину. Нажал на курок — собака упала без признаков жизни. Вторая среагировала мгновенно, но и её я отправил в ближайшие кусты. Третью собаку лапой прихлопнула сама химера — для себя я уже назвал её именно так.
Мы смотрели друг на друга: я — сжимая винтовку, она — с этим странным, почти человеческим ожиданием в глазах обеих голов. Химера снова проскулила, и мой внутренний голос кричал: «Беги!» Но страха не было. Вместо него пришла странная, щемящая жалость — как будто передо мной сидело не чудовище Зоны, а кто-то, кого эта Зона сломала и бросила гнить.
Немного постояв, я закинул «Гадюку» за спину и начал медленно приближаться к ней по дуге, стараясь не делать резких движений. Видимо, она поняла, что без оружия в руках я не представляю для неё опасности, и немного расслабилась.
Я подошёл почти вплотную. В голове крутилась карусель мыслей: «Вот сейчас она как даст когтистой лапой — и поминай как звали». Присев рядом, я медленно достал нож. Ещё раз мельком взглянув на это странное создание Зоны, я воткнул лезвие в землю возле задней лапы химеры и начал резать землю. Нож был хороший — широкое, крепкое лезвие легко входило в почву, но каждый раз, когда оно касалось корней «жадинки», металл издавал тихий, неприятный скрежет, словно жаловался.
Пока я освобождал первую лапу, химера пристально наблюдала за мной, но агрессии не проявляла. И от этой тишины становилось страшнее, чем от любого рыка: будто она оценивала меня, решала, достоин ли я того, чтобы она позволила мне помочь.
Спустя несколько минут одна лапа была свободна, и я взялся за вторую. Вскоре химера полностью освободилась. Я всё ещё сидел на корточках, когда она подошла ко мне, ткнулась носом в плечо и в два прыжка скрылась в кустах. Возможно, так она благодарила. А может, просто хотела, чтобы я не шёл за ней.
С чувством, что я сделал что-то очень важное — или очень глупое, — я достал ПДА и закурил. До нужного места оставалось меньше часа пути, но из-за сплошной кроны деревьев сумерки сгущались стремительно. Потушив окурок, я пошёл дальше, пытаясь понять, что значил этот странный жест химеры. Долго думать не стал: решил, что она так сказала мне спасибо.
Дойдя до нужной точки, я увидел кунг — будку от грузовика, каким-то чудом оказавшуюся в чаще леса и наполовину ушедшую под землю. Округу осветила молния: собирался дождь, а в Зоне дождь — обычное дело, но сейчас он казался предвестником чего-то большего.
Забравшись внутрь, я почувствовал, как на меня опускается редкая тишина — сухая, тёплая, почти человеческая. Осветив нутро убежища фонариком, я нашёл свечу и зажёг её. Пламя дрожало, но не гасло, будто цеплялось за жизнь. Поужинав тушёнкой и выпив чай, я лёг, чтобы хоть немного расслабиться. Снаружи лил дождь, и ночь накрыла лес плотным покрывалом.
Прокрутив в голове всё, что произошло за последние дни, я почувствовал, как усталость наваливается тяжёлым грузом. Сон накрыл меня, как тёмная вода, и я отправился в царство Морфея. Но перед тем как окончательно провалиться в темноту, мне показалось, что где-то совсем близко, за стенкой кунга, кто-то тихо вздохнул. Или это просто ветер шевелил мокрыми ветками.
Самая лучшая видеокарта — это ваше воображение.
Проснулся я от чувства большой опасности — не от звука, не от движения, а от самой тишины. Она была не пустой, а плотной, будто кто-то стоял рядом и задерживал дыхание, чтобы я его не услышал.
Быстро собрался, проверил ПДА. На экране не было ничего интересного, но сам дисплей мерцал, как будто ему не хватало заряда, хотя я заряжал его вчера. Вышел на улицу.
Лес встретил меня тем же безмолвием, но дождя уже не было — и это очень радовало. И всё же что-то в Зоне изменилось. Воздух был густым, как кисель, и лип к коже. Вокруг было тихо и солнечно, а такого просто не бывает в Зоне. Стрелок не раз повторял: низкие тучи и частый дождь, иногда переходящий в ливень, — это норма. А солнечного света здесь не бывает никогда.
