Нет, его лицо было непроницаемо спокойным, да и машина вполне управляема. Целенаправленно управляема на Амелию. Осознав это, разум Амелии стал собираться из несформированного сгустка в один централизованный комок нервов. Жутко было осознавать, что кто-то специально пытался тебя задавить. Ещё хуже – когда это происходит после того, как увидела в местной газете, как мисс Ольга обнаружила тело того, кто пытался тебя задавить, на берегу местной речки почти на окраине города, после того, как лично сочинял некролог в университетскую газету, после того, как тебя вырвало на его похоронах от жуткого запаха разложившегося тела, пропитанного речной водой, который просачивался даже сквозь закрытый гроб. И после всего этого Карл пытался её задавить. И даже не выглядел опухшим или позеленевшим, как до этого. Карл выглядел живым.
Амелия снова приоткрыла глаза. Дыхание участилось, сигналы, озвучивающие её сердцебиение, сливались в голове в один сплошной комариный писк. Хотелось пить, но губы не шевелились, однако что-то вроде стона ей всё же удалось извлечь из пересохшей глотки. Откуда-то сбоку она услышала голоса, отдельные буквы, но никак не могла сложить их в голове в слова. В конце концов она выдавила из себя:
- О...ы, - попросила она воды. Она успела уловить какое-то мельтешение, но потом снова уснула.
Проснуться Амелии удалось, когда яркость солнечного света больше не била в глаза, сменившись мягкой желтизной тусклых лампочек накаливания. Тишина прерывалась только писком аппарата, голоса смолкли. Обезболивание отступило, и тут же невыносимо заболело всё тело, как будто в её организме не осталось ни одной целой косточки. Амелия застонала и тут же увидела над собой встревоженное лицо, и обрадовалась, узнав мисс Ольгу.
- Дорогая, как ты?
- Пить…- просипела Амелия.
Мисс Ольга торопливо отвинтила крышку у стоящей на тумбочке бутылки с водой, вставила в горлышко трубочку и протянула Амелии ко рту. Амелия автоматически потянула руку за бутылкой, но тут всю руку от кисти до плеча пронзила такая острая боль, что она невольно вскрикнула.
- Нет-нет, - замотала головой встревоженная мисс Ольга, - не шевелись. Вот, пей из моих рук.
Амелия сделала несколько глотков и выпустила трубочку изо рта.
- Во мне осталось хоть что-то целое?
Мисс Ольга сочувственно улыбнулась и убрала волосы со лба Амелии, но промолчала, явно не зная, что ответить.
- Я хотя бы не останусь инвалидом?
Мисс Ольга отвернулась, но Амелия успела заметить, как дрогнули её губы, а на глазах выступили слёзы.
- Ой, да брось, говори как есть, - Амелия не чувствовала ничего, кроме усталости и раздражающей боли, поэтому ей было уже плевать, да и заботило сейчас совсем другое.
Мисс Ольга вытерла слёзы и повернулась к ней, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица, но выходило плохо.
- Извини. Не хотела тебя расстраивать, просто перенервничала. На самом деле, ничего страшного – множественные ушибы и переломы, сотрясение головного мозга. Это ерунда, главное, что ты осталась жива, а косточки врачи тебе собрали.
Амелия попыталась засмеяться, но острая боль в рёбрах лишила её такой возможности.
- О господи, Ольга, ты такая уморительная – «ничего страшного, тебя собрали по кусочкам, но они заживут».
Мисс Ольга улыбнулась:
- Мне кажется, самое страшное досталось мне, пока я ждала, когда врачи выцарапают тебя с того света. А ты даже ничего не заметила.
Амелии захотелось обнять мисс Ольгу, так её тронула эта забота. Они в целом сблизились в последнее время, когда произошла вся эта ситуация с Карлом, вместе писали некролог, вместе рыдали на похоронах. Амелию даже грела мысль, что Карл всё-таки успел исполнить свою мечту и переспать с француженкой, отчего ещё больше прониклась к ней симпатией, а теперь, когда она – единственная, кто встречает её из комы, поняла, что дело попахивает настоящей дружбой. И кстати, о Карле.
