– А вот теперь – спокойно, вдумчиво и по порядку! – мягко сказал тот, убирая ладонь.
– Понимаешь, Сэрон, – медленно начал Эрнис, постепенно успокаиваясь – тут такое дело...
Чем дальше Эрнис рассказывал, тем сильнее вытягивались лица его друзей.
– Ты дурак?! – не выдержал наконец Марэль. – Потерять девчонку, которая запала в душу?!
Эрнис понурился, понимая, что друг прав.
– Ладно, не боись, найдем мы твою зазнобу, – фыркнул Марэль, хлопнув Эрниса по плечу. – поехали ко мне. У меня для поиска есть все и еще немного.
В лабораторию лучшего друга Эрнис несся, перескакивая через две ступеньки. Влетев в пахнущее травами помещение, он бросился прямиком к массивному шкафу, полки которого ломились от разномастных склянок с зельями
– Вот это я понимаю: лучший друг, – фыркнул Марель, прислонившись плечом к косяку и наблюдая за Эрнисом. – Зайти не успел, а уже кинулся в святая святых вперед хозяина!
– Да аккуратнее ты, Эрн! – улыбнулся Сэрон, небрежным жестом поправив очки в тонкой золотой оправе. – расшибешь тут все, как искать твою ненаглядную будем?
– Давай сюда заколку! – рявкнул вдруг Марель.
Блондин достал из потайного кармана то, что осталось от украшения, и протянул другу.
– Давно ищешь-то свою красотку? – с сочувствием спросил Сэрон, похлопав друга по плечу.
– Как от Аглаи отделался так и начал поиски, – нехотя буркнул Эрнис.
– Ну да, пару месяцев носом землю роем, но к профессиональному поисковику не идем просто потому, что он «из темных», – прищелкнул языком Марель.
Руки его при этом выписывали магические пассы над стремительно испаряющейся заколкой.
Эрнис покаянно вздохнул и дернулся, увидев, как дорогое сердцу украшение окутали языки черного пламени.
– Я не понял: тебе результат нужен, или сохранность заколки?- поинтересовался Марель, заметив реакцию друга.
Блондин сник и растекся по дивану лужей показного безразличия. В конце концов, друг был прав: главное – найти Миру, а заколка – мелочь.
«А если ничего не получится? Или будет слишком поздно?» – подумал Бент и сглотнул тугой комок, подступивший к горлу.
– О! Попалась рыбка! – вывел его из задумчивости радостный голос. – Щас я тебе портал к ее порогу организую.
– Погоди-ка, давай-ка я тебе травы восстанавливающие с собой дам, – засуетился Сэрон.
– Ты б хоть спросил, можно ли, – хмыкнул Марель.
– Нам все можно! – припечатал интеллигент. – на то мы и друзья.
Блюдечко вдруг снова зарябило и превратилось в сплошной шипящий серый экран.
– Да что ж такое-то?! – взвился Кощей, – ничего не посмотреть нормально по этой шайтан-штуке! Не иначе подделка, а не настоящий артефакт!
“Подделка” явно обиделась, поскольку в глубине что-то булькнуло, щелкнуло, клацнуло, и блюдце…. зазвучало голосом Миры.
Я уже два месяца не выходила из дома после той неудачной командировки: магия сначала была нестабильна, а потом и вовсе пропала.
Друзья как-то разом испарились, не желая тратить на меня свое время. Выживала я крохи своих былых накоплений.
В нашем мире в большинстве своем преобладают маги всех мастей и категорий, а карьерные возможности напрямую зависят от уровня дара. Родословная, конечно играет роль, но решает не все. Два столетия назад король Энрик Мудрый принял закон о праве на образование для всех сословий. Более того, женщинам можно было выбирать любую специальность в зависимости от уровня силы. Что касается людей, лишенных магического дара, в их жизни тоже произошли изменения к лучшему: теперь они могли выбрать специальность. Библиотекари, пекари, повара – все это простые люди. Но ни в одну из этих профессий мне, магичке, идти не хотелось, вот и жила, экономя на всем.
В тот вечер я не ждала гостей, а потому, услышав звонок в дверь, открывать не торопилась.
«Кому надо – подождут» – думала я, плетясь к двери.
– Кто там?-спросила, не глядя в глазок.