«Что-то не так», — повторял я про себя, как заклинание.
Я уже несколько дней был в Зоне и кое-чему научился. Ловушки замечал издалека, поэтому болтами и гайками пользовался редко: теперь я видел, как воздух над аномалией дрожит, будто плавится, и как трава у её края лежит не так, как везде.
Согласно карте, до следующей стоянки было около сорока километров. Я пошёл быстро, высматривая аномалии, а если повезёт — и артефакты. Планировал добраться до места за день.
ПДА пискнул. Я остановился и посмотрел на экран. Сообщение было от некоего Змея:
Группировка «О’Сознание» включила в центре Зоны «выжигатель мозгов». Несколько сталкеров, ушедших в центр, пропали. До выброса осталось два дня.
Достал воду, закурил сигарету. Раньше, в нормальной жизни, я что-то слышал про «выжигатель», вроде бы его отключили. И тут память резко вытолкнула передо мной картину моей спокойной жизни в 2020 году: кухня, будильник, привычный маршрут до работы. Комок подкатил к горлу. Усилием воли я заставил себя успокоиться.
Писк наладонника снова вернул меня в реальность. Это был Слепой:
Призрак, срочно иди на Янтарь. В Рыжий лес не лезь, опасно. Встретимся на Янтаре.
Хм… Я призадумался, переключил ПДА на карту. И сразу увидел две вещи, от которых по спине пробежал неприятный холодок. Вопервых, в районе, где я сейчас находился, на карте горело восемь серых значков — значит, эти люди мертвы. Вовторых, до Янтаря было дня четыре пути. До выброса не успеть.
Первым делом решил проверить эти значки, хотя понимал, что ничего хорошего это не сулит. Шёл медленно: аномалий вокруг было много.
Первый труп лежал между двумя «каруселями» — гравитационными аномалиями, которые не выкидывают, а скручивают всё, что в них попадает, в немыслимые узлы. Человек лежал на спине, автомат был под телом: судя по всему, он не успел им воспользоваться. Стандартная плащ-куртка, такие носят мародёры. Пулевых отверстий не было, да и следов перестрелки не видно.
Лицо я старался не разглядывать. Не то чтобы боялся покойников — просто не люблю это зрелище. На шее висел медальон. Лицо было серым, глаза вывалились из орбит.
«Вы когда-нибудь видели мумию? Нет? Тогда включите воображение: наденьте пакет на игрушку и удалите из него весь воздух», — пронеслось в голове.
Взял с трупа ПДА и обыскал карманы. Пробираясь между аномалиями, подошёл к следующему телу. Картина была та же. Руки начали понемногу трястись.
Проверив все тела, двинулся дальше. «Хватит на сегодня покойников», — подумал я, стараясь не смотреть на лица. Шёл уверенно, но мысли путались. Что могло их убить? Я так и не нашёл ответа.
Вечерело. Небо снова заволокли низкие тучи.
Выкинув из головы все мысли, я прошёл ещё довольно далеко. ПДА снова завибрировал, высвечивая на карте те же восемь серых маркёров. Сначала я не придал этому значения, пока не осмотрелся.
Между тех же «каруселей» лежал ограбленный мною труп.
Первая мысль была: я заблудился. Но я точно помнил, что никуда не сворачивал. Даже обходя аномалии, я держался одного направления.
И снова низкие тучи поползли по серому небу.
Пройдя ещё приличное расстояние, я снова вернулся к тому же месту.
Тут меня серьёзно проняло. Сел, закурил.
«Всё, пропал ты, сталкер-Призрак», — пронеслось в голове.
Не знаю, сколько времени прошло. Куда бы я ни шёл, постоянно возвращался к трупам. Я был измотан и нервно истощён. Отойдя к ближайшему дереву, сел, опершись спиной о ствол берёзы. Точнее, это когда-то была берёза. Теперь дерево имело странный цвет и было перекручено в неестественный узор, будто его долго и упорно тянули в разные стороны.
Как уснул, я не помню.
Встал, как обычно. Обул тапочки, накинул халат. На часах было 6:30 утра. До дежурного автобуса, который возил меня на работу, было ещё рано, и я не спеша вышел на балкон, закурил. По пути щёлкнул кнопку включения на чайнике.