- Что-то известно об автомобиле, который меня сбил?
- Нет, - Ольга отрицательно помотала головой и снова на лице появилось беспокойство, - там вообще очень странная ситуация, очень. – («хм, не удивительно», - подумала Амелия), - Автомобиль был без номеров, плюс ко всему, у свидетелей расходятся показания в том, какой он был, вплоть до цвета - но не такого рода, как спутать коралловый с лососевым или циан с индиго – там реально все называют разный цвет. Кто-то говорит, что машина была белая, кто-то – красная, кто-то видел чёрную. И по марке автомобиля тоже не смогли сойтись на одном – но тут скорее потому, что её даже никто толком определить не смог. Мне рассказывал следователь, как проходил опрос свидетелей – так там дошло чуть ли не до драки, каждый утверждал своё и пытался переспорить другого. Жуть, одним словом.
- А кто сидел за рулём, тоже не смогли решить? – осторожно спросила Амелия, отчего Ольга стушевалась ещё больше.
- Даже не знаю, говорить ли тебе…
- Говори. Мне интересно мнение со стороны, потому что я тоже успела кое-что заметить.
- Правда? И что же?
- Ты первая.
- Ну хорошо… Меня же вызвали на допрос как знакомую, чтобы я рассказала о твоих возможных врагах – потому что единственное, в чём точно сошлись свидетели, так в том, что произошел целенаправленный наезд. Не случайность. Мы побеседовали, беседовали долго, потому что следователь параллельно печатал, а я, пока он печатал, глазела по сторонам. А папка с твоим делом лежала неподалеку. И я успела прочитать заметки следователя.
- Не томи, что там?
- Он в процентном соотношении посчитал. Половина за то, что за рулём сидел мужик «чёрный, как тень». Половина – за то, что за рулём было пусто. И снизу приписка «за вычетом бабки, которая вопила про покойника».
Амелия снова попыталась засмеяться, Но боль в рёбрах стала только сильнее.
- Даже забавно.
Мисс Ольга растерялась от её реакции.
- Что забавного, Эми? Тебе не кажется, что тут что-то нечисто?
- Кажется, кажется. Но бабка права – за рулём сидел Карл.
16.
Мисс Ольга на самом деле привязалась к Амелии. Она всегда считала её слишком распущенной для будущего юриста и удивлялась, как та умудряется сдавать зачёты безупречно, с таким-то образом жизни. Но когда вся эта ситуация с Карлом начала всё больше накаляться, когда прошло уже две недели с момента его исчезновения, а на все попытки что-либо разузнать Ольга получала только звонки и сообщения с угрозами с его телефона, который выключался и включался по своему усмотрению, обратиться ей больше было не к кому.
После очередной лекции бесполезного для всех французского, которая закончилась уже в тот момент, когда за окном успело стемнеть, мисс Ольга попросила Амелию задержаться. Это была последняя пара и наверняка у неё намечались дела поинтереснее, так что она довольно неохотно подошла к учительскому столу.
- Что случилось, мисс Ольга? Что-то не так с моим произношением?
Мисс Ольга не стала обращать внимания на её льющийся через край сарказм и сразу перешла к делу:
- Мне нужна твоя помощь.
- Моя помощь? – удивилась Амелия, - и чем это, интересно, я могу быть полезна?
- Я хочу поговорить… о Карле.
По хитрой ухмылке Амелии мисс Ольга поняла, какие именно варианты разговора она себе вообразила, поэтому торопливо продолжила, пока та не успела напридумывать себе невесть что:
- Нужно его найти. А вы ведь вместе… то есть, только вы из всей группы живёте в общежитии. Может, у тебя есть какая-то информация, да хоть сплетни, слухи? Хоть что-то?
