«Закрутились шестерёнки», — подумалось мне. Хотя правда в словах генерала была. В бой рвались далеко не все, но и помимо стандартной повинности у Якова особо нигде не отсвечивали. Инертность? Страх?
— Алексей, бери проверенных ребят. Тех, кто в нештатной ситуации сможет взять на себя всё, что нужно. — Голос Тюрина был не приказом. Просьбой. На которую нельзя не отреагировать.
— Да, я уже подумал. Команда Снега, Полуян, мои ейчане, Дрын как полевой медик. Из магов — хотел пацанов ещё раз взять.
— Не чересчур ли часто таскаешь? — вмешался Сергей. — Опять же — молодые ещё слишком.
— Они проверенные. Не дурные, понимают, что к чему. Да, им по шестнадцать, но других у нас и нет никого.
— Татьяна, Борис? — Спокойно, но с явным подвохом, спросил генерал.
— Антон Афанасьевич, я бы не хотел их сейчас выводить в поле. Я очень боюсь, что они сорвутся и…
Тюрин меня остановил взмахом ладони.
— Я понимаю. У меня была такая же мысль, но, если бы ты настоял, я бы не противился. Хотя, конечно, жаль, сильные, обстрелянные маги.
— Мне тоже, товарищ генерал.
— Хорошо. У меня возражений нет. Ярослав, Сергей?
Сергей предложил не дожидаться возвращения Марата, а сразу отправить его на аэродром, чтобы не терять времени. Так и постановили.
Звягинцева неожиданно добавила:
— Ребят, будьте очень осторожны. У нас как будто белая полоса сейчас. Родион, Пётр, слаженная медицинская команда появилась, новые разработки. Не хочу показаться суеверной, но… — она постучала три раза по деревянному столу.
Тюрин повторил жест.
Без улыбки.
Летели молча. Не зная, с чем встретимся, гадать смысла не было
Краснодар встретил пробками и теплом. Здешний конец сентября был ласков как август на базе. Деревья ещё и не думали облетать, на улицах полно народу. Ранний вечер, ещё светло.
И пробки. Плотные, без просветов.
К сожалению, Марат, дождавшийся посадки, дал чёткое направление, которое упиралось куда-то в стадион. Либо, если взять чуть левее, и перемахнуть железнодорожные пути — в большой вещевой рынок, который, впрочем, был в двух шагах от стадиона.
Рядом ещё пруды, ресторанчики с открытой верандой, трамвайные пути и железнодорожный вокзал. Плюс жилые дома, правда через оживлённую дорогу.
Как метко охарактеризовал Снег: «Флеш, мать его, рояль». Не согласиться было сложно.
Мы с Маратом сидели рядом, и он периодически показывал рукой в нужно направлении, мы смотрели на компас, дорисовывали на карте. Сомнений не было. Стадион.
Я вызвал Тюрина.
— Ну что там?
— Как и опасались. Сигнал плотный, либо трибуны, либо очередь на вход. Надо разводить людей, отменять игру.
На канал подключился Сергей.
— Алексей, ты же понимаешь, что ошибиться можно будет только один раз? Второй — нас не послушают.
— Более чем. Я не понимаю, что это. Марат тоже.
— Принято. Хотя, по голове нас не погладят, даже если «разошьём» красиво.
Через десять минут нас уведомили, что команда передана. Ещё через пятнадцать, что люди не стремятся расходиться, а местная полиция не горит желанием выдавливать их из района.
Люди кучкуются в парке, ждут, что всё образуется и игра всё же состоится.
Ехать было ещё минут двадцать.
Подъехали со стороны парка. Невеликая возможность замаскироваться, особенно с учетом праздношатающихся, но хоть что-то.
Первое, что я увидел, выйдя из автобуса — людей. Наша мысль о маскировке не выдержала столкновения с реальностью.
Много людей. Не толпа — отдельные группы, но очень плотно. Громкоговорители даже через пару кварталов доносили информацию об отмене.
Кто-то звонил, кто-то вызывал такси, мы проводили взглядом компашку, которая доставала полторашки из штанин и тут же их употребляла. Группы болельщиков не хотели далеко уходить, вяло переругиваясь с нарядами усиления.