Вернувшись в квартиру, меня обдало запахом, похожим на то, как если бы тухлые яйца пожарили с потными носками. Стало дурно, затошнило.
Открыл глаза. Передо мной сидела старая знакомая химера. Рыкнув на меня, она развернулась и в два прыжка скрылась из виду. Значит, на мой счёт у Зоны были свои планы.
Делать нечего. Проверил снаряжение и пошёл туда, где растворилась моя знакомая.
Смена обстановки произошла настолько быстро, что я не успел сообразить, где нахожусь. Вокруг были хвойные деревья, некоторые из них были в несколько метров в обхвате. Рассветало, туман стелился по земле.
В баре было немноголюдно, и я выбрал столик в дальнем углу, где тени лежали особенно густо, будто прятали от лишних взглядов. Через несколько секунд ко мне подбежала официантка Наташа. На вид ей было лет двадцать пять: длинные светлые волосы свободно ложились на плечи, а глубокое декольте казалось не просто вызывающим — оно будто бросало вызов самой атмосфере Зоны, где красота выглядела почти кощунством.
Её весёлый, немного вздорный взгляд скользнул по мне, и я почувствовал этот привычный женский интерес — лёгкий, игривый. Но стоило мне на секунду задержать взгляд на её груди, как сердце забилось быстрее, и тело отозвалось привычным теплом. И тут меня кольнуло странное чувство: в этом месте, где всё было пропитано смертью, такое живое, почти дерзкое желание казалось неправильным, будто я нарушил какой-то неписаный закон. Чтобы хоть как-то отвлечься, я перевёл взгляд на барную стойку.
За ней стоял лысоватый, полный мужчина лет пятидесяти — видимо, и был тот самый Сидорович. Он протирал бокалы, но делал это без удовольствия, скорее по привычке, и время от времени нервно поглядывал в сторону Наташи, будто хотел её предостеречь, но не знал как. В его взгляде читалась не ревность, а усталость человека, который видел слишком много молодых, ярких жизней, слишком быстро сгорающих в Зоне.
— Что будете заказывать? — спросила Наташа, наклоняясь чуть ближе, чем требовалось.
Я не стал мудрить:
— Картошку и немного перцовки.
Есть совершенно не хотелось, но нужно было просто посидеть, собраться с мыслями и настроить ПДА. Экран устройства мигнул, словно сопротивляясь, и на нём загорелся значок конверта. Открыв почту, я увидел несколько писем.
Одно было от Стрелка — он извинялся, что должен уйти по каким-то своим делам, и желал мне лёгкой Зоны. От этих слов на секунду стало теплее, но тут же холоднуло от мысли: а что, если «лёгкая Зона» — это просто вежливое прощание, вроде «береги себя», когда оба знают, что беречься тут почти невозможно.
Ещё одно сообщение пришло от Слепого: он предлагал сходить с ним на Кордон. Правда, я не представлял, где это, и, честно говоря, не хотел никуда сворачивать со своего пути. Вежливо отказавшись, я пожелал ему доброй Зоны и ещё немного повозился с настройками ПДА.
Сначала настроил датчик аномалий — тот отозвался тихим, неприятным писком, будто жаловался на саму идею искать опасность. Потом развернул карту местности. Оказалось, Стрелок заранее отметил на ней несколько точек: места, где можно укрыться в случае чего, и тайники, где припрятано кое-что полезное. Эти метки выглядели как маленькие якоря в бушующем море Зоны — и от них становилось чуть спокойнее.
Доев обед, я продал артефакты — те самые три спирали. Деньги были нужны, и всё же, расставаясь с ними, я на мгновение почувствовал странную пустоту, будто отдал часть чего-то, что Зона дала мне не просто так. На вырученные средства купил нож, пистолет и немного патронов для своей «Гадюки» — так я прозвал автоматическую винтовку, которую мне вручил Меченый. Название ей шло: в нём чувствовалась и опасность, и что-то холодное, расчётливое.
Осмотрев карту, я наметил маршрут. Мне нужно было двигаться к центру Зоны. В глубине души я понимал, что это путешествие может стоить мне жизни, но выбора у меня не было. Вопрос «как вернуться домой» не давал дышать, и этот путь казался единственным, пусть и самым безумным.
