Николай глубоко оценил заботу собеседника о его отцовских чувствах, но не захотел никаких послаблений для себя и семьи.
--Нет, нет, капитан! Поступайте так, как указанно в регламенте! Мы с моими детьми ещё успеем провести время в приятном семейном кругу, ведь в нашем распоряжении будет целая неделя!—любезно отклонил его предложение император и, выйдя из автомобиля, подал избраннице руку в белоснежной перчатке для того, чтобы она могла спуститься по металлическим ступенькам на брусчатую площадь пристани. Он обменялся с Ольгой парой лёгких шутливых фраз, после чего она, как ему хотелось на это надеяться, одарила его скромной улыбкой и приветливым взглядом и, вложив свою изящную руку в ажурной перчатке в мужественную ладонь императора, плавно спустилась по ступенькам, слегка придерживая сборенную юбку платья со шлейфом, идущим от пышного банта турнюра.
Оказавшись, наконец, на площади пристани, Великая княжна одарила восхищённым взглядом шикарный корабль и одобрительно произнесла, обращаясь к капитану, вышедшему из императорского автомобиля, слегка придерживая её шлейф, чтобы тот не испачкался в пыли:
--Мы отлично поработали над его обликом! Он великолепен!
При этом в её лучистых бирюзовых глазах читалось столько искренней душевной доброты и нежности, что они могли растопить любые льды.
--Конечно, ведь нашей музой всё это время были Вы, Ваше Императорское Высочество!—с той же, искренней доброжелательностью проговорил капитан, поддерживая её мысль, тоже довольный, проделанной над преображением «Титаника», работой. Он разделял восторженные чувства очаровательной юной спутницы Российского Государя, отпускающего в данную минуту их эскорт и, позволяя тому вернуться к Британскому королю Георгу, так как их миссия была уже окончена.
Тем временем, Великая княжна Ольга Фёдоровна захотела обмолвиться с приятным собеседником ещё парой любезных фраз, как, в эту самую минуту, к ним вернулся император Николай и чуть слышно, но шутливо обратился к племяннице:
--Осторожнее флиртуйте друг с другом, а то люди в порту могут начать шептаться и сплетничать. Не стоит давать им повода для этого, Оленька!—от чего юная девушка, мгновенно залилась румянцем смущения, из-за чего виновато отвела от капитана взгляд и чуть слышно выдохнув:
--Простите! У меня и в мыслях не было того, чтобы скомпрометировать вас!—после чего между ней с Императором и капитаном завязалась небольшая шутливая словесная дуэль, невольными свидетелями которой стали, присоединившиеся к ним, венценосные русские дети.
--Опять они взялись за старое!—весело заметила Великая княжна Татьяна Николаевна, наблюдая за тем, как её сестрицы, кузина и маленький брат шутливо переглядываются между собой, при этом с их очаровательных лиц не сходила счастливая улыбка, а добродушные бирюзовые глаза светились восторгом и взаимным искренним восхищением, обращённым на величественный корабль, благодаря чему, им, страшно не терпелось, взойти на его борт.
Капитан, словно, случайно угадав их мысли, посмотрел на свои карманные часы на золотой цепочке и проговорил, привлекая к себе внимание Российского Государя и их общей очаровательной юной спутницы:
--Простите, что вынужден прервать наш общий, весьма занимательный разговор, Государь, только нам всем уже пора подниматься на борт этого дивного пассажирского лайнера.
Николай согласился с ним и под руку с Великой княжной Ольгой Фёдоровной чинно принялся подниматься по ступенькам широкого металлического трапа на борт великолепного «Титаника». Великие княжны шли за ними, продолжая, о чём-то между собой тихо переговариваться.
Проводив их мягким взглядом, капитан обратился к малолетнему Наследнику Российского Императорского Престола с просьбой:
-- Ваше Императорское Высочество Алексей Николаевич, позволите ли Вы, своему самому преданному подданному, внести Вас на моих руках, на борт этого великолепного корабля!
Алёша, на мгновение задумался, чисто для вида, и одобрительно кивнув, позволил главному офицеру шикарного океанского пассажирского лайнера, взять его на руки и вместе с ним пройти на корабль, что тот и сделал.
Великие княжны, молча, сопровождали их, слегка придерживая тоненькими пальчиками, края изящных шляпок. При этом, девушки испытывали приятное волнение трепетной души в предвкушении торжественного события, почётными свидетелями которого, они вот-вот станут.
