— Макарий, — окликнула парня.
— Да? — обернулся.
— Сон совсем не идёт. Может, ты что-нибудь расскажешь мне? — почему-то я испугалась, что он уйдёт, а мне так хорошо в его компании.
— Ну, только если ты ляжешь и закроешь глазки, — улыбнулся Макарий.
— А ты расскажешь мне сказку, — не сдержала ответной улыбки и улеглась на кровать.
— Сказку так сказку, — задумчиво проговорил парень и вернулся к табурету. Только в этот раз он предпочёл расположиться на полу, устеленном мягкими шкурами у подножья кровати, на которой лежала я. Он находился очень близко. Голубые глаза с озорными чертятами с любопытством смотрели на меня. И снова мне стало как-то не по себе, поэтому я укрылась одеялом до самого подбородка. А Макарий положил руки на кровать и лёг на них головой, приблизившись ещё ближе. Это было слишком. Но, похоже, его это совсем не смущало. Я перевернулась на бок, опиревшись спиной о стену, и заглянула в голубые глаза. Лёгкая улыбка тронула губы молодого человека.
— Это не совсем сказка, скорее легенда, — начал он рассказ, приподнимая голову. — Много лет назад житель северного племени по имени Дарен отправился в лес на охоту. Это привычное дело для него. Годами, день за днём он рыскал по лесам, находя добрую добычу. Но тот день не заладился. Дарен повредил ногу и возвращался домой с пустой поклажей, когда наткнулся на голодного волка. Что говорить, парень жутко испугался и замер на месте. Бежать и со здоровой ногой от голодного зверя бессмысленно, а тут сразу можно сдаваться и не вступать в бой. И тогда Дарен решил проявить смекалку: он откинул в сторону оружие так, чтобы зверь увидел это, и опустился на колени. Взглянул прямо в глаза зверя и сказал: «Я в твоей власти, великий волк». И, к удивлению Дарена, зверь понял каждое его слово и отступил. В тот миг в голове парня прозвучал ответ зверя: «Спасибо, человек, что не тронул».
— Твои глазки до сих пор открыты? — заметил Макарий, прервав рассказ.
— Очень интересно, продолжай.
— Закроешь глазки — продолжу, — очаровательно улыбнулся он. Я вздохнула и послушно прикрыла ставшие тяжелыми веки, а волшебный голосок Макария продолжил рассказ.
— После Дарен ещё не раз встречал этого волка. Духи, будто специально, сталкивали их. И каждый раз молодой человек всё больше понимал мысли зверя. С каждым новым днём их связь крепла. Человек и животное теперь намеренно искали встречи. Каждому мир друг друга был интересен, и жажда познать его манила. В одну из таких встреч Дарен прикрыл глаза, представляя мир глазами волка. И каково было его удивление, когда он и вправду помчался сквозь чащобы леса, видя мир глазами зверя, слыша ушами зверя, чувствуя дуновение ветра шкурой зверя. Так Дарен открыл великий дар переноса сознания. С тех пор души волка и человека объединились. Человек мог видеть и чувствовать, как зверь, и это принесло много благ его народу. Позже Дарен поделился своим умением с братьями. Каждый из них смог воплотиться в зверя. Братислав принял сущность лиса. Властимир — бурого медведя, Есений — беркута. Четыре брата стали главами селений. Дарен — Северного. Братислав — Южного. Властимир — Западного. А Есений — Восточного.
— Это легенда вашего народа? — сонно прохрипела я.
— Это сказка, Златовласка. Ты ещё не спишь?
— Нет, — распахнула глаза и столкнулась с голубым, улыбающимся взглядом.
— Закрывай глазки: завтра тяжёлый день, — проговорил Макарий.
— И почему мне не хочется, чтобы это завтра наставало? — вдруг пробормотала я, сама удивившись этой фразе и проваливаясь в сон.
— Спи, Златовласка, — нежно коснулся моих волос, погладив по голове. А после я перестала его чувствовать.
— Макарий? — открыла глаза, но его уже не было.
