Накладывая повязку, дочь Кано поделилась своим беспокойством о «тёте». Ребята тоже пообещали помочь. Стали передавать описание пропавшей всем приходящим в дом людям. Но сильно спокойней от этого не стало. Нужно было отвлечься.
– Тебе не обязательно сидеть здесь всё время. – Роксана протянула Леону миску с рисовой кашей и села на кушетку рядом с мальчиком. За весь день он не показал из комнаты и носа и, казалось, осунулся ещё больше.
– А вдруг он проснется. – ребенок посмотрел в тарелку и снова перевел взгляд на еле поднимающуюся грудную клетку брата.
– Мы все об этом быстро узнаем. К нему заходят каждые полчаса.
Леон не ответил.
– Ты боишься людей внизу?
– Там много солдат. Как те двое, что на нас напали.
– Они не знают, что Эдан здесь. Ни тебе, ни твоему брату здесь никто не станет угрожать или вредить. Лейтенант Амрис этого не допустит. И Ларс тоже здесь.
– Ты им доверяешь?
– Как ни странно, да. Они хорошие люди. Гораздо лучше, чем я. Давай ешь, пока совсем не остыло. Или тебя покормить?
– Не надо! – дернулся ребенок. Ложка вяло заскребла по посуде.
– У тебя ничего не болит?
– Нет.
– Уверен?
Мальчик поежился и отвел глаза.
– А вы и правда похожи. – Роксана накинула на плечи скомканную простыню и забралась на кушетку с ногами, – Не бойся сказать, если тебе что-то нужно. Никто не будет тебя за это ругать. По крайней мере здесь.
– Я не знаю, что мне делать. – миска тихо опустилась на колени, – У меня больше ничего нет. Совсем ничего. Мама… умерла. – еле выдавил из себя слова Леон, и глаза снова наполнились влагой, – Дом… сгорел. Всё мои вещи… даже те, что на мне – чужие. Мне больше некуда вернуться, я везде буду лишним. Что мне делать?
– Перестать об этом думать. – Тень обняла ребенка за плечо и укрыла простыней, – Сейчас ты как шлюпка в бушующем бескрайнем море. Куда не посмотри, берега не видно. Только стихийный ужас. Можешь грести, можешь не грести, волны все равно не победишь. И не убежишь от них. Всё, что ты можешь – попытаться не разбиться и не утонуть. Дождаться, пока шторм утихнет. А для этого нужен якорь. Вот твой. – девушка кивнула в сторону сержанта Денари, – Держись крепче и жди. Тебе не нужно драться, тебе не нужно бежать. Сейчас у тебя есть крыша над головой, есть еда в тарелке. Забудь об остальном. Не пытайся решить проблемы, которые сейчас не нужно решать. Пережди шторм. Единственная твоя задача сейчас, – дочь Кано легонько коснулась указательным пальцем лба ребенка, – не сойти с ума. Понял?
Леон поднял глаза, шмыгнул носом и вытер глаза рукой.
– А ты была в таком шторме?
– Была. Несколько раз. Это страшно. И больно. Очень. Но ты справишься.
– Думаешь?
– Да. Но сначала тебе нужно справиться с кашей. Давай доедай и иди спроси Альберта, чем можешь помочь. Он быстро найдет тебе работу. Нечего сидеть мысли гонять по кругу.
– А Эдан?
– Я с ним побуду.
Леон ушел, и Роксана осталась вдвоем с сержантом Денари. Единственным человеком, который мог спокойно спать посреди всего этого бардака. Поменяла ему повязки, обработала рану на животе, проверила поток. Состояние мага огня за сутки ничуть не изменилось.
