– В зале повисло почти что траурное молчание. – Я очень благодарен Гретте Линдмар за ее участие в сегодняшнем мероприятии. Нам всем стоить отдать должное этой девушке. И все-таки не буду отвлекать вас ненужной болтовней. Сейчас для вас выступит одна из главных звёздочек нашего театра, Хизер Сильверстон!..
Под очередные хлопки директор уступил место другой певице и вернулся к гостям, пожимая руку то одному чиновнику, то другому… и действительно – каждый из них был незначительной фигурой. Я так и не увидела среди гостей ни мэра, ни руководителя Театрального Общества. А ведь такие лица никогда не пропускали подобные мероприятия.
- Чем займёмся? – Натаниель повернулся ко мне, счастливо улыбаясь – и не давая ни единого шанса не поддаться его непосредственности.
- Вообще-то я хотела найти одного многоуважаемого спонсора, - ответила я, чем вызвала чрезвычайное удивление на лице полицейского.
- Сильвия, у тебя проблемы с деньгами?..
Рассмеявшись, я потащила Натаниеля в интуитивном направлении.
- Нет, только с головой, - заверила я напарника. - Один знакомый проговорился, что кое-кто очень заинтересован в моей персоне. И я бы хотела если не поговорить с ним, то увидеть в лицо.
- Как зовут твоего… кхм, спонсора?
- Томас Альбо.
- Так я его знаю! – обрадовался полицейский. – Со мной ты найдёшь его на раз-два.
И все-таки какой удачный у меня кавалер… кажется, я повторяюсь.
- Скажи, откуда ты знаешь Томаса? – спросила Натаниеля, взявшего на себя управление и теперь выискивающего мою жертву в толпе.
- Полгода назад он судился со своими партнерами. Не помню точно, с чем было связано дело… возможно, со строительством. Короче, его кинули, и в ходе следствия выяснилось много неприятных вещей о каждом участнике сделки.
- Припоминаю что-то такое... – Я поморщилась, напрягая пьяные извилины. – Кажется, это проект выставочного центра?
- Да, точно! – Натаниель энергично кивнул. – Но тебе не стоит беспокоиться: Томас все же нашёл нового подрядчика.
- Вообще-то, речь о возможном шантаже с моим участием…
- Ладно, тогда можешь волноваться.
Я трагически возвела глаза к потолку.
Но внезапно Натаниель дёрнул меня за руку.
- Там, на балконе, - шепнул полицейский на ухо . – Высокий шатен с седыми прядками. – Я медленно кивнула, выцепив взглядом одиноко стоящего мужчину. – Пока мы не подошли, ты должна узнать кое-что ещё: среди новых партнёров по его проекту – Лютий Клейнберг.
И снова эта неприятная тяжесть в горле…
- И разве ему выгодно срывать премьеру? – так же тихо спросила я.
- Если партнёр не сможет выполнить взятые на себя обязательства, то будет выплачивать их по-другому. – Натаниель как-то совсем невесело усмехнулся.
- Например?
- Придётся продать вашу землю. Или передать свои полномочия. Смотря какая сумма и какие рычаги давления, - расплывчато ответил юноша. – В общем, ничего приятного для вашего… как его там? Лютика.
Я чуть улыбнулась и покачала головой:
- Ладно, пошли уже.
Натаниель галантно накинул пиджак на моей плечи и вывел на балкон. Здесь было совсем не жарко, и я плотнее запахнула предложенную одежду, чувствуя себя вишенкой в самом прямом смысле слова.
- Да, здесь дышится не в пример лучше, - сказала нарочито громко, привлекая внимание Томаса. А потом как будто бы спохватилась: - Простите! Мы вас не отвлекаем?
Мужчина обернулся, позволяя изучить свою внешность в полумраке улицы. Темная бородка, широкие скулы на немолодом лице – в районе пятидесяти да будет, полагаю.
- Нисколько, - чуть улыбнулся Томас, проявляя ямочки на тяжёлом лице. Серый взгляд отразил заинтересованность, лишь подтверждая слова Кристана. Даже не знаю, радовало меня это или пугало.
