В кабинете у следователя ей показали распечатки с камер наружного видеонаблюдения – оказалось, что её ограбили буквально перед самым её приходом. «А не размечтайся я тогда, как дура, не побежала бы за вином — может, ничего бы и не было», с досадой подумала она.
- Лицо спрятано, но, может, вам сама фигура покажется знакомой? – спросил следователь, пока она напряжённо вглядывалась в снимки.
- Это, очевидно, мужчина. В последнее время я из всех мужчин общалась только со своим арендодателем в зале, а он такой толстый, что не замаскируешься.
- Хм, «в последнее время» - это сколько? Это ведь может быть кто-то из старых знакомых.
- В последнее время – это пару лет точно. А в этой квартире я год. И всё это время вокруг меня одни женщины.
Следователь оценивающе посмотрел на Мелинду. Казалось, ему странно, как можно прожить пару лет, не общаясь с мужчинами, и она почему-то почувствовала необходимость оправдаться:
- Я очень много работаю. Дом – работа, работа – дом. Я устаю, так что уже и не хочется ни с кем общаться.
Следователь кивнул, и Мелинда тут же пожалела о своих словах. С какой стати она должна перед ним оправдываться?
- Я почему спрашиваю, - откашлялся следователь, словно почувствовав её неловкость, - ещё при первичном осмотре мы выявили, что дверь открыли вашим ключом, экспертиза это подтвердила. Поэтому меня и интересуют ваши знакомые мужчины, или кто-то, кто мог нанять мужчину для этой цели.
- Но зачем? У меня вообще никаких идей, кто это мог быть. Почему именно я?
Следователь не стал помогать ей найти ответ на этот вопрос, он потерял к ней всякий интерес, поскучнел и уткнулся в бумаги. Мелинда поняла, что больше ничего нового ей не узнать, поэтому вышла из кабинета и пошла обратно на занятия, ломая голову, где она могла посеять ключи.
Вечером ей совершенно не хотелось возвращаться домой. Настроение было на нуле, её ученицы сегодня были как-то особенно бестолковы и неуклюжи, одна из них даже умудрилась в порыве танца так взмахнуть рукой, что досталось Мелинде в живот. Толстуха была так массивна, что Мелинду согнуло пополам и из глаз брызнули слёзы. Она чуть было не наорала на неё и не выставила за дверь, но пришлось сдерживаться, потому что эта была самая «жирная клиентка», как называла их Мелинда, - из числа тех, что регулярно ходят на занятия, но худеют, в лучшем случае, по полкило раз в год, отчего их мотивация так возрастает, что они начинают ходить ещё чаще. Будь у неё только такие клиентки, она могла бы за год скопить с них на виллу на побережье и переехать.
-… к чёртовой матери из этой дыры.
Мелинда брела наугад, не глядя по сторонам. Иногда на неё налетал какой-нибудь чудик, задевал по плечу и проносился мимо, и в ней всё сильнее прорастало какое-то чувство, смутное сначала, но по мере продвижения вглубь города, когда на улице совсем стемнело, а она подошла к дому, в ней вдруг созрел чёткий план. Поначалу это выглядело пугающе, но потом так взбудоражило её, что она, сама того не осознавая, засмеялась в голос. Оливия выглянула из кухни:
- Мелинда? Смотрю, ты в отличном расположении духа?
- О, да, лучше не бывает, - ответила она и мельком осмотрела квартиру. Что ж, по крайней мере, чисто.
- А я ужин приготовила, - сказала Оливия и позвала Мелинду на кухню.
«Ну, раз приготовила, давай сначала поужинаем», - подумала она.
На кухне всё выглядело по-праздничному – шёлковая скатерть, свечи, куча посуды, невероятно аппетитные ароматы еды. У Мелинды просто глаза разбегались, а Оливия пока накладывала ей салат с рукколой и тартар из тунца.
- Смотрю, ты постелила шёлковую скатерть.
- Ой, а что, не надо было? Ты бережешь её для особых случаев?
