- Обычно такие самоуверенные лажают первыми, - в своей манере заметила Кларисса, орудуя пилочкой. – Ничего личного.
Маргарет и Дороти зашли одновременно – и на лицах обеих… ладно, поправлюсь: на обеих лица не было. Режиссёр, словно злая туча, большими шагами ворвалась в наш кружок и встала в его центр, скрещивая руки на груди. И мы очень дружно сделали движение назад, втайне радуясь, что Маргарет не умеет пускать молнии.
- А теперь сообщи всем, что только что сказала мне, - потребовала женщина.
Белл гордо вскинула голову и присоединилась к ней, глаза при этом пряча в пол.
- Я получила угрозу сегодня утром, - сообщила девушка. В наступившей тишине ее голос звучал особенно звонко. – Неизвестный запер меня в квартире и оставил на двери надпись: «Остановись, пока можешь».
- Ты уже сообщила в полицию? – испуганно ахнула Рита.
- И дала показания, - кивнула актриса.
Мне же казалось, что я проваливаюсь куда-то вниз… мысли беспокойным роем кружились в голове, отрезая от окружающего мира.
Я определённо видела Дороти в «Сапфии». Сегодня утром. Поэтому девушка либо получила угрозу уже тогда, либо… подстроила позже. Возможно – с Колином. Чего уж тогда торопиться! Нарисовали бы на двери в воскресенье, без спешки.
А еще мы остались без эльфийской принцессы. Опять. За две недели до премьеры.
Молчание затянулось, как будто бы мы сидели не на репетиции, а на похоронах. Впрочем, это было не далеко от правды: можно было начинать скорбеть по своей карьере.
Маргарет точно была готова рвать на себе волосы. Громко ударив сценарием по сцене (мы аж подпрыгнули, поджимая ноги – вдруг режиссёр найдёт другую цель?), Флетчер обвела нас строгим взглядом:
- Две недели. Всего лишь две недели на репетиции! Если так пойдёт дальше, будем играть без главной героини!
- Я могу читать ее слова. – Ирвин попытался разбавить обстановку, но схлопотал сценарием по коленке.
- Я в тебе не сомневалась. Договоришься – переодену в платье и вышвырну на сцену. Может, из пьесы получится неплохая комедия, - съязвила Маргарет. – Но меня это не устраивает. Поэтому сегодня объявляется решающий кастинг. Вы можете спросить: почему я сама не выбираю кандидатуру?
Ну, хотелось бы…
- Да потому что все оказываются трусихами! Здесь установлены тотальная защита и повсеместное наблюдение. Можете хоть жить в театре, вам ничего не угрожает!
Флетчер плюхнулась в кресло на первом ряду и стала обмахиваться сценарием. Я тактично проглотила предложение принести водички. Впрочем, все остальные тоже не решались оборвать монолог режиссёра – себе дороже.
– Так, о чем это я… у вас есть целый день на то, чтобы подготовить любую из сцен с участием Элоизы. Желательно – песенную. И каждая претендентка поклянется своей карьерой, что не испугается очередного розыгрыша.
- А несчастные случаи считаются? – пискнула Одуванчик.
- Обсудим после заключения врача, - уклончиво ответила Маргарет.
А я смотрела на этих людей и понимала: мы говорим не о затянувшейся шутке, а чьем-то расчетливом плане. Может, ну ее – пьесу… другую поставим. Или вообще разбежимся по разным театрам, что было бы гораздо безопаснее.
Уходя с «репетиции», думала о разном. И в первую очередь о том, насколько это все неправильно и странно: актрисы одна за другой получают угрозы и даже травмы, а полиция продолжает цинично выходить на преступника… и все равно стоит на месте. А покушения заминаются, умалчиваются, чтобы не создавать панику и не прерывать расследование.
Теперь я чувствовала себя грязно, принимая в этом участие. Но в то же время напоминала себе, ради чего это делаю…
А для чего, собственно? Справедливости? Спасения – так чьего же?
Покачав головой, решила: нужно во что бы то ни стало решить эту загадку. Какими бы ни были мотивы преступника, закрытие театра может его не остановить – и тогда никогда не будет нам спокойствия.