– Свои.
От этого голоса сердце сладко дрогнуло и камнем ухнуло вниз.
– Принесла нелегкая! – злясь на себя за такую реакцию, буркнула я, открывая дверь.
– Аудиоспектакли – это классно, но посмотреть-то тоже хочется, – не выдержала Снежка, вновь саданув по блюдцу.
– Ты мне так артефакт раскурочишь! – взвился Кощей.
– Все равно подделка, – хмыкнула в ответ королева снегов.
– Милая, ты бы аккуратнее, – безнадежно вздохнул позабытый всеми эльф. – нам еще братца моего искать.
Снежка лишь отмахнулась и уставилась на включившийся экран, где крупным планом виднелась исхудавшая девушка, с потухшими глазами и небрежно забранной в хвост копной волос.
– Бедная девочка! До чего ж худенькая, аж кости видно! – прошептала Снежка, прижав ладонь ко рту.
– Рецепт диеты спросить не хочешь? – хохотнул Кощей. – ты ж у нас все по стройности убиваешься.
Снежка кинула на старого друга такой взгляд, что будь он деревяшкой – воспламенился бы, а будучи сосулькой – как пить дать растаял.
Кощей примирительно поднял ладони, и Снежка вернулась к просмотру.
Блюдце показывало небольшую прихожую, освещенную парой магических светильников.
– Мира! Это правда ты? – Не удержался от ошарашенного восклицания Эрнис, машинально дотронувшись ладонью до пухлой поясной сумки, висевшей на боку.
“Нет, блин, отражение мое в кривом зеркале!” – явно читалось в усталых глазах.
Мира вздохнула и, сделав насмешливое подобие книксена, бросила:
– Да, ваше индюшество, я.
Лицо Эрниса вытянулось так, что Мира прыснула со смеху.
– Теперь, небось, не хочется меня целовать?
Проигнорировав шпильку, мужчина перешагнул порог и оказался в маленькой уютной квартирке.
– Будем лечить, – уверенно сказал он.
– Мне от вас не отделаться, да? – безнадежно вздохнула Мира. – Проходите на кухню, я поставлю чайник.
Глядя за тем, как Мира медленно справляется со всем, мужчина мягко улыбнулся:
– Давай помогу.
– Как трогательно, – всхлипнула Снежная Королева, смахивая со щеки слезинку-льдинку.
– Эк как тебя историей-то приложило по самому сердцу, – крякнул Кощей. – любите вы, дамы, всякое такое, слезодавильное.
Снежка, казалось, даже не слышит его, полностью погрузившись в историю любви.
– Я не… – хотела возразить Мира, но Эрнис уже выхватил чайник из ее рук.
Мира прожигала полным беспомощной злости взглядом широкую спину гостя.
– Я знаю, что ты гордая и самостоятельная, но позволь мне помочь и поухаживать за тобой, – не оборачиваясь, сказал он.
– А как же Аглая? – вдруг сорвалось с губ.
Эрнис молча грохнул чайник на плиту, а потом повернулся к Мире.
– Я расстался с ней, как только мы вернулись в Залесье, – буднично бросил он.
– А что ж так?
– Мне никто не нужен. Я искал тебя.
«Не хотела бы я играть с ним в прятки. Два месяца искал, хотя я особо и не скрывалась» – думала Мира.
Усевшись за стол, она молча наблюдала за тем, как Эрнис хозяйничает на ее кухне. Казалось, от могучей фигуры блондина веет уверенностью и спокойствием.
Когда чайник вскипел, Эрнис вытащил из сумки пучки ароматных трав и раскрошил их в две заранее приготовленные чашки.
– Неужели приворотное зелье? – весело спросила Мира.
– Ага, себя к себе же привораживать, – усмехнулся Эрнис. – я ведь тоже отвар буду пить. А с любовью к себе у меня все в порядке, не сомневайся. Каждое утро целую свое отражение в зеркале.
– И моете зацелованное зеркало раз в неделю, ваше индюшество? – прыснула со смеху Мира.
– Раз в пару дней! – весело подмигнул он и тут же посерьезнел:
– Эти травы много лет назад поставили меня на ноги.
Эрнис посмотрел на Миру своими небесно-синими глазами, и девушке на миг показалось, что она тонет в этой синеве, как в море. Теплом, ласковом, нежном море, которое никогда не обидит, не оттолкнет и ни за что не отпустит.