Глядя на взволнованное лицо мисс Ольги, Амелия перестала заговорщически улыбаться и всерьёз задумалась – ей не приходило в голову, что с Карлом могло что-то случиться, она и до этого не видела его неделями, и никто не бросался на его поиски.
- Мисс Ольга, а с чего вы взяли, что его нужно найти? Может, он просто решил, что ему больше не нужен французский?
Ольга вкратце рассказала о своём прошлом визите в общежитие, про найденный телефон и звонок матери Карла, естественно, упустив момент со странными звонками от голосов, звучащих глухо, как из преисподней, чтобы не показаться сумасшедшей.
- Понимаешь, всему можно найти объяснение, но то, что он оставил телефон и за всё это время так за ним и не вернулся – это очень странно. Ну кто в наше время так делает?
Амелия задумчиво покивала головой. А ведь и правда, после той дурацкой ночи с Оливией она Карла вообще не видела. Может, конечно, ему настолько всё не понравилось, что он предпочел исчезнуть, но волнения мисс Ольги выглядели довольно резонно.
- Окей, так что же вы от меня хотите?
- Я хочу хоть какую-то информацию, чтобы понять, это просто паранойя, или с Карлом на самом деле что-то случилось. В общежитие меня не пускают, да и вряд ли студенты станут сплетничать с преподавателем также, как с равной себе – то есть, с тобой. Ты же можешь походить по комнатам, поболтать, поспрашивать его соседей – например, под видом того, что у него твои конспекты, или что-то такое. Вдруг он кому-то что-то рассказывал, или кто-то что-то слышал. Понимаешь, хоть что-то.
Амелия кивнула.
- Понятно. Есть у него там один особо ушастый сосед, с него и начнём. Мне уже самой становится интересно.
Мисс Ольга поблагодарила Амелию за участие и девушка вышла из аудитории, покачивая костлявыми бедрами. Ольга достала телефон Карла. Выключен. Он молчал уже пару дней, даже девушка или женщина с загробным голосом уже ей не звонила. Всё стало совершенно безнадёжно, зашло в тупик. Такой беспомощной Ольга себя ещё никогда не чувствовала. Она положила телефон в дальний угол нижнего ящика своего рабочего стола – надоело таскать с собой эту бомбу замедленного действия и трястись одновременно и от неожиданных звонков, и от того, что муж может в любой момент его обнаружить и завалить её вопросами, на которые она не сможет ответить так, чтобы ему понравилось. Пусть полежит на работе до лучших времён, а может, вообще стоит передать его Амелии, чтобы она вернула его на место, потому что, когда дело дойдет до полиции, будет лучше, если они найдут его там, где он должен быть, а никак не у неё.
Ольга сложила свои вещи в сумочку, перед карманным зеркальцем подмазала губы гигиенической помадой, и только сейчас обратила внимание, какая вокруг царит звенящая тишина. Странно. Сейчас, перед началом сессии, гул в университете не стихал ещё долго после окончания последней пары, коридоры содрогались от топота бегающих с выпученными глазами студентов, пытающихся закрыть все хвосты. Очень странно. Ольге стало не по себе, но она тут же разозлилась на себя за то, что позволила какой-то дуре из глубинки запугать себя настолько, что её пугает тишина – обычная, банальная тишина.
- Ну-ка быстро соберись и шагай домой, - приказала она себе строгим тоном и тут же по телу пробежали мурашки от того, как жутко прозвучал её собственный голос. Она достала из шкафчика пальто и уличные сапоги, переоделась и вышла из аудитории, а выйдя, чуть было в панике не развернулась обратно, настолько оглушающей показалась ей чернота коридора. Её кабинет находился в закутке без окон, поэтому обычно там всегда горел свет, но сейчас света не было, похоже, во всем здании, только откуда-то из-за угла виднелась на полу тонкая серая полоска долетающего из окна жидкого уличного света.