В эту ночь я видела дивные сны. Густые леса с высоты полёта беркута. Волшебные, сказочные, завораживающие. Мне снился полёт. Словно в детском сне, я парила в небесах, беспечно наблюдая за жизнью дикой природы. Рыбалка бурых медведей у подножья реки. Могучие мускулистые звери обладали грацией гепарда в просторах водного бассейна. Охота серых волков. Удивительно слаженные ребята загоняли дичь, радуясь победе. Я летела над верхушками деревьев, наслаждаясь тёплым солнышком и пением птиц. Мой глаз был способен подмечать мельчайшее шевеление там, внизу. И, увидев рыжего бельчонка, я кинулась в атаку. О, это великое чувство полёта! А утром я проснулась с тяжёлым сердцем. И вроде сегодня я отправлюсь домой. В уютный дом и мягкую постельку. К любимой маме и привычной жизни. Вот только там мне ещё никогда не снились столь дивные сны.
Я снова закрыла глаза, стараясь продлить сказку хоть ненадолго.
Макарий.
Утром, получив наставления от старейшин, я направился к шатру, где ещё спала Ангелина. Больше всего на свете я не хотел расставаться с этой девушкой. Но оставаться ей было нельзя. Она чужая. Из другого мира, который очень манил меня. Больше, чем нужно. Больше, чем позволено. Он запретный и желанный. Я знал многое о мире людей больших городов. И никто из селения даже предположить не мог, как желанен этот запретный плод. Как мне хочется прикоснуться к нему. А Ангелина — частичка этого мира. И не самая плохая, надо заметить.
Оказавшись в жилище, я взглянул на спящую сестру и, убедившись, что сон её глубок, перевел взгляд на Ангелину. Такую необычную девушку. Блондинку с изумрудным взглядом. Её глаза навеки останутся в моей памяти. Её нежный голос, запечатлённый в моём сознании, я ещё долго буду слышать в своих снах. Она не чужая. Она другая. Я не видел таких раньше. И как бы мне не хотелось ослушаться старейшин, я не посмею. Завтра я попрощаюсь с ней навсегда.
Присев на корточки у лежанки Ангелины, я невольно улыбнулся. Светлая, притягательная, красивая. Может, и вправду ведьма? Ведь у обычной девушки просто не может быть столь манящих губ, гипнотизирующих глаз и фарфоровой кожи. У обычной девушки обязательно должен быть изъян, но только не у неё. Всё привлекает мой неискушённый взгляд.
Не удержавшись, я легким движением смахнул прядь белёсых волос с прекрасного лица. Девушка вздохнула, облизала алые губы, на миг приоткрыв ротик, и распахнула изумрудные глаза. Моя улыбка стала шире.
— Доброе утро, Златовласка. Я принёс завтрак. Ты как следует подкрепись, оденься потеплее и выходи. Мы с Тихомиром будем у кострища.
— Привет, — залилась она лёгким румянцем. Это так мило. — Спасибо за заботу.
Я ничего не ответил. Лишь загадочно улыбнулся и покинул шатёр. Страшно оставаться так близко с ней. Я с ужасом представлял, как поведу её через лес к дому. Но я сделаю это. Я должен.
Вернулся на поляну у большого костра и с тяжёлым вздохом уселся рядом с Тихомиром на бревно.
— Что-то не так, братишка? — поинтересовался друг.
— Нет, всё просто замечательно, — глубоко вздохнул и закрыл лицо руками.
Стараясь сохранить внешнюю невозмутимость, я разрывался изнутри. Душа ныла. Как же отпустить её? Мы не были близки, мы толком-то и не общались, но сознание стремилось к ней. Я пытался бороться с этим, но, похоже, проигрывал бой.
— Макарий, — окликнула меня бабушка Ефания. Я поднял на неё глаза. — Давай, внучок, пройдёмся и побеседуем.
Мне ничего не оставалось, как согласиться, и я послушно побрёл вслед за старушкой. Она отошла в сторону, где нас никто не услышит, обернулась и мило улыбнулась.
— Я понимаю твои чувства, внучок, — начала она. — Ты в смятении. Тебя тянет к этой девушке.
— Нет, что вы, бабушка, — занервничал я. — Меня просто страшит долгий путь с ней. Она неумёха. Медленная и быстро устаёт.
Бабушка улыбнулась шире.