Как только я коснулась перил, Натаниель вдруг нарочито виновато хлопнул себя по лбу (и кто из нас двоих актёр?):
- Вот же недотепа! Сильвия, одну секунду: я забыл документы в гардеробе.
И мой неожиданно смышленый коллега поспешно ретировался, оставляя нас наедине. Сумерки тревожно сгустились вокруг меня, как будто в первый раз оставалась один на один с подозреваемым. И словно на мне не было следящего мачка, спрятанного в лиф, и защитных артефактов там же. Попробует кто применить силу – и все, пеняйте на себя.
С тяжёлым вздохом прислонилась к перилам, рассматривая очертания проспекта – и тем самым отдавая первый ход Томасу Альбо.
И он его сделал.
- Сильвия Хант, верно? – спросил мужчина, как будто бы не знал наверняка.
- Вы правы, - вежливо улыбнулась, поворачивая лицо к собеседнику. – А вы..?
- Томас Альбо.- Инвестор развернулся, прислоняясь спиной к бортикам. – Очень рад возможности выразить свое восхищение лично.
- Вы этого еще не сделали, - хитро заметила я.
- Тогда признаюсь сейчас: я давно наблюдаю за вами. – Это звучало одновременно приятно и жутко. – Вживание в роль, чудесный голос… очень скоро вы будете блистать на главных ролях, я уверен.
С трудом подавила желание поморщиться.
- Хотелось бы верить. – Натянутая улыбка тоже стоила некоторых усилий. – И как давно вы за мной… наблюдаете?
- С ваших выступлений в «Столичном». – Мужчине все-таки удалось вызвать у меня крайнее удивление, и вот оно наверняка отразилось на лице. – Прошу, не подумайте ничего предосудительного…
- Я и не смела…
- Хотя, вообще-то, можете.
Я резко выпрямилась и приподняла бровь в ожидании пояснений.
- Кто ваш спутник? – внезапно спросил мужчина, внимательно следя за моей реакцией. Под его чутким взглядом постаралась вернуть себе внешнее спокойствие. Благо, актерская практика мне в этом помогала.
- Знакомый, - сказала уклончиво, выигрывая время на правильный ответ. – Почему вы спрашиваете?
- Просто интересно, кто сопровождает такую незаурядную девушку на банкете. – Стоило отдать должное: Томас хорошо играл в недомолвки. – Мой следующий вопрос покажется нескромным…
- Не волнуйтесь, предыдущий был таким же.
- Вы в отношениях с этим полицейским?
Вот все-то он знает!
- Кажется, это очень личное, - заметила по возможности вежливо. Но ход разговора уловила и теперь размышляла, когда же успела стать центром мужского внимания. Причём один субъект был хлеще предыдущего.
- Спрашиваю по личным мотивам.
- Нет, просто знакомый. – Решение играть до конца приняла так же быстро, как и придумала эпитафию на собственном камне:
«Сильвия Хант, королева фиктивных интрижек. Занесена в книгу рекордов со своей безудержной страстью к приключениям на пятую точку».
В Бездне меня встретят с распростертыми объятиями.
- Приятно слышать, - кивнул инвестор.
- Строите планы?
- Хотел пригласить на открытие выставочного центра…
- Который ещё не достроен.
- Разумеется, сперва стоит узнать друг друга получше.
- Мой график плотно занят премьерой.
- Уверен, вы найдёте время.
Не давая шанса воспротивиться, мужчина протянул мне визитку – белую, с лаконичной золотистой надписью… такой же претенциозной, как и весь этот безднов юбилей.
- Не стоит отказываться от полезных связей, если желаете выбиться в топ, - вкрадчиво заметил мужчина. Я нехотя приняла карточку двумя пальцами и спрятала в клатч. Очень захотелось вымыть руки.
- Учту. – Моей выдержки хватило только на короткий ответ. – Знаете, что-то здесь прохладно… я пойду внутрь.
- Очень знакомству, Сильвия. Я позвоню.
Убежала с балкона только так. И уже внутри запоздало подумала: откуда ему знать номер?..
А Натаниеля не было – искала его взглядом и не находила. И куда же он подевался, когда должен был прикрывать мой тыл?
