Виктор попытался было меня отстранить, но я ещё сильнее вцепилась в его одежду, отстаивая право на присутствие. А было ли оно мне нужно… я уже не была уверена.
Лишь отстранённо понимала, что один из полицейских склонился над девушкой и приложил пальцы к ее шее. Перед моими глазами было только лишь ее обессиленное тело. Точно так же Элоиза падала в конце своей партии.
Только вот сердце было одно – и без второго шанса.
- Пульс есть.
Мужской голос разорвал тишину и тут же вырвал меня из своего оцепенения. Наконец, я разжала пальцы, позволяя Виктору приблизиться к телу актрисы. Он быстро надел перчатки и выхватил что-то из женского лифа. Очередную записку?..
- «А ведь я предупреждал», - мрачно зачитал мужчина. - Безднов графоман!
Смотрела на все, как на театральную постановку – и чувствовала, как едет моя крыша.
А нет, это была я. Заваливаясь куда-то вниз, рассматривала витиеватый узор на мраморной плитке. Ее стремительное движение закончилось с рывком – и полной темнотой.
Пробуждение было… приятным. Кажется, я даже выспалась – такое удивительное, давно забытое чувство. И подушечка такая мягкая, а матрасик анатомический…
Потянувшись, ойкнула – грудная клетка сразу же отозвалась болью под тесным лифом кремового платья. Кстати об этом… почему я вообще одета, как на праздник?
Осознание пришло резко, сдавив горло. Я с ужасом вспомнила и банкет, и распростертую на витрине Оливию Хоум. Кажется, я упала… но не долетела до пола: шишки не было. Да, успела проверить.
Что же было потом… как будто сквозь пелену дремы я осознавала суету вокруг себя, слышала щелчки магокамер. А потом проснулась здесь. То есть в совершенно незнакомой спальне с преобладающим серым цветом и с недостатком всего остального. Значит, мужская.
А так как вариантов было немного…
Выйдя из комнаты, я действительно оказалась в квартире Виктора – точнее, в другой ее части. Но тоже совершенно пустой.
А моего клатча, как назло, нигде не было!
Нервничая и тут же успокаивая саму себя, я принялась искать свои вещи, заглядывая в те места, где стеснялась побывать в свои прошлые визиты.
Например, в ванной. Там я наконец-то умылась и привела себя в относительной порядок: от недавней укладки осталось одно лишь название. Здесь же я избавилась от пресловутого платья и облачилась в длиннющий махровый халат темно-серого цвета, пахнущий Виктором. Думаю, он не обидится.
И лишь обойдя все комнаты (удивительно чистые для холостяка) и вернувшись в спальню, я наконец-то нашла свою сумку – на прикроватной тумбочке!
«Сильвия, ты просто обворожительна в своей тупости».
Списывая невнимательность на сильный стресс, я вернулась в постель, чтобы написать Виктору. Но шило в самом интимном месте заставило подняться и начать ходить туда-сюда по комнате.
«Где ты? Что с Оливией? Как долго я была в отключке?» - принялась заваливать детектива вопросами.
Обернувшись к окну, на последний ответила самостоятельно: на улице светало.
Блокнот молчал, а я почти что лезла на стенку от нетерпения. Наконец, желтоватая бумага ответила достаточно длинным и развёрнутым:
«Сильвия, ты в порядке? Запасные ключи на кухне в ящике, если захочешь уйти – но я бы не советовал. Только что вернулся из больницы. Оливия быстро поправится… но вряд ли вернётся в «Сентимент». Возможно, его закроют».
Кусая ручку, все-таки вернулась под одеяло и поджала ноги. Успевшее накатить облегчение сменилось напряжением: перспектива закрытия «Сентимент» откровенно пугала. Я боялась потерять не работу, а наш театр. Все-таки он успел стать родным и действительно много значил для меня. Да ведь и Лютика жалко…
«Я чувствую себя хорошо, тебе не следует волноваться. Вы напали на след преступника?»