– И что мне с тобой делать? – нахмурилась девушка, вернувшись на кушетку напротив кровати, – Угораздило же…
И вопрос был уже не том, как привести этого засранца в чувства, а в том, как заткнуть ему рот, когда он откроет глаза. Сержант Денари видел слишком много. Неудобный свидетель, таких Тень всегда убирала. Необходимое правило ради собственной безопасности. Но она его спасла, ради ребенка. И что теперь? Оставлять всё как есть слишком опрометчиво… Что творилось в голове у этого парня Роксана не знала. Он был непредсказуем, осторожен и, мягко говоря, недружелюбен. Ждать от такого типа можно всего чего угодно. Не на молчание же в благодарность рассчитывать. Глупо… А вот угрозы бы сработали. Слабое место мага огня было очевидно – Леон крутился прямо под боком. Вряд ли бы Эдан стал рисковать жизнью младшего брата, раскрывая чужой секрет. Да вот только Тень могла так нажить себе опасного врага. Который в первую очередь решил бы устранить угрозу в её лице. Хватило бы ему сил – уже другое дело, но попытался бы он точно. Уж проще было не спасать.
Ещё имелся другой вариант: сказать, что они теперь связаны кровью. И если с Роксаной что-нибудь случится, то Эдан прочувствует это на собственной шкуре. Включая смерть. Это конечно было абсолютной неправдой, но офицера от глупостей бы остановило. Пожалуй бы даже посадило на поводок. Не очень тугой, но крайне ненавистный. Относительно безопасно, но хорошего мало. А что остается ещё?
От мыслей уже начинала болеть голова.
– Ну я, конечно, молодец. – дочь Кано вытянулась на ложе, закрыв лицо ладонью, – И как мне теперь всё это разгребать? Что я вообще здесь делаю…
Мысли покинуть Вертольд в голове крутиться не переставали. Ситуация была сложная. Хоть выход и был запрещен без разрешения, про скрытый ход через конюшню Тень помнила хорошо. План отхода обязан был быть. Всегда. Но бежать из этого дома отчего то хотелось не слишком.
Когда на город опустился вечер, а Роксана успела задремать несмотря на шум снизу, в комнате неожиданно появился Альберт.
– Госпожа Авета, лейтенант Амрис просит вас спуститься.
Ещё на ступеньках Тень поймала на себе взгляд Ала. Он стоял внизу у лестницы, держался за ребра с совершенно мрачным лицом.
– Что такое? Тебе не хорошо? – девушка остановилась рядом с хозяином дома.
– Нет. Не важно. – дернул щекой он, – Пойдем со мной.
В полном молчании и под звук собственных шагов они прошли через гостиную к входной двери. За ней, на подъезде к дому у небольшой калитки стояли два невзрачных человека и телега, запряженная гнедой лошадью. Содержимое повозки скрывала грубая ткань, но по очертаниям и так было понятно – перевозили тела.
Внутри всё неприятно сжалось. Роксана подошла к телеге, посмотрела на Ала, потом на темное беззвездное небо над головой. Выругалась. Откинула край ткани.
Мертвецы лежали горой, друг на друге. Грязные, искалеченные, с синеющей кожей и впалыми глазами. Это были совершенно разные люди: мужчины, женщины. Незнакомые. Все за исключением одной. Слипшиеся каштановые кудри закрывали половину лица, на губах виднелась застывшая кровь. Руки изранены, на оливковом платье месиво из отпечатков ног.
Дочь Кано закусила губу и отвернулась. Сжала пальцы, нервно выдохнула. В глубине души она надеялась этого не увидеть. Пина должна была жить. Ради себя, ради мужа, ради их детей. И за саму Тень. Не существовать, а именно жить. Той жизнью, о которой Роксана могла лишь мечтать одинокими вечерами.
Ткань вернулась на место.
– Это она, Пина Авета. Моя тётя.
– Мне жаль. – голос Ала звучал приглушенно, – Очень.
– Что будет с телом?
– Мы вносим описания мертвецов в списки и вывозим тела за городские стены, – подал голос один из сопровождающих, – Потом хороним их в общих могилах.
– В земле? – ещё больше напряглась Тень.
Так хоронить было не принято. По обычаям Лантиса тела усопших сжигались в природном огне, а прах развеивался по ветру. Это помогало душе переродитья. В земле хоронили лишь отъявленных негодяев и преступников. И только, если они не были магами.
– Это приказ градоначальника. – с грустью выдавил лейтенант Амрис, – О нём объявят завтра утром. Вертольд сейчас не может тратить сухое дерево на погребение огнём, оно необходимо для строительства. Послезавтра будут всеобщие похороны. На могилах зажгут несколько ритуальных костров. Это единственное, что сейчас возможно сделать.