Пока слонялась среди гостей в поисках юноши, прокручивала в голове разговор с Томасом. Он даже не намекал, а настаивал на своём желании, кхм, «познакомиться поближе». И если бы я только начинала свою карьеру, мне действительно понадобились бы такие связи – а сейчас я в одном шаге от успеха.
Разумеется, можно было бы его и приблизить, устранив соперниц или надавив на директора… Альбо имел такие рычаги. Тут даже Виктора проклинать бесполезно, я и так по уши в интригах.
И все это мне очень, очень не нравилось.
Как и материализация (не буквальная, конечно) передо мной Лютика – взволнованного, едва не плачущего.
- Сильва! Как же я рад тебя найти, - выдохнул директор, заметно успокаиваясь.
- Что-то стряслось?.. – растерянно отозвалась, чувствуя себя глупо: никогда никому не была нужна, и вдруг – всем.
- Да! Нет… организационные осложнения. – Мужчина с трагическим видом стал промакивать свой лоб белым платочком. – Хоум должна выступать с арией Элоизы…
- Ну да, помню. – Нехорошее предчувствие закралось в сердце. – У нее пропал голос? Оливия пьяна?
- Хуже! Я нигде не могу ее найти, - покачал головой директор. А потом быстро спрятал платочек, схватил меня за руку и потащил куда-то… а куда, собственно?
- Наверное, она в уборной… - попыталась успокоить начальство.
- Я там уже посмотрел.
- Что, прямо сами?
- Такое дело не терпит предрассудков! – оскорбился мужчина. – Все куда-то разбежались, и ты первая, кого я успел найти.
- Не хотите ли вы сказать…
- Хочу!
Я слишком поздно осознала западню, в которую угодила. И только рядом со сценой вообразила полный масштаб катастрофы.
- Я не распета! – начала запоздало отнекиваться. – И совершенно не помню текст…
- Это вопрос решенный.
- И никогда не репетировала.
- У тебя потрясающие данные, а публика и вовсе не знает мелодии.
- Быть может, Хизер подменит?
- Уже ушла!
К моему большому сожалению, последние слова были сказаны уже на сцене. Мою невезучую персону буквально вытолкнули к микрофону, не терпя сопротивления. Но потом все-таки немного отстранили, чтобы объявить:
- Уважаемые гости, сейчас вы услышите живое исполнение одной из партий «Эльфийской колыбели», - звонким от волнения голосом обрадовал Лютик. Всех, кроме одной актрисы, которая была слишком увлечена расследованием, чтобы подготовиться к триумфу. – Чтобы подогреть ваш интерес к премьере, мы немножко приоткроем завесу тайны исполнением «Непроглядных сумерек». Сегодня для вас поет Сильвия Хант!
Микрофон снова достался мне, а текст заботливо возложили на пюпитр. Хотя бы с этим не обманули…
Проклиная теперь не детектива, а всеми любимого Лютия Клейнберга, я быстро настраивала стойку под себя. А заодно вспоминала, что такое «петь» - все-таки очень давно не практиковала это увлекательное занятие.
Раздались первые пронзительные ноты, а с ними исчез и банкет, и недавние переживания. Всем своим существом я вслушивалась в знакомую мелодию – сперва звучавшую от Гретты, а затем от Оливии.
Уж они-то справились бы лучше меня… но подумать об этом стоило позже. А сейчас я опустила ресницы, вникая в тонкую игру фортепианных клавиш.
И запела, втайне удивляясь своему голосу – уверенному, хотя и совершенно не эльфийскому. Их речь должна казаться перезвоном кристаллов, моя же была до пошлости земной.
Слова принцессы потекли мягко, вкрадчиво:
Во тьме ночной,
В минуту скорби
Пытаюсь обрести покой.
Где же ты, моя Найроби?
Вот же я – перед тобой.
Элоиза стояла перед алтарем эльфийских божеств – на коленях, стирая кожу в кровь. Презираемая семьёй, отвергнутая возлюбленным, она пребывала в отчаянии – и мой голос вместе с ней становился всё чувственнее. Я проживала эмоции принцессы как свои – ведь было просто невозможно воспротивиться пронзительной музыке.