- Ох, да брось, какие с моим образом жизни особые случаи, - отмахнулась Мелинда, прикидывая в уме, куда еще Оливия успела залезть в её отсутствие, но тут же успокоила себя – ведь они вместе разбирали кавардак после ограбления, и она просто могла запомнить, где что лежит.
Оливия разлила по бокалам сок:
- Предлагаю выпить за мою новую работу!
Мелинда от удивления чуть не поперхнулась тунцом:
- Ты уже умудрилась найти работу?
- А откуда, по-твоему, все эти продукты? Ведь у тебя-то в холодильнике только яблоки и яйца, - рассмеялась Оливия.
- А что за работа? Просто обычно нужно отработать какое-то время, прежде чем получить зарплату.
- О, это обычно, - отмахнулась Оливия. – Я решила, что если буду искать обычную работу, лишь бы была, то рано или поздно превращусь в свою мать. Я решила пойти своим путем.
- И каким же? – спросила Мелинда и на мгновение у неё промелькнула мысль, что ещё несколько лет назад она рассуждала так же, а сейчас сидит и допытывается до девчонки, как своя собственная мать. «Спокойно, Милли, тебя это не касается».
- В общем, я пошла сегодня на площадь, разложила свои рисунки, краски, и стала ждать. Я решила, что на первое время я вполне могу подработать уличным художником, пока не придумаю что-то посерьёзнее. И тут, смотрю!- целая толпа китайских туристов! Я их подозвала и всех-всех нарисовала! Срубила просто кучу бабла! Это было так весело! Завтра пойду ещё, я успела пошептаться с гидом и узнала, что там каждый день экскурсии проводят.
Оливия взахлёб делилась впечатлениями и даже не могла спокойно усидеть на стуле от переполнявших её эмоций. Мелинда оценивающе смотрела на неё, размышляя о своём. Сколько Оливии лет? Около двадцати, как раз сколько было Мелинде, когда она, учась в университете, открыла свою студию. Она вспоминала, как была взбудоражена тогда – так же, как Оливия сейчас, просто не могла усидеть на месте, и рассказывала с придыханием всем подряд о своей мечте. И что же сейчас? Та мечта, которая её так будоражила, стала надоедливой будничной рутиной, и теперь, сидя тут, в квартире, купленной на деньги со своей якобы мечты, Мелинда вдруг поняла, что не такой жизни она для себя хотела, а получается, как будто она своими руками вырыла себе могилу.
- Милли, что с тобой? Не вкусно?
- Нет, всё очень вкусно. Я просто задумалась. Тяжёлый был день.
- Да, ты наверное, ужасно устаешь – целый день на ногах, не каждый выдержит.
- Целый день на ногах – это не сложно. Особенно, если в этом есть какой-то смысл…
- Что ты имеешь ввиду?
- Да не знаю, Лив… просто меланхолия, не обращай внимания.
Оливия поникла и потеряла аппетит. Она молча ковыряла вилкой тунец, пока наконец не решилась заговорить:
- Я понимаю, что всё это выглядит немного странно, мне не стоило вот так врываться. Но если у меня получится с рисованием, я быстро смогу найти квартиру и съехать, пожалуйста, можно пожить у тебя это время?
- Ох, ну конечно, не принимай на свой счёт. Я просто не привыкла жить одна, ещё и навалилось всё это, ограбление, работа как-то не радует… Что-то вроде экзистенциального кризиса.
- Тогда позволь поднять тебе настроение, - Оливия отхлебнула вина и с улыбкой наклонилась к губам Мелинды.
9.
декабрь 2020
Амелия проснулась от сильного пинка по ногам и поняла, что это был первый и последний раз, когда Джошуа, этот милый, но до невозможного беспокойно спящий официант, ночует у неё. Она совершенно не выспалась, просыпаясь среди ночи то от его пинков, то от секса.
Было только пять утра. Амелия встала и закурила сигарету, оглядывая комнату так, будто видит её впервые – все эти разорванные упаковки от презервативов, пустые пачки из-под сигарет, бутылки и разбросанное нижнее бельё – всё это наводило страшную тоску. Она призналась себе, что скучает по Оливии. Не только потому, что та сдерживала её и не давала пуститься во все тяжкие, сколько просто потому, что ей даже не с кем было теперь поговорить по душам. А теперь Оливия пропала – не ходит на учебу, не берёт трубку, и Амелии стало ужасно одиноко.