— Ты можешь обмануть себя, но не меня. Мне знаком этот взгляд, — ткнула мне в лицо пальцем. — Она симпатична тебе. Даже больше: ты влюбился, — я отрицательно замотал головой. — В этом нет ничего страшного. В твоем возрасте это нормально. Но понимаешь… эта девушка никогда не поймёт тебя. Она не сможет жить твоей жизнью. А уйдя, ты потеряешь связь с духами. Ты готов на такую жертву?
— Никуда я не уйду, — раздражённо фыркнул в ответ.
— И это правильное решение. Перед тобой возникло испытание. Тебе всегда с лёгкостью давалось искусство переселения сознания. Может, сейчас настал момент побороться за свою сущность? Может, духи намеренно показали её тебе, чтобы проверить твою верность и стойкость?
— Я сделаю всё как надо! — решительно заявил бабушке. — Я отведу её домой и дело с концом.
— Вот и хорошо. Это твой мир, а она здесь чужая, — добавила бабушка и пошла назад к Тихомиру и Доброгневу.
Я помедлил всего секунду, обдумывая решение. Я не потеряю свой мир, даже из-за Ангелины.
Ангелина.
Завтрак получился славным. На удивление каша из крупы, название которой я не знала, оказалась вкусной. Свежевыпеченный хлеб с домашним маслом и травяной чай с мёдом. В жизни, к которой я привыкла, завтраки были иными: яйцо пашот, бутерброд со спелым авокадо и тонким ломтиком красной рыбки и, конечно, чёрный кофе (без этого напитка я была не способна здраво мыслить). Здесь же, то ли из-за свежего воздуха, то ли из-за крепкого сна я просыпалась бодрой и весёлой.
С полным желудком и хорошим настроением я приняла решение, что пора бы одеваться. Вот только одежды своей не обнаружила.
— Забава, а где мои вещи? — спросила я.
— Так вот они, — указала девушка на гору тряпок, в которых ходили местные.
— Нет. Я про те, в которых попала сюда.
— Её забрал Макарий. Тебе лучше надеть нашу одежду, а перед городом переодеться. Наше одеяние приспособлена для длительного нахождения в зимнем лесу. В своём же ты продрогнешь до костей.
Я хотела возмутиться: мол, ничего ты не понимаешь! Соболиная шубка просто не может быть холодной! Но настроение моё было на высоте и почему-то с Забавой спорить не хотелось. Пусть она болтушка и надоедлива, но эта девушка так мила и добра, что обижать её не хочется. Да что не хочется! Это просто преступление — обидеть столь обаятельное создание.
— Я поняла, — улыбнулась девушке. — Спасибо тебе, Забава, за всё. Я буду скучать.
— И я! — хныкнула девушка и без предупреждения прыгнула на мою шею.
Её эмоциональность, открытость и непосредственность подкупали. Таких искренних людей я ещё не встречала. Эта девочка, что так правдиво хнычет на моём плече, вдруг стала такой родной, что сердце болезненно сжалось. Но все вокруг правы: мне здесь не место. Эти люди наивны. Их мир другой. В нём нет места фальши. Я к такому оказалась не готова. И пусть остальные избегали меня, не общались и обходили стороной, но эта девочка стала очень близка мне за какие-то считанные дни. И поняла я это в ту секунду, когда она обняла меня, хлюпая носом.
— Спасибо за тёплый приют, но мне пора, — сказала я. Забава лишь кивнула, стирая слезинку.
— Ну, не плачь, — я вдруг сама сжала в объятья эту хрупкую и чересчур эмоциональную девушку. — Надеюсь, ты будешь счастлива и Мирослав поможет тебе с этим.
— Конечно, — обаятельно улыбнулась Забава и схватила меня за локоть, — пойдём, я провожу тебя.
Я кивнула в знак согласия, и мы под ручку направились к центральной поляне, где меня ждали Макарий и Тихомир. Парни сидели в кругу старейшин, те им что-то вещали, а ребята с интересом это слушали.
— Они дают последние наставления, — подала голос Забава. — Дорога дальняя и может быть опасной.
— Опасной? — встрепенулась я и замедлила шаг.
— Не волнуйся, с моим братом и Тихомиром тебе нечего бояться, — уверенно проговорила Забава.
— Надеюсь.