«Ни единого отпечатка или магического следа. Работа чистая. - Здесь я горько усмехнулась – как, наверное, и Виктор. – Хоум уже пришла в сознание и смогла дать показания: официантка передала ей приглашение от какого-то гостя встретиться в выставочном зале. Девушка пришла и потеряла сознание – мы уже определили, что Оливию оглушили книгой об истории театра. Кровь бутафорская, очень качественная».
Поморщившись, спросила:
«Что насчёт официантки?».
«Ничего не помнит. Вернее, не может дать характеристику мужчины – вероятно, он использовал маскировку».
«Как это работает?..»
«Ментальная магия. Очень редкая, со сложным плетением… и не считывается без прямого воздействия. С минуту на минуту я должен получить список всех зарегистрированных магов, владеющих этим даром. Но что-то мне подсказывает, что среди гостей соответствия мы не найдём».
«Это было бы слишком просто».
«Проверка всех приглашённых и наёмных работников займёт время… если «Сентимент» закроют раньше, то это станет последней ниточкой к преступнику. Но я уже работаю над этим».
«Каким образом?..»
«Уговариваю начальство настоять на отсрочке. Нам нужны улики, Сильвия».
«А если кто-то..?» - у меня не получилось дописать предложение. Не озвученный вопрос так и впитался в бумагу.
«Я себе этого не прощу».
Прошло некоторое время, пока Виктор добавил:
«Но и не могу оставить все как есть. Этот человек слишком опасен».
Закрыла блокнот, не в силах продолжать разговор. Так и сидела на кровати, прожигая стену напротив.
Что же мы имеем теперь?
Преступник был на юбилее – раз. Но в какой роли – пока что неизвестно. Вероятно, был приглашён на правах «почётного гостя»... или же явился в качестве его друга. Здесь можно и обойти регистрацию.
Он владеет ментальной магией – два. В отличие от многих других навыков, такой укрыть достаточно сложно: обычно человек либо прокалывается, либо выпендривается. Все-таки настолько редкая магия открывает многие двери, а в пятнадцать лет ты очень хочешь устроить себе светлое будущее.
Это мужчина – три. Круг подозреваемых становится еще уже.
И этот человек очень, очень любит театральщину… и хорошо подкован в искусстве. А такие люди, как правило, грешны тщеславием – и это может сыграть нам на руку: красивый жест не всегда самый скрытный.
Размышляя над этим, я также приняла решение дождаться Виктора. Раз уж он советовал не светиться на улице, стоило к нему прислушаться. А в стенах его квартиры я чувствовала себя в относительной безопасности: даже без наличия детектива рядышком.
«А еще мне очень лень» - и это, пожалуй, был самый весомый аргумент.
Грейвз вернулся ближе к обеду, застав меня на кухне. И нет, не у плиты: не будучи хозяюшкой, я заварила кофе и теперь нагло опустошала чужой холодильник.
- Откуда у тебя паста с грибами? – громко спросила, заслышав шаги в коридоре. От своей добычи при этом не отвлекалась.
- Коммерческая тайна, - вредно ответил мужчина. Скинув пиджак, Виктор тяжело опустился на соседний стул. Его усталый взгляд потеплел, скользнув по моей фигуре. – Удобно?
Только теперь вспомнила, что сижу в чужом халате, и смущённо потупилась:
- Очень.
- Ты такая милая…
- И наглая?
- Скорее домашняя.
Совсем растаяв, я мазнула вилкой мимо рта. Это неловкое движение вызвало у детектива новую улыбку. Наклонившись, он аккуратно провел пальцем по краешку моих губ – а потом быстренько слизнул жирок.
- А все-таки я недурно готовлю, - довольно резюмировал Виктор.
- Так это твое?! – теперь я уронила пасту обратно в тарелку.
- Ну а чье же? – Усмехнувшись, Грейвз откинулся на спинку стула. – Больше со мной никто не живёт. Как видишь, даже некому разогреть еду после работы.
- Одну секунду! – Спохватившись, я вернулась к сковородке и принялась накладывать остатки во вторую тарелку. И мне даже не требовалось оборачиваться, чтобы увидеть ласковый взгляд в свою сторону: я чувствовала его даже под тяжёлой тканью халата.
