Команда. Слово само всплыло в голове. Закрепилось.
— Ну что? — спросил я.
Настя задержалась с ответом.
— Не то.
— Что именно?
— Всё.
Артём обернулся. Я поймал его взгляд — не злой, не обиженный, просто устало-упрямый. Как у человека, который старается изо всех сил и знает, что старается, и именно поэтому не понимает, где затык. Знакомо. Я видел его в зеркале. И довольно недавно.
— Я отдаю, — сказал он. — Она берёт. Передаёт. Я чувствую! Костя принимает. Тридцать секунд — обрыв, откат.
— Откат какой?
— Слабость, боль. Не в руке, в голове, — сказал Костя негромко. — Потом отходняк. Три часа занятий — и как после марш-броска… Только без финиша.
Шутит. Сравнивает. Не сдался. Хорошо.
Я подошёл к столу. Сел.
— Перегружаете?
— Нет, мы совершенно точно не перегружаем, — сказал Артём. В голосе не было ни обиды, ни агрессии. Тон математика, которому профан предложил некорректное решение. Пытается не сорваться. — Я слежу. Я режу до минимума. Настя — пропускает через себя, ничего лишнего.
— Может, неровно подаёшь?
В воздухе повисло невысказанное.
Настя открыла рот. Закрыла. Потом взяла себя в руки и максимально спокойно, концентрируясь на каждом слове, чтобы не сорваться, сказала:
— Лёш... Неровно — это слишком деликатно. Это не неровность. Это отсутствие всякой ровности. В принципе! — Она всё же не удержалась, — я понимаю, что сила есть. Я понимаю, что намерение правильное. Я чувствую, как он старается не переборщить. Но ритм...
— Да нет у меня ритма, — сказал Артём. Без обиды. Констатация, не первый раз говорит — пережил. — Я же боевой маг. Причем с неровным профилем.
Я помолчал.
— А Яков? — сказал я.
Оба посмотрели на меня.
— Яков же от вас всех принимает энергию и затем использует в росте кристаллов. Сильные, слабые, с предсказуемым профилем и как у тебя. Поговорите с ним, может быть, что-то предложит, подскажет?
Настя посмотрела на меня с опаской. Мол, где ты был такой умный?
— Яков — это Яков, — начала она осторожно.
— У него же под рукой не нервная ткань, а пластик. Не человек, а бездушный кусок материала, — поддержал Артём.
— Этот «кусок материала» принимает нужную форму как живое существо. И превращается в идеальную защиту. Поэтому можно думать, что модель сопоставимая. Его ошибка — запоротая заготовка. И кто-то не прикрытый в бою.
Я не хотел давить, но мне казалось, что ребята упёрлись в стену, но боялись сделать шаг в сторону, чтобы не потерять хотя бы такой ориентир.
— Хорошо, — наконец сказала Настя.
— Я попрошу его прийти. Думаю, мне он не откажет.
В коридоре было тихо. Зверь покосился на закрытую дверь медкабинета и заглянул мне в глаза, прежде чем скрыться. Не его дело.
Задача сформулирована. Пойдём за тем, кто сможет направить студентов к правильному решению.
У Якова пришлось задержаться. Заканчивался очередной цикл работы. Заодно я ещё раз понаблюдал со стороны как он держится, принимая поток энергии. Сейчас «работал» Лёлек. Пару месяцев назад он бы ёрзал, косился по сторонам, комментировал. Сейчас — просто стоял. Держался.
Я обратил внимание, что его сосредоточенность не напряжённая, естественная. Спрятал в себе. При этом он тоже отдавал себя как волна, накатывающая на берег. Вдох — выыдох, вдох — выыдох. Каждый четвёртый длился чуть дольше. Сохранил, посмотрим на тренировках.
Яков сидел и будто даже не обращал внимание, что руки парня лежат на его плечах. Он сверялся с 3D моделями на экране компьютера и в виде распечатки объемным принтером и формовал из керамопласта кирасу.
Материал под его руками растворялся в стенках брони, выпучиваясь в чуть ином месте. Как живой. Уже скоро его текучесть и мягкость застынет в виде монокристалла со скрытым перенапряжением. Станет чьей-то надеждой на выживание в бою.
Закончили. С Лёни градом тёк пот. Ровно или нет, а выкладывался он по-настоящему. Не филонил.