На нас смотрели как на диковинку. Броня, тяжелые автоматы, револьверы на креплениях — явно не сапёры и уж тем более — не Горгаз. В городе ещё не было темно, лёгкий южный вечер, поэтому внимание мы привлекали отменно. Оставалось только взять транспаранты и растянуться под звуки горна и барабанов.
Впрочем, барабаны нашлись у болельщиков и почти половину квартала нас сопровождал марш.
Кирилл не выдержал:
— Вы всегда так на вызовы ездите? Шапито, блин.
— А то, только клоуны несмешные. И репризы боком выходят.
В рации раздался голос Марата:
— Алексей! — в волнении он проигнорировал позывные. — Сигнал усилился. Но по-прежнему на месте. Поменялся характер, как будто «подушку» сняли и сейчас фонит. В ближайшее время что-то будет. Осторожно… — последнее слово он почти прокричал.
Мы рассредоточились. Я и Кирилл со своими группами разошлись на фланги, Леонид и Святослав — посередине, один чуть впереди — острие клина, второй — условный центр.
Народ в парке начал потихоньку реагировать на нашу сосредоточенность. До всех дошла серьезность происходящего.
Мы продвинулись метров на сто пятьдесят, когда нас встретили.
Успели поймать новый вызов от Марата, где он озвучил, что это не инициация. Что он чувствует боль и ужас.
Не успели прибавить ходу.
Из уплотняющейся перед нами толпы вышли люди. Если бы они бежали — всё закончилось бы иначе, но они просто шли.
Разрезая толпу, поодиночке и группами. Шли.
Шарфы цветов «Кубани» и кого-то ещё. У кого-то кожаные куртки мало уместные по здешней теплыни. Кепки.
Человек двадцать, потом больше — тянулись из толпы как нитки из клубка, не оглядываясь, не разговаривая между собой.
Ребята увидели их тоже, остановились.
На канале раздался голос Полуяна на острие клина. Капитан, молодец, включил передачу, чтобы все были в едином поле.
— Граждане. Просьба разойтись. Проводится полицейская операция.
На противоположном фланге Снег повторил.
Люди молчали, надвигаясь на нас.
— Стоять! — Резко скомандовал я. — Полиция!
Ноль реакции. Нет. Реакция была. Их взгляды сфокусировались на нас, как будто беря в прицел, и они буквально перешли на бег, врываясь в наши рассыпанные порядки. Мы были в броне, удары были погашены, но четвертого бойца, улыбчивого камчадала Игоря, просто смели на землю.
В толпе раздался визг и вопли. Масса людей начала давить подальше от нас, но с той стороны её подпирали новые фанаты, движущиеся навстречу.
Я скомандовал:
— Двадцать метров назад. Собираемся в единую группу. — Ильяс и Сергей, врезав прикладами паре особо настырных врагов, поднимали Игоря.
На канале было чьё-то тяжёлое дыхание, затем послышался голос Димы-Дрына.
— Командир, там похоже, какая-то химия. Запах от этих уродов — умереть не встать… — он прервался с каким-то звуком тупого удара.
— У них дубинки, цепи и холодное оружие! — У наших противников вроде бы не было видно, но мы поверили соратникам.
Мы соединились с центральной группой, правый фланг ещё продвигался. К счастью, керамопласт позволял сдерживать нападающих, давая возможность бойцам в «Ратниках» отступать организованно, огрызаясь ударами в особо ретивых фанатов.
К моменту объединения толпа перед нами выросла примерно до сотни голов. Стало понятно, что пройти мимо нам не дадут, а стоять на месте…
В руках у людей были ножи, кастеты, дубинки, подобранные палки и даже оторванный от ограждения клумбы металлический уголок метра два длиной.
Полуян ещё раз потребовал от людей остановиться и покинуть территорию. В ответ они подошли ещё на пять шагов. Мы отступили.
Он поднял оружие и сделал предупредительный выстрел в дерево. Полетели щепки, пуля зарылась в землю. Никакой реакции.
— Огонь на поражение, — сказал Полуян по рации. Ровно. — Принимаю ответственность на себя.
Лязгнули затворы. Бойцы не спешили поднимать оружие, оттягивая момент исполнения приказа.
— Отменяю приказ, — мне стоило больших усилий не сорваться на крик
— Майор!
— Нет. — Твёрдо повторил я. — Кирилл, давай, как на тренировке!