Пока же, Российская Венценосная Семья плавно и с каждым шагом приближалась к борту шикарного «Титаника», а точнее к просторной гостиной, выполненной из красного дерева, покрытого лаком, с расставленной мягкой мебелью, которая была обшита васильковым бархатом. В его шелковистом ворсе отражались, искрящиеся всеми цветами радуги, солнечные блики, которые исходили от больших хрустальных люстр, прикреплённых к мраморному потолку, украшенному позолоченной лепниной.
Именно там, в гостиной у двустворчатых дверей, пассажиров первого класса встречали дружелюбные, одетые в торжественную форму, старшие офицеры и стюарды.
--Девочки, не отставайте!—заботливо обратился к дочерям и племяннице Император, предварительно бросив на них доброжелательный, полный глубокой искренности, взгляд, при этом на его очаровательном лице сияла ласковая улыбка, а бирюзовые, как небо в ясную и безоблачную погоду, глаза светились отеческой любовью.
Венценосные девицы не смогли, ни ответить на неё взаимностью. Они тоже заулыбались, как и, удобно устроившийся на крепких плечах почтенного капитана, Престолонаследник и Великий князь Цесаревич Алексей Николаевич, не обращая внимания на то, как лёгкий прибрежный ветерок дул им в спины, играя складками одежд, а ласковые солнечные лучи отражались в шелковистых волосах, передавая им своё весеннее тепло и рассыпаясь на множество, искрящихся бриллиантов. Каждый шаг, плавно поднимающихся по трапу, людей наполняла природная грация и мягкость. Они, словно, лебеди плыли по зеркальной глади лесного озера.
--Добро пожаловать на «Титаник»!—доброжелательно поприветствовали Венценосных особ и главного офицера помощники в один голос со стюардами, когда те взошли на борт и прошли в просторную гостиную.
Императорскую семью мгновенно окружили придворные дамы, поприветствовавшие их почтительным грациозным реверансом и приветливой улыбкой. Все они были одеты в роскошные шёлковые и атласные платья бирюзовых и зелёных оттенков, украшенных, гармонирующими яркими перламутровым розовым и фиолетовым блестящим кружевом.
Всё это время, капитан не отходил от Российской порфироносной семьи ни на шаг. Он осторожно опустил Их малолетнего Престолонаследника на мягкий диван и, обменявшись с подчинёнными приветственными рукопожатиями, участливо осведомился о том, всё ли готово к торжественной церемонии по поднятию флага на мачту.
--Так точно, сэр!—отсалютовал офицер Лоу, и, не сводя восторженного взгляда с Русской Семьи, гостеприимно, предложил, выдержав короткую паузу.—Возможно, Его Императорское Величество и Их Императорские Высочества захотят, для начала, отпить по чашечке кофе с зефиром и лукумом! Я могу, немедленно, всё организовать! Стюарды поддержат меня!
Капитан, на мгновение, призадумался, но согласившись с дельным предложением молодого пятого помощника, участливо посмотрел на Государя, который обменялся с домашними парой фраз, высказал их общее мнение:
--Мы с удовольствием принимаем ваше предложение, относительно кофе с зефиром. Принесите, пожалуйста, нам его на смотровую площадку мостика!
Окрылённый одобрительными словами Государя, офицер Лоу проводил Венценосных особ, сопровождаемых его главным начальником, которые величественной мягкой походкой прошли в сторону носовой части лайнера.
Он выждал немного и отдал главному стюарду с помощниками, распоряжение, пойти в «парижский ресторан», и, взяв оттуда чашки с кофе и зефиром, принести их Царским особам на смотровую площадку наблюдательного пункта капитанского мостика. Стюарды всё поняли, и, почтительно откланявшись, ушли выполнять поручение, одобренное капитаном. Оставшиеся в гостиной, младшие офицеры продолжили, заниматься встречей и приветствием пассажиров первого класса.
Тем временем, к причалу для пассажиров первого класса подъехали автомобили Браертонов и Бредфордов, которые остановились почти у самого трапа. Шофера галантно открыли дверцы и помогли своим господам и дамам выйти.