К парням мы подошли со спины, они нас не видели. У каждого на плечах висело по мешку с привязанными к нижним уголкам и горловине верёвками, чтобы можно было надеть их подобно рюкзакам, и длинные палки, похожие на посох.
— Вам пора, — сказал пожилой и седой мужчина с трубкой в руках. — Девушка готова.
Они дружно оглянулись. И как только мой взгляд нашёл голубые глаза Макария, в них забегали озорные чертята. Парень неотразимо улыбнулся и замер на мгновение. Он не отрываясь смотрел на меня, снова смущая. Но как только к нам подошла бабушка Ефания, растерянно отвёл взгляд в сторону.
— Удачной дороги, Ангелина, — сказала она, положа руку на моё плечо, — и во всём слушайся паробъков.
— Хорошо, — ответила я.
А дальше она обняла меня. Как родную, притянула к своей груди, и слезинка застыла в уголке моего глаза.
— До свидания, — проговорила я.
— Прощай, милая. И пусть духи тебе всегда помогают.
Оторвавшись от добрых глаз бабушки Ефании, я увидела рядом Макария. Он нервно теребил верёвку, служившую лямкой мешку.
— Готова? Пошли, — коротко пробормотал он и, резко развернувшись, пошёл по направлению к лесу.
Тихомир устремился вперед, а я ещё раз оглянулась, широко улыбнулась и помахала на прощание Забаве, бабушке Ефании и остальным, а затем бодрой походкой устремилась за парнями. Но только ступив в лес, я поняла: это будет непросто. Утопая в сугробах, я старалась поспеть за ребятами. И хоть ступать по их следам было проще, чем прокладывать путь самостоятельно, всё равно идти было чертовски тяжело. И всё усугублялось упорным молчанием парней, уверенно двигавшихся вперед.
— А далеко нам идти? — нарушила я молчание.
— Город в двадцати километрах, — сухо ответил Макарий.
— Я чем-то тебя обидела? — спросила я, заметив резкую перемену в настроении парня. Больше он не улыбался. Шёл вперед не оглядываясь.
— Нет, — снова короткий ответ.
Я нахмурилась и помолчала секунду.
— Двадцать километров — это много, — заметила я.
— До ночи мы сможем проделать лишь полпути, — ответил парень, не оборачиваясь. — По сугробом передвигаться тяжело, а ты неопытна в этом. Поэтому ночью мы заночуем в доме моих родителей, а там отец отвезёт тебя в город.
— У родителей? — удивленно уточнила.
— Да, и хватит болтать. Не трать понапрасну силы.
Снова тон, от которого моё сердце сжалось. Что-то не так. Что-то в нём переменилось. И, похоже, не в лучшую сторону. Но делать нечего, я послушно следовала за парнями, больше не задавая вопросов. Хотя язык чесался и удержаться было сложно.
Это утро выдалось тихим и солнечным. Природа будто отдыхала после свирепой бури. Нетронутый снег серебристым ковром лежал под нашими ногами, переливаясь искрами в лучах солнца. Я приноровилась и уже ловко ступала след в след за своими провожатыми, и любовалась дикой природой.
С утра прихватил мороз и ветви обнаженных деревьев покрылись инеем. Словно прячась от холода в снежных шубках, они замерли в ожидании прихода весны. Над лиственными деревьями возвышались могучие сосны, низко опуская свои заснеженные лапы к земле. Я словно очутилась в сказочном лесу. Зимнем лесу. И из-за сосен и ёлок вот-вот должен был показаться Морозко.
Тихий, уснувший лес завораживал своей нетронутостью, девственностью. В эти места не ступала нога человека. Ну, разве что нас, неспешно пробирающихся через глубокие сугробы. Мы шли друг за другом. Тому, кто шёл первым, было сложнее всего. Он пробивал путь. Поэтому парни периодически менялись, по очереди возглавляя колонну. И я старалась не отставать, но силы нещадно покидали. На меховые сапожки налип снег, и они стали совсем неподъёмные. Будто к ногам привязали стокилограммовые гири. Каждый шаг как пытка. Дыхание углубилось. Морозный воздух проник в лёгкие, и я закашлялась, давая себе столь необходимою передышку. Всего секунда, чтобы перевести дух. Только мгновение и я догоню ребят. Но как же я ошибалась.