— Кому это? — задал он вопрос с затаённой надеждой в голосе.
Яков повернулся, посмотрел в глаза парня. Тот смутился, перевёл взгляд на кирасу.
— Кириллу. У него со щитом не очень получается. Кинетику вообще не держит.
— Да, я знаю, мы с ним тренировались, — как-то чересчур поспешно сказал Лёлек. — У него зато он магию поглощает — только в путь.
Я думал, дать ли объяснения, но геммолог сам догадался.
— Ты не думай, что вас обходим. Просто затраты — сумасшедшие, а вы ещё растёте. Ты же уже через полгода перестанешь в него пролазить.
— Да я понимаю. — Грусть и тоска. Лёгкая зависть к тем, кто наденет броню. — Но без него ни автомат взять, ни своих прикрыть на передке.
— Навоюешься ещё. Ты давай учись, тренируйся сдерживаться. А то опять полчаса потратили на сонастройку.
— Да я старался. — Парень выглядел несправедливо обиженным. — И мы потом наверстали. Сами говорили.
— Да. Но только потому, что я могу принять больше, чем ты выдашь в пике.
Яков повернулся в кресле, показывая, что разговор закончен. Мягкий и спокойный, он мог быть и авторитарным, и давить обычными в общем-то словами.
Леонид попрощался, к его чести, без каких-то эмоций. Понимал, что недорабатывает и есть где расти.
— Ты-то чего прибежал? Сидишь, ушами как лошадь прядаешь?
Маг отметил мой особенный интерес к словам.
— Как Зверь. — Рассмеялся я. — Как раз по поводу твоей последней фразы. Пойдём, тебя ребята хотят чаем напоить.
В медкабинет мы зашли, когда Артём и Настя снова уткнулись в пустоту.
Слушать Яков умел.
Когда ребята наговорились, он перешёл из состояния «внемлю» в «созерцаю». Затем вынес вердикт.
— Дело не в Артёме. И не в Насте. Дело в совместимости.
Они хором попытались возразить, каждый по-своему, но он не дал им вернуться на тупиковый путь.
— Ребят, у вас в одной упряжке – конь и трепетная лань. Один — сильный импульсник, который даже на минималке продавливает так, что трансформатор не работает, у другой малый буфер. — Яков жестом остановил протестующую Настю. — Не спорь. Я обозначаю позиции. Тебе не нужен большой буфер, ты работаешь тонко...
— Почему маленький?! — Не выдержала моя племянница. — Я же нуля смогла завалить!
— Да. Смогла. Но мы о природе магии знаем почти ничего. И я предполагаю, что тот импульс, который ты тогда смогла выдать — был разовый, ситуативный. Ты же даже со мной работать не можешь нормально.
— Я не слабая! — На Настиных глазах проступили слёзы.
— Не слабая. Ты — ланцет. Ты и не должна быть сильной. Ты на Лёшу посмотри. Легко ему выступать в единственной ипостаси? Думаешь, он бы не хотел творить, участвовать в вашей работе? Думаешь, мне бы не хотелось в бой пойти, понять, что и как?
Глаза Якова горели. Он практически заполнил собой всю комнату, напомнив Гендальфа из знаменитой сцены с искушением кольцом.
— Настя. Не разочаровывай меня. Соберись и пойми…
— …Пожалуйста. — добавил он тише.
Мы со Зверем смотрели на давно знакомого человека и не узнавали его. Как будто в нём ожила какая-то ипостась, которая ждала своего часа.
Настя замерла с открытым ртом. Артём остановился, поднимая руку в каком-то жесте.
У меня в голове крутилась мысль, которую я не мог ухватить за хвост.
— Так может быть, мы тебя возьмём как промежуточное звено? Я прокачаю, а ты передашь Насте вровень?
Яков развёл руками.
— Мы упрёмся в ту же ситуацию. Я отдаю столько, что Настя не примет.
— И к тому же, кто за него будет с керамопластом работать? — Я помолчал. — Нужно стабильное, долгосрочное решение. Нужна постоянная команда, а не костыли на велосипеде.
Артём хмыкнул. Он программист, математик. Он представил и понял.
— А если Насте хранилище прокачать?
— Это идея, но, думаю, что у нас нет столько времени…
Настя перебила его.