Воздушник стоял справа от меня. Я скорее почувствовал, чем увидел, как он вздохнул, напрягся, сконцентрировал себя и с резким выдохом толкнул правой ладонью.
Уплотнившийся воздух разошёлся от него, чуть пошатнув бойцов в кирасах — как и на тренировках керамопласт поглотил кинетическую энергию толчка — и, пройдя между ними, накатил волной на стоявших перед нами.
Эффект был слабоват, они держались плотно и не давали друг другу упасть, но это были не нули, и всё работало.
— Лёня, Слава — нелетально по ближайшим.
— Так это сложнее, — буркнул кто-то из них, но сбросил с пальцев голубую нить разряда. С тихим звоном она врезалась в лицо фаната, и тот упал, потянув за собой соседа.
— В корпус не бейте — там кожанки, либо погасит, либо придётся мощность увеличивать… — я не договорил, Кирилл ударил ещё раз, изменив тактику. Центр моба разлетелся кеглями.
— Принял! Понял! — Ещё два разряда, один из которых зажёг волосы на голове нападающего, впрочем, быстро погасшие, когда мужчина упал на спину.
— Кирасиры — держать линию. Отбрасывать всех, не давать прорваться внутрь. Разрешаю бить наглухо, только постарайтесь не уродовать. Бойцы в Ратниках — держим фланги, контролируем тыл.
— Тяжесть — это хорошо. Тяжесть — это надёжно… — прозвучало в ответ от Снега, который впечатал приклад в грудную клетку особо ретивого фэна. Хрустящий звук донёсся даже сквозь наушник.
Пошла работа. Мне стоило огромного труда, глядя в эти пустые лица, не вызвать косу и чего страшнее. Я понимал, что сейчас на нас нацелены телефоны с максимальным увеличением тех, кто ещё пару минут назад пытался сбежать с этой территории безумия.
Упоённые боем, мы чуть не пропустили атаку нулей с тыла. Они подошли вместе с зеваками, которых наши бойцы безуспешно отгоняли словами.
Первыми скисли Лёлек и Болек. Сам не знаю, что подвигло меня посмотреть назад. Может, лишняя секунда задержки между ударами молнией, может, ещё какая-то деталь. Но два падающих подростка были ярким сигналом.
Я рванул сторону подпирающих зевак, сделав очередь в небо, женский испуганный визг свидетельствовал, что послание получено.
— Нули сзади. Разгоняем мирных, держим нулей, я займусь!
На ходу расстегнув карабины крепления автомата, я всучил его одному из бойцов. Коса привычно замерцала лезвием на фоне вечернего неба. Как будто ждала этого момента. Новый визг впереди и четыре движущихся, затесавшихся среди некомбатантов, нуля, которые проявились вне маскировки.
С наслаждением, что не нужно сдерживаться, я развалил ближайшего ударом справа налево, и пока туша не сползла по линии разреза крутнул косу и рубанул обратно. Удар вышел смазанным, но отрубленная конечность дала, наконец, понять зевакам, что всё всерьёз.
Мгновенно ещё полтора десятка противников оказались без защиты толпы.
— Оттесняй от магов!
Бойцы рванули вперёд, как регбисты, отбрасывая нулей подальше. Падали вместе с ними, боролись на земле, подставляя их под удар косой или кулака. Я с удовлетворением услышал, как возобновилось выключение фанатов позади, и не оборачиваясь, помогал соратникам.
Враги не останавливались, но это было к лучшему.
Как в замедленной съемке я видел себя со стороны, где серая фигура в кирасе, вальсируя с полупрозрачной косой, на каждом полуобороте разваливала тело, которое рваным ритмом портило танец. Шесть? Восемь? Крики людей, тихое падение частей тел на траву и асфальт дорожек.
Ещё полтора десятка стали облеплять бойцов, чтобы нанести им максимум урона, и я не мог до них добраться. Это было похоже на компьютерную игру, где компьютер, зная, что не выиграет в битве, старается нагадить, чтобы тебе пришлось вернуться за войсками.
Пришлось быть аккуратнее, хотя крики и сдавленные стоны говорили, что нужно быть быстрее. Коса рассыпалась серебристыми искрами и двоих, насевших на Игоря нулей я помножил на ноль… — каламбур, тудыть его в качель… — ударив кулаками в голову.