Осмотревшись по сторонам, Изольда не могла понять, что задерживает её среднюю сестру, ведь они договорились в записке, что встретятся в порту. Молодая женщина всё смотрела в ту сторону, откуда должен был приехать императорский эскорт, пока её не потянула за шёлковую юбку младшая сестра Леонсия.
Маленькая девочка боялась плыть через океан на таком огромном и новом, не знакомом для неё корабле. Она проплакала весь вечер и всё утро. Её страх был понятен её дорогой маме и близким. Ведь новые вещи всегда вызывали в ней осторожность и опасения. Леонсия боялась плыть на «Титанике» ещё потому, что не умела плавать и была уверенна, что в случае аварии окажется в прохладной воде и утонет.
Девочку удалось успокоить лишь обещанием позволить играть с младшими царскими детьми, с которыми та познакомилась во время их первого пребывания у них в гостях. Изольде осталось только договориться с Ореолой и императором.
Только знавшие о недомогании престолонаследника из письма Ореолы, длившемся неделю, герцогини Виктория с Изольдой опасались за то, что, возможно, общение детей не состоится.
Сейчас маленькая Леонсия с нетерпением ждала встречи с русской семьёй и тоже посматривала в ту сторону, откуда должен был выехать императорский эскорт. Её совсем не привлекал шикарный корабль, стоящий прямо перед ними во всём своём блеске.
-- Нам пора подниматься на корабль, дорогие дамы и молодые люди! Вечером составим компанию Государю Императору и его семье за ужином! – весёлым тоном проговорил герцог Кристобаль Бредфорд, отец Томаса и Литисии, и, взяв супругу Аманду себе под руку, важно проследовал к трапу со всеми своими детьми. Браертоны шли следом за своими друзьями.
Идя по палубе шикарного корабля, молодой герцог Томас Бредфорд продолжал мечтать о встрече с юной царственной особой. Он увидел её впервые на рождественском балу в Петербурге, в Юсуповском дворце. Прекрасней её, во всём зале, казалось, никого не было, за исключением императорских детей. Этой девушкой была Британская принцесса Ореола, но тогда молодой человек не знал о том, что его пассия уже являлась возлюбленной императора. Томас влюбился в неё с первого взгляда, хотя и замечал чрезмерную холодность девушки в отношении с ним. Он, конечно, же, слышал о любовнице русского императора и часто упоминал её в своих пошлых шутках о «женщинах лёгкого поведения». Именно по этой причине, его отец категорически запретил думать об Ореоле и ничего не хотел слышать о желании сына жениться на роковой красавице. Только Томас решил и обговорил всё со своим другом Джоном. Осталось только поставить в известность саму девушку.
Сейчас молодой герцог уверенно шёл к своей каюте, но случайно увидел одного самоуверенного молодого авантюриста, разговаривающего со стюардом на пороге своей каюты. Присмотревшись к нему лучше, Томас узнал в нём своего друга Даниэля Гамильтона, с которым вместе учился в Гарварде.
Молодые люди встретились и крепко обнялись, не в силах поверить в то, что их дороги пересеклись так неожиданно и внезапно. Они разговорились и выяснили, что отправились в это увлекательное путешествие в поисках своих будущих невест.
На капитанском мостике молодой герцог Джек всё ещё стоял и следил за погрузкой почты и чемоданов, и совсем не заметил, как к нему неслышно подошла Сантен. Девушка закрыла ему глаза своими руками в лайковых белоснежных перчатках. Она почувствовала его трепет, от чего её сердце бешено забилось.
Джек обернулся, и, заключив её в свои объятия, пылко принялся целовать в сладостные и зовущие губы. Он совсем не думал о том, что в любую минуту на мостик может подняться капитан и застать влюблённую парочку, целующуюся и стоящую в крепких объятиях друг друга. Они совсем не думали об осторожности.
Сантен знала прекрасно, что не ей суждено стать его спутницей жизни, но так хотелось испить счастья до дна, хотя бы, ненадолго. Она понимала, что с этого дня он станет частым посетителем императорских апартаментов из – за своей русской невесты. От одной такой мысли, сердце несчастной девушки разрывалось от невыносимых страданий. Ей хотелось плакать.
Даже сейчас её ласковые глаза блестели от слёз, а душа разрывалась.