– Мира, я тогда испытывал то же, что и ты сейчас, – вернул ее в реальность тихий, ласковый голос.
– Расскажешь? –спросила Мира, неожиданно для себя перейдя на «ты».
Когда долго находишься в давящем коконе одиночества и являешься опорой самому себе, очень хочется, чтобы кто-то окутал теплом и заботой. Тем более, если этот кто-то – тот, к кому против воли тянется душа.
– Сначала выпей отвар.
– Он хотя бы вкусный? – с надеждой спросила Мира.
– Гадость редкостная, но, поверь, поможет.
– Мог бы и соврать.
– Я не имею привычки врать тем, кого люблю.
– И многих ты любил?
– Ты первая, – улыбнулся блондин, сел рядом и мимолетным жестом приманил чайник.
Мира хихикнула, глядя на то, как парящий в воздухе предмет обихода разливает воду по кружкам.
– Ни разу в жизни не видела, как летают чайники, – пояснила она в ответ на удивленный взгляд Эрниса. – на боевом отделении такому не учат.
– Чайники иногда не только летают, но и управляют транспортными средствами, милая.
Смех на два голоса был таким, что стены кухни задрожали.
“Почему мне с ним так легко и так трудно одновременно?” – пронеслось в сознании Миры.
Блюдце вновь задребезжало, и изображение погасло.
– Да что ж такое! – возмутилась Снежка, – опять все прервали на самом интересном месте! Ты хоть звук-то верни, чудо-блюдечко!
Откуда-то из глубины послышалось шуршание, больше похожее на страдальческий вздох.
– И нечего так вздыхать! – отрезала королева. – взялось за историю, так доведи до конца.
Блюдечко безнадежно булькнуло, хлюпнуло, скрипнуло, и сквозь помехи снова пробился голос Миры.
Через десять минут передо мной стояла чашка травяного взвара.
– Пей, Мира. Эти травы несколько лет назад поставили меня на ноги после такого же выгорания, – Эрнис посмотрел на меня своими небесно-синим глазами, в которых была неимоверная нежность.
Я вздохнула и сделала несколько глотков. По языку разлился тошнотворный горький привкус.
– Гадость! – поморщилась я.
– Зато действенная, – улыбнулся Эрнис, приобняв меня за плечи. Свободной рукой полез в карман камзола и извлёк оттуда леденец на палочке в виде дракона.
– Я уже не ребенок, чтобы леденцами баловаться! – возмутилась я, чтобы скрыть смущение.
– Тогда есть другой вариант, чтобы унять горечь, – сказал он и вновь наклонился, даря мне головокружительно-сладкий поцелуй.
Мы еще долго сидели на кухне, болтая обо всем на свете. Я сама не заметила как прижалась к груди Эрниса, растворяясь в ощущении тепла и уюта.
– Я маг, но совсем не владею искусством заботы, – вдруг признался он. – придется учится.
– Значит, я буду подопытным кроликом? – улыбнулась я.
– Ты самый милый кролик на свете, – рассмеялся мой любимый блондин, целуя меня в макушку.
а вообще, хорошая из нас парочка: индюк и кролик.
Не выдержав, я заливисто рассмеялась и вдруг осеклась, почувствовав на себе пристальный взгляд сапфировых глаз.
Как я по нему скучала и как боялась признаться в этом даже себе!
– Почему ты так смотришь? – непослушными губами спросила я.
– Любуюсь той, которую ни за что более не отпущу, – хрипло выдохнул он. – той, что приходила в мои сны каждую ночь.
Сны? Ох, ежики-коржики, надо же лекарство выпить, а то ночью точно не до сна будет!
– Эрн, пусти, мне надо выпить настойку дурманника эдельвейсового, – сказала я, делая нелепые попытки высвободиться из его теплых, уютных объятий.
– Дурманник Эдельвейсовый? Это же сильнейшее обезболивающее! – ошалело вытаращился блондин.
– Ага. Иначе про сон вообще забыть можно с моей многострадальной лодыжкой, – грустно улыбнулась я.
Эрнис хмыкнул, бросил быстрый взгляд на мою ногу.