Ольга решила не выключать свет в своей аудитории, потому что это, похоже, была единственная горящая лампочка на весь корпус, и света ей хватило, чтобы выйти до коридора, освещённого светом из окон. Снег ещё не выпал, хотя ожидался со дня на день, поэтому на улице было ещё довольно темно – уличные фонари тоже не горели, всё освещала только узкая полоска растущей луны. Не помешало бы позвать кого-нибудь, хотя бы ночной сторож точно должен был остаться. Но, вспоминая звук своего голоса в этой звенящей тишине, Ольга содрогалась и предпочитала промолчать.
Она шла медленно, прислушиваясь. На самом деле ей ужасно хотелось просто броситься к выходу и убежать, но она запретила себе впадать в панику, по крайней мере внешне, чтобы не выглядеть идиоткой на камерах наблюдения. И вот, когда она уже подобралась к тёмной, ничем не освещённой лестнице, ведущей на первый этаж, она услышала звонок. Звонок телефона Карла, лежащего в ящике её стола на другом конце коридора. От неожиданности Ольга чуть не подпрыгнула на месте, она остановилась и повернулась в сторону кабинета. Света из открытой аудитории видно не было, только густая и страшная темнота, так что Ольга решила проигнорировать звонок и всё же сбежать отсюда поскорее. Ещё не хватало слушать жуткие угрозы замогильной девицы, не самый приятный аккомпанемент полной темноте, пусть и довольно гармоничный.
- Пошла в задницу, - пробормотала в сторону трезвона Ольга и развернулась к лестнице. В ответ на её фразу она услышала смешок со стороны тёмной лестничной площадки этажом выше. У Ольги снова всё похолодело внутри, ещё сильнее, чем прежде. Она узнала этот смешок.
- Карл? – спросила она темноту вверх по лестнице и сделала неуверенный шаг вперёд.
- Привет, Ольга. Не подходи, пожалуйста, это может быть небезопасно.
Голос Карла звучал так же глухо и замогильно, как и у той, что звонила Ольге по телефону, хотя он был здесь, она явно ощущала его присутствие, почти физически – и если раньше от его присутствия ей становилось тепло внутри, как будто проглотила горячее облако, то сейчас же просто волосы на голове шевелились, и было холодно, очень холодно.
- Карл, что с тобой? Я всюду тебя ищу. Тебя же отчислят.
- Ты думаешь, для меня это имеет какое-то значение?
- Я не знаю, что думать! – Ольга почувствовала, как к горлу подступил комок, такой сильный, что уже во рту ощущалась солёность и тепло слёз. Она с удовольствием расплакалась, в надежде, что это как-то поможет Карлу, - Почему ты пропал? Что за странные звонки с угрозами? Кто эта женщина?
- О, не обращай на неё внимания, она не сделает тебе ничего плохого, ты её не интересуешь. Она просто так развлекается, пока мы коротаем время.
- Я ничего не понимаю, - Ольга снова попыталась сделать шаг в сторону Карла, но исходящий от него холод словно глыбой встал у неё на пути.
- Прошу тебя, не подходи. Так будет лучше для всех. Ты же знаешь, как я к тебе относился, я не хочу, чтобы ты пострадала.
- Мне не нравится твоё «относился». Мне вообще ни черта не нравится, Карл!
- Хорошо. Я помогу тебе. Так, наверное, для всех будет лучше, - Карл помолчал немного, словно задумавшись, и Ольга отметила, что никогда в жизни она не замечала в человеке столько отсутствия, сколько было сейчас в нём. – Отправляйся вниз по набережной. Примерно… ну, допустим, примерно до пересечения с Каштановой улицей, там ещё на углу есть магазинчик с такими маленькими вкусными пирожными, ты помнишь его – вы там познакомились со своим мужем, и ты ещё тогда подумала, что человек, который так умилительно любит эти смешные пирожные, по определению не может быть плохим. Вот иди туда, возьми в магазине какой-нибудь готовый набор к чаю – только обязательно с собой, лучше ничего не ешь пока. Потом отправляйся на набережную, спустись на берег. Если хочешь, пусть всё произойдет на тех ступеньках, где он сделал тебе предложение – ты ведь всё равно проклинаешь тот момент, так не будем создавать ещё одно место в городе с негативным воспоминанием, воспользуемся старым. Ты всё равно там теперь не бываешь. Иди на те ступеньки, и всё придет к своему логичному завершению. И тебе будет лучше, обещаю.