-- Джек, не уже ли нельзя отказаться от этого брака с русской принцессой, ведь ты её совсем не любишь?—нарушила своё молчание двадцатилетняя герцогиня. Ей хотелось достучаться до его сердца и заставить пойти наперекор распоряжению короля, хотя и знала, что ничего хорошего из этого не выйдет. Она готова была, ради своего счастья пойти против всех королевских распоряжений, но её возлюбленный был совсем не таким. Он служил на королевских судах и мнение короля для него многое значило. Об этом Джек и поспешил сказать Сантен, но она разочарованно надула свои соблазнительные губки и чуть позже сказала решительным тоном: -- Тогда я сама сегодня поговорю с Её императорским высочеством и уговорю оставить тебя в покое! Мы всё равно будем вместе!
Эти слова прозвучали ею, словно угроза, заставившая Джека очнуться от его бессмысленных мечтаний. Девушке хотелось, чтобы он начал бороться за их общее счастье вместе с ней.
-- Я слышала, что Романовы славятся своей душевностью. Ну что же, тогда я немедленно пойду в их апартаменты и поговорю с императором о том, чтобы он убедил свою старшую дочь оставить тебя в покое. – решительно заявила молодая женщина и стремительно ушла.
Русская императорская семья после торжественной церемонии поднятия Российского императорского флага, на которой они присутствовали полчаса тому назад, грациозно шла по палубе, направляясь в свои апартаменты, чтобы разложить свои вещи в шкафу. Великие княжны Ольга, Татьяна, Мария, Анастасия и Ирина весело обсуждали свои планы на увлекательное путешествие, что совсем нельзя было сказать о Николае. У него совсем не лежала душа к этому великолепному кораблю, хотя он ему и нравился.
Император считал, что на их яхте, ему было бы намного спокойнее, чем на таком громадном сказочно – красивом первоклассном лайнере, в окружении высшего света, где их могли легко узнать. Единственное, чего бы ему хотелось, побыть в обществе семьи. Он неоднократно говорил об этом Ореоле в их душевных излияниях.
Ореола понимала и убеждала его в том, что все его опасения, напрасны, да и детям выход в свет пойдёт на пользу. Ей хотелось сделать девочек светскими львицами, а не «серыми домашними мышками», какими их сделала императрица Александра. Николай полностью её в этом поддерживал и даже сам желал дочерям счастливой жизни.
--Нет, нет, капитан! Поступайте так, как указанно в регламенте! Мы с моими детьми ещё успеем провести время в приятном семейном кругу, ведь в нашем распоряжении будет целая неделя!—любезно отклонил его предложение император и, выйдя из автомобиля, подал избраннице руку в белоснежной перчатке для того, чтобы она могла спуститься по металлическим ступенькам на брусчатую площадь пристани. Он обменялся с Ольгой парой лёгких шутливых фраз, после чего она, как ему хотелось на это надеяться, одарила его скромной улыбкой и приветливым взглядом и, вложив свою изящную руку в ажурной перчатке в мужественную ладонь императора, плавно спустилась по ступенькам, слегка придерживая сборенную юбку платья со шлейфом, идущим от пышного банта турнюра.
Оказавшись, наконец, на площади пристани, Великая княжна одарила восхищённым взглядом шикарный корабль и одобрительно произнесла, обращаясь к капитану, вышедшему из императорского автомобиля, слегка придерживая её шлейф, чтобы тот не испачкался в пыли:
--Мы отлично поработали над его обликом! Он великолепен!
При этом в её лучистых бирюзовых глазах читалось столько искренней душевной доброты и нежности, что они могли растопить любые льды.
--Конечно, ведь нашей музой всё это время были Вы, Ваше Императорское Высочество!—с той же, искренней доброжелательностью проговорил капитан, поддерживая её мысль, тоже довольный, проделанной над преображением «Титаника», работой. Он разделял восторженные чувства очаровательной юной спутницы Российского Государя, отпускающего в данную минуту их эскорт и, позволяя тому вернуться к Британскому королю Георгу, так как их миссия была уже окончена.
Тем временем, Великая княжна Ольга Фёдоровна захотела обмолвиться с приятным собеседником ещё парой любезных фраз, как, в эту самую минуту, к ним вернулся император Николай и чуть слышно, но шутливо обратился к племяннице:
--Осторожнее флиртуйте друг с другом, а то люди в порту могут начать шептаться и сплетничать. Не стоит давать им повода для этого, Оленька!—от чего юная девушка, мгновенно залилась румянцем смущения, из-за чего виновато отвела от капитана взгляд и чуть слышно выдохнув:
--Простите! У меня и в мыслях не было того, чтобы скомпрометировать вас!—после чего между ней с Императором и капитаном завязалась небольшая шутливая словесная дуэль, невольными свидетелями которой стали, присоединившиеся к ним, венценосные русские дети.