– Коновалы чер-р-ртовы! – рыкнул он, нервно откинув пальцами лезущую в глаза челку. – Кто так переломы сращивает?!
Тихо костеря лекарей на все лады, Эрнис изобразил в воздухе руну тишины.
– Это зачем? – удивленно спросила я. – боишься, что на твою ругань сбежится вся округа и начнет записывать?
А внутри все враз похолодело. Страх усилился, когда его индюшество вдруг повернулся ко мне, взглянул прямо в глаза и проникновенно сказал:
– Прости меня, девочка. И потерпи немного.
Я не успела даже пикнуть, как он изобразил сложную лекарскую руну.
А в следующий миг в глазах потемнело от боли. Словно со стороны я услышала собственный душераздирающий вопль.
– Все, девочка, все, ты умничка, –ласково произнес этот… этот… душегубец! Я из-за него чуть к праотцам от боли не отправилась!
– Ты! Лекарь недобитый! – вопила я, колотя ладонями его грудь.
– Ярость на месте, значит ты живая, – весело хмыкнул этот блондинистый кошмар. – А теперь попробуй встать, я помогу. Обопрись на меня.
Легко сказать обопрись, а если у меня от боли и испуга ладони увлажнились? Как неудобно-то… но делать нечего, тем более, что его индюшество уже встал и протягивал мне руку.
– Мира, ну же! Смелее! – подбодрил меня этот лекарь доморощенный.
Вдохнув поглубже, я осторожно вложила руку в его ладонь и медленно поднялась, готовясь ощутить привычную вспышку ноющей боли. Но ее не было! Все еще до конца не веря себе, я отпустила руку Эрниса и сделала несколько робких шагов. Ощущение было таким, словно иду по тонкому канату над бездной. Делая новый шаг, я подсознательно готовилась ощутить боль, но ее не было.
– Как ты это сделал? – ошалело спросила я, дойдя до окна.
– Я дипломированный лекарь по первой специальности, Мира, – мягко напомнил он.
А на меня вдруг накатила теплая волна безграничной благодарности и бескрайней нежности. Ведь не забыл за все это время! Пришел и спас! Помог!
Сама не понимая что делаю, я рванула к Эрнису и крепко обняла, утопая в головокружительном запахе кофе и горького шоколада.
– Спасибо, – шепнула, ощущая как теплые руки сомкнулись на моей талии.
Так мы стояли некоторое время, отдавая друг другу свое тепло и боясь пошевелиться, чтобы не разрушить хрупкую, безмолвную нежность, витавшую в воздухе. Тишину нарушало лишь тиканье часов и негромкое пение птиц, доносившееся из открытого окна.
– Аж в ушах звенит от этих трелей, – поморщилась я и, нехотя высвободившись, потопала к окну.
– А не проще магией? – беззаботно спросил Эрнис.
Как-то уж слишком беззаботно. Словно сам все знал, но упорно отказывался верить, ожидая моего подтверждения.
– А магии больше нет, – грустно улыбнулась я, закрывая окно. – А знаешь, что самое обидное?
В отражении оконного стекла я увидела, как Эрнис вопросительно приподнял бровь, вздохнула и продолжила:
– Ведь знала, что ни к чему хорошему охота на зубастого мышезебра не приведет, но хотелось испытать свои силы да и платили за это сто золотых!
– Может, переключим уже?! – страдальчески возопил Дориэль, заламывая руки. – давайте попробуем искать моего брата другим способом, а?
– Нет, Дорик, мы досмотрим эту историю, – чеканя каждое слово, отозвалась Королева и умиленно выдохнула:
– уж очень интересно чем дело кончится.
– И я досмотреть хочу, – поддержал подругу Кощей. – то есть не я, а Меховичок.
Кощей кивнул на кота, устраивающегося у него на коленях.
Эльф ничего не ответил, лишь закатил глаза.
“Спорить с этой парочкой себе дороже. К тому же, сейчас вместо аудиоверсии опять начнется видео” – понял Дориэль, заметив, что на блюдце вновь проступают смутные очертания героев.
Эрнис исподволь разглядывал Миру, стоявшую к нему спиной.
Худая, сгорбленная, с пожелтевшей кожей, она заставляла сердце сжиматься от боли.
«Сколько у нее времени? Несколько часов или пара дней, не больше. Если не вернуть Мире магический резерв, случится непоправимое».