— Да? — обернулся.
— Сон совсем не идёт. Может, ты что-нибудь расскажешь мне? — почему-то я испугалась, что он уйдёт, а мне так хорошо в его компании.
— Ну, только если ты ляжешь и закроешь глазки, — улыбнулся Макарий.
— А ты расскажешь мне сказку, — не сдержала ответной улыбки и улеглась на кровать.
— Сказку так сказку, — задумчиво проговорил парень и вернулся к табурету. Только в этот раз он предпочёл расположиться на полу, устеленном мягкими шкурами у подножья кровати, на которой лежала я. Он находился очень близко. Голубые глаза с озорными чертятами с любопытством смотрели на меня. И снова мне стало как-то не по себе, поэтому я укрылась одеялом до самого подбородка. А Макарий положил руки на кровать и лёг на них головой, приблизившись ещё ближе. Это было слишком. Но, похоже, его это совсем не смущало. Я перевернулась на бок, опиревшись спиной о стену, и заглянула в голубые глаза. Лёгкая улыбка тронула губы молодого человека.
— Это не совсем сказка, скорее легенда, — начал он рассказ, приподнимая голову. — Много лет назад житель северного племени по имени Дарен отправился в лес на охоту. Это привычное дело для него. Годами, день за днём он рыскал по лесам, находя добрую добычу. Но тот день не заладился. Дарен повредил ногу и возвращался домой с пустой поклажей, когда наткнулся на голодного волка. Что говорить, парень жутко испугался и замер на месте. Бежать и со здоровой ногой от голодного зверя бессмысленно, а тут сразу можно сдаваться и не вступать в бой. И тогда Дарен решил проявить смекалку: он откинул в сторону оружие так, чтобы зверь увидел это, и опустился на колени. Взглянул прямо в глаза зверя и сказал: «Я в твоей власти, великий волк». И, к удивлению Дарена, зверь понял каждое его слово и отступил. В тот миг в голове парня прозвучал ответ зверя: «Спасибо, человек, что не тронул».
— Твои глазки до сих пор открыты? — заметил Макарий, прервав рассказ.
— Очень интересно, продолжай.
— Закроешь глазки — продолжу, — очаровательно улыбнулся он. Я вздохнула и послушно прикрыла ставшие тяжелыми веки, а волшебный голосок Макария продолжил рассказ.
— После Дарен ещё не раз встречал этого волка. Духи, будто специально, сталкивали их. И каждый раз молодой человек всё больше понимал мысли зверя. С каждым новым днём их связь крепла. Человек и животное теперь намеренно искали встречи. Каждому мир друг друга был интересен, и жажда познать его манила. В одну из таких встреч Дарен прикрыл глаза, представляя мир глазами волка. И каково было его удивление, когда он и вправду помчался сквозь чащобы леса, видя мир глазами зверя, слыша ушами зверя, чувствуя дуновение ветра шкурой зверя. Так Дарен открыл великий дар переноса сознания. С тех пор души волка и человека объединились. Человек мог видеть и чувствовать, как зверь, и это принесло много благ его народу. Позже Дарен поделился своим умением с братьями. Каждый из них смог воплотиться в зверя. Братислав принял сущность лиса. Властимир — бурого медведя, Есений — беркута. Четыре брата стали главами селений. Дарен — Северного. Братислав — Южного. Властимир — Западного. А Есений — Восточного.
— Это легенда вашего народа? — сонно прохрипела я.
— Это сказка, Златовласка. Ты ещё не спишь?
— Нет, — распахнула глаза и столкнулась с голубым, улыбающимся взглядом.
— Закрывай глазки: завтра тяжёлый день, — проговорил Макарий.
— И почему мне не хочется, чтобы это завтра наставало? — вдруг пробормотала я, сама удивившись этой фразе и проваливаясь в сон.
— Спи, Златовласка, — нежно коснулся моих волос, погладив по голове. А после я перестала его чувствовать.
— Макарий? — открыла глаза, но его уже не было.