Когда я вышел из бара, солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в ржаво-оранжевые тона, будто сама Зона примеряла маску заката. Спасибо Стрелку: по его меткам до ближайшего безопасного места было около трёх часов пути. Напоследок я выкурил сигарету, чувствуя, как горький дым смешивается с влажным, тяжёлым воздухом, и отправился в путь.
Дорога виляла, словно змея, не желая вести прямо. За очередным поворотом я оказался на развилке. Оставалось только поставить камень и написать: «Прямо пойдёшь — мир найдёшь…» Дорога влево уходила в заросшее поле, и тропа терялась в высокой траве. Путь прямо вёл в лес. Можно было пойти полем — это заняло бы часов пять, но я выбрал лес. Меченый предупреждал, что в Зоне не стоит ходить по прямой, но у каждого должен быть свой путь, даже если он ведёт в ловушку.
Когда я вошёл в лес, сумерки начали сгущаться, а туман поднимался из земли, словно лёгкий ковёр, который медленно накрывал всё вокруг. Мне пришлось замедлиться и быть предельно внимательным. В лесу было не по себе, он казался ненастоящим — будто декорацией, которую кто-то повесил для меня одного. Еле слышен был шелест листвы, но пения птиц не было слышно вовсе, словно они вымерли или просто знали, что здесь нельзя петь.
Лишние мысли я отбросил. Пистолет в кобуре на бедре, нож на поясе, «Гадюка» наготове. Прошло уже часа два, и ничего особенного не происходило. И от этого становилось только страшнее: Зона будто копила силы, чтобы ударить в тот момент, когда я решу, что опасность миновала.
Как в подтверждение моих мыслей, где-то впереди жалобно проскулил кто-то, и звук этот не был похож ни на собаку, ни на зверя, которого я знал. Я хотел обойти это место стороной, но сигнал ПДА заставил меня остановиться. Датчик тревожно пискнул, и на экране вспыхнули контуры аномалий: слева — «жарка», способная сжечь дотла за мгновение; справа — «электра», которая бьёт током так, что выжить почти невозможно; чуть впереди — «трамплин», гравитационная ловушка, которая отправит тебя в полёт, как барона Мюнхгаузена на ядре.
Идти назад не хотелось. Оставался только путь вперёд.
«Что ж, пойдём, посмотрим», — сказал я себе вслух, чтобы услышать собственный голос в этой чужой тишине. Страха не было — только холодная собранность и готовность действовать.
Пройдя сквозь кустарник, я оказался на небольшой поляне. И там, на самом её краю, сидела необычная большая кошка. У неё было две головы: одна — нормальная, вторая — раза в три меньше и располагалась сбоку, словно кто-то нарочно приставил её туда, чтобы смотреть на мир под другим углом. Задние лапы мутанта буквально утонули в земле: она попала в «жадинку» — эти корни, похожие на живые щупальца, чувствовали приближение любого существа, вылезали из земли и цеплялись маленькими крючками-присосками. Если в неё попасть, выбраться почти нереально.
Вокруг химеры лежали трупы пяти слепых псов, а ещё три собаки ходили по кругу, нюхали воздух, скалили безглазые морды и рычали. Их слепота казалась теперь не недостатком, а чем-то зловещим: они чуяли меня, хотя не могли видеть.
Я решил не ждать, пока они учуют меня окончательно, и взял на прицел ближайшую псину. Нажал на курок — собака упала без признаков жизни. Вторая среагировала мгновенно, но и её я отправил в ближайшие кусты. Третью собаку лапой прихлопнула сама химера — для себя я уже назвал её именно так.
Мы смотрели друг на друга: я — сжимая винтовку, она — с этим странным, почти человеческим ожиданием в глазах обеих голов. Химера снова проскулила, и мой внутренний голос кричал: «Беги!» Но страха не было. Вместо него пришла странная, щемящая жалость — как будто передо мной сидело не чудовище Зоны, а кто-то, кого эта Зона сломала и бросила гнить.
Немного постояв, я закинул «Гадюку» за спину и начал медленно приближаться к ней по дуге, стараясь не делать резких движений. Видимо, она поняла, что без оружия в руках я не представляю для неё опасности, и немного расслабилась.