Твоя непрошенная дочь, сестра, подруга –
Осталась на распутье дней,
И негде ей найти подмогу –
Ведь даже ты глуха к сестре своей.
Музыка зазвучала громче, тревожно ускоряясь. Элоиза бежала по разбитым плитам заброшенного храма, сбивая давно потухшие свечи.
Сотни крошечных осколков
Разрывают сущность на куски.
И, не успев распеться, смолкла
Мелодия моей души.
И не нужны благословенья,
Запоздалые твои слова. (Найроби!)
Теперь же наблюдай рожденье
Их новейшего… божества.
Стоило мне подумать, что не вытяну высокую ноту, как находила в себе новые грани – и вливала в пение ещё больше эмоций, боясь оступиться.
Теперь же они все узнают,
Какова предательства цена!
Знали бы, чего себя лишают,
Оскверняя чью-то душу дотемна.
Срывая с себя одежду, обнаженная, сломленная принцесса бежала к лику своей небесной покровительницы. Только лишь членам королевской семьи было позволено касаться ее кристального сердца – Элоиза же собиралась его разбить… взамен отдавая свое.
Скрипка смолкла. Благоговейный шепот зазвучал в одиночестве:
Не бьется… хрупкое, как чувства.
Равнодушное, унылое стекло.
Криво усмехаясь, принцесса занесла кристалл над каменным полом.
Прости же мне мое безумство:
Я ведь это не назло.
Последняя нота смолкла, растворившись в тишине. Придерживая стойку микрофона, я сделала боязливый шаг – и моя нога встретилась с полом вместе с громкими овациями.
Вскинув голову, позволила себе утонуть в чужом восторге. Лишь отдалённо понимала, что хлопали мне – а ведь сильной певицей я никогда не была. Но отражалась ею в глазах людей. Это наполняло и опустошало в одно и то же время.
Смущённо улыбнувшись, я сделала еще один шаг – и увидела Его.
Виктор стоял у колонны, прислонившись спиной – и смотрел на меня так пронзительно, что выбил последний воздух из лёгких. В его глазах было отражено такое количество эмоций, что я не могла бы выделить ни единую – и просто утопала в этом взгляде.
Еще один шаг – к нему – и неестественно громкое:
- УБИЙСТВО!
Всего лишь три шага.
А потом начался хаос. Люди кричали, перешептывались, бежали – причем в разные стороны: кто-то спешил на место преступления, другие же – на улицу.
Очень быстро нашлись и Натаниель, и другие полицейские в гражданском – над головами замелькали значки и зазвучали призывы сохранять порядок.
А я наконец-то сделала последние шаги до Виктора и взволнованно вцепилась в его пиджак. Только так я могла почувствовать себя в безопасности.
Мужчина, ничего не говоря, прижал к себе и властно потянул сквозь толпу – а гости то и дело старались сбить меня с ног, толкая и крича что-то на ухо. А мне и без них было тошно!
Вместе с Виктором мы протиснулись меж полицейских и выбежали в коридор. Молодая официантка, рыдая, показывала куда-то в сторону – и я сразу же узнала двери выставочного зала.
Множество имен, словно стая насекомых, пронеслось в голове. Дороти. Лютик. Кристофер. Оливия. Кларисса… бесконечный, ужасающий список.
Очередные быстрые шаги. Десять – я считала.
Мы влетели в музей одновременно, в эту минуту являясь одним целым: Виктор да я. Кажется, даже наши сердца бились синхронно. Только у детектива было чуть больше самообладания.
В комнате горел свет, хотя она и была на ремонте. Несколько голых лампочек тревожно подсвечивали силуэты манекенов и отражались в стеклянных витринах, иногда прикрытых белой тканью.
Мой взгляд не перемещался – он скакал от одного яркого пятна к другому, стремясь найти разгадку и при этом боясь своего желания.
Наконец, я увидела окровавленное золото, некогда бывшее платьем. Оливия, будто бы тряпичная кукла, лежала на стекле. Белая ткань чуть соскользнула, приоткрывая реквизит одной из классических постановок. Шампанское подкатило к горлу: как иронично… героиня этой пьесы была распята за свою красоту.