И только когда детектив приступил к своему заслуженному обеду, я деловито спросила:
- Кто начнёт?
- Твоя очередь делиться впечатлениями.
И я принялась рассказывать о событиях минувшего дня: о составе актёров на банкете, о разговоре с критиком… та часть, где я принимаю визитку Томаса Альбо, детективу особенно не понравилась. На протяжении всего эпизода мужчина буравил меня тяжёлым взглядом:
- Напомни, дорогая Сильвия, где потерялось твое благоразумие? – недовольно спросил, втыкая вилку в несчастный грибочек.
- Там же, где и твоя совесть, - фыркнула, мысленно соглашаясь.
- Только не говори, что пытаешься превзойти меня в авантюризме.
- Оно само!
Детективу было нечего возразить, и я продолжала, теперь зная причину рокировки на концерте. Да ведь Виктор и сам присутствовал…
- Ты потрясающе поешь, - внезапно перебил детектив, снова вгоняя в краску. – Мне стоило прийти хотя бы ради этого.
- Я так и не поняла, в какой момент ты появился, - ответила, потупившись.
- Незадолго до концерта. Будем считать, что почуял неладное, - усмехнулся Виктор. – И это ты называешь «приятным голосом»?
- У тебя просто нет музыкального образования! Ну… ладно, я немножко скромничала.
- Зато у меня появился новый повод жить.
- Ради чего?
- Чтобы снова услышать, как ты поешь.
Если я думала, что сильнее краснеть невозможно, то теперь убедилась в обратном. Мои щеки пылали, и никакая кружка не была способна скрыть румянец от Виктора – а он, наглец, счастливо улыбался, наблюдая за моим превращением в помидорку.
- Сильв… - наконец сказал он.
- Мм?..
- Ты все ещё хочешь вернуться к расследованию? – Грейвз посмотрел на меня максимально серьёзно, и я неуютно сложила руки на столе.
- Да, - ответила твёрдо, не раздумывая. – Конечно, если оно будет продолжаться. Даже не ради себя… но для других. Оливии. Дороти. Кого угодно.
Мужчина медленно кивнул:
- В обморок падать не будешь?
- Единичный случай! – оскорбленно фыркнула.
- Тогда продолжаем следовать нашему плану. Будь… аккуратна с этим Томасом, ладно? И держи меня в курсе своих передвижений.
- А в туалет без отчета сходить можно? – усмехнулась, качая головой.
- Только со мной.
Я шутливо толкнула мужчину в плечо и стала мыть посуду, раз уж взялась хозяйничать. Внезапную мысль озвучила уже в процессе:
- «Сентимент» закроют?
- Да, если вчерашний инцидент станет достоянием общественности. Нет, если выиграть время.
- И как ты себе это представляешь?
- Я уже все решил. – Обернулась в ожидании пояснений. – Пришлось провести у начальства часа два, если не больше. Случай замнут… за неимением жертв.
- И неужто никто не проболтается?
- О произошедшем знают только свидетельница, полиция и ты. Ну, и Лютий Клейнберг, подоспевший сразу после твоего, кхм, отстранения от дела. – Я лишь закатила глаза. – С официантки взята подпись о неразглашении… и согласие на ментальную магию.
- Вы стёрли ее воспоминания? – У меня аж челюсть отвисла.
- Не отвлекайся, - усмехнулся детектив, кивая на раковину. – До конца расследования девушка всего лишь не сможет комментировать произошедшее. Потом блок будет снят. Для всех остальных на банкете возникло… недопонимание. Сегодня же Оливия даст комментарий прессе, что ничего значительного не произошло: переволновалась, перепила, получила лёгкую травму. Нуждается в отдыхе.
- Бедная… - пробормотала я, возвращаясь к посуде. – И несчастные мы: опять перестановки в составе.
- Кто следующий?
- Полагаю, Дороти Белл. Это должно решиться на репетиции в понедельник. Если, конечно, режиссёр не созовет срочное собрание.
- Тебя отвезти домой?
- Да, пожалуйста.
Домой вернулась в том самом платье, при этом чувствуя себя очень глупо перед соседями. Зайдя в квартиру, отметила светящийся кристалл на телефоне – и тут же активировала запись.