Теперь это и личный интерес тоже.
В обеденный перерыв я смогла вырвать детектива с работы и предложила встречу в неприметном кафе, в кварталах двух от работы. Не слишком далеко, не слишком близко – в своём решении идти до конца я не слишком боялась разоблачения.
К нужному зданию шла мрачнее тучи. И уже у самых дверей меня окликнули со спины. От неожиданности обернулась так стремительно, что едва не ткнулась носом в протянутые цветы. Виктор не отстранился, а всего лишь опустил букет, не позволяя мне задохнуться.
- Ну что же ты такая неаккуратная, - улыбнулся детектив. А я непонимающе смотрела на белоснежные бутоны с листочками цвета малины.
- Это кому?..
Грейвз театрально закатил глаза и вручил мне букет:
- Ты совершенно не умеешь принимать подарки.
- Спасибо. – Растерянно улыбнувшись, я наклонилась и вдохнула аромат цветов – приятный, не навязчивый. Действительно ягодный. – Как ты догадался, что это мои любимые?
- Немножко похожи на тебя, - хитро ответил Виктор и приглашающе открыл двери кафе.
Уже за столом, когда официантка поставила цветы в вазу, я спросила у мужчины напротив:
- По какому поводу?
- В честь конфетно-букетного периода, – усмехнулся детектив. – В отличие от некоторых, я помню о его существовании.
Я тут же насупилась:
- Странное и беспочвенное обвинение.
- А как же? Я тут стараюсь, цветы выбираю, а ты ездишь в машине другого мужчины…
Я аж задохнулась от возмущения:
- И ты прекрасно знаешь, почему!
- Знаю… и не могу не переживать по этому поводу. – Веселость вдруг пропала с лица Грейвза, уступая место досаде. – Дороти уже сообщила об угрозе?
- Конечно. И знаешь, почему я совершенно в это не верю?
Следующие минут десять, уже орудуя вилкой (мы все-таки на обеде, как-никак), я рассказывала мужчине события минувшего утра. В какой-то момент я выложила перед ним злополучный обрывок сценария, который теперь лежал между нами – точнехонько под белоснежным бутоном. До ужаса иронично, если так подумать…
- Если ты готова раскрыть свой поход в «Сапфию», мы ее проверим, - пообещал Виктор. – Но я уже могу сказать, что слепок с запечатанной двери не соответствует ни магии Колина, ни кого-то другого из вашего театра.
- Совсем-совсем? – я разочарованно вздохнула, помешивая линоградинки в тарелке.
- Снятие отпечатков с работников «Сапфии» будет слишком подозрительным и вызовет много шума. – Детектив досадливо поморщился. – Но попробую это обыграть, для вида подключив остальные театры.
- Что ты думаешь насчёт Томаса Альбо?
- Восприимчивость к магии выше среднего, среди навыков – виртуозное владение магическими музыкальными инструментами. – Я лишь фыркнула. – И ярко выраженная эмпатия… это один из аспектов ментальной магии, но его недостаточно, чтобы оказать воздействие.
- То есть он догадывается, что я чувствую?..
- Что-то вроде того.
Я закрыла лицо руками:
- Ужас какой! У меня такая гамма эмоций в его присутствии, что цензурных слов не хватит…
- И это плохо. – Виктор недовольно поджал губы.- Томас тебя чувствует… а значит, делает выводы.
- Но я должна попытаться узнать побольше, - почти что проскулила. – Он всегда оказывается там, где происходит самое интересное. И наверняка много знает. А как обрадуется, узнав о кастинге!..
- О чем ты? – Грейвз нахмурился, не понимая.
- Маргарет объявила прослушивание на главную роль среди самых смелых. – Я мрачно усмехнулась. – Последняя перестановка в составе.
- Сильв…
- А?
- Ты должна его пройти.
Я в удивлении на него уставилась, надеясь, что мужчина шутит. Но он выглядел предельно серьёзно.
- Сильвия…
- Да куда мне до главной роли! – Я попыталась отмахнуться, но Виктор прижал мою руку к столу. Накрыв своей, ласково погладил… ненароком отвлекая внимание от сути разговора.