– Ясно… – утомленно провела ладонью по лицу глава Сопротивления, – Мы можем позволить её мужу попрощаться? Я схожу за дядей.
– Нам нужно работать. – брезгливо закаркал возница, – Трупы сами себя не уберут!
– Подождите девушку у ворот. – мгновенно вмешался Ал.
– Лейтенант Амрис…
– Вам что-то не ясно?
Приставленные к повозке замолчали.
– Послать кого-нибудь с тобой? – продолжил маг земли, – Сейчас в городе не спокойно… и комендантский час…
– Не нужно. – Тень покачала головой, – Просто выдай мне разрешение. И на выход за ворота тоже.
Идти к Генту Роксана не хотела, оттягивала момент как могла. Ходила кругами, пропускала нужные повороты. Простояла под дверью минут десять, прежде чем постучать. Объяснять ничего не пришлось. Плотник всё понял, как только взглянул на гостью. Вышел на улицу, плотно закрыл за собой дверь, чтобы детям было не слышно. И разрыдался. Смотреть на это было тяжело. А ещё тяжелее на то, как он целовал мертвые руки жены и гладил её по голове, роняя слезы на безжизненное лицо. Тень и сама прослезилась. Пина ей нравилась, не только как часть сопротивления. Она была хорошим человеком, теплым. Об неё хотелось погреться. А Гента и детей… их было искренне жалко. Но вернуть уже было ничего нельзя.
Они выехали вместе с повозкой за ворота, в сторону восточного холма, у подножья которого хоронили погибших. И долго смотрели на черные прямоугольники общих могил, дно которых уже было усеяно трупами. Людей туда просто сбрасывали, словно мешки с песком. Укладывали поплотнее, засыпали слоем земли и начинали заново. Когда очередь дошла до Пины, Гент чуть не дал в рожу местному могильщику. Порвал его рубаху, схватив за грудки. На шум прибежали жрец и молодой послушник Храма Стихий. Парнишка был магом земли и помогал рыть могилы. Роксана дала им обоим денег. Много денег. Жену Гента похоронили отдельно. Тихо, без огня, но с молитвой. Свидетелям тоже пришлось заплатить, чтоб держали рты на замке.
Плотник попросил оставить его одного, а дочь Кано вернулась в город. Долго бродила по улицам Вертольда, пытаясь успокоиться и понять, что делать дальше. И в итоге пришла на Клеверную улицу. Под окна квартиры и мастерской художника Гийома Лардара. В окне мастерской как раз горел свет, да и связной герцога Араса на удивление оказался живым. А значит ничего не мешало ему отчитаться за письмо, отправленное в Алый Орден по приказу Роксаны. Графу Рейну.
Тень неслышно поднялась по лестнице, открыла щеколду с помощью магии воды и скользнула в квартиру. В длинном коридоре было темно, лишь из проема последней комнаты лился тусклый свет и слышались одинокие шаги. Ни в кухне, ни в спальне никого не наблюдалось. Дома художник был один. В мастерской. Незваная гостья осторожно подошла к открытой двери, прижалась спиной к стене и достала кинжал. Поставила лезвие так, чтобы в нем отражалась большая часть помещения. Происходящее внутри оказалось довольно необычным.
Вся мастерская была перевернута вверх дном, картины порваны, мебель разбросана. Гийом Лардар ходил по комнате кусая ногти. Наконец, он остановился возле мутного зеркала, взял из деревянной кружки нож, которым обычно точил карандаши, и принялся дырявить свою одежду. Затем поднял со стола глубокую глиняную пиалу и облил себя темно бардовой краской.
– Это я вовремя зашла, – подумала Тень, пряча половину лица под темным платком, – Вот ведь скользкий хорёк.
Незаметное движение пальцами, и капли воды беззвучно закружились над канделябром. Но погасить свечи Роксана не успела. За входной дверью послышались тяжелые шаги. Через секунду раздался стук. Художник встрепенулся и засеменил по коридору, девушка едва успела скрыться в темноте спальни. Скрипнули дверные петли.
– Заходите. – затараторил связной герцога, – Сюда, сюда. Не стойте в проходе, закройте дверь.
– Вы всё подготовили? – спросил незнакомый, довольно грубый голос.