Повинуясь нахлынувшей на неё ностальгии, Амелия набрала Оливии, хоть и знала, что та не ответит, тем более в такую рань, но монотонный звук длинных гудков как-то умиротворял её, и она готова была слушать их вечно, словно в каком-то оцепенении.
- Алло?
Амелия от неожиданности даже не знала, что сказать – она и не думала, что ей придется говорить.
- Э-э-э-… - протянула она, чувствуя себя последней идиоткой. – Оливия? Это ты?
- Ты кого-то другого ожидала услышать? Или просто ошиблась номером?
- Нет-нет… я просто не думала, что ты ответишь… и голос у тебя изменился. Взрослее стал.
- Хм, это именно та информация, которую ожидаешь услышать по телефону в пять утра. Я думала, что-то случилось.
- Случилось, разве что, то, что я не видела свою подругу уже два месяца. Мне не хватает тебя. Ты бросила учёбу?
- Да. Жалко тратить время на всякую ерунду.
Амелия открыла рот, чтоб выдать какое-нибудь осуждающее такой необдуманный поступок нравоучение, но осеклась – наверняка не то хочется услышать от некогда лучшей подруги после ссоры. Для нравоучений у неё есть родители.
- Лив, а может…
- Да говори уже.
- Встретимся, поболтаем?
- Любопытство замучало? Хочешь посмотреть, до чего я докатилась?
- Не говори ерунду. Мне тебя не хватает.
Оливия вздохнула и задумалась. Амелии на мгновение показалось, что она слышит шорох ворочающихся у неё в голове извилин, настолько гнетущей была тишина. Джошуа всхрапнул и дёрнулся во сне, и Амелия взмолилась, чтобы он не проснулся – наверняка снова потребует секса, каждый раз одно и то же, одинаково скучный, но такой необходимый ему секс.
- Хорошо, - наконец сказала Оливия. – Только не в студенческом кафе, я не выдержу такого количества любопытства одним махом. Давай в центре.
Они договорились о месте и Амелия положила трубку. Разговор оставил странное послевкусие, какое-то невнятное чувство, которое ей хотелось обдумать, но она никак не могла ухватить его за хвост и хорошенечко рассмотреть. Одно ей было ясно наверняка – ту жизнь, которую она вела, как в тумане после отъезда Оливии, ей хочется поскорее забыть, вымести из квартиры как затянувшийся мутный сон вместе со всеми этими презервативами, бутылками, Джошуа и его пахнущими застарелым кислым потом носками.
Чтобы не терять решимости, Амелия тут же достала большой пакет для мусора и стала сгребать в него весь хлам. Она нарочно громко гремела пустыми бутылками, какое-то время Джошуа недовольно морщился, и, наконец, открыл глаза.
- Ну чё за херня-то, малыш? Я спать хочу, нельзя кипеж так рано не наводить?
- Нельзя. Вставай.
Джошуа всполошился:
- Что, проверка какая-то?
Амелия кивнула и соврала с невозмутимым видом:
- Кто-то настучал, что у меня ночует посторонний, и что тут постоянные пьянки и грохот. Сейчас коменданты придут с проверкой, быстренько собирайся и уматывай.
Джошуа чертыхнулся и стал торопливо натягивать джинсы и футболку.
- И как же мы теперь будем встречаться? – спросил он и потянулся к Амелии влажными губами. Она покорно приняла его слюнявый поцелуй и пожала плечами:
- Не знаю. Сделаем перерыв, пока что-нибудь не придумаем.
Наконец ей удалось вытолкать свою неслучившуюся любовь за дверь. Она попутно вручила ему большой пакет с мусором, вытерпела ещё один поцелуй напоследок и с облегчением повернула замок. Ей осталось только протереть пол, вымыть посуду и принять душ – словом, совершить ритуальное омовение всего и вся, словно в качестве шага к новой жизни, которой ей вдруг нестерпимо захотелось.