Под очередные хлопки директор уступил место другой певице и вернулся к гостям, пожимая руку то одному чиновнику, то другому… и действительно – каждый из них был незначительной фигурой. Я так и не увидела среди гостей ни мэра, ни руководителя Театрального Общества. А ведь такие лица никогда не пропускали подобные мероприятия.
- Чем займёмся? – Натаниель повернулся ко мне, счастливо улыбаясь – и не давая ни единого шанса не поддаться его непосредственности.
- Вообще-то я хотела найти одного многоуважаемого спонсора, - ответила я, чем вызвала чрезвычайное удивление на лице полицейского.
- Сильвия, у тебя проблемы с деньгами?..
Рассмеявшись, я потащила Натаниеля в интуитивном направлении.
- Нет, только с головой, - заверила я напарника. - Один знакомый проговорился, что кое-кто очень заинтересован в моей персоне. И я бы хотела если не поговорить с ним, то увидеть в лицо.
- Как зовут твоего… кхм, спонсора?
- Томас Альбо.
- Так я его знаю! – обрадовался полицейский. – Со мной ты найдёшь его на раз-два.
И все-таки какой удачный у меня кавалер… кажется, я повторяюсь.
- Скажи, откуда ты знаешь Томаса? – спросила Натаниеля, взявшего на себя управление и теперь выискивающего мою жертву в толпе.
- Полгода назад он судился со своими партнерами. Не помню точно, с чем было связано дело… возможно, со строительством. Короче, его кинули, и в ходе следствия выяснилось много неприятных вещей о каждом участнике сделки.
- Припоминаю что-то такое... – Я поморщилась, напрягая пьяные извилины. – Кажется, это проект выставочного центра?
- Да, точно! – Натаниель энергично кивнул. – Но тебе не стоит беспокоиться: Томас все же нашёл нового подрядчика.
- Вообще-то, речь о возможном шантаже с моим участием…
- Ладно, тогда можешь волноваться.
Я трагически возвела глаза к потолку.
Но внезапно Натаниель дёрнул меня за руку.
- Там, на балконе, - шепнул полицейский на ухо . – Высокий шатен с седыми прядками. – Я медленно кивнула, выцепив взглядом одиноко стоящего мужчину. – Пока мы не подошли, ты должна узнать кое-что ещё: среди новых партнёров по его проекту – Лютий Клейнберг.
И снова эта неприятная тяжесть в горле…
- И разве ему выгодно срывать премьеру? – так же тихо спросила я.
- Если партнёр не сможет выполнить взятые на себя обязательства, то будет выплачивать их по-другому. – Натаниель как-то совсем невесело усмехнулся.
- Например?
- Придётся продать вашу землю. Или передать свои полномочия. Смотря какая сумма и какие рычаги давления, - расплывчато ответил юноша. – В общем, ничего приятного для вашего… как его там? Лютика.
Я чуть улыбнулась и покачала головой:
- Ладно, пошли уже.
Натаниель галантно накинул пиджак на моей плечи и вывел на балкон. Здесь было совсем не жарко, и я плотнее запахнула предложенную одежду, чувствуя себя вишенкой в самом прямом смысле слова.
- Да, здесь дышится не в пример лучше, - сказала нарочито громко, привлекая внимание Томаса. А потом как будто бы спохватилась: - Простите! Мы вас не отвлекаем?
Мужчина обернулся, позволяя изучить свою внешность в полумраке улицы. Темная бородка, широкие скулы на немолодом лице – в районе пятидесяти да будет, полагаю.
- Нисколько, - чуть улыбнулся Томас, проявляя ямочки на тяжёлом лице. Серый взгляд отразил заинтересованность, лишь подтверждая слова Кристана. Даже не знаю, радовало меня это или пугало.
Как только я коснулась перил, Натаниель вдруг нарочито виновато хлопнул себя по лбу (и кто из нас двоих актёр?):
- Вот же недотепа! Сильвия, одну секунду: я забыл документы в гардеробе.