- Кому, как не тебе, играть Элоизу? – Грейвз усмехнулся, поглаживая пальцем мою ладонь. – Я понимаю, что моя просьба слишком велика…
- И рискованна, - поспешила добавить.
- И это тоже, - согласился детектив. – Но у меня есть несколько доводов. Ты не только будешь на передовой…
- Ты хотел сказать – стану приманкой.
Мужчина поморщился, но не стал отрицать очевидного.
-… но и обезопасишь других девочек. На тебе защита и следилка. Ты всегда наготове и в курсе всей ситуации …
- Ладно, ладно, я поняла. – Выдернув руку, опустошила кружку сразу вдвое. – Боевая приманка.
Некоторое время мы сидели в молчании, даже не притрагиваясь к еде. И думали наверняка об одном и том же.
- Тебе страшно? – вдруг спросил Виктор. Я тут же подняла на него глаза.
- Не то чтобы… - Поковыряла вилкой остывшие макароны, снова опуская взгляд. – Мне немножко не по себе, вот и все. Чувство страха как будто бы притупилось.
- Но очень хочется добраться до правды? – понятливо усмехнулся детектив.
- Иногда меня даже пугает то, насколько мы похожи. Наверное, я должна насторожиться, с какой лёгкостью ты толкаешь меня в самое пекло. Но ведь я и сама туда иду, разве не так?
- Боюсь, не смогу выбить тебе место в своём отделе, - печально улыбнулся Виктор.
- Буду вздыхать о полицейской карьере со сцены.
Нарезая круги в женском туалете, я вовсю зубрила текст. Гримерка была занята Ритой, а коридоры – другими претендентками. Зато уборная оказалась свободна, и я лишь иногда услужливо пропускала девочек сделать свои неотложные дела.
В таких вещах очень важен интим: сначала ты заучиваешь самостоятельно, потом отрабатываешь с другим человеком. Затем получаешь обратную связь от режиссёра и переосмысливаешь текст…
Насколько я понимала, желающих стать новой мишенью было совсем не много. И, как ни странно, на кастинг решили пробоваться даже те девушки, которые ни разу не получали не то что главных, но и второстепенных ролей тоже. Ради прыжка по карьерной лестнице они были готовы на все.
В свой блокнот (который не магический) я записывала имена в два столбика: тех, кто решил пройти кастинг, и тех, кто побоялся. Пока что желающих стать Элоизой было меньшинство. Например, Кларисса отчалила домой от греха подальше. Из нашего топа участвовали только я да Рита, которая меня немало удивила своим решением. С остальными же я была не слишком близка.
Наверное, самым выигрышным вариантом было бы исполнить сольную партию, которая понравилась всем на банкете. Но я не любила повторяться и боялась, что не сумею вызвать у себя такие же эмоции, как в первый раз. Поэтому взяла сцену с участием сестры Элоизы: я хорошо ее знала по понятным причинам.
Незадолго до назначенного времени я проскользнула в большой зал и села подальше от сцены, чтобы послушать предыдущую конкурсантку. Это была Хизер, выступавшая на юбилее передо мной. И я заранее знала, что она не пройдёт: обладая потрясающим голосом, девушка, тем не менее, была никудышной актрисой. Но партию «ранней» Элоизы она исполнила отлично, разве что слишком эмоционально - в своей привычной манере.
И все-таки Маргарет поблагодарила Хизер в конце ее выступления, дежурно попросила дождаться результатов… и назвала мое имя.
Я не волновалась, идя на сцену. Уж сколько прослушиваний было в моей жизни – не сосчитать. Разве что теперь это был совершенно иной уровень. И совсем другая ответственность.
Пока поднималась по ступенькам, отгоняла тревожные мысли: а что если не пройду? Наш план с треском провалится, а премьера, может, и сорвётся…
Но все эти переживания отошли на второй план, когда я объявила выбранную сцену и кивнула музыкантам, сообщая о своей готовности.
- Сразу после разговора Элоизы и Реи. – Я ненадолго прикрыла глаза, погружаясь в нужное состояние.