За пять минут до назначенного времени Амелия впорхнула в кафе. Солнце, начинающее клониться к закату, играло в её светлых свежевымытых волосах, лёгкая юбка струилась по ногам, а на лице играла улыбка. Она, сама не зная почему, хотела встретить Оливию во всеоружии, как будто её внешняя привлекательность затуманит Лив мозг, как та таблетка, и она снова будет её милой подругой, и как будто не было между ними никакого недоразумения.
Амелия осмотрела залитый солнцем зал кафе, в котором ей ещё не приходилось бывать, пока она жила в своем замкнутом студгородке – круглые столики и стулья с коваными ножками, маленькие благоухающие букетики вместо привычных для студенческой кафешки красных бутылок с подтёками засохшего кетчупа и розочками из бумажных салфеток, а за столиками – сплошь красавцы и красавицы, люди, сошедшие с обложек журналов – дорогая одежда, белоснежные улыбки, лица, не омрачённые тяготами быта. Даже Амелия, редко испытывавшая какого-либо рода неловкость, почувствовала себя жалкой замухрышкой, нищей студенткой. Её припухшие, красные от многодневного похмелья и недосыпа глаза и бледная кожа никак не сочетались с морским загаром местной публики.
Амелия всё же собралась с духом и села за свободный столик, заказала традиционный капучино и морковный пирог, хотя денег у неё оставалось впритык – всё уже потрачено, выпито и съедено. Новый укол куда-то в область самолюбия.
Оливия пришла на десять минут позже. Она тоже не была похожа на белозубых мажоров, однако смотрелась органично – подтянутая, статная, уверенная в себе, она словно сияла изнутри, Амелия даже рот открыла, но быстро взяла себя в руки.
- Лив, шикарно выглядишь! – сказала она, стараясь не быть совсем уж по-щенячьи восторженной, однако промолчать тоже было невозможно.
- Спасибо. Думаю, это от того, что стала наконец-то высыпаться. Ну знаешь, никакой учёбы, никто не навязывает мне график. Никаких общажных попоек.
Амелия откашлялась и собралась было смутиться из-за такого массивного камешка в свой огород, но вовремя подошёл официант. Оливия попросила зелёного чая и овощной салат. Амелии казалось, что прошло сто тысяч лет с момента, когда они были подругами, настолько отстранённой и чужой была Оливия. Она уже сто раз успела пожалеть об этой встрече, но прервать её не было сил, хотя с первой секунды стало ясно, что ничего не будет так, как прежде.
- Ну, как там все наши поживают? – спросила Оливия, явно просто из вежливости, процедив «наши» сквозь зубы, так что Амелия и не поняла, кого она имеет ввиду.
- Хорошо… помнишь ту рыжую, с зубами? Она вышла замуж, вот умора, правда? Кто бы мог подумать. И мисс Ольга тоже вышла замуж, кстати.
- Карл, наверное, расстроился, - и снова через силу. В другой ситуации Амелия бы кивнула и пошутила что-то ультраостроумное, подчеркивающее неуёмную запретную страсть Карла к мисс Ольге, но сейчас смогла выдавить из себя только короткую фразу:
- Карл умер, Лив.
10.
Карл умер. В общежитии, когда каждый у всех на виду, никому ни до кого нет дела – просто невозможно уследить за каждым, обладая даже не самым здоровым любопытством. Даже Карл, предмет воздыхания большинства первокурсниц и нескольких десятков девушек постарше, умудрился пропасть бесследно. Сначала его хватились на занятиях - мисс Ольга, вернувшись из двухнедельного свадебного путешествия, с удивлением уставилась на непривычно пустую парту:
- А где Карл?
Карл никогда за всё время обучения не пропустил ни одного урока французского, однажды он заявился с температурой под сорок и сидел, истекая потом и соплями, пока его чуть ли не силой вывели из аудитории. Он был для мисс Ольги кем-то вроде преданного пса, чьи влюблённые глаза она видела везде, куда бы не падал её взгляд, так что её изумление при виде его пустого места было вполне логичным. Сначала она предположила, что настолько обидела его своей свадьбой, что он решил забросить её уроки, и даже была готова разрешить ему это, но выяснилось, что он не ходит вообще ни на какие занятия.