– Конечно!
Два силуэта вошли за хозяином дома в мастерскую, разнося по коридору шлейф знакомого сладковато-гнилостного запаха. Последовав за ними, дочь Кано вновь остановилась у края дверного проема. Снова заглянула в отражение кинжала.
– Не дурно! – ухмыльнулся сутулый мужчина в косматых бакенбардах, осматривая разгромленную комнату.
– Ты один? Куда дел жену? – второй чем-то напоминал ящерицу. У него был низкий лоб, маленький подбородок и широко посаженные чуть выпученные глаза, – Нам проблемы не нужны.
– Она ничего не знает. – успокоительно провел в воздухе рукой Лардар, – После нападения на город решила пожить у дочери с зятем.
– Ладно. Тогда давай деньги!
– Позвольте. – возмутился творец, подняв одну бровь, – Мы так не договаривались. Половину я вам уже заплатил. Вывезете меня из города – получите остаток.
– Условия изменились, господин художник. – небрежно пожал плечами ящер, – И цена тоже. По улице ходит патруль, ворота тщательно охраняют, осматривают все повозки. Даже с мертвецами. За помощь в побеге нас могут повесить. Мы не станем рисковать жизнями за какие-то жалкие две сотни сольденов. Хотим в два раза больше. На каждого!
– В два раза? Да это же чистый грабёж! – связной герцога чуть не задохнулся от негодования, – Мне ведь на что-то жить ещё нужно!
– Не нравится – разбирайся сам. А мы о твоем плане донесем кому следует.
– Вот ведь…! Ладно, только давайте быстрее. – хозяин дома отвернулся к столу и принялся капаться в заранее собранных сумках. Послышался тихий звон отсчета монет.
– А вы богач! – присвистнул сутулый, подходя ближе и протягивая руку к кувшину на соседней табуретке, – И глупец.
Посуда с треском врезалась в затылок Лардара и разлетелась глиняными осколками. Владелец мастерской обмяк и повалился на пол.
– Твою жешь мать! – злобно зашипела про себя Тень.
– Он мертв? – ящер сразу же принялся шарить по малочисленным шкафам.
– Пока нет. Я его не сильно приложил. – владелец густых бак уже копался в сумках.
– Так добей! Он нам живой ни к чему. Тем более сам пожелал быть мертвым. Скинем тело в общую яму. Деньги есть, проблем нет.
– Отлично звучит! – согласилась Роксана, вонзая острый кинжал под лопатку пучеглазого, и останавливая ток крови в сонной артерии второго, – Но с выводами вы немного поспешили.
Когда Лардар с трудом разлепил глаза, в комнате было темно. Он сидел прислоненный к стене, ощущая как по вискам и затылку разливается пульсирующая боль. А напротив него, рядом с лежащем на полу любителем битой посуды, на корточках сидела Тень. Второй приглашенный валялся у открытой дверцы шкафа в луже собственной крови. Самой настоящей.
– Ну и устроили же вы, господин художник. Какой беспорядок… – глава Сопротивления показательно вытерла кинжал о спину недобитого грабителя, – Даже мне пришлось запачкать руки. Не от меня ли вы решили сбежать?
– Йаа… нет! – выпучил испуганные глаза творец.
– Но мысль вы, конечно, правильно уловили. От меня можно сбежать только в могилу. Вот только я вас пока не отпускала. Мне нужен ответ на письмо. Он пришел?
– П-пришел.
– Ну и? Где он?
– В столе.
– Прекрасно. – Роксана разогнула ноги, – И только попробуйте дернуться! – девушка перешагнула упавшую на пол сумку и стала рыться в неглубоком ящике стола. Довольно быстро выудила нужную бумагу с сургучной печатью из-под кипы карандашных набросков, – Вы его читали? А в прочем, не важно. Это всё, что я от вас хотела. Теперь можем продолжить ваш путь к смерти. – острый конец кинжала коснулся горла хозяина дома, – Но не обещаю, что вас похоронят рядом с женой, дочерью и внуком.
– Не надо! Пожалуйста! Я б-был не прав! Я больше не буду убег-гать!
– Конечно не будете, – прищурилась гостья, – мертвецы не бегают. И не болтают.