--Опять они взялись за старое!—весело заметила Великая княжна Татьяна Николаевна, наблюдая за тем, как её сестрицы, кузина и маленький брат шутливо переглядываются между собой, при этом с их очаровательных лиц не сходила счастливая улыбка, а добродушные бирюзовые глаза светились восторгом и взаимным искренним восхищением, обращённым на величественный корабль, благодаря чему, им, страшно не терпелось, взойти на его борт.
Капитан, словно, случайно угадав их мысли, посмотрел на свои карманные часы на золотой цепочке и проговорил, привлекая к себе внимание Российского Государя и их общей очаровательной юной спутницы:
--Простите, что вынужден прервать наш общий, весьма занимательный разговор, Государь, только нам всем уже пора подниматься на борт этого дивного пассажирского лайнера.
Николай согласился с ним и под руку с Великой княжной Ольгой Фёдоровной чинно принялся подниматься по ступенькам широкого металлического трапа на борт великолепного «Титаника». Великие княжны шли за ними, продолжая, о чём-то между собой тихо переговариваться.
Проводив их мягким взглядом, капитан обратился к малолетнему Наследнику Российского Императорского Престола с просьбой:
-- Ваше Императорское Высочество Алексей Николаевич, позволите ли Вы, своему самому преданному подданному, внести Вас на моих руках, на борт этого великолепного корабля!
Алёша, на мгновение задумался, чисто для вида, и одобрительно кивнув, позволил главному офицеру шикарного океанского пассажирского лайнера, взять его на руки и вместе с ним пройти на корабль, что тот и сделал.
Великие княжны, молча, сопровождали их, слегка придерживая тоненькими пальчиками, края изящных шляпок. При этом, девушки испытывали приятное волнение трепетной души в предвкушении торжественного события, почётными свидетелями которого, они вот-вот станут.
Пока же, Российская Венценосная Семья плавно и с каждым шагом приближалась к борту шикарного «Титаника», а точнее к просторной гостиной, выполненной из красного дерева, покрытого лаком, с расставленной мягкой мебелью, которая была обшита васильковым бархатом. В его шелковистом ворсе отражались, искрящиеся всеми цветами радуги, солнечные блики, которые исходили от больших хрустальных люстр, прикреплённых к мраморному потолку, украшенному позолоченной лепниной.
Именно там, в гостиной у двустворчатых дверей, пассажиров первого класса встречали дружелюбные, одетые в торжественную форму, старшие офицеры и стюарды.
--Девочки, не отставайте!—заботливо обратился к дочерям и племяннице Император, предварительно бросив на них доброжелательный, полный глубокой искренности, взгляд, при этом на его очаровательном лице сияла ласковая улыбка, а бирюзовые, как небо в ясную и безоблачную погоду, глаза светились отеческой любовью.
Венценосные девицы не смогли, ни ответить на неё взаимностью. Они тоже заулыбались, как и, удобно устроившийся на крепких плечах почтенного капитана, Престолонаследник и Великий князь Цесаревич Алексей Николаевич, не обращая внимания на то, как лёгкий прибрежный ветерок дул им в спины, играя складками одежд, а ласковые солнечные лучи отражались в шелковистых волосах, передавая им своё весеннее тепло и рассыпаясь на множество, искрящихся бриллиантов. Каждый шаг, плавно поднимающихся по трапу, людей наполняла природная грация и мягкость. Они, словно, лебеди плыли по зеркальной глади лесного озера.
--Добро пожаловать на «Титаник»!—доброжелательно поприветствовали Венценосных особ и главного офицера помощники в один голос со стюардами, когда те взошли на борт и прошли в просторную гостиную.
Императорскую семью мгновенно окружили придворные дамы, поприветствовавшие их почтительным грациозным реверансом и приветливой улыбкой. Все они были одеты в роскошные шёлковые и атласные платья бирюзовых и зелёных оттенков, украшенных, гармонирующими яркими перламутровым розовым и фиолетовым блестящим кружевом.