– Понимаешь, Сэрон, – медленно начал Эрнис, постепенно успокаиваясь – тут такое дело...
Чем дальше Эрнис рассказывал, тем сильнее вытягивались лица его друзей.
– Ты дурак?! – не выдержал наконец Марэль. – Потерять девчонку, которая запала в душу?!
Эрнис понурился, понимая, что друг прав.
– Ладно, не боись, найдем мы твою зазнобу, – фыркнул Марэль, хлопнув Эрниса по плечу. – поехали ко мне. У меня для поиска есть все и еще немного.
***
В лабораторию лучшего друга Эрнис несся, перескакивая через две ступеньки. Влетев в пахнущее травами помещение, он бросился прямиком к массивному шкафу, полки которого ломились от разномастных склянок с зельями
– Вот это я понимаю: лучший друг, – фыркнул Марель, прислонившись плечом к косяку и наблюдая за Эрнисом. – Зайти не успел, а уже кинулся в святая святых вперед хозяина!
– Да аккуратнее ты, Эрн! – улыбнулся Сэрон, небрежным жестом поправив очки в тонкой золотой оправе. – расшибешь тут все, как искать твою ненаглядную будем?
– Давай сюда заколку! – рявкнул вдруг Марель.
Блондин достал из потайного кармана то, что осталось от украшения, и протянул другу.
– Давно ищешь-то свою красотку? – с сочувствием спросил Сэрон, похлопав друга по плечу.
– Как от Аглаи отделался так и начал поиски, – нехотя буркнул Эрнис.
– Ну да, пару месяцев носом землю роем, но к профессиональному поисковику не идем просто потому, что он «из темных», – прищелкнул языком Марель.
Руки его при этом выписывали магические пассы над стремительно испаряющейся заколкой.
Эрнис покаянно вздохнул и дернулся, увидев, как дорогое сердцу украшение окутали языки черного пламени.
– Я не понял: тебе результат нужен, или сохранность заколки?- поинтересовался Марель, заметив реакцию друга.
Блондин сник и растекся по дивану лужей показного безразличия. В конце концов, друг был прав: главное – найти Миру, а заколка – мелочь.
«А если ничего не получится? Или будет слишком поздно?» – подумал Бент и сглотнул тугой комок, подступивший к горлу.
– О! Попалась рыбка! – вывел его из задумчивости радостный голос. – Щас я тебе портал к ее порогу организую.
– Погоди-ка, давай-ка я тебе травы восстанавливающие с собой дам, – засуетился Сэрон.
– Ты б хоть спросил, можно ли, – хмыкнул Марель.
– Нам все можно! – припечатал интеллигент. – на то мы и друзья.
Блюдечко вдруг снова зарябило и превратилось в сплошной шипящий серый экран.
– Да что ж такое-то?! – взвился Кощей, – ничего не посмотреть нормально по этой шайтан-штуке! Не иначе подделка, а не настоящий артефакт!
“Подделка” явно обиделась, поскольку в глубине что-то булькнуло, щелкнуло, клацнуло, и блюдце…. зазвучало голосом Миры.
***
Я уже два месяца не выходила из дома после той неудачной командировки: магия сначала была нестабильна, а потом и вовсе пропала.
Друзья как-то разом испарились, не желая тратить на меня свое время. Выживала я крохи своих былых накоплений.
В нашем мире в большинстве своем преобладают маги всех мастей и категорий, а карьерные возможности напрямую зависят от уровня дара. Родословная, конечно играет роль, но решает не все. Два столетия назад король Энрик Мудрый принял закон о праве на образование для всех сословий. Более того, женщинам можно было выбирать любую специальность в зависимости от уровня силы. Что касается людей, лишенных магического дара, в их жизни тоже произошли изменения к лучшему: теперь они могли выбрать специальность. Библиотекари, пекари, повара – все это простые люди. Но ни в одну из этих профессий мне, магичке, идти не хотелось, вот и жила, экономя на всем.
В тот вечер я не ждала гостей, а потому, услышав звонок в дверь, открывать не торопилась.
«Кому надо – подождут» – думала я, плетясь к двери.
– Кто там?-спросила, не глядя в глазок.
– Свои.
От этого голоса сердце сладко дрогнуло и камнем ухнуло вниз.