А потом резко открыла, вызывая слезный блеск.
- Насколько же иронична наша жизнь, что сейчас мы стоим друг перед другом и не можем сказать ни единого нежного слова? А, Рея?.. а ведь все могло быть иначе – для всех нас, да-да.
Заводя руки за спину, я шагнула на вращающуюся платформу. Лишь мгновение понадобилось для того, чтобы выровнять шаг и идти как будто бы на одном месте, но все же обгоняя уезжающий декор – раньше я стояла напротив, спиной уходя от принцессы.
- Ваша Найроби – никчемная и бесполезная богиня, - голос Элоизы стал жестким, как никогда прежде. - Разбить ее сердце оказалось так же просто, как обвинить меня в краже реликвий. Да-да, Рея, теперь-то я вижу вас всех насквозь.
Ускорила шаг и сейчас почти что бежала к своей «сестре», ускользающей на платформе. Петь в таком положении было невероятно сложно – но я умела:
Кап-кап, падают капли
На холодные камни судьбы.
В тот же миг, что мои руки ослабли,
А небеса услышали звуки мольбы,
Мое сердце остеклилось и сжалось,
Обрывая привычный мотив.
И скрытая магия вдруг отозвалась,
В богиню меня обратив.
Все ваши помысли, страхи и судьбы
Читаются раскрытыми книги страницами.
И не волнуйся, все ваши мольбы
(Какими бы ни были они небылицами…)
Я их все слышу – и даже отвечу,
Но не словами и даже не клятвами.
А расчетливым шагом пойду я навстречу,
Былое раскалывая надвое.
Теперь я порядок, я сила, я ветер,
Трепещущий твое белоснежное платье –
Знак чистоты, в который одета
Как будто себе в оправданье.
Ты украла святые реликвии,
Саму же себя прикрывая сестричкою.
Это же так неприлично –
Запятнать биографию темной страничкой.
И правда, у нас так не принято –
Уводить жениха у старшей наследницы.
Зато это очень продвинуто –
Рассказывать такие нелепицы.
Не бойся, не рыпайся, милый мой птенчик,
Богиня не делает больно…
А ты не была настолько застенчива,
В жертву сестру отдавая невольно.
Платформа замедлилась, пропуская на лестницу. Здесь должна была стоять сестра Элоизы. То есть я… с каждой новой строчкой моя прежняя роль становилась все более чужой, как будто из прошлой жизни.
Повернувшись к зрителям спиной, я вскинула руку – и музыка смолкла. Память услужливо подсказала, как кончается эта сцена: падающим полотном и пронзительным криком второй принцессы.
А я стояла и внимала тишину, не решаясь опустить руку. Видела, как напряглись венки, а пальцы дрожали от напряжения. Я слишком ответственно пропускала роль через себя… и не могла не уловить иронию в происходящем: героиня сменила прежнюю богиню, а я, возможно, займу чужое место в этой постановке. И тоже – через расколотые сердца.
Результатов кастинга дожидались вместе, одинаково нервничая. Кто-то занял подоконник нашего коридора, другие притащили стулья. Я же расположилась на полу, удобно усевшись на собственную сумку. Рядом, как ни странно, примостился Одуванчик, поджимая ноги. Девушка как будто бы хотела начать разговор, но долго не решалась. Наконец, сказала:
- Как ты думаешь, это правда розыгрыши, как все говорят?
Я сразу поняла, о чем идет речь, и дежурно ответила:
- Скорее всего. Кто-то воспользовался несчастным случаем и начитался дешёвых детективов. А почему ты спрашиваешь?
- Да так… странно это все. Но я придерживаюсь такого же мнения и решила попытать удачу. В конце концов, именно рисковые пьют шампанское? – усмехнулась актриса. – Только вот я одного не понимаю: как у тебя получается каждый раз оказываться в центре событий?
Поежившись, я отвернулась от блондинки.
- Не поверишь, но случайно. – И даже не соврала.
Девушка посмотрела на меня с подозрением и как будто бы хотела спросить что-то еще, но двери большого зала открылись, выпуская Маргарет. Мы тут же повскакивали со своих мест и окружили режиссера.