– Прошу, пощадите! Я ник-кому ничего не сказал! Я сделаю всё, что угодно!
– Тебе не обязательно сидеть здесь всё время. – Роксана протянула Леону миску с рисовой кашей и села на кушетку рядом с мальчиком. За весь день он не показал из комнаты и носа и, казалось, осунулся ещё больше.
– А вдруг он проснется. – ребенок посмотрел в тарелку и снова перевел взгляд на еле поднимающуюся грудную клетку брата.
– Мы все об этом быстро узнаем. К нему заходят каждые полчаса.
Леон не ответил.
– Ты боишься людей внизу?
– Там много солдат. Как те двое, что на нас напали.
– Они не знают, что Эдан здесь. Ни тебе, ни твоему брату здесь никто не станет угрожать или вредить. Лейтенант Амрис этого не допустит. И Ларс тоже здесь.
– Ты им доверяешь?
– Как ни странно, да. Они хорошие люди. Гораздо лучше, чем я. Давай ешь, пока совсем не остыло. Или тебя покормить?
– Не надо! – дернулся ребенок. Ложка вяло заскребла по посуде.
– У тебя ничего не болит?
– Нет.
– Уверен?
Мальчик поежился и отвел глаза.
– А вы и правда похожи. – Роксана накинула на плечи скомканную простыню и забралась на кушетку с ногами, – Не бойся сказать, если тебе что-то нужно. Никто не будет тебя за это ругать. По крайней мере здесь.
– Я не знаю, что мне делать. – миска тихо опустилась на колени, – У меня больше ничего нет. Совсем ничего. Мама… умерла. – еле выдавил из себя слова Леон, и глаза снова наполнились влагой, – Дом… сгорел. Всё мои вещи… даже те, что на мне – чужие. Мне больше некуда вернуться, я везде буду лишним. Что мне делать?
– Перестать об этом думать. – Тень обняла ребенка за плечо и укрыла простыней, – Сейчас ты как шлюпка в бушующем бескрайнем море. Куда не посмотри, берега не видно. Только стихийный ужас. Можешь грести, можешь не грести, волны все равно не победишь. И не убежишь от них. Всё, что ты можешь – попытаться не разбиться и не утонуть. Дождаться, пока шторм утихнет. А для этого нужен якорь. Вот твой. – девушка кивнула в сторону сержанта Денари, – Держись крепче и жди. Тебе не нужно драться, тебе не нужно бежать. Сейчас у тебя есть крыша над головой, есть еда в тарелке. Забудь об остальном. Не пытайся решить проблемы, которые сейчас не нужно решать. Пережди шторм. Единственная твоя задача сейчас, – дочь Кано легонько коснулась указательным пальцем лба ребенка, – не сойти с ума. Понял?
Леон поднял глаза, шмыгнул носом и вытер глаза рукой.
– А ты была в таком шторме?
– Была. Несколько раз. Это страшно. И больно. Очень. Но ты справишься.
– Думаешь?
– Да. Но сначала тебе нужно справиться с кашей. Давай доедай и иди спроси Альберта, чем можешь помочь. Он быстро найдет тебе работу. Нечего сидеть мысли гонять по кругу.
– А Эдан?
– Я с ним побуду.
Леон ушел, и Роксана осталась вдвоем с сержантом Денари. Единственным человеком, который мог спокойно спать посреди всего этого бардака. Поменяла ему повязки, обработала рану на животе, проверила поток. Состояние мага огня за сутки ничуть не изменилось.
– И что мне с тобой делать? – нахмурилась девушка, вернувшись на кушетку напротив кровати, – Угораздило же…
И вопрос был уже не том, как привести этого засранца в чувства, а в том, как заткнуть ему рот, когда он откроет глаза. Сержант Денари видел слишком много. Неудобный свидетель, таких Тень всегда убирала. Необходимое правило ради собственной безопасности. Но она его спасла, ради ребенка. И что теперь? Оставлять всё как есть слишком опрометчиво… Что творилось в голове у этого парня Роксана не знала. Он был непредсказуем, осторожен и, мягко говоря, недружелюбен. Ждать от такого типа можно всего чего угодно. Не на молчание же в благодарность рассчитывать. Глупо… А вот угрозы бы сработали. Слабое место мага огня было очевидно – Леон крутился прямо под боком. Вряд ли бы Эдан стал рисковать жизнью младшего брата, раскрывая чужой секрет. Да вот только Тень могла так нажить себе опасного врага. Который в первую очередь решил бы устранить угрозу в её лице. Хватило бы ему сил – уже другое дело, но попытался бы он точно. Уж проще было не спасать.