— А как ты вообще прокачался? Или это сразу так получилось?
— Не знаю. Но, думаю, это потому, что я изначально такой — медленный, спокойный, нацеленный на длительную кропотливую работу. И… — Яков помедлил. — Вы Жене не говорите только… Потому что она часть системы. Я не один и мне легче принимать всё, потому что мой мир не сконцентрирован в себе. Не знаю. Мне сложно говорить о таком. — Он стушевался и замолчал, закрывшись.
С такой стороны я его не видел и не знал, как относиться к этой вспышке. Но какое-то чувство узнавания не покидало душу.
— А если не Яков, а кто-то другой. У кого более…
Меня перебил Артём.
— Нам нужен конденсатор!
Настя посмотрела на него как на восторженного идиота.
— Нет. Нам нужен маг с небоевым профилем. Кто будет не просто лить в меня сплошным потоком, а отдавать по требованию…
Она покрутила рукой, подгоняя свои мысли.
— …чтобы не я просила, а он чувствовал, когда надо и отдавал дозированно. У меня не будет возможности регулировать приём.
— Лена?
Мне стало стыдно, что это сказал не я, а Артём.
— Лена!
Она пришла спустя полчаса. Яков уже убежал на обед, чтобы перехватить несколько минут с Женей и вернуться к броне. Я сидел с ребятами, негромко переговариваясь с Костей. Мы обсуждали бой с големом и то, как предотвращать подобные ситуации.
— Смотри, Лёш. Основная проблема у нас была в том, что эта сволочь была «запитана» от других людей. — Костя горячился и помогал словам руками. Жесты были неуклюжими, но он этого не замечал. — Если экстраполировать на прошлогодние события, когда атаковали персов, то единственный вывод, что и тогда, — ему было сложно подобрать слово, — големансеры…
Зверь дёрнул ушами, принюхался, уложил морду на лапы.
— …применяли аналогичную тактику.
— И если персы нашли убитых, то два и два сложить им не составило труда.
— Да. Лёш…
— Тогда те города. Это не просто вспышка гнева. Это — Возмездие.
Мысль отчаянно нуждалась в свободе. Я взял коммуникатор, которыми заменили рации на территории базы и написал Сергею:
«Прошу аудиенции, по возможности.»
«Вечером свободен. Приходи.»
Я пожал руку Косте. Он непонимающе смотрел на меня. Пришлось пояснить:
— Вечером сходим к Степанычу, твои мысли очень хорошо ложатся на некоторые мои подозрения.
Он кивнул. Посветлел.
Снова стал нужным. Даже пальцы перестали дрожать.
Ненадолго…
Лена очень быстро вникла в суть вопроса, только пришлось дать один небольшой комментарий за отсутствующего Якова.
Артём несмело взял её за руку, объясняя, что важен телесный контакт для передачи энергии, на что она широко улыбнулась и заявила, что если он с каждой девушкой так будет себя вести, то взаимности не добьётся.
Костя всхохотнул, а Настя неожиданно покраснела.
Первое «переливание» попробовали на двоих, без нагрузки. Артём стоял в напряжённой позе, пытаясь «протолкнуть» поток, преодолеть естественное сопротивление.
Лена откровенно забавлялась его неуклюжести. Но вернулась к делу, перенесла руки парня себя на плечи.
— Не толкай. Пусть импульс сам покинет тебя. Когда будет можно. Когда разрядка будет неминуема.
На Настю было жалко смотреть. Я понял, что Артёма с ней было иначе, а с Леной превратилось какую-то дмусмысленность. Настя отвернулась. Слишком резко. Но слова нашего фельдшера подействовали. Парень успокоился и вскоре смог снять внутренний барьер.
Эх, сейчас бы Веру сюда. Она бы разрядила обстановку. Ляпнула бы про красненькое и синенькое. И про туда-сюда искорки…
— Стоп. — Остановила Лена поток. Давай посмотрим. Ты выдаёшь четыре импульса, и я всё. Больше не приму. Нужно что-то сделать, сбросить, прежде чем буду Настю питать.
Ребята затихли. Было непонятно, что делать с излишками.
Я протянул руку — бей.
У Лены загорелись глаза.
— Правда можно?
Я насторожился.
— А что не так?