- Сильвия! – раздался из аппарата хрипловатый голос Риты. – Маргарет собирает нас сегодня. В пять, кажется… и ей совершенно плевать на то, что у некоторых может быть похмелье! Наверное, это из-за Оливии. Боюсь представить, что произошло вчера… ладно, жду тебя в большом зале. Я не хочу быть одна наедине с этим монстром!
Усмехнувшись, стала раздеваться. Да уж, наш режиссёр наверняка рвёт и мечет – свои волосы и хрупкие предметы. А может, и в другом порядке.
Взглянула на часы – ага, ещё есть время привести себя в порядок… и заполнить таблицу. Переодевшись, я подошла к своей аляповатой схеме (теперь она висела на стене, как у настоящих детективов!) и стала переносить новые данные.
И только я закончила с этим увлекательным занятием, как услышала стук в дверь.
Но теперь я была под защитой множества артефактов и открыла визитеру смело, не таясь – и получила маленькую коробочку, перетянутую белой лентой. Улыбчивый курьер что-то зафиксировал в своём блокноте:
- Сильвия Хант, вам посылка от Виктора Грейвза. Принимаете?
- Уже да, - отозвалась растерянно, держа презент на раскрытых ладонях. – А это… что?
- Не могу знать. Хорошего вам вечера!
И паренек исчез быстрее, чем я успела поблагодарить за доставку. Захлопнув дверь одним движением плеча, я раскрыла коробку прямо на входе – и увидела несколько до ужаса сладеньких пироженок.
С глупой улыбкой прочитала записку, вложенную под ленту:
«Не мог оставить тебя без десерта. Надеюсь, тебе нравится иви. А если нет, оставь мне!
Виктор, самый серьёзный в своих намерениях».
Я хихикнула, сразу же вспомнив о своей просьбе в его отношении. И ведь запомнил! Вплоть до формулировки.
А все-таки приятно…
На собрание я честно опоздала, но замечу – нас было много! Большой зал успел пропитаться всеобщей тревогой и волнением. Только я одна знала правду, и коллеги об этом догадывались: спрашивали, хватали за плечо.
- Я видел, как ты бежала с детективом в музей, - обвинительно ткнул в меня пальцем один из актёров. – Что вчера произошло?
- Кого убили? Оливию? – поддержала его девушка из массовки.
- Почему ты выступала вместо нее? – спрашивала Кларисса.
А я лишь качала головой и отвечала шаблонными фразами: «Точно не знаю», «вроде бы ушиблась», «шампанское – хрень полнейшая».
Наконец, Маргарет спасла меня громкими хлопками:
- Минуточку… да замолчите уже, наконец!
Мы дружно повернулись к злобному существу по прозвищу режиссёр. Сегодня Флетчер явно была не в духе, что и понятно: мало того, что Оливия пострадала при странных обстоятельствах – так ведь и заменить ее особо некому!
- Мне уже сообщили, что Оливия цела и почти здорова, - громко сказала Маргарет. По залу пронесся дружный вздох облегчения. – Но она перепугана угрозами и собирается подлечиться дома. Не могу ее в этом упрекнуть…
- До премьеры осталось совсем немного, - заметил тот же самый актёр, что доставал меня. Ирвин, кажется. – Мы успеем отрепетировать?
- Дороти была назначена на Элоизу во втором составе и должна ориентироваться в сценарии, - ответила Маргарет и выжидательно посмотрела на молчаливую Белл. – Ты возьмёшься за роль?
- От такой возможности не отказываются, - флегматично заметила девушка. Я так и не смогла уловить на ее лице торжество или, наоборот, тревогу. – К понедельнику доучу партии.
- Отлично, - кивнул режиссёр. – Я слышала, Хант исполнила арию Элоизы на банкете? К сожалению, не могла присутствовать.
- И это было потрясающе! – выдохнула Рита. Я удивленно обернулась к ней. – Надеюсь, никто не обидится, если я скажу, что Сильва выступила не хуже Оливии…
Актёры ответили неоднозначным бормотанием. Зато я благодарна кивнула подруге: очень редко услышишь искреннюю похвалу от коллег.