Маргарет и Дороти зашли одновременно – и на лицах обеих… ладно, поправлюсь: на обеих лица не было. Режиссёр, словно злая туча, большими шагами ворвалась в наш кружок и встала в его центр, скрещивая руки на груди. И мы очень дружно сделали движение назад, втайне радуясь, что Маргарет не умеет пускать молнии.
- А теперь сообщи всем, что только что сказала мне, - потребовала женщина.
Белл гордо вскинула голову и присоединилась к ней, глаза при этом пряча в пол.
- Я получила угрозу сегодня утром, - сообщила девушка. В наступившей тишине ее голос звучал особенно звонко. – Неизвестный запер меня в квартире и оставил на двери надпись: «Остановись, пока можешь».
- Ты уже сообщила в полицию? – испуганно ахнула Рита.
- И дала показания, - кивнула актриса.
Мне же казалось, что я проваливаюсь куда-то вниз… мысли беспокойным роем кружились в голове, отрезая от окружающего мира.
Я определённо видела Дороти в «Сапфии». Сегодня утром. Поэтому девушка либо получила угрозу уже тогда, либо… подстроила позже. Возможно – с Колином. Чего уж тогда торопиться! Нарисовали бы на двери в воскресенье, без спешки.
А еще мы остались без эльфийской принцессы. Опять. За две недели до премьеры.
Молчание затянулось, как будто бы мы сидели не на репетиции, а на похоронах. Впрочем, это было не далеко от правды: можно было начинать скорбеть по своей карьере.
Маргарет точно была готова рвать на себе волосы. Громко ударив сценарием по сцене (мы аж подпрыгнули, поджимая ноги – вдруг режиссёр найдёт другую цель?), Флетчер обвела нас строгим взглядом:
- Две недели. Всего лишь две недели на репетиции! Если так пойдёт дальше, будем играть без главной героини!
- Я могу читать ее слова. – Ирвин попытался разбавить обстановку, но схлопотал сценарием по коленке.
- Я в тебе не сомневалась. Договоришься – переодену в платье и вышвырну на сцену. Может, из пьесы получится неплохая комедия, - съязвила Маргарет. – Но меня это не устраивает. Поэтому сегодня объявляется решающий кастинг. Вы можете спросить: почему я сама не выбираю кандидатуру?
Ну, хотелось бы…
- Да потому что все оказываются трусихами! Здесь установлены тотальная защита и повсеместное наблюдение. Можете хоть жить в театре, вам ничего не угрожает!
Флетчер плюхнулась в кресло на первом ряду и стала обмахиваться сценарием. Я тактично проглотила предложение принести водички. Впрочем, все остальные тоже не решались оборвать монолог режиссёра – себе дороже.
– Так, о чем это я… у вас есть целый день на то, чтобы подготовить любую из сцен с участием Элоизы. Желательно – песенную. И каждая претендентка поклянется своей карьерой, что не испугается очередного розыгрыша.
- А несчастные случаи считаются? – пискнула Одуванчик.
- Обсудим после заключения врача, - уклончиво ответила Маргарет.
А я смотрела на этих людей и понимала: мы говорим не о затянувшейся шутке, а чьем-то расчетливом плане. Может, ну ее – пьесу… другую поставим. Или вообще разбежимся по разным театрам, что было бы гораздо безопаснее.
Уходя с «репетиции», думала о разном. И в первую очередь о том, насколько это все неправильно и странно: актрисы одна за другой получают угрозы и даже травмы, а полиция продолжает цинично выходить на преступника… и все равно стоит на месте. А покушения заминаются, умалчиваются, чтобы не создавать панику и не прерывать расследование.
Теперь я чувствовала себя грязно, принимая в этом участие. Но в то же время напоминала себе, ради чего это делаю…
А для чего, собственно? Справедливости? Спасения – так чьего же?
Покачав головой, решила: нужно во что бы то ни стало решить эту загадку. Какими бы ни были мотивы преступника, закрытие театра может его не остановить – и тогда никогда не будет нам спокойствия.
Теперь это и личный интерес тоже.