— Честно? Я не верила никогда в твой иммунитет и хотела «пощупать». — Было очень странно слышать о таком интересе, но «назвался груздем…»
— Валяй, жми, — изобразил я Карлсона. — Только по мне, не по одежде…
— Угу, шкурку не порть, — неожиданно съехидничала Настя.
Здоровый смех четырёх человек стал победой на конкурсе абсурдных ситуаций, когда Елена выдала ослепительно яркую дугу, разбившуюся о ладонь со звоном.
— А. Бал. Деть! — Девушка застыла соляным столпом. — Я больше не буду. Правда.
— Это было круто, — отозвался Костя. Остальные уже видели и знали на что я способен.
Зверь смотрел на двуногих, как на несмышлёных щенков, затем ткнулся в ладонь в то самое место. Моргнул.
Настя и Лена собирались в пару. Настраивались.
Племянница вздрогнула, когда ладонь, ещё минуту назад державшая электрическую дугу, прикоснулась к её плечу.
Миг, и нервозность исчезла.
Полминуты тишины и…
— Блииин! Совсем другое дело! Артём, цепляйся. Костя, давай руку. Поехали.
Я с замиранием сердца отсчитывал секунды.
Пятнадцать.
Двадцать две.
Тридцать…
Сорок…
Минута двадцать…
Полторы минуты. Победа?
Минута сорок пять… Из второй Костиной ладони ударил разряд. Его выгнуло дугой. Задымилась подушка. Участники цепочки отскочили друг от друга. Не удар. Страх.
Переглядывались, молчали.
Костя баюкал ладонь, на которой растекался ожог.
Настя упала на колени и под мелкое частое «прости-прости-прости» со слезами, капающими на пол выдавливала остатки энергии, регенерируя кожу.
Упала без сил.
Артём взял хрупкую фигурку и переложил на вторую кушетку. Сел рядом, держа ладонь в руках.
Слова были не нужны. Их заменила боль.
Лена хозяйским жестом отодвинула парня и скомандовала:
— Качай.
Он принял чужое лидерство. Положил руки и закрыл глаза. Под заботливыми женскими руками, несущими тепло, Настя понемногу оживала.
Вошёл Горячев.
Без стука. Как режиссёр.
Осмотрел помещение, кивнул, глядя на связку. Подошёл к Косте.
— Пробуем, Виктор Евгеньевич.
— Одна попробовала… — он осёкся, но убедился, что намёк понят.
— Коллеги, скажите, пожалуйста, а что в схеме «гипотеза — теория — анализ — разработка — план реализации — защита — план отката — эксперимент» вас так поразило, что вы выбросили часть пунктов как ненужные?
Я затаил дыхание. Это был удар по самолюбию.
— Нет-нет, я понимаю, что хочется быстрее, хочется «эге-ге и на стенку!». Но вы же не на хомячках тренируетесь. У вас судьба человека на кону.
Он повернулся ко мне.
— И, Алексей, от вас я такого не ожидал. Право слово. Вы меня разочаровываете.
Зверь заскулил, пряча морду в лапах. Выговор был заслуженный.
Наверное…
Я не видел изъянов в схеме лечения… Пока не стало поздно.
А теперь. Что после драки махать кулаками. Теперь всё становилось на свои места.
Костя не маг. Он не может переработать ту энергию, которую в него вливает Настя. Ту, что не достигает цели, что проходит сквозь «сухую землю».
Кто-то должен её забирать. Кто-то достаточно слабый, чтобы не влиять на поток поступающей энергии, не сбивать фокус, не ломать структурные связи.
Если бы просто принимать сброс, то сгодился бы и я, но Костя не может управлять энергией. Выход будет вредить ему тоже.
Как сейчас.
Я молчал. Не потому, что нечего было сказать, а потому что ребятам нужно было дать возможность встать с колен.
Лена оправилась первой. Ангард.
— Мы отработали связку с высокоэнергетичным генератором, конденсатором с обратной связью и трансформатором для преобразования энергии в жизненную силу.
Горячев оценил выход. Провёл аккуратную атаку.
— И к чему это привело?
— Удалось добиться стабилизации передачи энергии Анастасии, переход от количественных показателей подачи, к качественным. — Вольт. Естественный уход в сторону с линии атаки. «Мы должны были понять, что строим».