Ещё имелся другой вариант: сказать, что они теперь связаны кровью. И если с Роксаной что-нибудь случится, то Эдан прочувствует это на собственной шкуре. Включая смерть. Это конечно было абсолютной неправдой, но офицера от глупостей бы остановило. Пожалуй бы даже посадило на поводок. Не очень тугой, но крайне ненавистный. Относительно безопасно, но хорошего мало. А что остается ещё?
От мыслей уже начинала болеть голова.
– Ну я, конечно, молодец. – дочь Кано вытянулась на ложе, закрыв лицо ладонью, – И как мне теперь всё это разгребать? Что я вообще здесь делаю…
Мысли покинуть Вертольд в голове крутиться не переставали. Ситуация была сложная. Хоть выход и был запрещен без разрешения, про скрытый ход через конюшню Тень помнила хорошо. План отхода обязан был быть. Всегда. Но бежать из этого дома отчего то хотелось не слишком.
Когда на город опустился вечер, а Роксана успела задремать несмотря на шум снизу, в комнате неожиданно появился Альберт.
– Госпожа Авета, лейтенант Амрис просит вас спуститься.
Ещё на ступеньках Тень поймала на себе взгляд Ала. Он стоял внизу у лестницы, держался за ребра с совершенно мрачным лицом.
– Что такое? Тебе не хорошо? – девушка остановилась рядом с хозяином дома.
– Нет. Не важно. – дернул щекой он, – Пойдем со мной.
В полном молчании и под звук собственных шагов они прошли через гостиную к входной двери. За ней, на подъезде к дому у небольшой калитки стояли два невзрачных человека и телега, запряженная гнедой лошадью. Содержимое повозки скрывала грубая ткань, но по очертаниям и так было понятно – перевозили тела.
Внутри всё неприятно сжалось. Роксана подошла к телеге, посмотрела на Ала, потом на темное беззвездное небо над головой. Выругалась. Откинула край ткани.
Мертвецы лежали горой, друг на друге. Грязные, искалеченные, с синеющей кожей и впалыми глазами. Это были совершенно разные люди: мужчины, женщины. Незнакомые. Все за исключением одной. Слипшиеся каштановые кудри закрывали половину лица, на губах виднелась застывшая кровь. Руки изранены, на оливковом платье месиво из отпечатков ног.
Дочь Кано закусила губу и отвернулась. Сжала пальцы, нервно выдохнула. В глубине души она надеялась этого не увидеть. Пина должна была жить. Ради себя, ради мужа, ради их детей. И за саму Тень. Не существовать, а именно жить. Той жизнью, о которой Роксана могла лишь мечтать одинокими вечерами.
Ткань вернулась на место.
– Это она, Пина Авета. Моя тётя.
– Мне жаль. – голос Ала звучал приглушенно, – Очень.
– Что будет с телом?
– Мы вносим описания мертвецов в списки и вывозим тела за городские стены, – подал голос один из сопровождающих, – Потом хороним их в общих могилах.
– В земле? – ещё больше напряглась Тень.
Так хоронить было не принято. По обычаям Лантиса тела усопших сжигались в природном огне, а прах развеивался по ветру. Это помогало душе переродитья. В земле хоронили лишь отъявленных негодяев и преступников. И только, если они не были магами.
– Это приказ градоначальника. – с грустью выдавил лейтенант Амрис, – О нём объявят завтра утром. Вертольд сейчас не может тратить сухое дерево на погребение огнём, оно необходимо для строительства. Послезавтра будут всеобщие похороны. На могилах зажгут несколько ритуальных костров. Это единственное, что сейчас возможно сделать.
– Ясно… – утомленно провела ладонью по лицу глава Сопротивления, – Мы можем позволить её мужу попрощаться? Я схожу за дядей.