– Принесла нелегкая! – злясь на себя за такую реакцию, буркнула я, открывая дверь.
– Аудиоспектакли – это классно, но посмотреть-то тоже хочется, – не выдержала Снежка, вновь саданув по блюдцу.
– Ты мне так артефакт раскурочишь! – взвился Кощей.
– Все равно подделка, – хмыкнула в ответ королева снегов.
– Милая, ты бы аккуратнее, – безнадежно вздохнул позабытый всеми эльф. – нам еще братца моего искать.
Снежка лишь отмахнулась и уставилась на включившийся экран, где крупным планом виднелась исхудавшая девушка, с потухшими глазами и небрежно забранной в хвост копной волос.
– Бедная девочка! До чего ж худенькая, аж кости видно! – прошептала Снежка, прижав ладонь ко рту.
– Рецепт диеты спросить не хочешь? – хохотнул Кощей. – ты ж у нас все по стройности убиваешься.
Снежка кинула на старого друга такой взгляд, что будь он деревяшкой – воспламенился бы, а будучи сосулькой – как пить дать растаял.
Кощей примирительно поднял ладони, и Снежка вернулась к просмотру.
Блюдце показывало небольшую прихожую, освещенную парой магических светильников.
– Мира! Это правда ты? – Не удержался от ошарашенного восклицания Эрнис, машинально дотронувшись ладонью до пухлой поясной сумки, висевшей на боку.
“Нет, блин, отражение мое в кривом зеркале!” – явно читалось в усталых глазах.
Мира вздохнула и, сделав насмешливое подобие книксена, бросила:
– Да, ваше индюшество, я.
Лицо Эрниса вытянулось так, что Мира прыснула со смеху.
– Теперь, небось, не хочется меня целовать?
Проигнорировав шпильку, мужчина перешагнул порог и оказался в маленькой уютной квартирке.
– Будем лечить, – уверенно сказал он.
– Мне от вас не отделаться, да? – безнадежно вздохнула Мира. – Проходите на кухню, я поставлю чайник.
Глядя за тем, как Мира медленно справляется со всем, мужчина мягко улыбнулся:
– Давай помогу.
– Как трогательно, – всхлипнула Снежная Королева, смахивая со щеки слезинку-льдинку.
– Эк как тебя историей-то приложило по самому сердцу, – крякнул Кощей. – любите вы, дамы, всякое такое, слезодавильное.
Снежка, казалось, даже не слышит его, полностью погрузившись в историю любви.
– Я не… – хотела возразить Мира, но Эрнис уже выхватил чайник из ее рук.
Мира прожигала полным беспомощной злости взглядом широкую спину гостя.
– Я знаю, что ты гордая и самостоятельная, но позволь мне помочь и поухаживать за тобой, – не оборачиваясь, сказал он.
– А как же Аглая? – вдруг сорвалось с губ.
Эрнис молча грохнул чайник на плиту, а потом повернулся к Мире.
– Я расстался с ней, как только мы вернулись в Залесье, – буднично бросил он.
– А что ж так?
– Мне никто не нужен. Я искал тебя.
«Не хотела бы я играть с ним в прятки. Два месяца искал, хотя я особо и не скрывалась» – думала Мира.
Усевшись за стол, она молча наблюдала за тем, как Эрнис хозяйничает на ее кухне. Казалось, от могучей фигуры блондина веет уверенностью и спокойствием.
Когда чайник вскипел, Эрнис вытащил из сумки пучки ароматных трав и раскрошил их в две заранее приготовленные чашки.
– Неужели приворотное зелье? – весело спросила Мира.
– Ага, себя к себе же привораживать, – усмехнулся Эрнис. – я ведь тоже отвар буду пить. А с любовью к себе у меня все в порядке, не сомневайся. Каждое утро целую свое отражение в зеркале.
– И моете зацелованное зеркало раз в неделю, ваше индюшество? – прыснула со смеху Мира.
– Раз в пару дней! – весело подмигнул он и тут же посерьезнел:
– Эти травы много лет назад поставили меня на ноги.
Эрнис посмотрел на Миру своими небесно-синими глазами, и девушке на миг показалось, что она тонет в этой синеве, как в море. Теплом, ласковом, нежном море, которое никогда не обидит, не оттолкнет и ни за что не отпустит.