— Ну что? — спросил я.
Настя задержалась с ответом.
— Не то.
— Что именно?
— Всё.
Артём обернулся. Я поймал его взгляд — не злой, не обиженный, просто устало-упрямый. Как у человека, который старается изо всех сил и знает, что старается, и именно поэтому не понимает, где затык. Знакомо. Я видел его в зеркале. И довольно недавно.
— Я отдаю, — сказал он. — Она берёт. Передаёт. Я чувствую! Костя принимает. Тридцать секунд — обрыв, откат.
— Откат какой?
— Слабость, боль. Не в руке, в голове, — сказал Костя негромко. — Потом отходняк. Три часа занятий — и как после марш-броска… Только без финиша.
Шутит. Сравнивает. Не сдался. Хорошо.
Я подошёл к столу. Сел.
— Перегружаете?
— Нет, мы совершенно точно не перегружаем, — сказал Артём. В голосе не было ни обиды, ни агрессии. Тон математика, которому профан предложил некорректное решение. Пытается не сорваться. — Я слежу. Я режу до минимума. Настя — пропускает через себя, ничего лишнего.
— Может, неровно подаёшь?
В воздухе повисло невысказанное.
Настя открыла рот. Закрыла. Потом взяла себя в руки и максимально спокойно, концентрируясь на каждом слове, чтобы не сорваться, сказала:
— Лёш... Неровно — это слишком деликатно. Это не неровность. Это отсутствие всякой ровности. В принципе! — Она всё же не удержалась, — я понимаю, что сила есть. Я понимаю, что намерение правильное. Я чувствую, как он старается не переборщить. Но ритм...
— Да нет у меня ритма, — сказал Артём. Без обиды. Констатация, не первый раз говорит — пережил. — Я же боевой маг. Причем с неровным профилем.
Я помолчал.
— А Яков? — сказал я.
Оба посмотрели на меня.
— Яков же от вас всех принимает энергию и затем использует в росте кристаллов. Сильные, слабые, с предсказуемым профилем и как у тебя. Поговорите с ним, может быть, что-то предложит, подскажет?
Настя посмотрела на меня с опаской. Мол, где ты был такой умный?
— Яков — это Яков, — начала она осторожно.
— У него же под рукой не нервная ткань, а пластик. Не человек, а бездушный кусок материала, — поддержал Артём.
— Этот «кусок материала» принимает нужную форму как живое существо. И превращается в идеальную защиту. Поэтому можно думать, что модель сопоставимая. Его ошибка — запоротая заготовка. И кто-то не прикрытый в бою.
Я не хотел давить, но мне казалось, что ребята упёрлись в стену, но боялись сделать шаг в сторону, чтобы не потерять хотя бы такой ориентир.
— Хорошо, — наконец сказала Настя.
— Я попрошу его прийти. Думаю, мне он не откажет.
В коридоре было тихо. Зверь покосился на закрытую дверь медкабинета и заглянул мне в глаза, прежде чем скрыться. Не его дело.
Задача сформулирована. Пойдём за тем, кто сможет направить студентов к правильному решению.
У Якова пришлось задержаться. Заканчивался очередной цикл работы. Заодно я ещё раз понаблюдал со стороны как он держится, принимая поток энергии. Сейчас «работал» Лёлек. Пару месяцев назад он бы ёрзал, косился по сторонам, комментировал. Сейчас — просто стоял. Держался.
Я обратил внимание, что его сосредоточенность не напряжённая, естественная. Спрятал в себе. При этом он тоже отдавал себя как волна, накатывающая на берег. Вдох — выыдох, вдох — выыдох. Каждый четвёртый длился чуть дольше. Сохранил, посмотрим на тренировках.
Яков сидел и будто даже не обращал внимание, что руки парня лежат на его плечах. Он сверялся с 3D моделями на экране компьютера и в виде распечатки объемным принтером и формовал из керамопласта кирасу.
Материал под его руками растворялся в стенках брони, выпучиваясь в чуть ином месте. Как живой. Уже скоро его текучесть и мягкость застынет в виде монокристалла со скрытым перенапряжением. Станет чьей-то надеждой на выживание в бою.
Закончили. С Лёни градом тёк пот. Ровно или нет, а выкладывался он по-настоящему. Не филонил.