– Нам нужно работать. – брезгливо закаркал возница, – Трупы сами себя не уберут!
– Подождите девушку у ворот. – мгновенно вмешался Ал.
– Лейтенант Амрис…
– Вам что-то не ясно?
Приставленные к повозке замолчали.
– Послать кого-нибудь с тобой? – продолжил маг земли, – Сейчас в городе не спокойно… и комендантский час…
– Не нужно. – Тень покачала головой, – Просто выдай мне разрешение. И на выход за ворота тоже.
Идти к Генту Роксана не хотела, оттягивала момент как могла. Ходила кругами, пропускала нужные повороты. Простояла под дверью минут десять, прежде чем постучать. Объяснять ничего не пришлось. Плотник всё понял, как только взглянул на гостью. Вышел на улицу, плотно закрыл за собой дверь, чтобы детям было не слышно. И разрыдался. Смотреть на это было тяжело. А ещё тяжелее на то, как он целовал мертвые руки жены и гладил её по голове, роняя слезы на безжизненное лицо. Тень и сама прослезилась. Пина ей нравилась, не только как часть сопротивления. Она была хорошим человеком, теплым. Об неё хотелось погреться. А Гента и детей… их было искренне жалко. Но вернуть уже было ничего нельзя.
Они выехали вместе с повозкой за ворота, в сторону восточного холма, у подножья которого хоронили погибших. И долго смотрели на черные прямоугольники общих могил, дно которых уже было усеяно трупами. Людей туда просто сбрасывали, словно мешки с песком. Укладывали поплотнее, засыпали слоем земли и начинали заново. Когда очередь дошла до Пины, Гент чуть не дал в рожу местному могильщику. Порвал его рубаху, схватив за грудки. На шум прибежали жрец и молодой послушник Храма Стихий. Парнишка был магом земли и помогал рыть могилы. Роксана дала им обоим денег. Много денег. Жену Гента похоронили отдельно. Тихо, без огня, но с молитвой. Свидетелям тоже пришлось заплатить, чтоб держали рты на замке.
Плотник попросил оставить его одного, а дочь Кано вернулась в город. Долго бродила по улицам Вертольда, пытаясь успокоиться и понять, что делать дальше. И в итоге пришла на Клеверную улицу. Под окна квартиры и мастерской художника Гийома Лардара. В окне мастерской как раз горел свет, да и связной герцога Араса на удивление оказался живым. А значит ничего не мешало ему отчитаться за письмо, отправленное в Алый Орден по приказу Роксаны. Графу Рейну.
Тень неслышно поднялась по лестнице, открыла щеколду с помощью магии воды и скользнула в квартиру. В длинном коридоре было темно, лишь из проема последней комнаты лился тусклый свет и слышались одинокие шаги. Ни в кухне, ни в спальне никого не наблюдалось. Дома художник был один. В мастерской. Незваная гостья осторожно подошла к открытой двери, прижалась спиной к стене и достала кинжал. Поставила лезвие так, чтобы в нем отражалась большая часть помещения. Происходящее внутри оказалось довольно необычным.
Вся мастерская была перевернута вверх дном, картины порваны, мебель разбросана. Гийом Лардар ходил по комнате кусая ногти. Наконец, он остановился возле мутного зеркала, взял из деревянной кружки нож, которым обычно точил карандаши, и принялся дырявить свою одежду. Затем поднял со стола глубокую глиняную пиалу и облил себя темно бардовой краской.
– Это я вовремя зашла, – подумала Тень, пряча половину лица под темным платком, – Вот ведь скользкий хорёк.
Незаметное движение пальцами, и капли воды беззвучно закружились над канделябром. Но погасить свечи Роксана не успела. За входной дверью послышались тяжелые шаги. Через секунду раздался стук. Художник встрепенулся и засеменил по коридору, девушка едва успела скрыться в темноте спальни. Скрипнули дверные петли.
– Заходите. – затараторил связной герцога, – Сюда, сюда. Не стойте в проходе, закройте дверь.
– Вы всё подготовили? – спросил незнакомый, довольно грубый голос.
– Конечно!