Лишь отстранённо понимала, что один из полицейских склонился над девушкой и приложил пальцы к ее шее. Перед моими глазами было только лишь ее обессиленное тело. Точно так же Элоиза падала в конце своей партии.
Только вот сердце было одно – и без второго шанса.
- Пульс есть.
Мужской голос разорвал тишину и тут же вырвал меня из своего оцепенения. Наконец, я разжала пальцы, позволяя Виктору приблизиться к телу актрисы. Он быстро надел перчатки и выхватил что-то из женского лифа. Очередную записку?..
- «А ведь я предупреждал», - мрачно зачитал мужчина. - Безднов графоман!
Смотрела на все, как на театральную постановку – и чувствовала, как едет моя крыша.
А нет, это была я. Заваливаясь куда-то вниз, рассматривала витиеватый узор на мраморной плитке. Ее стремительное движение закончилось с рывком – и полной темнотой.
***
Пробуждение было… приятным. Кажется, я даже выспалась – такое удивительное, давно забытое чувство. И подушечка такая мягкая, а матрасик анатомический…
Потянувшись, ойкнула – грудная клетка сразу же отозвалась болью под тесным лифом кремового платья. Кстати об этом… почему я вообще одета, как на праздник?
Осознание пришло резко, сдавив горло. Я с ужасом вспомнила и банкет, и распростертую на витрине Оливию Хоум. Кажется, я упала… но не долетела до пола: шишки не было. Да, успела проверить.
Что же было потом… как будто сквозь пелену дремы я осознавала суету вокруг себя, слышала щелчки магокамер. А потом проснулась здесь. То есть в совершенно незнакомой спальне с преобладающим серым цветом и с недостатком всего остального. Значит, мужская.
А так как вариантов было немного…
Выйдя из комнаты, я действительно оказалась в квартире Виктора – точнее, в другой ее части. Но тоже совершенно пустой.
А моего клатча, как назло, нигде не было!
Нервничая и тут же успокаивая саму себя, я принялась искать свои вещи, заглядывая в те места, где стеснялась побывать в свои прошлые визиты.
Например, в ванной. Там я наконец-то умылась и привела себя в относительной порядок: от недавней укладки осталось одно лишь название. Здесь же я избавилась от пресловутого платья и облачилась в длиннющий махровый халат темно-серого цвета, пахнущий Виктором. Думаю, он не обидится.
И лишь обойдя все комнаты (удивительно чистые для холостяка) и вернувшись в спальню, я наконец-то нашла свою сумку – на прикроватной тумбочке!
«Сильвия, ты просто обворожительна в своей тупости».
Списывая невнимательность на сильный стресс, я вернулась в постель, чтобы написать Виктору. Но шило в самом интимном месте заставило подняться и начать ходить туда-сюда по комнате.
«Где ты? Что с Оливией? Как долго я была в отключке?» - принялась заваливать детектива вопросами.
Обернувшись к окну, на последний ответила самостоятельно: на улице светало.
Блокнот молчал, а я почти что лезла на стенку от нетерпения. Наконец, желтоватая бумага ответила достаточно длинным и развёрнутым:
«Сильвия, ты в порядке? Запасные ключи на кухне в ящике, если захочешь уйти – но я бы не советовал. Только что вернулся из больницы. Оливия быстро поправится… но вряд ли вернётся в «Сентимент». Возможно, его закроют».
Кусая ручку, все-таки вернулась под одеяло и поджала ноги. Успевшее накатить облегчение сменилось напряжением: перспектива закрытия «Сентимент» откровенно пугала. Я боялась потерять не работу, а наш театр. Все-таки он успел стать родным и действительно много значил для меня. Да ведь и Лютика жалко…
«Я чувствую себя хорошо, тебе не следует волноваться. Вы напали на след преступника?»
«Ни единого отпечатка или магического следа. Работа чистая. - Здесь я горько усмехнулась – как, наверное, и Виктор. – Хоум уже пришла в сознание и смогла дать показания: официантка передала ей приглашение от какого-то гостя встретиться в выставочном зале. Девушка пришла и потеряла сознание – мы уже определили, что Оливию оглушили книгой об истории театра. Кровь бутафорская, очень качественная».