Амелия снова приоткрыла глаза. Дыхание участилось, сигналы, озвучивающие её сердцебиение, сливались в голове в один сплошной комариный писк. Хотелось пить, но губы не шевелились, однако что-то вроде стона ей всё же удалось извлечь из пересохшей глотки. Откуда-то сбоку она услышала голоса, отдельные буквы, но никак не могла сложить их в голове в слова. В конце концов она выдавила из себя:
- О...ы, - попросила она воды. Она успела уловить какое-то мельтешение, но потом снова уснула.
Проснуться Амелии удалось, когда яркость солнечного света больше не била в глаза, сменившись мягкой желтизной тусклых лампочек накаливания. Тишина прерывалась только писком аппарата, голоса смолкли. Обезболивание отступило, и тут же невыносимо заболело всё тело, как будто в её организме не осталось ни одной целой косточки. Амелия застонала и тут же увидела над собой встревоженное лицо, и обрадовалась, узнав мисс Ольгу.
- Дорогая, как ты?
- Пить…- просипела Амелия.
Мисс Ольга торопливо отвинтила крышку у стоящей на тумбочке бутылки с водой, вставила в горлышко трубочку и протянула Амелии ко рту. Амелия автоматически потянула руку за бутылкой, но тут всю руку от кисти до плеча пронзила такая острая боль, что она невольно вскрикнула.
- Нет-нет, - замотала головой встревоженная мисс Ольга, - не шевелись. Вот, пей из моих рук.
Амелия сделала несколько глотков и выпустила трубочку изо рта.
- Во мне осталось хоть что-то целое?
Мисс Ольга сочувственно улыбнулась и убрала волосы со лба Амелии, но промолчала, явно не зная, что ответить.
- Я хотя бы не останусь инвалидом?
Мисс Ольга отвернулась, но Амелия успела заметить, как дрогнули её губы, а на глазах выступили слёзы.
- Ой, да брось, говори как есть, - Амелия не чувствовала ничего, кроме усталости и раздражающей боли, поэтому ей было уже плевать, да и заботило сейчас совсем другое.
Мисс Ольга вытерла слёзы и повернулась к ней, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица, но выходило плохо.
- Извини. Не хотела тебя расстраивать, просто перенервничала. На самом деле, ничего страшного – множественные ушибы и переломы, сотрясение головного мозга. Это ерунда, главное, что ты осталась жива, а косточки врачи тебе собрали.
Амелия попыталась засмеяться, но острая боль в рёбрах лишила её такой возможности.
- О господи, Ольга, ты такая уморительная – «ничего страшного, тебя собрали по кусочкам, но они заживут».
Мисс Ольга улыбнулась:
- Мне кажется, самое страшное досталось мне, пока я ждала, когда врачи выцарапают тебя с того света. А ты даже ничего не заметила.
Амелии захотелось обнять мисс Ольгу, так её тронула эта забота. Они в целом сблизились в последнее время, когда произошла вся эта ситуация с Карлом, вместе писали некролог, вместе рыдали на похоронах. Амелию даже грела мысль, что Карл всё-таки успел исполнить свою мечту и переспать с француженкой, отчего ещё больше прониклась к ней симпатией, а теперь, когда она – единственная, кто встречает её из комы, поняла, что дело попахивает настоящей дружбой. И кстати, о Карле.
- Что-то известно об автомобиле, который меня сбил?