- Лицо спрятано, но, может, вам сама фигура покажется знакомой? – спросил следователь, пока она напряжённо вглядывалась в снимки.
- Это, очевидно, мужчина. В последнее время я из всех мужчин общалась только со своим арендодателем в зале, а он такой толстый, что не замаскируешься.
- Хм, «в последнее время» - это сколько? Это ведь может быть кто-то из старых знакомых.
- В последнее время – это пару лет точно. А в этой квартире я год. И всё это время вокруг меня одни женщины.
Следователь оценивающе посмотрел на Мелинду. Казалось, ему странно, как можно прожить пару лет, не общаясь с мужчинами, и она почему-то почувствовала необходимость оправдаться:
- Я очень много работаю. Дом – работа, работа – дом. Я устаю, так что уже и не хочется ни с кем общаться.
Следователь кивнул, и Мелинда тут же пожалела о своих словах. С какой стати она должна перед ним оправдываться?
- Я почему спрашиваю, - откашлялся следователь, словно почувствовав её неловкость, - ещё при первичном осмотре мы выявили, что дверь открыли вашим ключом, экспертиза это подтвердила. Поэтому меня и интересуют ваши знакомые мужчины, или кто-то, кто мог нанять мужчину для этой цели.
- Но зачем? У меня вообще никаких идей, кто это мог быть. Почему именно я?
Следователь не стал помогать ей найти ответ на этот вопрос, он потерял к ней всякий интерес, поскучнел и уткнулся в бумаги. Мелинда поняла, что больше ничего нового ей не узнать, поэтому вышла из кабинета и пошла обратно на занятия, ломая голову, где она могла посеять ключи.
Вечером ей совершенно не хотелось возвращаться домой. Настроение было на нуле, её ученицы сегодня были как-то особенно бестолковы и неуклюжи, одна из них даже умудрилась в порыве танца так взмахнуть рукой, что досталось Мелинде в живот. Толстуха была так массивна, что Мелинду согнуло пополам и из глаз брызнули слёзы. Она чуть было не наорала на неё и не выставила за дверь, но пришлось сдерживаться, потому что эта была самая «жирная клиентка», как называла их Мелинда, - из числа тех, что регулярно ходят на занятия, но худеют, в лучшем случае, по полкило раз в год, отчего их мотивация так возрастает, что они начинают ходить ещё чаще. Будь у неё только такие клиентки, она могла бы за год скопить с них на виллу на побережье и переехать.
-… к чёртовой матери из этой дыры.
Мелинда брела наугад, не глядя по сторонам. Иногда на неё налетал какой-нибудь чудик, задевал по плечу и проносился мимо, и в ней всё сильнее прорастало какое-то чувство, смутное сначала, но по мере продвижения вглубь города, когда на улице совсем стемнело, а она подошла к дому, в ней вдруг созрел чёткий план. Поначалу это выглядело пугающе, но потом так взбудоражило её, что она, сама того не осознавая, засмеялась в голос. Оливия выглянула из кухни:
- Мелинда? Смотрю, ты в отличном расположении духа?
- О, да, лучше не бывает, - ответила она и мельком осмотрела квартиру. Что ж, по крайней мере, чисто.
- А я ужин приготовила, - сказала Оливия и позвала Мелинду на кухню.
«Ну, раз приготовила, давай сначала поужинаем», - подумала она.
На кухне всё выглядело по-праздничному – шёлковая скатерть, свечи, куча посуды, невероятно аппетитные ароматы еды. У Мелинды просто глаза разбегались, а Оливия пока накладывала ей салат с рукколой и тартар из тунца.
- Смотрю, ты постелила шёлковую скатерть.
- Ой, а что, не надо было? Ты бережешь её для особых случаев?
- Ох, да брось, какие с моим образом жизни особые случаи, - отмахнулась Мелинда, прикидывая в уме, куда еще Оливия успела залезть в её отсутствие, но тут же успокоила себя – ведь они вместе разбирали кавардак после ограбления, и она просто могла запомнить, где что лежит.