***
Прода от 07.06.2024, 16:57
В обеденный перерыв я смогла вырвать детектива с работы и предложила встречу в неприметном кафе, в кварталах двух от работы. Не слишком далеко, не слишком близко – в своём решении идти до конца я не слишком боялась разоблачения.
К нужному зданию шла мрачнее тучи. И уже у самых дверей меня окликнули со спины. От неожиданности обернулась так стремительно, что едва не ткнулась носом в протянутые цветы. Виктор не отстранился, а всего лишь опустил букет, не позволяя мне задохнуться.
- Ну что же ты такая неаккуратная, - улыбнулся детектив. А я непонимающе смотрела на белоснежные бутоны с листочками цвета малины.
- Это кому?..
Грейвз театрально закатил глаза и вручил мне букет:
- Ты совершенно не умеешь принимать подарки.
- Спасибо. – Растерянно улыбнувшись, я наклонилась и вдохнула аромат цветов – приятный, не навязчивый. Действительно ягодный. – Как ты догадался, что это мои любимые?
- Немножко похожи на тебя, - хитро ответил Виктор и приглашающе открыл двери кафе.
Уже за столом, когда официантка поставила цветы в вазу, я спросила у мужчины напротив:
- По какому поводу?
- В честь конфетно-букетного периода, – усмехнулся детектив. – В отличие от некоторых, я помню о его существовании.
Я тут же насупилась:
- Странное и беспочвенное обвинение.
- А как же? Я тут стараюсь, цветы выбираю, а ты ездишь в машине другого мужчины…
Я аж задохнулась от возмущения:
- И ты прекрасно знаешь, почему!
- Знаю… и не могу не переживать по этому поводу. – Веселость вдруг пропала с лица Грейвза, уступая место досаде. – Дороти уже сообщила об угрозе?
- Конечно. И знаешь, почему я совершенно в это не верю?
Следующие минут десять, уже орудуя вилкой (мы все-таки на обеде, как-никак), я рассказывала мужчине события минувшего утра. В какой-то момент я выложила перед ним злополучный обрывок сценария, который теперь лежал между нами – точнехонько под белоснежным бутоном. До ужаса иронично, если так подумать…
- Если ты готова раскрыть свой поход в «Сапфию», мы ее проверим, - пообещал Виктор. – Но я уже могу сказать, что слепок с запечатанной двери не соответствует ни магии Колина, ни кого-то другого из вашего театра.
- Совсем-совсем? – я разочарованно вздохнула, помешивая линоградинки в тарелке.
- Снятие отпечатков с работников «Сапфии» будет слишком подозрительным и вызовет много шума. – Детектив досадливо поморщился. – Но попробую это обыграть, для вида подключив остальные театры.
- Что ты думаешь насчёт Томаса Альбо?
- Восприимчивость к магии выше среднего, среди навыков – виртуозное владение магическими музыкальными инструментами. – Я лишь фыркнула. – И ярко выраженная эмпатия… это один из аспектов ментальной магии, но его недостаточно, чтобы оказать воздействие.
- То есть он догадывается, что я чувствую?..
- Что-то вроде того.
Я закрыла лицо руками:
- Ужас какой! У меня такая гамма эмоций в его присутствии, что цензурных слов не хватит…
- И это плохо. – Виктор недовольно поджал губы.- Томас тебя чувствует… а значит, делает выводы.
- Но я должна попытаться узнать побольше, - почти что проскулила. – Он всегда оказывается там, где происходит самое интересное. И наверняка много знает. А как обрадуется, узнав о кастинге!..
- О чем ты? – Грейвз нахмурился, не понимая.
- Маргарет объявила прослушивание на главную роль среди самых смелых. – Я мрачно усмехнулась. – Последняя перестановка в составе.
- Сильв…
- А?
- Ты должна его пройти.
Я в удивлении на него уставилась, надеясь, что мужчина шутит. Но он выглядел предельно серьёзно.
- Сильвия…
- Да куда мне до главной роли! – Я попыталась отмахнуться, но Виктор прижал мою руку к столу. Накрыв своей, ласково погладил… ненароком отвлекая внимание от сути разговора.