– Мира, я тогда испытывал то же, что и ты сейчас, – вернул ее в реальность тихий, ласковый голос.
– Расскажешь? –спросила Мира, неожиданно для себя перейдя на «ты».
Когда долго находишься в давящем коконе одиночества и являешься опорой самому себе, очень хочется, чтобы кто-то окутал теплом и заботой. Тем более, если этот кто-то – тот, к кому против воли тянется душа.
– Сначала выпей отвар.
– Он хотя бы вкусный? – с надеждой спросила Мира.
– Гадость редкостная, но, поверь, поможет.
– Мог бы и соврать.
– Я не имею привычки врать тем, кого люблю.
– И многих ты любил?
– Ты первая, – улыбнулся блондин, сел рядом и мимолетным жестом приманил чайник.
Мира хихикнула, глядя на то, как парящий в воздухе предмет обихода разливает воду по кружкам.
– Ни разу в жизни не видела, как летают чайники, – пояснила она в ответ на удивленный взгляд Эрниса. – на боевом отделении такому не учат.
– Чайники иногда не только летают, но и управляют транспортными средствами, милая.
Смех на два голоса был таким, что стены кухни задрожали.
“Почему мне с ним так легко и так трудно одновременно?” – пронеслось в сознании Миры.
Блюдце вновь задребезжало, и изображение погасло.
– Да что ж такое! – возмутилась Снежка, – опять все прервали на самом интересном месте! Ты хоть звук-то верни, чудо-блюдечко!
Откуда-то из глубины послышалось шуршание, больше похожее на страдальческий вздох.
– И нечего так вздыхать! – отрезала королева. – взялось за историю, так доведи до конца.
Блюдечко безнадежно булькнуло, хлюпнуло, скрипнуло, и сквозь помехи снова пробился голос Миры.
***
Через десять минут передо мной стояла чашка травяного взвара.
– Пей, Мира. Эти травы несколько лет назад поставили меня на ноги после такого же выгорания, – Эрнис посмотрел на меня своими небесно-синим глазами, в которых была неимоверная нежность.
Я вздохнула и сделала несколько глотков. По языку разлился тошнотворный горький привкус.
– Гадость! – поморщилась я.
– Зато действенная, – улыбнулся Эрнис, приобняв меня за плечи. Свободной рукой полез в карман камзола и извлёк оттуда леденец на палочке в виде дракона.
– Я уже не ребенок, чтобы леденцами баловаться! – возмутилась я, чтобы скрыть смущение.
– Тогда есть другой вариант, чтобы унять горечь, – сказал он и вновь наклонился, даря мне головокружительно-сладкий поцелуй.
Мы еще долго сидели на кухне, болтая обо всем на свете. Я сама не заметила как прижалась к груди Эрниса, растворяясь в ощущении тепла и уюта.
– Я маг, но совсем не владею искусством заботы, – вдруг признался он. – придется учится.
– Значит, я буду подопытным кроликом? – улыбнулась я.
– Ты самый милый кролик на свете, – рассмеялся мой любимый блондин, целуя меня в макушку.
а вообще, хорошая из нас парочка: индюк и кролик.
Не выдержав, я заливисто рассмеялась и вдруг осеклась, почувствовав на себе пристальный взгляд сапфировых глаз.
Как я по нему скучала и как боялась признаться в этом даже себе!
– Почему ты так смотришь? – непослушными губами спросила я.
– Любуюсь той, которую ни за что более не отпущу, – хрипло выдохнул он. – той, что приходила в мои сны каждую ночь.
Сны? Ох, ежики-коржики, надо же лекарство выпить, а то ночью точно не до сна будет!
– Эрн, пусти, мне надо выпить настойку дурманника эдельвейсового, – сказала я, делая нелепые попытки высвободиться из его теплых, уютных объятий.
– Дурманник Эдельвейсовый? Это же сильнейшее обезболивающее! – ошалело вытаращился блондин.
– Ага. Иначе про сон вообще забыть можно с моей многострадальной лодыжкой, – грустно улыбнулась я.
Эрнис хмыкнул, бросил быстрый взгляд на мою ногу.
– Коновалы чер-р-ртовы! – рыкнул он, нервно откинув пальцами лезущую в глаза челку. – Кто так переломы сращивает?!