Оливия разлила по бокалам сок:
- Предлагаю выпить за мою новую работу!
Мелинда от удивления чуть не поперхнулась тунцом:
- Ты уже умудрилась найти работу?
- А откуда, по-твоему, все эти продукты? Ведь у тебя-то в холодильнике только яблоки и яйца, - рассмеялась Оливия.
- А что за работа? Просто обычно нужно отработать какое-то время, прежде чем получить зарплату.
- О, это обычно, - отмахнулась Оливия. – Я решила, что если буду искать обычную работу, лишь бы была, то рано или поздно превращусь в свою мать. Я решила пойти своим путем.
- И каким же? – спросила Мелинда и на мгновение у неё промелькнула мысль, что ещё несколько лет назад она рассуждала так же, а сейчас сидит и допытывается до девчонки, как своя собственная мать. «Спокойно, Милли, тебя это не касается».
- В общем, я пошла сегодня на площадь, разложила свои рисунки, краски, и стала ждать. Я решила, что на первое время я вполне могу подработать уличным художником, пока не придумаю что-то посерьёзнее. И тут, смотрю!- целая толпа китайских туристов! Я их подозвала и всех-всех нарисовала! Срубила просто кучу бабла! Это было так весело! Завтра пойду ещё, я успела пошептаться с гидом и узнала, что там каждый день экскурсии проводят.
Оливия взахлёб делилась впечатлениями и даже не могла спокойно усидеть на стуле от переполнявших её эмоций. Мелинда оценивающе смотрела на неё, размышляя о своём. Сколько Оливии лет? Около двадцати, как раз сколько было Мелинде, когда она, учась в университете, открыла свою студию. Она вспоминала, как была взбудоражена тогда – так же, как Оливия сейчас, просто не могла усидеть на месте, и рассказывала с придыханием всем подряд о своей мечте. И что же сейчас? Та мечта, которая её так будоражила, стала надоедливой будничной рутиной, и теперь, сидя тут, в квартире, купленной на деньги со своей якобы мечты, Мелинда вдруг поняла, что не такой жизни она для себя хотела, а получается, как будто она своими руками вырыла себе могилу.
- Милли, что с тобой? Не вкусно?
- Нет, всё очень вкусно. Я просто задумалась. Тяжёлый был день.
- Да, ты наверное, ужасно устаешь – целый день на ногах, не каждый выдержит.
- Целый день на ногах – это не сложно. Особенно, если в этом есть какой-то смысл…
- Что ты имеешь ввиду?
- Да не знаю, Лив… просто меланхолия, не обращай внимания.
Оливия поникла и потеряла аппетит. Она молча ковыряла вилкой тунец, пока наконец не решилась заговорить:
- Я понимаю, что всё это выглядит немного странно, мне не стоило вот так врываться. Но если у меня получится с рисованием, я быстро смогу найти квартиру и съехать, пожалуйста, можно пожить у тебя это время?
- Ох, ну конечно, не принимай на свой счёт. Я просто не привыкла жить одна, ещё и навалилось всё это, ограбление, работа как-то не радует… Что-то вроде экзистенциального кризиса.
- Тогда позволь поднять тебе настроение, - Оливия отхлебнула вина и с улыбкой наклонилась к губам Мелинды.
9.
декабрь 2020
Амелия проснулась от сильного пинка по ногам и поняла, что это был первый и последний раз, когда Джошуа, этот милый, но до невозможного беспокойно спящий официант, ночует у неё. Она совершенно не выспалась, просыпаясь среди ночи то от его пинков, то от секса.
Было только пять утра. Амелия встала и закурила сигарету, оглядывая комнату так, будто видит её впервые – все эти разорванные упаковки от презервативов, пустые пачки из-под сигарет, бутылки и разбросанное нижнее бельё – всё это наводило страшную тоску. Она призналась себе, что скучает по Оливии. Не только потому, что та сдерживала её и не давала пуститься во все тяжкие, сколько просто потому, что ей даже не с кем было теперь поговорить по душам. А теперь Оливия пропала – не ходит на учебу, не берёт трубку, и Амелии стало ужасно одиноко.