И мой неожиданно смышленый коллега поспешно ретировался, оставляя нас наедине. Сумерки тревожно сгустились вокруг меня, как будто в первый раз оставалась один на один с подозреваемым. И словно на мне не было следящего мачка, спрятанного в лиф, и защитных артефактов там же. Попробует кто применить силу – и все, пеняйте на себя.
С тяжёлым вздохом прислонилась к перилам, рассматривая очертания проспекта – и тем самым отдавая первый ход Томасу Альбо.
И он его сделал.
- Сильвия Хант, верно? – спросил мужчина, как будто бы не знал наверняка.
- Вы правы, - вежливо улыбнулась, поворачивая лицо к собеседнику. – А вы..?
- Томас Альбо.- Инвестор развернулся, прислоняясь спиной к бортикам. – Очень рад возможности выразить свое восхищение лично.
- Вы этого еще не сделали, - хитро заметила я.
- Тогда признаюсь сейчас: я давно наблюдаю за вами. – Это звучало одновременно приятно и жутко. – Вживание в роль, чудесный голос… очень скоро вы будете блистать на главных ролях, я уверен.
С трудом подавила желание поморщиться.
- Хотелось бы верить. – Натянутая улыбка тоже стоила некоторых усилий. – И как давно вы за мной… наблюдаете?
- С ваших выступлений в «Столичном». – Мужчине все-таки удалось вызвать у меня крайнее удивление, и вот оно наверняка отразилось на лице. – Прошу, не подумайте ничего предосудительного…
- Я и не смела…
- Хотя, вообще-то, можете.
Я резко выпрямилась и приподняла бровь в ожидании пояснений.
- Кто ваш спутник? – внезапно спросил мужчина, внимательно следя за моей реакцией. Под его чутким взглядом постаралась вернуть себе внешнее спокойствие. Благо, актерская практика мне в этом помогала.
- Знакомый, - сказала уклончиво, выигрывая время на правильный ответ. – Почему вы спрашиваете?
- Просто интересно, кто сопровождает такую незаурядную девушку на банкете. – Стоило отдать должное: Томас хорошо играл в недомолвки. – Мой следующий вопрос покажется нескромным…
- Не волнуйтесь, предыдущий был таким же.
- Вы в отношениях с этим полицейским?
Вот все-то он знает!
- Кажется, это очень личное, - заметила по возможности вежливо. Но ход разговора уловила и теперь размышляла, когда же успела стать центром мужского внимания. Причём один субъект был хлеще предыдущего.
- Спрашиваю по личным мотивам.
- Нет, просто знакомый. – Решение играть до конца приняла так же быстро, как и придумала эпитафию на собственном камне:
«Сильвия Хант, королева фиктивных интрижек. Занесена в книгу рекордов со своей безудержной страстью к приключениям на пятую точку».
В Бездне меня встретят с распростертыми объятиями.
- Приятно слышать, - кивнул инвестор.
- Строите планы?
- Хотел пригласить на открытие выставочного центра…
- Который ещё не достроен.
- Разумеется, сперва стоит узнать друг друга получше.
- Мой график плотно занят премьерой.
- Уверен, вы найдёте время.
Не давая шанса воспротивиться, мужчина протянул мне визитку – белую, с лаконичной золотистой надписью… такой же претенциозной, как и весь этот безднов юбилей.
- Не стоит отказываться от полезных связей, если желаете выбиться в топ, - вкрадчиво заметил мужчина. Я нехотя приняла карточку двумя пальцами и спрятала в клатч. Очень захотелось вымыть руки.
- Учту. – Моей выдержки хватило только на короткий ответ. – Знаете, что-то здесь прохладно… я пойду внутрь.
- Очень знакомству, Сильвия. Я позвоню.
Убежала с балкона только так. И уже внутри запоздало подумала: откуда ему знать номер?..
А Натаниеля не было – искала его взглядом и не находила. И куда же он подевался, когда должен был прикрывать мой тыл?
Пока слонялась среди гостей в поисках юноши, прокручивала в голове разговор с Томасом. Он даже не намекал, а настаивал на своём желании, кхм, «познакомиться поближе». И если бы я только начинала свою карьеру, мне действительно понадобились бы такие связи – а сейчас я в одном шаге от успеха.