— Кому это? — задал он вопрос с затаённой надеждой в голосе.
Яков повернулся, посмотрел в глаза парня. Тот смутился, перевёл взгляд на кирасу.
— Кириллу. У него со щитом не очень получается. Кинетику вообще не держит.
— Да, я знаю, мы с ним тренировались, — как-то чересчур поспешно сказал Лёлек. — У него зато он магию поглощает — только в путь.
Я думал, дать ли объяснения, но геммолог сам догадался.
— Ты не думай, что вас обходим. Просто затраты — сумасшедшие, а вы ещё растёте. Ты же уже через полгода перестанешь в него пролазить.
— Да я понимаю. — Грусть и тоска. Лёгкая зависть к тем, кто наденет броню. — Но без него ни автомат взять, ни своих прикрыть на передке.
— Навоюешься ещё. Ты давай учись, тренируйся сдерживаться. А то опять полчаса потратили на сонастройку.
— Да я старался. — Парень выглядел несправедливо обиженным. — И мы потом наверстали. Сами говорили.
— Да. Но только потому, что я могу принять больше, чем ты выдашь в пике.
Яков повернулся в кресле, показывая, что разговор закончен. Мягкий и спокойный, он мог быть и авторитарным, и давить обычными в общем-то словами.
Леонид попрощался, к его чести, без каких-то эмоций. Понимал, что недорабатывает и есть где расти.
— Ты-то чего прибежал? Сидишь, ушами как лошадь прядаешь?
Маг отметил мой особенный интерес к словам.
— Как Зверь. — Рассмеялся я. — Как раз по поводу твоей последней фразы. Пойдём, тебя ребята хотят чаем напоить.
В медкабинет мы зашли, когда Артём и Настя снова уткнулись в пустоту.
Слушать Яков умел.
Когда ребята наговорились, он перешёл из состояния «внемлю» в «созерцаю». Затем вынес вердикт.
— Дело не в Артёме. И не в Насте. Дело в совместимости.
Они хором попытались возразить, каждый по-своему, но он не дал им вернуться на тупиковый путь.
— Ребят, у вас в одной упряжке – конь и трепетная лань. Один — сильный импульсник, который даже на минималке продавливает так, что трансформатор не работает, у другой малый буфер. — Яков жестом остановил протестующую Настю. — Не спорь. Я обозначаю позиции. Тебе не нужен большой буфер, ты работаешь тонко...
— Почему маленький?! — Не выдержала моя племянница. — Я же нуля смогла завалить!
— Да. Смогла. Но мы о природе магии знаем почти ничего. И я предполагаю, что тот импульс, который ты тогда смогла выдать — был разовый, ситуативный. Ты же даже со мной работать не можешь нормально.
— Я не слабая! — На Настиных глазах проступили слёзы.
— Не слабая. Ты — ланцет. Ты и не должна быть сильной. Ты на Лёшу посмотри. Легко ему выступать в единственной ипостаси? Думаешь, он бы не хотел творить, участвовать в вашей работе? Думаешь, мне бы не хотелось в бой пойти, понять, что и как?
Глаза Якова горели. Он практически заполнил собой всю комнату, напомнив Гендальфа из знаменитой сцены с искушением кольцом.
— Настя. Не разочаровывай меня. Соберись и пойми…
— …Пожалуйста. — добавил он тише.
Мы со Зверем смотрели на давно знакомого человека и не узнавали его. Как будто в нём ожила какая-то ипостась, которая ждала своего часа.
Настя замерла с открытым ртом. Артём остановился, поднимая руку в каком-то жесте.
У меня в голове крутилась мысль, которую я не мог ухватить за хвост.
— Так может быть, мы тебя возьмём как промежуточное звено? Я прокачаю, а ты передашь Насте вровень?
Яков развёл руками.
— Мы упрёмся в ту же ситуацию. Я отдаю столько, что Настя не примет.
— И к тому же, кто за него будет с керамопластом работать? — Я помолчал. — Нужно стабильное, долгосрочное решение. Нужна постоянная команда, а не костыли на велосипеде.
Артём хмыкнул. Он программист, математик. Он представил и понял.
— А если Насте хранилище прокачать?
— Это идея, но, думаю, что у нас нет столько времени…
Настя перебила его.