Я подошёл почти вплотную. В голове крутилась карусель мыслей: «Вот сейчас она как даст когтистой лапой — и поминай как звали». Присев рядом, я медленно достал нож. Ещё раз мельком взглянув на это странное создание Зоны, я воткнул лезвие в землю возле задней лапы химеры и начал резать землю. Нож был хороший — широкое, крепкое лезвие легко входило в почву, но каждый раз, когда оно касалось корней «жадинки», металл издавал тихий, неприятный скрежет, словно жаловался.
Пока я освобождал первую лапу, химера пристально наблюдала за мной, но агрессии не проявляла. И от этой тишины становилось страшнее, чем от любого рыка: будто она оценивала меня, решала, достоин ли я того, чтобы она позволила мне помочь.
Спустя несколько минут одна лапа была свободна, и я взялся за вторую. Вскоре химера полностью освободилась. Я всё ещё сидел на корточках, когда она подошла ко мне, ткнулась носом в плечо и в два прыжка скрылась в кустах. Возможно, так она благодарила. А может, просто хотела, чтобы я не шёл за ней.
С чувством, что я сделал что-то очень важное — или очень глупое, — я достал ПДА и закурил. До нужного места оставалось меньше часа пути, но из-за сплошной кроны деревьев сумерки сгущались стремительно. Потушив окурок, я пошёл дальше, пытаясь понять, что значил этот странный жест химеры. Долго думать не стал: решил, что она так сказала мне спасибо.
Дойдя до нужной точки, я увидел кунг — будку от грузовика, каким-то чудом оказавшуюся в чаще леса и наполовину ушедшую под землю. Округу осветила молния: собирался дождь, а в Зоне дождь — обычное дело, но сейчас он казался предвестником чего-то большего.
Забравшись внутрь, я почувствовал, как на меня опускается редкая тишина — сухая, тёплая, почти человеческая. Осветив нутро убежища фонариком, я нашёл свечу и зажёг её. Пламя дрожало, но не гасло, будто цеплялось за жизнь. Поужинав тушёнкой и выпив чай, я лёг, чтобы хоть немного расслабиться. Снаружи лил дождь, и ночь накрыла лес плотным покрывалом.
Прокрутив в голове всё, что произошло за последние дни, я почувствовал, как усталость наваливается тяжёлым грузом. Сон накрыл меня, как тёмная вода, и я отправился в царство Морфея. Но перед тем как окончательно провалиться в темноту, мне показалось, что где-то совсем близко, за стенкой кунга, кто-то тихо вздохнул. Или это просто ветер шевелил мокрыми ветками.
ГЛАВА IV. ВСТРЕЧА
Самая лучшая видеокарта — это ваше воображение.
Проснулся я от чувства большой опасности — не от звука, не от движения, а от самой тишины. Она была не пустой, а плотной, будто кто-то стоял рядом и задерживал дыхание, чтобы я его не услышал.
Быстро собрался, проверил ПДА. На экране не было ничего интересного, но сам дисплей мерцал, как будто ему не хватало заряда, хотя я заряжал его вчера. Вышел на улицу.
Лес встретил меня тем же безмолвием, но дождя уже не было — и это очень радовало. И всё же что-то в Зоне изменилось. Воздух был густым, как кисель, и лип к коже. Вокруг было тихо и солнечно, а такого просто не бывает в Зоне. Стрелок не раз повторял: низкие тучи и частый дождь, иногда переходящий в ливень, — это норма. А солнечного света здесь не бывает никогда.
«Что-то не так», — повторял я про себя, как заклинание.
Я уже несколько дней был в Зоне и кое-чему научился. Ловушки замечал издалека, поэтому болтами и гайками пользовался редко: теперь я видел, как воздух над аномалией дрожит, будто плавится, и как трава у её края лежит не так, как везде.
Согласно карте, до следующей стоянки было около сорока километров. Я пошёл быстро, высматривая аномалии, а если повезёт — и артефакты. Планировал добраться до места за день.
ПДА пискнул. Я остановился и посмотрел на экран. Сообщение было от некоего Змея:
Группировка «О’Сознание» включила в центре Зоны «выжигатель мозгов». Несколько сталкеров, ушедших в центр, пропали. До выброса осталось два дня.