- Кому, как не тебе, играть Элоизу? – Грейвз усмехнулся, поглаживая пальцем мою ладонь. – Я понимаю, что моя просьба слишком велика…
- И рискованна, - поспешила добавить.
- И это тоже, - согласился детектив. – Но у меня есть несколько доводов. Ты не только будешь на передовой…
- Ты хотел сказать – стану приманкой.
Мужчина поморщился, но не стал отрицать очевидного.
-… но и обезопасишь других девочек. На тебе защита и следилка. Ты всегда наготове и в курсе всей ситуации …
- Ладно, ладно, я поняла. – Выдернув руку, опустошила кружку сразу вдвое. – Боевая приманка.
Некоторое время мы сидели в молчании, даже не притрагиваясь к еде. И думали наверняка об одном и том же.
- Тебе страшно? – вдруг спросил Виктор. Я тут же подняла на него глаза.
- Не то чтобы… - Поковыряла вилкой остывшие макароны, снова опуская взгляд. – Мне немножко не по себе, вот и все. Чувство страха как будто бы притупилось.
- Но очень хочется добраться до правды? – понятливо усмехнулся детектив.
- Иногда меня даже пугает то, насколько мы похожи. Наверное, я должна насторожиться, с какой лёгкостью ты толкаешь меня в самое пекло. Но ведь я и сама туда иду, разве не так?
- Боюсь, не смогу выбить тебе место в своём отделе, - печально улыбнулся Виктор.
- Буду вздыхать о полицейской карьере со сцены.
Прода от 08.06.2024, 18:40
Глава 12.
Нарезая круги в женском туалете, я вовсю зубрила текст. Гримерка была занята Ритой, а коридоры – другими претендентками. Зато уборная оказалась свободна, и я лишь иногда услужливо пропускала девочек сделать свои неотложные дела.
В таких вещах очень важен интим: сначала ты заучиваешь самостоятельно, потом отрабатываешь с другим человеком. Затем получаешь обратную связь от режиссёра и переосмысливаешь текст…
Насколько я понимала, желающих стать новой мишенью было совсем не много. И, как ни странно, на кастинг решили пробоваться даже те девушки, которые ни разу не получали не то что главных, но и второстепенных ролей тоже. Ради прыжка по карьерной лестнице они были готовы на все.
В свой блокнот (который не магический) я записывала имена в два столбика: тех, кто решил пройти кастинг, и тех, кто побоялся. Пока что желающих стать Элоизой было меньшинство. Например, Кларисса отчалила домой от греха подальше. Из нашего топа участвовали только я да Рита, которая меня немало удивила своим решением. С остальными же я была не слишком близка.
Наверное, самым выигрышным вариантом было бы исполнить сольную партию, которая понравилась всем на банкете. Но я не любила повторяться и боялась, что не сумею вызвать у себя такие же эмоции, как в первый раз. Поэтому взяла сцену с участием сестры Элоизы: я хорошо ее знала по понятным причинам.
Незадолго до назначенного времени я проскользнула в большой зал и села подальше от сцены, чтобы послушать предыдущую конкурсантку. Это была Хизер, выступавшая на юбилее передо мной. И я заранее знала, что она не пройдёт: обладая потрясающим голосом, девушка, тем не менее, была никудышной актрисой. Но партию «ранней» Элоизы она исполнила отлично, разве что слишком эмоционально - в своей привычной манере.
И все-таки Маргарет поблагодарила Хизер в конце ее выступления, дежурно попросила дождаться результатов… и назвала мое имя.
Я не волновалась, идя на сцену. Уж сколько прослушиваний было в моей жизни – не сосчитать. Разве что теперь это был совершенно иной уровень. И совсем другая ответственность.
Пока поднималась по ступенькам, отгоняла тревожные мысли: а что если не пройду? Наш план с треском провалится, а премьера, может, и сорвётся…
Но все эти переживания отошли на второй план, когда я объявила выбранную сцену и кивнула музыкантам, сообщая о своей готовности.
- Сразу после разговора Элоизы и Реи. – Я ненадолго прикрыла глаза, погружаясь в нужное состояние.