- Нет, - Ольга отрицательно помотала головой и снова на лице появилось беспокойство, - там вообще очень странная ситуация, очень. – («хм, не удивительно», - подумала Амелия), - Автомобиль был без номеров, плюс ко всему, у свидетелей расходятся показания в том, какой он был, вплоть до цвета - но не такого рода, как спутать коралловый с лососевым или циан с индиго – там реально все называют разный цвет. Кто-то говорит, что машина была белая, кто-то – красная, кто-то видел чёрную. И по марке автомобиля тоже не смогли сойтись на одном – но тут скорее потому, что её даже никто толком определить не смог. Мне рассказывал следователь, как проходил опрос свидетелей – так там дошло чуть ли не до драки, каждый утверждал своё и пытался переспорить другого. Жуть, одним словом.
- А кто сидел за рулём, тоже не смогли решить? – осторожно спросила Амелия, отчего Ольга стушевалась ещё больше.
- Даже не знаю, говорить ли тебе…
- Говори. Мне интересно мнение со стороны, потому что я тоже успела кое-что заметить.
- Правда? И что же?
- Ты первая.
- Ну хорошо… Меня же вызвали на допрос как знакомую, чтобы я рассказала о твоих возможных врагах – потому что единственное, в чём точно сошлись свидетели, так в том, что произошел целенаправленный наезд. Не случайность. Мы побеседовали, беседовали долго, потому что следователь параллельно печатал, а я, пока он печатал, глазела по сторонам. А папка с твоим делом лежала неподалеку. И я успела прочитать заметки следователя.
- Не томи, что там?
- Он в процентном соотношении посчитал. Половина за то, что за рулём сидел мужик «чёрный, как тень». Половина – за то, что за рулём было пусто. И снизу приписка «за вычетом бабки, которая вопила про покойника».
Амелия снова попыталась засмеяться, Но боль в рёбрах стала только сильнее.
- Даже забавно.
Мисс Ольга растерялась от её реакции.
- Что забавного, Эми? Тебе не кажется, что тут что-то нечисто?
- Кажется, кажется. Но бабка права – за рулём сидел Карл.
16.
Мисс Ольга на самом деле привязалась к Амелии. Она всегда считала её слишком распущенной для будущего юриста и удивлялась, как та умудряется сдавать зачёты безупречно, с таким-то образом жизни. Но когда вся эта ситуация с Карлом начала всё больше накаляться, когда прошло уже две недели с момента его исчезновения, а на все попытки что-либо разузнать Ольга получала только звонки и сообщения с угрозами с его телефона, который выключался и включался по своему усмотрению, обратиться ей больше было не к кому.
После очередной лекции бесполезного для всех французского, которая закончилась уже в тот момент, когда за окном успело стемнеть, мисс Ольга попросила Амелию задержаться. Это была последняя пара и наверняка у неё намечались дела поинтереснее, так что она довольно неохотно подошла к учительскому столу.
- Что случилось, мисс Ольга? Что-то не так с моим произношением?
Мисс Ольга не стала обращать внимания на её льющийся через край сарказм и сразу перешла к делу:
- Мне нужна твоя помощь.
- Моя помощь? – удивилась Амелия, - и чем это, интересно, я могу быть полезна?
- Я хочу поговорить… о Карле.
По хитрой ухмылке Амелии мисс Ольга поняла, какие именно варианты разговора она себе вообразила, поэтому торопливо продолжила, пока та не успела напридумывать себе невесть что:
- Нужно его найти. А вы ведь вместе… то есть, только вы из всей группы живёте в общежитии. Может, у тебя есть какая-то информация, да хоть сплетни, слухи? Хоть что-то?
Глядя на взволнованное лицо мисс Ольги, Амелия перестала заговорщически улыбаться и всерьёз задумалась – ей не приходило в голову, что с Карлом могло что-то случиться, она и до этого не видела его неделями, и никто не бросался на его поиски.
- Мисс Ольга, а с чего вы взяли, что его нужно найти? Может, он просто решил, что ему больше не нужен французский?