— А как ты вообще прокачался? Или это сразу так получилось?
— Не знаю. Но, думаю, это потому, что я изначально такой — медленный, спокойный, нацеленный на длительную кропотливую работу. И… — Яков помедлил. — Вы Жене не говорите только… Потому что она часть системы. Я не один и мне легче принимать всё, потому что мой мир не сконцентрирован в себе. Не знаю. Мне сложно говорить о таком. — Он стушевался и замолчал, закрывшись.
С такой стороны я его не видел и не знал, как относиться к этой вспышке. Но какое-то чувство узнавания не покидало душу.
— А если не Яков, а кто-то другой. У кого более…
Меня перебил Артём.
— Нам нужен конденсатор!
Настя посмотрела на него как на восторженного идиота.
— Нет. Нам нужен маг с небоевым профилем. Кто будет не просто лить в меня сплошным потоком, а отдавать по требованию…
Она покрутила рукой, подгоняя свои мысли.
— …чтобы не я просила, а он чувствовал, когда надо и отдавал дозированно. У меня не будет возможности регулировать приём.
— Лена?
Мне стало стыдно, что это сказал не я, а Артём.
— Лена!
Она пришла спустя полчаса. Яков уже убежал на обед, чтобы перехватить несколько минут с Женей и вернуться к броне. Я сидел с ребятами, негромко переговариваясь с Костей. Мы обсуждали бой с големом и то, как предотвращать подобные ситуации.
— Смотри, Лёш. Основная проблема у нас была в том, что эта сволочь была «запитана» от других людей. — Костя горячился и помогал словам руками. Жесты были неуклюжими, но он этого не замечал. — Если экстраполировать на прошлогодние события, когда атаковали персов, то единственный вывод, что и тогда, — ему было сложно подобрать слово, — големансеры…
Зверь дёрнул ушами, принюхался, уложил морду на лапы.
— …применяли аналогичную тактику.
— И если персы нашли убитых, то два и два сложить им не составило труда.
— Да. Лёш…
— Тогда те города. Это не просто вспышка гнева. Это — Возмездие.
Мысль отчаянно нуждалась в свободе. Я взял коммуникатор, которыми заменили рации на территории базы и написал Сергею:
«Прошу аудиенции, по возможности.»
«Вечером свободен. Приходи.»
Я пожал руку Косте. Он непонимающе смотрел на меня. Пришлось пояснить:
— Вечером сходим к Степанычу, твои мысли очень хорошо ложатся на некоторые мои подозрения.
Он кивнул. Посветлел.
Снова стал нужным. Даже пальцы перестали дрожать.
Ненадолго…
Лена очень быстро вникла в суть вопроса, только пришлось дать один небольшой комментарий за отсутствующего Якова.
Артём несмело взял её за руку, объясняя, что важен телесный контакт для передачи энергии, на что она широко улыбнулась и заявила, что если он с каждой девушкой так будет себя вести, то взаимности не добьётся.
Костя всхохотнул, а Настя неожиданно покраснела.
Первое «переливание» попробовали на двоих, без нагрузки. Артём стоял в напряжённой позе, пытаясь «протолкнуть» поток, преодолеть естественное сопротивление.
Лена откровенно забавлялась его неуклюжести. Но вернулась к делу, перенесла руки парня себя на плечи.
— Не толкай. Пусть импульс сам покинет тебя. Когда будет можно. Когда разрядка будет неминуема.
На Настю было жалко смотреть. Я понял, что Артёма с ней было иначе, а с Леной превратилось какую-то дмусмысленность. Настя отвернулась. Слишком резко. Но слова нашего фельдшера подействовали. Парень успокоился и вскоре смог снять внутренний барьер.
Эх, сейчас бы Веру сюда. Она бы разрядила обстановку. Ляпнула бы про красненькое и синенькое. И про туда-сюда искорки…
— Стоп. — Остановила Лена поток. Давай посмотрим. Ты выдаёшь четыре импульса, и я всё. Больше не приму. Нужно что-то сделать, сбросить, прежде чем буду Настю питать.
Ребята затихли. Было непонятно, что делать с излишками.
Я протянул руку — бей.
У Лены загорелись глаза.
— Правда можно?
Я насторожился.
— А что не так?