Повинуясь нахлынувшей на неё ностальгии, Амелия набрала Оливии, хоть и знала, что та не ответит, тем более в такую рань, но монотонный звук длинных гудков как-то умиротворял её, и она готова была слушать их вечно, словно в каком-то оцепенении.
- Алло?
Амелия от неожиданности даже не знала, что сказать – она и не думала, что ей придется говорить.
- Э-э-э-… - протянула она, чувствуя себя последней идиоткой. – Оливия? Это ты?
- Ты кого-то другого ожидала услышать? Или просто ошиблась номером?
- Нет-нет… я просто не думала, что ты ответишь… и голос у тебя изменился. Взрослее стал.
- Хм, это именно та информация, которую ожидаешь услышать по телефону в пять утра. Я думала, что-то случилось.
- Случилось, разве что, то, что я не видела свою подругу уже два месяца. Мне не хватает тебя. Ты бросила учёбу?
- Да. Жалко тратить время на всякую ерунду.
Амелия открыла рот, чтоб выдать какое-нибудь осуждающее такой необдуманный поступок нравоучение, но осеклась – наверняка не то хочется услышать от некогда лучшей подруги после ссоры. Для нравоучений у неё есть родители.
- Лив, а может…
- Да говори уже.
- Встретимся, поболтаем?
- Любопытство замучало? Хочешь посмотреть, до чего я докатилась?
- Не говори ерунду. Мне тебя не хватает.
Оливия вздохнула и задумалась. Амелии на мгновение показалось, что она слышит шорох ворочающихся у неё в голове извилин, настолько гнетущей была тишина. Джошуа всхрапнул и дёрнулся во сне, и Амелия взмолилась, чтобы он не проснулся – наверняка снова потребует секса, каждый раз одно и то же, одинаково скучный, но такой необходимый ему секс.
- Хорошо, - наконец сказала Оливия. – Только не в студенческом кафе, я не выдержу такого количества любопытства одним махом. Давай в центре.
Они договорились о месте и Амелия положила трубку. Разговор оставил странное послевкусие, какое-то невнятное чувство, которое ей хотелось обдумать, но она никак не могла ухватить его за хвост и хорошенечко рассмотреть. Одно ей было ясно наверняка – ту жизнь, которую она вела, как в тумане после отъезда Оливии, ей хочется поскорее забыть, вымести из квартиры как затянувшийся мутный сон вместе со всеми этими презервативами, бутылками, Джошуа и его пахнущими застарелым кислым потом носками.
Чтобы не терять решимости, Амелия тут же достала большой пакет для мусора и стала сгребать в него весь хлам. Она нарочно громко гремела пустыми бутылками, какое-то время Джошуа недовольно морщился, и, наконец, открыл глаза.
- Ну чё за херня-то, малыш? Я спать хочу, нельзя кипеж так рано не наводить?
- Нельзя. Вставай.
Джошуа всполошился:
- Что, проверка какая-то?
Амелия кивнула и соврала с невозмутимым видом:
- Кто-то настучал, что у меня ночует посторонний, и что тут постоянные пьянки и грохот. Сейчас коменданты придут с проверкой, быстренько собирайся и уматывай.
Джошуа чертыхнулся и стал торопливо натягивать джинсы и футболку.
- И как же мы теперь будем встречаться? – спросил он и потянулся к Амелии влажными губами. Она покорно приняла его слюнявый поцелуй и пожала плечами:
- Не знаю. Сделаем перерыв, пока что-нибудь не придумаем.
Наконец ей удалось вытолкать свою неслучившуюся любовь за дверь. Она попутно вручила ему большой пакет с мусором, вытерпела ещё один поцелуй напоследок и с облегчением повернула замок. Ей осталось только протереть пол, вымыть посуду и принять душ – словом, совершить ритуальное омовение всего и вся, словно в качестве шага к новой жизни, которой ей вдруг нестерпимо захотелось.