Два силуэта вошли за хозяином дома в мастерскую, разнося по коридору шлейф знакомого сладковато-гнилостного запаха. Последовав за ними, дочь Кано вновь остановилась у края дверного проема. Снова заглянула в отражение кинжала.
– Не дурно! – ухмыльнулся сутулый мужчина в косматых бакенбардах, осматривая разгромленную комнату.
– Ты один? Куда дел жену? – второй чем-то напоминал ящерицу. У него был низкий лоб, маленький подбородок и широко посаженные чуть выпученные глаза, – Нам проблемы не нужны.
– Она ничего не знает. – успокоительно провел в воздухе рукой Лардар, – После нападения на город решила пожить у дочери с зятем.
– Ладно. Тогда давай деньги!
– Позвольте. – возмутился творец, подняв одну бровь, – Мы так не договаривались. Половину я вам уже заплатил. Вывезете меня из города – получите остаток.
– Условия изменились, господин художник. – небрежно пожал плечами ящер, – И цена тоже. По улице ходит патруль, ворота тщательно охраняют, осматривают все повозки. Даже с мертвецами. За помощь в побеге нас могут повесить. Мы не станем рисковать жизнями за какие-то жалкие две сотни сольденов. Хотим в два раза больше. На каждого!
– В два раза? Да это же чистый грабёж! – связной герцога чуть не задохнулся от негодования, – Мне ведь на что-то жить ещё нужно!
– Не нравится – разбирайся сам. А мы о твоем плане донесем кому следует.
– Вот ведь…! Ладно, только давайте быстрее. – хозяин дома отвернулся к столу и принялся капаться в заранее собранных сумках. Послышался тихий звон отсчета монет.
– А вы богач! – присвистнул сутулый, подходя ближе и протягивая руку к кувшину на соседней табуретке, – И глупец.
Посуда с треском врезалась в затылок Лардара и разлетелась глиняными осколками. Владелец мастерской обмяк и повалился на пол.
– Твою жешь мать! – злобно зашипела про себя Тень.
– Он мертв? – ящер сразу же принялся шарить по малочисленным шкафам.
– Пока нет. Я его не сильно приложил. – владелец густых бак уже копался в сумках.
– Так добей! Он нам живой ни к чему. Тем более сам пожелал быть мертвым. Скинем тело в общую яму. Деньги есть, проблем нет.
– Отлично звучит! – согласилась Роксана, вонзая острый кинжал под лопатку пучеглазого, и останавливая ток крови в сонной артерии второго, – Но с выводами вы немного поспешили.
Когда Лардар с трудом разлепил глаза, в комнате было темно. Он сидел прислоненный к стене, ощущая как по вискам и затылку разливается пульсирующая боль. А напротив него, рядом с лежащем на полу любителем битой посуды, на корточках сидела Тень. Второй приглашенный валялся у открытой дверцы шкафа в луже собственной крови. Самой настоящей.
– Ну и устроили же вы, господин художник. Какой беспорядок… – глава Сопротивления показательно вытерла кинжал о спину недобитого грабителя, – Даже мне пришлось запачкать руки. Не от меня ли вы решили сбежать?
– Йаа… нет! – выпучил испуганные глаза творец.
– Но мысль вы, конечно, правильно уловили. От меня можно сбежать только в могилу. Вот только я вас пока не отпускала. Мне нужен ответ на письмо. Он пришел?
– П-пришел.
– Ну и? Где он?
– В столе.
– Прекрасно. – Роксана разогнула ноги, – И только попробуйте дернуться! – девушка перешагнула упавшую на пол сумку и стала рыться в неглубоком ящике стола. Довольно быстро выудила нужную бумагу с сургучной печатью из-под кипы карандашных набросков, – Вы его читали? А в прочем, не важно. Это всё, что я от вас хотела. Теперь можем продолжить ваш путь к смерти. – острый конец кинжала коснулся горла хозяина дома, – Но не обещаю, что вас похоронят рядом с женой, дочерью и внуком.
– Не надо! Пожалуйста! Я б-был не прав! Я больше не буду убег-гать!
– Конечно не будете, – прищурилась гостья, – мертвецы не бегают. И не болтают.
– Прошу, пощадите! Я ник-кому ничего не сказал! Я сделаю всё, что угодно!