— Честно? Я не верила никогда в твой иммунитет и хотела «пощупать». — Было очень странно слышать о таком интересе, но «назвался груздем…»
— Валяй, жми, — изобразил я Карлсона. — Только по мне, не по одежде…
— Угу, шкурку не порть, — неожиданно съехидничала Настя.
Здоровый смех четырёх человек стал победой на конкурсе абсурдных ситуаций, когда Елена выдала ослепительно яркую дугу, разбившуюся о ладонь со звоном.
— А. Бал. Деть! — Девушка застыла соляным столпом. — Я больше не буду. Правда.
— Это было круто, — отозвался Костя. Остальные уже видели и знали на что я способен.
Зверь смотрел на двуногих, как на несмышлёных щенков, затем ткнулся в ладонь в то самое место. Моргнул.
Настя и Лена собирались в пару. Настраивались.
Племянница вздрогнула, когда ладонь, ещё минуту назад державшая электрическую дугу, прикоснулась к её плечу.
Миг, и нервозность исчезла.
Полминуты тишины и…
— Блииин! Совсем другое дело! Артём, цепляйся. Костя, давай руку. Поехали.
Я с замиранием сердца отсчитывал секунды.
Пятнадцать.
Двадцать две.
Тридцать…
Сорок…
Минута двадцать…
Полторы минуты. Победа?
Минута сорок пять… Из второй Костиной ладони ударил разряд. Его выгнуло дугой. Задымилась подушка. Участники цепочки отскочили друг от друга. Не удар. Страх.
Переглядывались, молчали.
Костя баюкал ладонь, на которой растекался ожог.
Настя упала на колени и под мелкое частое «прости-прости-прости» со слезами, капающими на пол выдавливала остатки энергии, регенерируя кожу.
Упала без сил.
Артём взял хрупкую фигурку и переложил на вторую кушетку. Сел рядом, держа ладонь в руках.
Слова были не нужны. Их заменила боль.
Лена хозяйским жестом отодвинула парня и скомандовала:
— Качай.
Он принял чужое лидерство. Положил руки и закрыл глаза. Под заботливыми женскими руками, несущими тепло, Настя понемногу оживала.
Вошёл Горячев.
Без стука. Как режиссёр.
Осмотрел помещение, кивнул, глядя на связку. Подошёл к Косте.
— Пробуем, Виктор Евгеньевич.
— Одна попробовала… — он осёкся, но убедился, что намёк понят.
— Коллеги, скажите, пожалуйста, а что в схеме «гипотеза — теория — анализ — разработка — план реализации — защита — план отката — эксперимент» вас так поразило, что вы выбросили часть пунктов как ненужные?
Я затаил дыхание. Это был удар по самолюбию.
— Нет-нет, я понимаю, что хочется быстрее, хочется «эге-ге и на стенку!». Но вы же не на хомячках тренируетесь. У вас судьба человека на кону.
Он повернулся ко мне.
— И, Алексей, от вас я такого не ожидал. Право слово. Вы меня разочаровываете.
Зверь заскулил, пряча морду в лапах. Выговор был заслуженный.
Наверное…
Я не видел изъянов в схеме лечения… Пока не стало поздно.
А теперь. Что после драки махать кулаками. Теперь всё становилось на свои места.
Костя не маг. Он не может переработать ту энергию, которую в него вливает Настя. Ту, что не достигает цели, что проходит сквозь «сухую землю».
Кто-то должен её забирать. Кто-то достаточно слабый, чтобы не влиять на поток поступающей энергии, не сбивать фокус, не ломать структурные связи.
Если бы просто принимать сброс, то сгодился бы и я, но Костя не может управлять энергией. Выход будет вредить ему тоже.
Как сейчас.
Я молчал. Не потому, что нечего было сказать, а потому что ребятам нужно было дать возможность встать с колен.
Лена оправилась первой. Ангард.
— Мы отработали связку с высокоэнергетичным генератором, конденсатором с обратной связью и трансформатором для преобразования энергии в жизненную силу.
Горячев оценил выход. Провёл аккуратную атаку.
— И к чему это привело?
— Удалось добиться стабилизации передачи энергии Анастасии, переход от количественных показателей подачи, к качественным. — Вольт. Естественный уход в сторону с линии атаки. «Мы должны были понять, что строим».