Ольга вкратце рассказала о своём прошлом визите в общежитие, про найденный телефон и звонок матери Карла, естественно, упустив момент со странными звонками от голосов, звучащих глухо, как из преисподней, чтобы не показаться сумасшедшей.
- Понимаешь, всему можно найти объяснение, но то, что он оставил телефон и за всё это время так за ним и не вернулся – это очень странно. Ну кто в наше время так делает?
Амелия задумчиво покивала головой. А ведь и правда, после той дурацкой ночи с Оливией она Карла вообще не видела. Может, конечно, ему настолько всё не понравилось, что он предпочел исчезнуть, но волнения мисс Ольги выглядели довольно резонно.
- Окей, так что же вы от меня хотите?
- Я хочу хоть какую-то информацию, чтобы понять, это просто паранойя, или с Карлом на самом деле что-то случилось. В общежитие меня не пускают, да и вряд ли студенты станут сплетничать с преподавателем также, как с равной себе – то есть, с тобой. Ты же можешь походить по комнатам, поболтать, поспрашивать его соседей – например, под видом того, что у него твои конспекты, или что-то такое. Вдруг он кому-то что-то рассказывал, или кто-то что-то слышал. Понимаешь, хоть что-то.
Амелия кивнула.
- Понятно. Есть у него там один особо ушастый сосед, с него и начнём. Мне уже самой становится интересно.
Мисс Ольга поблагодарила Амелию за участие и девушка вышла из аудитории, покачивая костлявыми бедрами. Ольга достала телефон Карла. Выключен. Он молчал уже пару дней, даже девушка или женщина с загробным голосом уже ей не звонила. Всё стало совершенно безнадёжно, зашло в тупик. Такой беспомощной Ольга себя ещё никогда не чувствовала. Она положила телефон в дальний угол нижнего ящика своего рабочего стола – надоело таскать с собой эту бомбу замедленного действия и трястись одновременно и от неожиданных звонков, и от того, что муж может в любой момент его обнаружить и завалить её вопросами, на которые она не сможет ответить так, чтобы ему понравилось. Пусть полежит на работе до лучших времён, а может, вообще стоит передать его Амелии, чтобы она вернула его на место, потому что, когда дело дойдет до полиции, будет лучше, если они найдут его там, где он должен быть, а никак не у неё.
Ольга сложила свои вещи в сумочку, перед карманным зеркальцем подмазала губы гигиенической помадой, и только сейчас обратила внимание, какая вокруг царит звенящая тишина. Странно. Сейчас, перед началом сессии, гул в университете не стихал ещё долго после окончания последней пары, коридоры содрогались от топота бегающих с выпученными глазами студентов, пытающихся закрыть все хвосты. Очень странно. Ольге стало не по себе, но она тут же разозлилась на себя за то, что позволила какой-то дуре из глубинки запугать себя настолько, что её пугает тишина – обычная, банальная тишина.
- Ну-ка быстро соберись и шагай домой, - приказала она себе строгим тоном и тут же по телу пробежали мурашки от того, как жутко прозвучал её собственный голос. Она достала из шкафчика пальто и уличные сапоги, переоделась и вышла из аудитории, а выйдя, чуть было в панике не развернулась обратно, настолько оглушающей показалась ей чернота коридора. Её кабинет находился в закутке без окон, поэтому обычно там всегда горел свет, но сейчас света не было, похоже, во всем здании, только откуда-то из-за угла виднелась на полу тонкая серая полоска долетающего из окна жидкого уличного света.
Ольга решила не выключать свет в своей аудитории, потому что это, похоже, была единственная горящая лампочка на весь корпус, и света ей хватило, чтобы выйти до коридора, освещённого светом из окон. Снег ещё не выпал, хотя ожидался со дня на день, поэтому на улице было ещё довольно темно – уличные фонари тоже не горели, всё освещала только узкая полоска растущей луны. Не помешало бы позвать кого-нибудь, хотя бы ночной сторож точно должен был остаться. Но, вспоминая звук своего голоса в этой звенящей тишине, Ольга содрогалась и предпочитала промолчать.