Достал воду, закурил сигарету. Раньше, в нормальной жизни, я что-то слышал про «выжигатель», вроде бы его отключили. И тут память резко вытолкнула передо мной картину моей спокойной жизни в 2020 году: кухня, будильник, привычный маршрут до работы. Комок подкатил к горлу. Усилием воли я заставил себя успокоиться.
Писк наладонника снова вернул меня в реальность. Это был Слепой:
Призрак, срочно иди на Янтарь. В Рыжий лес не лезь, опасно. Встретимся на Янтаре.
Хм… Я призадумался, переключил ПДА на карту. И сразу увидел две вещи, от которых по спине пробежал неприятный холодок. Вопервых, в районе, где я сейчас находился, на карте горело восемь серых значков — значит, эти люди мертвы. Вовторых, до Янтаря было дня четыре пути. До выброса не успеть.
Первым делом решил проверить эти значки, хотя понимал, что ничего хорошего это не сулит. Шёл медленно: аномалий вокруг было много.
Первый труп лежал между двумя «каруселями» — гравитационными аномалиями, которые не выкидывают, а скручивают всё, что в них попадает, в немыслимые узлы. Человек лежал на спине, автомат был под телом: судя по всему, он не успел им воспользоваться. Стандартная плащ-куртка, такие носят мародёры. Пулевых отверстий не было, да и следов перестрелки не видно.
Лицо я старался не разглядывать. Не то чтобы боялся покойников — просто не люблю это зрелище. На шее висел медальон. Лицо было серым, глаза вывалились из орбит.
«Вы когда-нибудь видели мумию? Нет? Тогда включите воображение: наденьте пакет на игрушку и удалите из него весь воздух», — пронеслось в голове.
Взял с трупа ПДА и обыскал карманы. Пробираясь между аномалиями, подошёл к следующему телу. Картина была та же. Руки начали понемногу трястись.
Проверив все тела, двинулся дальше. «Хватит на сегодня покойников», — подумал я, стараясь не смотреть на лица. Шёл уверенно, но мысли путались. Что могло их убить? Я так и не нашёл ответа.
Вечерело. Небо снова заволокли низкие тучи.
Выкинув из головы все мысли, я прошёл ещё довольно далеко. ПДА снова завибрировал, высвечивая на карте те же восемь серых маркёров. Сначала я не придал этому значения, пока не осмотрелся.
Между тех же «каруселей» лежал ограбленный мною труп.
Первая мысль была: я заблудился. Но я точно помнил, что никуда не сворачивал. Даже обходя аномалии, я держался одного направления.
И снова низкие тучи поползли по серому небу.
Пройдя ещё приличное расстояние, я снова вернулся к тому же месту.
Тут меня серьёзно проняло. Сел, закурил.
«Всё, пропал ты, сталкер-Призрак», — пронеслось в голове.
Не знаю, сколько времени прошло. Куда бы я ни шёл, постоянно возвращался к трупам. Я был измотан и нервно истощён. Отойдя к ближайшему дереву, сел, опершись спиной о ствол берёзы. Точнее, это когда-то была берёза. Теперь дерево имело странный цвет и было перекручено в неестественный узор, будто его долго и упорно тянули в разные стороны.
Как уснул, я не помню.
Встал, как обычно. Обул тапочки, накинул халат. На часах было 6:30 утра. До дежурного автобуса, который возил меня на работу, было ещё рано, и я не спеша вышел на балкон, закурил. По пути щёлкнул кнопку включения на чайнике.
Вернувшись в квартиру, меня обдало запахом, похожим на то, как если бы тухлые яйца пожарили с потными носками. Стало дурно, затошнило.
Открыл глаза. Передо мной сидела старая знакомая химера. Рыкнув на меня, она развернулась и в два прыжка скрылась из виду. Значит, на мой счёт у Зоны были свои планы.
Делать нечего. Проверил снаряжение и пошёл туда, где растворилась моя знакомая.
Смена обстановки произошла настолько быстро, что я не успел сообразить, где нахожусь. Вокруг были хвойные деревья, некоторые из них были в несколько метров в обхвате. Рассветало, туман стелился по земле.