Поморщившись, спросила:
«Что насчёт официантки?».
«Ничего не помнит. Вернее, не может дать характеристику мужчины – вероятно, он использовал маскировку».
«Как это работает?..»
«Ментальная магия. Очень редкая, со сложным плетением… и не считывается без прямого воздействия. С минуту на минуту я должен получить список всех зарегистрированных магов, владеющих этим даром. Но что-то мне подсказывает, что среди гостей соответствия мы не найдём».
«Это было бы слишком просто».
«Проверка всех приглашённых и наёмных работников займёт время… если «Сентимент» закроют раньше, то это станет последней ниточкой к преступнику. Но я уже работаю над этим».
«Каким образом?..»
«Уговариваю начальство настоять на отсрочке. Нам нужны улики, Сильвия».
«А если кто-то..?» - у меня не получилось дописать предложение. Не озвученный вопрос так и впитался в бумагу.
«Я себе этого не прощу».
Прошло некоторое время, пока Виктор добавил:
«Но и не могу оставить все как есть. Этот человек слишком опасен».
Закрыла блокнот, не в силах продолжать разговор. Так и сидела на кровати, прожигая стену напротив.
Что же мы имеем теперь?
Преступник был на юбилее – раз. Но в какой роли – пока что неизвестно. Вероятно, был приглашён на правах «почётного гостя»... или же явился в качестве его друга. Здесь можно и обойти регистрацию.
Он владеет ментальной магией – два. В отличие от многих других навыков, такой укрыть достаточно сложно: обычно человек либо прокалывается, либо выпендривается. Все-таки настолько редкая магия открывает многие двери, а в пятнадцать лет ты очень хочешь устроить себе светлое будущее.
Это мужчина – три. Круг подозреваемых становится еще уже.
И этот человек очень, очень любит театральщину… и хорошо подкован в искусстве. А такие люди, как правило, грешны тщеславием – и это может сыграть нам на руку: красивый жест не всегда самый скрытный.
Размышляя над этим, я также приняла решение дождаться Виктора. Раз уж он советовал не светиться на улице, стоило к нему прислушаться. А в стенах его квартиры я чувствовала себя в относительной безопасности: даже без наличия детектива рядышком.
«А еще мне очень лень» - и это, пожалуй, был самый весомый аргумент.
Грейвз вернулся ближе к обеду, застав меня на кухне. И нет, не у плиты: не будучи хозяюшкой, я заварила кофе и теперь нагло опустошала чужой холодильник.
- Откуда у тебя паста с грибами? – громко спросила, заслышав шаги в коридоре. От своей добычи при этом не отвлекалась.
- Коммерческая тайна, - вредно ответил мужчина. Скинув пиджак, Виктор тяжело опустился на соседний стул. Его усталый взгляд потеплел, скользнув по моей фигуре. – Удобно?
Только теперь вспомнила, что сижу в чужом халате, и смущённо потупилась:
- Очень.
- Ты такая милая…
- И наглая?
- Скорее домашняя.
Совсем растаяв, я мазнула вилкой мимо рта. Это неловкое движение вызвало у детектива новую улыбку. Наклонившись, он аккуратно провел пальцем по краешку моих губ – а потом быстренько слизнул жирок.
- А все-таки я недурно готовлю, - довольно резюмировал Виктор.
- Так это твое?! – теперь я уронила пасту обратно в тарелку.
- Ну а чье же? – Усмехнувшись, Грейвз откинулся на спинку стула. – Больше со мной никто не живёт. Как видишь, даже некому разогреть еду после работы.
- Одну секунду! – Спохватившись, я вернулась к сковородке и принялась накладывать остатки во вторую тарелку. И мне даже не требовалось оборачиваться, чтобы увидеть ласковый взгляд в свою сторону: я чувствовала его даже под тяжёлой тканью халата.
И только когда детектив приступил к своему заслуженному обеду, я деловито спросила:
- Кто начнёт?
- Твоя очередь делиться впечатлениями.