Она шла медленно, прислушиваясь. На самом деле ей ужасно хотелось просто броситься к выходу и убежать, но она запретила себе впадать в панику, по крайней мере внешне, чтобы не выглядеть идиоткой на камерах наблюдения. И вот, когда она уже подобралась к тёмной, ничем не освещённой лестнице, ведущей на первый этаж, она услышала звонок. Звонок телефона Карла, лежащего в ящике её стола на другом конце коридора. От неожиданности Ольга чуть не подпрыгнула на месте, она остановилась и повернулась в сторону кабинета. Света из открытой аудитории видно не было, только густая и страшная темнота, так что Ольга решила проигнорировать звонок и всё же сбежать отсюда поскорее. Ещё не хватало слушать жуткие угрозы замогильной девицы, не самый приятный аккомпанемент полной темноте, пусть и довольно гармоничный.
- Пошла в задницу, - пробормотала в сторону трезвона Ольга и развернулась к лестнице. В ответ на её фразу она услышала смешок со стороны тёмной лестничной площадки этажом выше. У Ольги снова всё похолодело внутри, ещё сильнее, чем прежде. Она узнала этот смешок.
- Карл? – спросила она темноту вверх по лестнице и сделала неуверенный шаг вперёд.
- Привет, Ольга. Не подходи, пожалуйста, это может быть небезопасно.
Голос Карла звучал так же глухо и замогильно, как и у той, что звонила Ольге по телефону, хотя он был здесь, она явно ощущала его присутствие, почти физически – и если раньше от его присутствия ей становилось тепло внутри, как будто проглотила горячее облако, то сейчас же просто волосы на голове шевелились, и было холодно, очень холодно.
- Карл, что с тобой? Я всюду тебя ищу. Тебя же отчислят.
- Ты думаешь, для меня это имеет какое-то значение?
- Я не знаю, что думать! – Ольга почувствовала, как к горлу подступил комок, такой сильный, что уже во рту ощущалась солёность и тепло слёз. Она с удовольствием расплакалась, в надежде, что это как-то поможет Карлу, - Почему ты пропал? Что за странные звонки с угрозами? Кто эта женщина?
- О, не обращай на неё внимания, она не сделает тебе ничего плохого, ты её не интересуешь. Она просто так развлекается, пока мы коротаем время.
- Я ничего не понимаю, - Ольга снова попыталась сделать шаг в сторону Карла, но исходящий от него холод словно глыбой встал у неё на пути.
- Прошу тебя, не подходи. Так будет лучше для всех. Ты же знаешь, как я к тебе относился, я не хочу, чтобы ты пострадала.
- Мне не нравится твоё «относился». Мне вообще ни черта не нравится, Карл!
- Хорошо. Я помогу тебе. Так, наверное, для всех будет лучше, - Карл помолчал немного, словно задумавшись, и Ольга отметила, что никогда в жизни она не замечала в человеке столько отсутствия, сколько было сейчас в нём. – Отправляйся вниз по набережной. Примерно… ну, допустим, примерно до пересечения с Каштановой улицей, там ещё на углу есть магазинчик с такими маленькими вкусными пирожными, ты помнишь его – вы там познакомились со своим мужем, и ты ещё тогда подумала, что человек, который так умилительно любит эти смешные пирожные, по определению не может быть плохим. Вот иди туда, возьми в магазине какой-нибудь готовый набор к чаю – только обязательно с собой, лучше ничего не ешь пока. Потом отправляйся на набережную, спустись на берег. Если хочешь, пусть всё произойдет на тех ступеньках, где он сделал тебе предложение – ты ведь всё равно проклинаешь тот момент, так не будем создавать ещё одно место в городе с негативным воспоминанием, воспользуемся старым. Ты всё равно там теперь не бываешь. Иди на те ступеньки, и всё придет к своему логичному завершению. И тебе будет лучше, обещаю.