В эту ночь я видела дивные сны. Густые леса с высоты полёта беркута. Волшебные, сказочные, завораживающие. Мне снился полёт. Словно в детском сне, я парила в небесах, беспечно наблюдая за жизнью дикой природы. Рыбалка бурых медведей у подножья реки. Могучие мускулистые звери обладали грацией гепарда в просторах водного бассейна. Охота серых волков. Удивительно слаженные ребята загоняли дичь, радуясь победе. Я летела над верхушками деревьев, наслаждаясь тёплым солнышком и пением птиц. Мой глаз был способен подмечать мельчайшее шевеление там, внизу. И, увидев рыжего бельчонка, я кинулась в атаку. О, это великое чувство полёта! А утром я проснулась с тяжёлым сердцем. И вроде сегодня я отправлюсь домой. В уютный дом и мягкую постельку. К любимой маме и привычной жизни. Вот только там мне ещё никогда не снились столь дивные сны.
Я снова закрыла глаза, стараясь продлить сказку хоть ненадолго.
Глава 5
Макарий.
Утром, получив наставления от старейшин, я направился к шатру, где ещё спала Ангелина. Больше всего на свете я не хотел расставаться с этой девушкой. Но оставаться ей было нельзя. Она чужая. Из другого мира, который очень манил меня. Больше, чем нужно. Больше, чем позволено. Он запретный и желанный. Я знал многое о мире людей больших городов. И никто из селения даже предположить не мог, как желанен этот запретный плод. Как мне хочется прикоснуться к нему. А Ангелина — частичка этого мира. И не самая плохая, надо заметить.
Оказавшись в жилище, я взглянул на спящую сестру и, убедившись, что сон её глубок, перевел взгляд на Ангелину. Такую необычную девушку. Блондинку с изумрудным взглядом. Её глаза навеки останутся в моей памяти. Её нежный голос, запечатлённый в моём сознании, я ещё долго буду слышать в своих снах. Она не чужая. Она другая. Я не видел таких раньше. И как бы мне не хотелось ослушаться старейшин, я не посмею. Завтра я попрощаюсь с ней навсегда.
Присев на корточки у лежанки Ангелины, я невольно улыбнулся. Светлая, притягательная, красивая. Может, и вправду ведьма? Ведь у обычной девушки просто не может быть столь манящих губ, гипнотизирующих глаз и фарфоровой кожи. У обычной девушки обязательно должен быть изъян, но только не у неё. Всё привлекает мой неискушённый взгляд.
Не удержавшись, я легким движением смахнул прядь белёсых волос с прекрасного лица. Девушка вздохнула, облизала алые губы, на миг приоткрыв ротик, и распахнула изумрудные глаза. Моя улыбка стала шире.
— Доброе утро, Златовласка. Я принёс завтрак. Ты как следует подкрепись, оденься потеплее и выходи. Мы с Тихомиром будем у кострища.
— Привет, — залилась она лёгким румянцем. Это так мило. — Спасибо за заботу.
Я ничего не ответил. Лишь загадочно улыбнулся и покинул шатёр. Страшно оставаться так близко с ней. Я с ужасом представлял, как поведу её через лес к дому. Но я сделаю это. Я должен.
Вернулся на поляну у большого костра и с тяжёлым вздохом уселся рядом с Тихомиром на бревно.
— Что-то не так, братишка? — поинтересовался друг.
— Нет, всё просто замечательно, — глубоко вздохнул и закрыл лицо руками.
Стараясь сохранить внешнюю невозмутимость, я разрывался изнутри. Душа ныла. Как же отпустить её? Мы не были близки, мы толком-то и не общались, но сознание стремилось к ней. Я пытался бороться с этим, но, похоже, проигрывал бой.
— Макарий, — окликнула меня бабушка Ефания. Я поднял на неё глаза. — Давай, внучок, пройдёмся и побеседуем.
Мне ничего не оставалось, как согласиться, и я послушно побрёл вслед за старушкой. Она отошла в сторону, где нас никто не услышит, обернулась и мило улыбнулась.
— Я понимаю твои чувства, внучок, — начала она. — Ты в смятении. Тебя тянет к этой девушке.
— Нет, что вы, бабушка, — занервничал я. — Меня просто страшит долгий путь с ней. Она неумёха. Медленная и быстро устаёт.
Бабушка улыбнулась шире.