Разумеется, можно было бы его и приблизить, устранив соперниц или надавив на директора… Альбо имел такие рычаги. Тут даже Виктора проклинать бесполезно, я и так по уши в интригах.
И все это мне очень, очень не нравилось.
Как и материализация (не буквальная, конечно) передо мной Лютика – взволнованного, едва не плачущего.
- Сильва! Как же я рад тебя найти, - выдохнул директор, заметно успокаиваясь.
- Что-то стряслось?.. – растерянно отозвалась, чувствуя себя глупо: никогда никому не была нужна, и вдруг – всем.
- Да! Нет… организационные осложнения. – Мужчина с трагическим видом стал промакивать свой лоб белым платочком. – Хоум должна выступать с арией Элоизы…
- Ну да, помню. – Нехорошее предчувствие закралось в сердце. – У нее пропал голос? Оливия пьяна?
- Хуже! Я нигде не могу ее найти, - покачал головой директор. А потом быстро спрятал платочек, схватил меня за руку и потащил куда-то… а куда, собственно?
- Наверное, она в уборной… - попыталась успокоить начальство.
- Я там уже посмотрел.
- Что, прямо сами?
- Такое дело не терпит предрассудков! – оскорбился мужчина. – Все куда-то разбежались, и ты первая, кого я успел найти.
- Не хотите ли вы сказать…
- Хочу!
Я слишком поздно осознала западню, в которую угодила. И только рядом со сценой вообразила полный масштаб катастрофы.
- Я не распета! – начала запоздало отнекиваться. – И совершенно не помню текст…
- Это вопрос решенный.
- И никогда не репетировала.
- У тебя потрясающие данные, а публика и вовсе не знает мелодии.
- Быть может, Хизер подменит?
- Уже ушла!
К моему большому сожалению, последние слова были сказаны уже на сцене. Мою невезучую персону буквально вытолкнули к микрофону, не терпя сопротивления. Но потом все-таки немного отстранили, чтобы объявить:
- Уважаемые гости, сейчас вы услышите живое исполнение одной из партий «Эльфийской колыбели», - звонким от волнения голосом обрадовал Лютик. Всех, кроме одной актрисы, которая была слишком увлечена расследованием, чтобы подготовиться к триумфу. – Чтобы подогреть ваш интерес к премьере, мы немножко приоткроем завесу тайны исполнением «Непроглядных сумерек». Сегодня для вас поет Сильвия Хант!
Микрофон снова достался мне, а текст заботливо возложили на пюпитр. Хотя бы с этим не обманули…
Проклиная теперь не детектива, а всеми любимого Лютия Клейнберга, я быстро настраивала стойку под себя. А заодно вспоминала, что такое «петь» - все-таки очень давно не практиковала это увлекательное занятие.
Раздались первые пронзительные ноты, а с ними исчез и банкет, и недавние переживания. Всем своим существом я вслушивалась в знакомую мелодию – сперва звучавшую от Гретты, а затем от Оливии.
Уж они-то справились бы лучше меня… но подумать об этом стоило позже. А сейчас я опустила ресницы, вникая в тонкую игру фортепианных клавиш.
И запела, втайне удивляясь своему голосу – уверенному, хотя и совершенно не эльфийскому. Их речь должна казаться перезвоном кристаллов, моя же была до пошлости земной.
Слова принцессы потекли мягко, вкрадчиво:
Во тьме ночной,
В минуту скорби
Пытаюсь обрести покой.
Где же ты, моя Найроби?
Вот же я – перед тобой.
Элоиза стояла перед алтарем эльфийских божеств – на коленях, стирая кожу в кровь. Презираемая семьёй, отвергнутая возлюбленным, она пребывала в отчаянии – и мой голос вместе с ней становился всё чувственнее. Я проживала эмоции принцессы как свои – ведь было просто невозможно воспротивиться пронзительной музыке.
Твоя непрошенная дочь, сестра, подруга –
Осталась на распутье дней,
И негде ей найти подмогу –
Ведь даже ты глуха к сестре своей.