Тихо костеря лекарей на все лады, Эрнис изобразил в воздухе руну тишины.
– Это зачем? – удивленно спросила я. – боишься, что на твою ругань сбежится вся округа и начнет записывать?
А внутри все враз похолодело. Страх усилился, когда его индюшество вдруг повернулся ко мне, взглянул прямо в глаза и проникновенно сказал:
– Прости меня, девочка. И потерпи немного.
Я не успела даже пикнуть, как он изобразил сложную лекарскую руну.
А в следующий миг в глазах потемнело от боли. Словно со стороны я услышала собственный душераздирающий вопль.
– Все, девочка, все, ты умничка, –ласково произнес этот… этот… душегубец! Я из-за него чуть к праотцам от боли не отправилась!
– Ты! Лекарь недобитый! – вопила я, колотя ладонями его грудь.
– Ярость на месте, значит ты живая, – весело хмыкнул этот блондинистый кошмар. – А теперь попробуй встать, я помогу. Обопрись на меня.
Легко сказать обопрись, а если у меня от боли и испуга ладони увлажнились? Как неудобно-то… но делать нечего, тем более, что его индюшество уже встал и протягивал мне руку.
– Мира, ну же! Смелее! – подбодрил меня этот лекарь доморощенный.
Вдохнув поглубже, я осторожно вложила руку в его ладонь и медленно поднялась, готовясь ощутить привычную вспышку ноющей боли. Но ее не было! Все еще до конца не веря себе, я отпустила руку Эрниса и сделала несколько робких шагов. Ощущение было таким, словно иду по тонкому канату над бездной. Делая новый шаг, я подсознательно готовилась ощутить боль, но ее не было.
– Как ты это сделал? – ошалело спросила я, дойдя до окна.
– Я дипломированный лекарь по первой специальности, Мира, – мягко напомнил он.
А на меня вдруг накатила теплая волна безграничной благодарности и бескрайней нежности. Ведь не забыл за все это время! Пришел и спас! Помог!
Сама не понимая что делаю, я рванула к Эрнису и крепко обняла, утопая в головокружительном запахе кофе и горького шоколада.
– Спасибо, – шепнула, ощущая как теплые руки сомкнулись на моей талии.
Так мы стояли некоторое время, отдавая друг другу свое тепло и боясь пошевелиться, чтобы не разрушить хрупкую, безмолвную нежность, витавшую в воздухе. Тишину нарушало лишь тиканье часов и негромкое пение птиц, доносившееся из открытого окна.
– Аж в ушах звенит от этих трелей, – поморщилась я и, нехотя высвободившись, потопала к окну.
– А не проще магией? – беззаботно спросил Эрнис.
Как-то уж слишком беззаботно. Словно сам все знал, но упорно отказывался верить, ожидая моего подтверждения.
– А магии больше нет, – грустно улыбнулась я, закрывая окно. – А знаешь, что самое обидное?
В отражении оконного стекла я увидела, как Эрнис вопросительно приподнял бровь, вздохнула и продолжила:
– Ведь знала, что ни к чему хорошему охота на зубастого мышезебра не приведет, но хотелось испытать свои силы да и платили за это сто золотых!
– Может, переключим уже?! – страдальчески возопил Дориэль, заламывая руки. – давайте попробуем искать моего брата другим способом, а?
– Нет, Дорик, мы досмотрим эту историю, – чеканя каждое слово, отозвалась Королева и умиленно выдохнула:
– уж очень интересно чем дело кончится.
– И я досмотреть хочу, – поддержал подругу Кощей. – то есть не я, а Меховичок.
Кощей кивнул на кота, устраивающегося у него на коленях.
Эльф ничего не ответил, лишь закатил глаза.
“Спорить с этой парочкой себе дороже. К тому же, сейчас вместо аудиоверсии опять начнется видео” – понял Дориэль, заметив, что на блюдце вновь проступают смутные очертания героев.
***
Эрнис исподволь разглядывал Миру, стоявшую к нему спиной.
Худая, сгорбленная, с пожелтевшей кожей, она заставляла сердце сжиматься от боли.
«Сколько у нее времени? Несколько часов или пара дней, не больше. Если не вернуть Мире магический резерв, случится непоправимое».