— Ты можешь обмануть себя, но не меня. Мне знаком этот взгляд, — ткнула мне в лицо пальцем. — Она симпатична тебе. Даже больше: ты влюбился, — я отрицательно замотал головой. — В этом нет ничего страшного. В твоем возрасте это нормально. Но понимаешь… эта девушка никогда не поймёт тебя. Она не сможет жить твоей жизнью. А уйдя, ты потеряешь связь с духами. Ты готов на такую жертву?
— Никуда я не уйду, — раздражённо фыркнул в ответ.
— И это правильное решение. Перед тобой возникло испытание. Тебе всегда с лёгкостью давалось искусство переселения сознания. Может, сейчас настал момент побороться за свою сущность? Может, духи намеренно показали её тебе, чтобы проверить твою верность и стойкость?
— Я сделаю всё как надо! — решительно заявил бабушке. — Я отведу её домой и дело с концом.
— Вот и хорошо. Это твой мир, а она здесь чужая, — добавила бабушка и пошла назад к Тихомиру и Доброгневу.
Я помедлил всего секунду, обдумывая решение. Я не потеряю свой мир, даже из-за Ангелины.
Ангелина.
Завтрак получился славным. На удивление каша из крупы, название которой я не знала, оказалась вкусной. Свежевыпеченный хлеб с домашним маслом и травяной чай с мёдом. В жизни, к которой я привыкла, завтраки были иными: яйцо пашот, бутерброд со спелым авокадо и тонким ломтиком красной рыбки и, конечно, чёрный кофе (без этого напитка я была не способна здраво мыслить). Здесь же, то ли из-за свежего воздуха, то ли из-за крепкого сна я просыпалась бодрой и весёлой.
С полным желудком и хорошим настроением я приняла решение, что пора бы одеваться. Вот только одежды своей не обнаружила.
— Забава, а где мои вещи? — спросила я.
— Так вот они, — указала девушка на гору тряпок, в которых ходили местные.
— Нет. Я про те, в которых попала сюда.
— Её забрал Макарий. Тебе лучше надеть нашу одежду, а перед городом переодеться. Наше одеяние приспособлена для длительного нахождения в зимнем лесу. В своём же ты продрогнешь до костей.
Я хотела возмутиться: мол, ничего ты не понимаешь! Соболиная шубка просто не может быть холодной! Но настроение моё было на высоте и почему-то с Забавой спорить не хотелось. Пусть она болтушка и надоедлива, но эта девушка так мила и добра, что обижать её не хочется. Да что не хочется! Это просто преступление — обидеть столь обаятельное создание.
— Я поняла, — улыбнулась девушке. — Спасибо тебе, Забава, за всё. Я буду скучать.
— И я! — хныкнула девушка и без предупреждения прыгнула на мою шею.
Её эмоциональность, открытость и непосредственность подкупали. Таких искренних людей я ещё не встречала. Эта девочка, что так правдиво хнычет на моём плече, вдруг стала такой родной, что сердце болезненно сжалось. Но все вокруг правы: мне здесь не место. Эти люди наивны. Их мир другой. В нём нет места фальши. Я к такому оказалась не готова. И пусть остальные избегали меня, не общались и обходили стороной, но эта девочка стала очень близка мне за какие-то считанные дни. И поняла я это в ту секунду, когда она обняла меня, хлюпая носом.
— Спасибо за тёплый приют, но мне пора, — сказала я. Забава лишь кивнула, стирая слезинку.
— Ну, не плачь, — я вдруг сама сжала в объятья эту хрупкую и чересчур эмоциональную девушку. — Надеюсь, ты будешь счастлива и Мирослав поможет тебе с этим.
— Конечно, — обаятельно улыбнулась Забава и схватила меня за локоть, — пойдём, я провожу тебя.
Я кивнула в знак согласия, и мы под ручку направились к центральной поляне, где меня ждали Макарий и Тихомир. Парни сидели в кругу старейшин, те им что-то вещали, а ребята с интересом это слушали.
— Они дают последние наставления, — подала голос Забава. — Дорога дальняя и может быть опасной.
— Опасной? — встрепенулась я и замедлила шаг.
— Не волнуйся, с моим братом и Тихомиром тебе нечего бояться, — уверенно проговорила Забава.
— Надеюсь.