А потом резко открыла, вызывая слезный блеск.
- Насколько же иронична наша жизнь, что сейчас мы стоим друг перед другом и не можем сказать ни единого нежного слова? А, Рея?.. а ведь все могло быть иначе – для всех нас, да-да.
Заводя руки за спину, я шагнула на вращающуюся платформу. Лишь мгновение понадобилось для того, чтобы выровнять шаг и идти как будто бы на одном месте, но все же обгоняя уезжающий декор – раньше я стояла напротив, спиной уходя от принцессы.
- Ваша Найроби – никчемная и бесполезная богиня, - голос Элоизы стал жестким, как никогда прежде. - Разбить ее сердце оказалось так же просто, как обвинить меня в краже реликвий. Да-да, Рея, теперь-то я вижу вас всех насквозь.
Ускорила шаг и сейчас почти что бежала к своей «сестре», ускользающей на платформе. Петь в таком положении было невероятно сложно – но я умела:
Кап-кап, падают капли
На холодные камни судьбы.
В тот же миг, что мои руки ослабли,
А небеса услышали звуки мольбы,
Мое сердце остеклилось и сжалось,
Обрывая привычный мотив.
И скрытая магия вдруг отозвалась,
В богиню меня обратив.
Все ваши помысли, страхи и судьбы
Читаются раскрытыми книги страницами.
И не волнуйся, все ваши мольбы
(Какими бы ни были они небылицами…)
Я их все слышу – и даже отвечу,
Но не словами и даже не клятвами.
А расчетливым шагом пойду я навстречу,
Былое раскалывая надвое.
Теперь я порядок, я сила, я ветер,
Трепещущий твое белоснежное платье –
Знак чистоты, в который одета
Как будто себе в оправданье.
Ты украла святые реликвии,
Саму же себя прикрывая сестричкою.
Это же так неприлично –
Запятнать биографию темной страничкой.
И правда, у нас так не принято –
Уводить жениха у старшей наследницы.
Зато это очень продвинуто –
Рассказывать такие нелепицы.
Не бойся, не рыпайся, милый мой птенчик,
Богиня не делает больно…
А ты не была настолько застенчива,
В жертву сестру отдавая невольно.
Платформа замедлилась, пропуская на лестницу. Здесь должна была стоять сестра Элоизы. То есть я… с каждой новой строчкой моя прежняя роль становилась все более чужой, как будто из прошлой жизни.
Повернувшись к зрителям спиной, я вскинула руку – и музыка смолкла. Память услужливо подсказала, как кончается эта сцена: падающим полотном и пронзительным криком второй принцессы.
А я стояла и внимала тишину, не решаясь опустить руку. Видела, как напряглись венки, а пальцы дрожали от напряжения. Я слишком ответственно пропускала роль через себя… и не могла не уловить иронию в происходящем: героиня сменила прежнюю богиню, а я, возможно, займу чужое место в этой постановке. И тоже – через расколотые сердца.
***
Результатов кастинга дожидались вместе, одинаково нервничая. Кто-то занял подоконник нашего коридора, другие притащили стулья. Я же расположилась на полу, удобно усевшись на собственную сумку. Рядом, как ни странно, примостился Одуванчик, поджимая ноги. Девушка как будто бы хотела начать разговор, но долго не решалась. Наконец, сказала:
- Как ты думаешь, это правда розыгрыши, как все говорят?
Я сразу поняла, о чем идет речь, и дежурно ответила:
- Скорее всего. Кто-то воспользовался несчастным случаем и начитался дешёвых детективов. А почему ты спрашиваешь?
- Да так… странно это все. Но я придерживаюсь такого же мнения и решила попытать удачу. В конце концов, именно рисковые пьют шампанское? – усмехнулась актриса. – Только вот я одного не понимаю: как у тебя получается каждый раз оказываться в центре событий?
Поежившись, я отвернулась от блондинки.
- Не поверишь, но случайно. – И даже не соврала.
Девушка посмотрела на меня с подозрением и как будто бы хотела спросить что-то еще, но двери большого зала открылись, выпуская Маргарет. Мы тут же повскакивали со своих мест и окружили режиссера.