Музыка зазвучала громче, тревожно ускоряясь. Элоиза бежала по разбитым плитам заброшенного храма, сбивая давно потухшие свечи.
Сотни крошечных осколков
Разрывают сущность на куски.
И, не успев распеться, смолкла
Мелодия моей души.
И не нужны благословенья,
Запоздалые твои слова. (Найроби!)
Теперь же наблюдай рожденье
Их новейшего… божества.
Стоило мне подумать, что не вытяну высокую ноту, как находила в себе новые грани – и вливала в пение ещё больше эмоций, боясь оступиться.
Теперь же они все узнают,
Какова предательства цена!
Знали бы, чего себя лишают,
Оскверняя чью-то душу дотемна.
Срывая с себя одежду, обнаженная, сломленная принцесса бежала к лику своей небесной покровительницы. Только лишь членам королевской семьи было позволено касаться ее кристального сердца – Элоиза же собиралась его разбить… взамен отдавая свое.
Скрипка смолкла. Благоговейный шепот зазвучал в одиночестве:
Не бьется… хрупкое, как чувства.
Равнодушное, унылое стекло.
Криво усмехаясь, принцесса занесла кристалл над каменным полом.
Прости же мне мое безумство:
Я ведь это не назло.
Последняя нота смолкла, растворившись в тишине. Придерживая стойку микрофона, я сделала боязливый шаг – и моя нога встретилась с полом вместе с громкими овациями.
Вскинув голову, позволила себе утонуть в чужом восторге. Лишь отдалённо понимала, что хлопали мне – а ведь сильной певицей я никогда не была. Но отражалась ею в глазах людей. Это наполняло и опустошало в одно и то же время.
Смущённо улыбнувшись, я сделала еще один шаг – и увидела Его.
Виктор стоял у колонны, прислонившись спиной – и смотрел на меня так пронзительно, что выбил последний воздух из лёгких. В его глазах было отражено такое количество эмоций, что я не могла бы выделить ни единую – и просто утопала в этом взгляде.
Еще один шаг – к нему – и неестественно громкое:
- УБИЙСТВО!
Всего лишь три шага.
Прода от 03.06.2024, 11:47
Глава 10.
А потом начался хаос. Люди кричали, перешептывались, бежали – причем в разные стороны: кто-то спешил на место преступления, другие же – на улицу.
Очень быстро нашлись и Натаниель, и другие полицейские в гражданском – над головами замелькали значки и зазвучали призывы сохранять порядок.
А я наконец-то сделала последние шаги до Виктора и взволнованно вцепилась в его пиджак. Только так я могла почувствовать себя в безопасности.
Мужчина, ничего не говоря, прижал к себе и властно потянул сквозь толпу – а гости то и дело старались сбить меня с ног, толкая и крича что-то на ухо. А мне и без них было тошно!
Вместе с Виктором мы протиснулись меж полицейских и выбежали в коридор. Молодая официантка, рыдая, показывала куда-то в сторону – и я сразу же узнала двери выставочного зала.
Множество имен, словно стая насекомых, пронеслось в голове. Дороти. Лютик. Кристофер. Оливия. Кларисса… бесконечный, ужасающий список.
Очередные быстрые шаги. Десять – я считала.
Мы влетели в музей одновременно, в эту минуту являясь одним целым: Виктор да я. Кажется, даже наши сердца бились синхронно. Только у детектива было чуть больше самообладания.
В комнате горел свет, хотя она и была на ремонте. Несколько голых лампочек тревожно подсвечивали силуэты манекенов и отражались в стеклянных витринах, иногда прикрытых белой тканью.
Мой взгляд не перемещался – он скакал от одного яркого пятна к другому, стремясь найти разгадку и при этом боясь своего желания.
Наконец, я увидела окровавленное золото, некогда бывшее платьем. Оливия, будто бы тряпичная кукла, лежала на стекле. Белая ткань чуть соскользнула, приоткрывая реквизит одной из классических постановок. Шампанское подкатило к горлу: как иронично… героиня этой пьесы была распята за свою красоту.