И я принялась рассказывать о событиях минувшего дня: о составе актёров на банкете, о разговоре с критиком… та часть, где я принимаю визитку Томаса Альбо, детективу особенно не понравилась. На протяжении всего эпизода мужчина буравил меня тяжёлым взглядом:
- Напомни, дорогая Сильвия, где потерялось твое благоразумие? – недовольно спросил, втыкая вилку в несчастный грибочек.
- Там же, где и твоя совесть, - фыркнула, мысленно соглашаясь.
- Только не говори, что пытаешься превзойти меня в авантюризме.
- Оно само!
Детективу было нечего возразить, и я продолжала, теперь зная причину рокировки на концерте. Да ведь Виктор и сам присутствовал…
- Ты потрясающе поешь, - внезапно перебил детектив, снова вгоняя в краску. – Мне стоило прийти хотя бы ради этого.
- Я так и не поняла, в какой момент ты появился, - ответила, потупившись.
- Незадолго до концерта. Будем считать, что почуял неладное, - усмехнулся Виктор. – И это ты называешь «приятным голосом»?
- У тебя просто нет музыкального образования! Ну… ладно, я немножко скромничала.
- Зато у меня появился новый повод жить.
- Ради чего?
- Чтобы снова услышать, как ты поешь.
Если я думала, что сильнее краснеть невозможно, то теперь убедилась в обратном. Мои щеки пылали, и никакая кружка не была способна скрыть румянец от Виктора – а он, наглец, счастливо улыбался, наблюдая за моим превращением в помидорку.
- Сильв… - наконец сказал он.
- Мм?..
- Ты все ещё хочешь вернуться к расследованию? – Грейвз посмотрел на меня максимально серьёзно, и я неуютно сложила руки на столе.
- Да, - ответила твёрдо, не раздумывая. – Конечно, если оно будет продолжаться. Даже не ради себя… но для других. Оливии. Дороти. Кого угодно.
Мужчина медленно кивнул:
- В обморок падать не будешь?
- Единичный случай! – оскорбленно фыркнула.
- Тогда продолжаем следовать нашему плану. Будь… аккуратна с этим Томасом, ладно? И держи меня в курсе своих передвижений.
- А в туалет без отчета сходить можно? – усмехнулась, качая головой.
- Только со мной.
Я шутливо толкнула мужчину в плечо и стала мыть посуду, раз уж взялась хозяйничать. Внезапную мысль озвучила уже в процессе:
- «Сентимент» закроют?
- Да, если вчерашний инцидент станет достоянием общественности. Нет, если выиграть время.
- И как ты себе это представляешь?
- Я уже все решил. – Обернулась в ожидании пояснений. – Пришлось провести у начальства часа два, если не больше. Случай замнут… за неимением жертв.
- И неужто никто не проболтается?
- О произошедшем знают только свидетельница, полиция и ты. Ну, и Лютий Клейнберг, подоспевший сразу после твоего, кхм, отстранения от дела. – Я лишь закатила глаза. – С официантки взята подпись о неразглашении… и согласие на ментальную магию.
- Вы стёрли ее воспоминания? – У меня аж челюсть отвисла.
- Не отвлекайся, - усмехнулся детектив, кивая на раковину. – До конца расследования девушка всего лишь не сможет комментировать произошедшее. Потом блок будет снят. Для всех остальных на банкете возникло… недопонимание. Сегодня же Оливия даст комментарий прессе, что ничего значительного не произошло: переволновалась, перепила, получила лёгкую травму. Нуждается в отдыхе.
- Бедная… - пробормотала я, возвращаясь к посуде. – И несчастные мы: опять перестановки в составе.
- Кто следующий?
- Полагаю, Дороти Белл. Это должно решиться на репетиции в понедельник. Если, конечно, режиссёр не созовет срочное собрание.
- Тебя отвезти домой?
- Да, пожалуйста.
***
Прода от 04.06.2024, 22:33
Домой вернулась в том самом платье, при этом чувствуя себя очень глупо перед соседями. Зайдя в квартиру, отметила светящийся кристалл на телефоне – и тут же активировала запись.