За пять минут до назначенного времени Амелия впорхнула в кафе. Солнце, начинающее клониться к закату, играло в её светлых свежевымытых волосах, лёгкая юбка струилась по ногам, а на лице играла улыбка. Она, сама не зная почему, хотела встретить Оливию во всеоружии, как будто её внешняя привлекательность затуманит Лив мозг, как та таблетка, и она снова будет её милой подругой, и как будто не было между ними никакого недоразумения.
Амелия осмотрела залитый солнцем зал кафе, в котором ей ещё не приходилось бывать, пока она жила в своем замкнутом студгородке – круглые столики и стулья с коваными ножками, маленькие благоухающие букетики вместо привычных для студенческой кафешки красных бутылок с подтёками засохшего кетчупа и розочками из бумажных салфеток, а за столиками – сплошь красавцы и красавицы, люди, сошедшие с обложек журналов – дорогая одежда, белоснежные улыбки, лица, не омрачённые тяготами быта. Даже Амелия, редко испытывавшая какого-либо рода неловкость, почувствовала себя жалкой замухрышкой, нищей студенткой. Её припухшие, красные от многодневного похмелья и недосыпа глаза и бледная кожа никак не сочетались с морским загаром местной публики.
Амелия всё же собралась с духом и села за свободный столик, заказала традиционный капучино и морковный пирог, хотя денег у неё оставалось впритык – всё уже потрачено, выпито и съедено. Новый укол куда-то в область самолюбия.
Оливия пришла на десять минут позже. Она тоже не была похожа на белозубых мажоров, однако смотрелась органично – подтянутая, статная, уверенная в себе, она словно сияла изнутри, Амелия даже рот открыла, но быстро взяла себя в руки.
- Лив, шикарно выглядишь! – сказала она, стараясь не быть совсем уж по-щенячьи восторженной, однако промолчать тоже было невозможно.
- Спасибо. Думаю, это от того, что стала наконец-то высыпаться. Ну знаешь, никакой учёбы, никто не навязывает мне график. Никаких общажных попоек.
Амелия откашлялась и собралась было смутиться из-за такого массивного камешка в свой огород, но вовремя подошёл официант. Оливия попросила зелёного чая и овощной салат. Амелии казалось, что прошло сто тысяч лет с момента, когда они были подругами, настолько отстранённой и чужой была Оливия. Она уже сто раз успела пожалеть об этой встрече, но прервать её не было сил, хотя с первой секунды стало ясно, что ничего не будет так, как прежде.
- Ну, как там все наши поживают? – спросила Оливия, явно просто из вежливости, процедив «наши» сквозь зубы, так что Амелия и не поняла, кого она имеет ввиду.
- Хорошо… помнишь ту рыжую, с зубами? Она вышла замуж, вот умора, правда? Кто бы мог подумать. И мисс Ольга тоже вышла замуж, кстати.
- Карл, наверное, расстроился, - и снова через силу. В другой ситуации Амелия бы кивнула и пошутила что-то ультраостроумное, подчеркивающее неуёмную запретную страсть Карла к мисс Ольге, но сейчас смогла выдавить из себя только короткую фразу:
- Карл умер, Лив.
10.
Карл умер. В общежитии, когда каждый у всех на виду, никому ни до кого нет дела – просто невозможно уследить за каждым, обладая даже не самым здоровым любопытством. Даже Карл, предмет воздыхания большинства первокурсниц и нескольких десятков девушек постарше, умудрился пропасть бесследно. Сначала его хватились на занятиях - мисс Ольга, вернувшись из двухнедельного свадебного путешествия, с удивлением уставилась на непривычно пустую парту:
- А где Карл?
Карл никогда за всё время обучения не пропустил ни одного урока французского, однажды он заявился с температурой под сорок и сидел, истекая потом и соплями, пока его чуть ли не силой вывели из аудитории. Он был для мисс Ольги кем-то вроде преданного пса, чьи влюблённые глаза она видела везде, куда бы не падал её взгляд, так что её изумление при виде его пустого места было вполне логичным. Сначала она предположила, что настолько обидела его своей свадьбой, что он решил забросить её уроки, и даже была готова разрешить ему это, но выяснилось, что он не ходит вообще ни на какие занятия.