К парням мы подошли со спины, они нас не видели. У каждого на плечах висело по мешку с привязанными к нижним уголкам и горловине верёвками, чтобы можно было надеть их подобно рюкзакам, и длинные палки, похожие на посох.
— Вам пора, — сказал пожилой и седой мужчина с трубкой в руках. — Девушка готова.
Они дружно оглянулись. И как только мой взгляд нашёл голубые глаза Макария, в них забегали озорные чертята. Парень неотразимо улыбнулся и замер на мгновение. Он не отрываясь смотрел на меня, снова смущая. Но как только к нам подошла бабушка Ефания, растерянно отвёл взгляд в сторону.
— Удачной дороги, Ангелина, — сказала она, положа руку на моё плечо, — и во всём слушайся паробъков.
— Хорошо, — ответила я.
А дальше она обняла меня. Как родную, притянула к своей груди, и слезинка застыла в уголке моего глаза.
— До свидания, — проговорила я.
— Прощай, милая. И пусть духи тебе всегда помогают.
Оторвавшись от добрых глаз бабушки Ефании, я увидела рядом Макария. Он нервно теребил верёвку, служившую лямкой мешку.
— Готова? Пошли, — коротко пробормотал он и, резко развернувшись, пошёл по направлению к лесу.
Тихомир устремился вперед, а я ещё раз оглянулась, широко улыбнулась и помахала на прощание Забаве, бабушке Ефании и остальным, а затем бодрой походкой устремилась за парнями. Но только ступив в лес, я поняла: это будет непросто. Утопая в сугробах, я старалась поспеть за ребятами. И хоть ступать по их следам было проще, чем прокладывать путь самостоятельно, всё равно идти было чертовски тяжело. И всё усугублялось упорным молчанием парней, уверенно двигавшихся вперед.
— А далеко нам идти? — нарушила я молчание.
— Город в двадцати километрах, — сухо ответил Макарий.
— Я чем-то тебя обидела? — спросила я, заметив резкую перемену в настроении парня. Больше он не улыбался. Шёл вперед не оглядываясь.
— Нет, — снова короткий ответ.
Я нахмурилась и помолчала секунду.
— Двадцать километров — это много, — заметила я.
— До ночи мы сможем проделать лишь полпути, — ответил парень, не оборачиваясь. — По сугробом передвигаться тяжело, а ты неопытна в этом. Поэтому ночью мы заночуем в доме моих родителей, а там отец отвезёт тебя в город.
— У родителей? — удивленно уточнила.
— Да, и хватит болтать. Не трать понапрасну силы.
Снова тон, от которого моё сердце сжалось. Что-то не так. Что-то в нём переменилось. И, похоже, не в лучшую сторону. Но делать нечего, я послушно следовала за парнями, больше не задавая вопросов. Хотя язык чесался и удержаться было сложно.
Это утро выдалось тихим и солнечным. Природа будто отдыхала после свирепой бури. Нетронутый снег серебристым ковром лежал под нашими ногами, переливаясь искрами в лучах солнца. Я приноровилась и уже ловко ступала след в след за своими провожатыми, и любовалась дикой природой.
С утра прихватил мороз и ветви обнаженных деревьев покрылись инеем. Словно прячась от холода в снежных шубках, они замерли в ожидании прихода весны. Над лиственными деревьями возвышались могучие сосны, низко опуская свои заснеженные лапы к земле. Я словно очутилась в сказочном лесу. Зимнем лесу. И из-за сосен и ёлок вот-вот должен был показаться Морозко.
Тихий, уснувший лес завораживал своей нетронутостью, девственностью. В эти места не ступала нога человека. Ну, разве что нас, неспешно пробирающихся через глубокие сугробы. Мы шли друг за другом. Тому, кто шёл первым, было сложнее всего. Он пробивал путь. Поэтому парни периодически менялись, по очереди возглавляя колонну. И я старалась не отставать, но силы нещадно покидали. На меховые сапожки налип снег, и они стали совсем неподъёмные. Будто к ногам привязали стокилограммовые гири. Каждый шаг как пытка. Дыхание углубилось. Морозный воздух проник в лёгкие, и я закашлялась, давая себе столь необходимою передышку. Всего секунда, чтобы перевести дух. Только мгновение и я догоню ребят. Но как же я ошибалась.