- Сильвия! – раздался из аппарата хрипловатый голос Риты. – Маргарет собирает нас сегодня. В пять, кажется… и ей совершенно плевать на то, что у некоторых может быть похмелье! Наверное, это из-за Оливии. Боюсь представить, что произошло вчера… ладно, жду тебя в большом зале. Я не хочу быть одна наедине с этим монстром!
Усмехнувшись, стала раздеваться. Да уж, наш режиссёр наверняка рвёт и мечет – свои волосы и хрупкие предметы. А может, и в другом порядке.
Взглянула на часы – ага, ещё есть время привести себя в порядок… и заполнить таблицу. Переодевшись, я подошла к своей аляповатой схеме (теперь она висела на стене, как у настоящих детективов!) и стала переносить новые данные.
И только я закончила с этим увлекательным занятием, как услышала стук в дверь.
Но теперь я была под защитой множества артефактов и открыла визитеру смело, не таясь – и получила маленькую коробочку, перетянутую белой лентой. Улыбчивый курьер что-то зафиксировал в своём блокноте:
- Сильвия Хант, вам посылка от Виктора Грейвза. Принимаете?
- Уже да, - отозвалась растерянно, держа презент на раскрытых ладонях. – А это… что?
- Не могу знать. Хорошего вам вечера!
И паренек исчез быстрее, чем я успела поблагодарить за доставку. Захлопнув дверь одним движением плеча, я раскрыла коробку прямо на входе – и увидела несколько до ужаса сладеньких пироженок.
С глупой улыбкой прочитала записку, вложенную под ленту:
«Не мог оставить тебя без десерта. Надеюсь, тебе нравится иви. А если нет, оставь мне!
Виктор, самый серьёзный в своих намерениях».
Я хихикнула, сразу же вспомнив о своей просьбе в его отношении. И ведь запомнил! Вплоть до формулировки.
А все-таки приятно…
***
На собрание я честно опоздала, но замечу – нас было много! Большой зал успел пропитаться всеобщей тревогой и волнением. Только я одна знала правду, и коллеги об этом догадывались: спрашивали, хватали за плечо.
- Я видел, как ты бежала с детективом в музей, - обвинительно ткнул в меня пальцем один из актёров. – Что вчера произошло?
- Кого убили? Оливию? – поддержала его девушка из массовки.
- Почему ты выступала вместо нее? – спрашивала Кларисса.
А я лишь качала головой и отвечала шаблонными фразами: «Точно не знаю», «вроде бы ушиблась», «шампанское – хрень полнейшая».
Наконец, Маргарет спасла меня громкими хлопками:
- Минуточку… да замолчите уже, наконец!
Мы дружно повернулись к злобному существу по прозвищу режиссёр. Сегодня Флетчер явно была не в духе, что и понятно: мало того, что Оливия пострадала при странных обстоятельствах – так ведь и заменить ее особо некому!
- Мне уже сообщили, что Оливия цела и почти здорова, - громко сказала Маргарет. По залу пронесся дружный вздох облегчения. – Но она перепугана угрозами и собирается подлечиться дома. Не могу ее в этом упрекнуть…
- До премьеры осталось совсем немного, - заметил тот же самый актёр, что доставал меня. Ирвин, кажется. – Мы успеем отрепетировать?
- Дороти была назначена на Элоизу во втором составе и должна ориентироваться в сценарии, - ответила Маргарет и выжидательно посмотрела на молчаливую Белл. – Ты возьмёшься за роль?
- От такой возможности не отказываются, - флегматично заметила девушка. Я так и не смогла уловить на ее лице торжество или, наоборот, тревогу. – К понедельнику доучу партии.
- Отлично, - кивнул режиссёр. – Я слышала, Хант исполнила арию Элоизы на банкете? К сожалению, не могла присутствовать.
- И это было потрясающе! – выдохнула Рита. Я удивленно обернулась к ней. – Надеюсь, никто не обидится, если я скажу, что Сильва выступила не хуже Оливии…
Актёры ответили неоднозначным бормотанием. Зато я благодарна кивнула подруге: очень редко услышишь искреннюю похвалу от коллег.