Всё это время, капитан не отходил от Российской порфироносной семьи ни на шаг. Он осторожно опустил Их малолетнего Престолонаследника на мягкий диван и, обменявшись с подчинёнными приветственными рукопожатиями, участливо осведомился о том, всё ли готово к торжественной церемонии по поднятию флага на мачту.
--Так точно, сэр!—отсалютовал офицер Лоу, и, не сводя восторженного взгляда с Русской Семьи, гостеприимно, предложил, выдержав короткую паузу.—Возможно, Его Императорское Величество и Их Императорские Высочества захотят, для начала, отпить по чашечке кофе с зефиром и лукумом! Я могу, немедленно, всё организовать! Стюарды поддержат меня!
Капитан, на мгновение, призадумался, но согласившись с дельным предложением молодого пятого помощника, участливо посмотрел на Государя, который обменялся с домашними парой фраз, высказал их общее мнение:
--Мы с удовольствием принимаем ваше предложение, относительно кофе с зефиром. Принесите, пожалуйста, нам его на смотровую площадку мостика!
Окрылённый одобрительными словами Государя, офицер Лоу проводил Венценосных особ, сопровождаемых его главным начальником, которые величественной мягкой походкой прошли в сторону носовой части лайнера.
Он выждал немного и отдал главному стюарду с помощниками, распоряжение, пойти в «парижский ресторан», и, взяв оттуда чашки с кофе и зефиром, принести их Царским особам на смотровую площадку наблюдательного пункта капитанского мостика. Стюарды всё поняли, и, почтительно откланявшись, ушли выполнять поручение, одобренное капитаном. Оставшиеся в гостиной, младшие офицеры продолжили, заниматься встречей и приветствием пассажиров первого класса.
Тем временем, к причалу для пассажиров первого класса подъехали автомобили Браертонов и Бредфордов, которые остановились почти у самого трапа. Шофера галантно открыли дверцы и помогли своим господам и дамам выйти.
Осмотревшись по сторонам, Изольда не могла понять, что задерживает её среднюю сестру, ведь они договорились в записке, что встретятся в порту. Молодая женщина всё смотрела в ту сторону, откуда должен был приехать императорский эскорт, пока её не потянула за шёлковую юбку младшая сестра Леонсия.
Маленькая девочка боялась плыть через океан на таком огромном и новом, не знакомом для неё корабле. Она проплакала весь вечер и всё утро. Её страх был понятен её дорогой маме и близким. Ведь новые вещи всегда вызывали в ней осторожность и опасения. Леонсия боялась плыть на «Титанике» ещё потому, что не умела плавать и была уверенна, что в случае аварии окажется в прохладной воде и утонет.
Девочку удалось успокоить лишь обещанием позволить играть с младшими царскими детьми, с которыми та познакомилась во время их первого пребывания у них в гостях. Изольде осталось только договориться с Ореолой и императором.
Только знавшие о недомогании престолонаследника из письма Ореолы, длившемся неделю, герцогини Виктория с Изольдой опасались за то, что, возможно, общение детей не состоится.
Сейчас маленькая Леонсия с нетерпением ждала встречи с русской семьёй и тоже посматривала в ту сторону, откуда должен был выехать императорский эскорт. Её совсем не привлекал шикарный корабль, стоящий прямо перед ними во всём своём блеске.
-- Нам пора подниматься на корабль, дорогие дамы и молодые люди! Вечером составим компанию Государю Императору и его семье за ужином! – весёлым тоном проговорил герцог Кристобаль Бредфорд, отец Томаса и Литисии, и, взяв супругу Аманду себе под руку, важно проследовал к трапу со всеми своими детьми. Браертоны шли следом за своими друзьями.
Идя по палубе шикарного корабля, молодой герцог Томас Бредфорд продолжал мечтать о встрече с юной царственной особой. Он увидел её впервые на рождественском балу в Петербурге, в Юсуповском дворце. Прекрасней её, во всём зале, казалось, никого не было, за исключением императорских детей. Этой девушкой была Британская принцесса Ореола, но тогда молодой человек не знал о том, что его пассия уже являлась возлюбленной императора. Томас влюбился в неё с первого взгляда, хотя и замечал чрезмерную холодность девушки в отношении с ним. Он, конечно, же, слышал о любовнице русского императора и часто упоминал её в своих пошлых шутках о «женщинах лёгкого поведения». Именно по этой причине, его отец категорически запретил думать об Ореоле и ничего не хотел слышать о желании сына жениться на роковой красавице. Только Томас решил и обговорил всё со своим другом Джоном. Осталось только поставить в известность саму девушку.
Сейчас молодой герцог уверенно шёл к своей каюте, но случайно увидел одного самоуверенного молодого авантюриста, разговаривающего со стюардом на пороге своей каюты. Присмотревшись к нему лучше, Томас узнал в нём своего друга Даниэля Гамильтона, с которым вместе учился в Гарварде.
Молодые люди встретились и крепко обнялись, не в силах поверить в то, что их дороги пересеклись так неожиданно и внезапно. Они разговорились и выяснили, что отправились в это увлекательное путешествие в поисках своих будущих невест.
На капитанском мостике молодой герцог Джек всё ещё стоял и следил за погрузкой почты и чемоданов, и совсем не заметил, как к нему неслышно подошла Сантен. Девушка закрыла ему глаза своими руками в лайковых белоснежных перчатках. Она почувствовала его трепет, от чего её сердце бешено забилось.
Джек обернулся, и, заключив её в свои объятия, пылко принялся целовать в сладостные и зовущие губы. Он совсем не думал о том, что в любую минуту на мостик может подняться капитан и застать влюблённую парочку, целующуюся и стоящую в крепких объятиях друг друга. Они совсем не думали об осторожности.
Сантен знала прекрасно, что не ей суждено стать его спутницей жизни, но так хотелось испить счастья до дна, хотя бы, ненадолго. Она понимала, что с этого дня он станет частым посетителем императорских апартаментов из – за своей русской невесты. От одной такой мысли, сердце несчастной девушки разрывалось от невыносимых страданий. Ей хотелось плакать.
Даже сейчас её ласковые глаза блестели от слёз, а душа разрывалась.
-- Джек, не уже ли нельзя отказаться от этого брака с русской принцессой, ведь ты её совсем не любишь?—нарушила своё молчание двадцатилетняя герцогиня. Ей хотелось достучаться до его сердца и заставить пойти наперекор распоряжению короля, хотя и знала, что ничего хорошего из этого не выйдет. Она готова была, ради своего счастья пойти против всех королевских распоряжений, но её возлюбленный был совсем не таким. Он служил на королевских судах и мнение короля для него многое значило. Об этом Джек и поспешил сказать Сантен, но она разочарованно надула свои соблазнительные губки и чуть позже сказала решительным тоном: -- Тогда я сама сегодня поговорю с Её императорским высочеством и уговорю оставить тебя в покое! Мы всё равно будем вместе!
Эти слова прозвучали ею, словно угроза, заставившая Джека очнуться от его бессмысленных мечтаний. Девушке хотелось, чтобы он начал бороться за их общее счастье вместе с ней.
-- Я слышала, что Романовы славятся своей душевностью. Ну что же, тогда я немедленно пойду в их апартаменты и поговорю с императором о том, чтобы он убедил свою старшую дочь оставить тебя в покое. – решительно заявила молодая женщина и стремительно ушла.
Русская императорская семья после торжественной церемонии поднятия Российского императорского флага, на которой они присутствовали полчаса тому назад, грациозно шла по палубе, направляясь в свои апартаменты, чтобы разложить свои вещи в шкафу. Великие княжны Ольга, Татьяна, Мария, Анастасия и Ирина весело обсуждали свои планы на увлекательное путешествие, что совсем нельзя было сказать о Николае. У него совсем не лежала душа к этому великолепному кораблю, хотя он ему и нравился.
Император считал, что на их яхте, ему было бы намного спокойнее, чем на таком громадном сказочно – красивом первоклассном лайнере, в окружении высшего света, где их могли легко узнать. Единственное, чего бы ему хотелось, побыть в обществе семьи. Он неоднократно говорил об этом Ореоле в их душевных излияниях.
Ореола понимала и убеждала его в том, что все его опасения, напрасны, да и детям выход в свет пойдёт на пользу. Ей хотелось сделать девочек светскими львицами, а не «серыми домашними мышками», какими их сделала императрица Александра. Николай полностью её в этом поддерживал и даже сам желал дочерям счастливой жизни.