Они мгновенно осели пустыми оболочками, а меня кольнули пустые глаза, в которых уже не было ничего человеческого. Косой проще, да…
Игорь приволакивал ногу, но с ядрёной злостью проковылял к следующей куче-мале, где три марионетки, завалив бойца, пытались сорвать с него броню. Хладнокровно выстрелил каждой кукле в голову.
— Спасибо, — донёсся булькающий звук по комм-связи. — Рёбра…
— Лежи! Дрын — оставь ряд, ты нужен здесь.
— Понял, командир.
А мы уже двигались дальше.
Жуткая жатва продолжалась 4 минуты, а казалось — час. Когда мы закончили, я двинулся к магам, но там тоже уже всё завершилось.
Страшная картина с разбросанными, наваленными друг на друга телами была достойна кисти Верещагина.
Кирилл лежал на земле. Пацаны сидели, прислонившись спинами друг к другу.
— Как вы?
— Спроси послезавтра. — Хриплое дыхание выдавало, что каждое действие Кирилл подтверждал лёгкими.
Мы стояли и смотрели на сцену побоища, по одному, по двое, стали несмело возвращаться зеваки. Пришлось пугнуть, снова сформировав косу.
Полуян повернулся ко мне:
— Они нас ждали.
— Да, Ян.
— Не нас лично. Любых силовиков. Кто бы ни попытался развести тысячи людей, увести из-под удара.
Я думал об этом же. Стадион. Десяток тысяч зрителей. Эмоции, внимание на поле, реакции на внешние раздражители отсутствуют. Сонная полиция — матчи «Кубани» давно уже не провоцируют эксцессов. Сотня человек под химией против толпы, которая не понимает что происходит — это не операция против нас. Это репетиция или блокер. Страшно.
— Двигаемся, — прервал я размышления. — Дрын — с ранеными. Кирасиры со мной, остальные на месте.
— Там что-то непонятное, — вклинился Марат. — Направление то же, но всё как-то заглохло, без развития.
— Ты можешь попробовать срисовать драйверов? Хотя бы количество, не нужно векторов.
— Я… попробую… — несколько секунда замешательства и — стон… — Там что-то страшное. Большое чёрное пятно. Как будто под ним не один человек, а группа… — На канале послышались звуки рвоты… — …откат, простите. Осторожно!
Мы припустили, хотя мои ноги как будто услышали слово «откат» и решили, что пора вернуть накопленную боль. Стискивая зубы, я прошёл с парнями половину квартала, когда мы услышали звуки стрельбы.
Не пистолетные. Автоматические очереди, похожие на автоматы спецназа, какие были и у нас, потом что-то более тяжёлое — один выстрел, второй. Потом тишина. Затем новый залп. Пришлось припустить.
Мы вывалились к служебному входу, миновав сплошной забор из сайдинга через прорезанное косой кривое отверстие.
С первого же взгляда было понятно, что пришли на место.
В центре «композиции» замерли четыре мага, держащие руки на плечах пятого и образуя букву «Х». Перед ним лежали два тела, с нашей стороны было плохо видно, кто там, но судя по всему — искомые инициаты.
Раз в две-три секунды почти два десятка человек выпускали залп короткими очередями и магией в стоящих магов, но всё поглощалось куполом защитного поля, которое держалось над всеми сразу.
Вокруг валялись десятка три трупов, судя по одежде — нулей или магов. Чуть дальше виднелись лежащие фигуры в бронезащите. Один боец с сожжёнными руками лежал между куполом и солдатами. Альтернативщики зашли сюда с другой стороны и сразу с корабля на бал, что-то смогли сделать, кого-то потеряли. И, скорее всего, пробить купол им уже не дано.
В куполе клубились и смешивались багрянец и гной. Меня бросило в жар. Снова вернулись события июля. На этот раз в масштабе.
Надо отдать должное нашим конкурентам, они не выдали ничем наше появление, и враг пока был сконцентрирован на них.
— Алексей, бери проверенных ребят. Тех, кто в нештатной ситуации сможет взять на себя всё, что нужно. — Голос Тюрина был не приказом. Просьбой. На которую нельзя не отреагировать.
— Да, я уже подумал. Команда Снега, Полуян, мои ейчане, Дрын как полевой медик. Из магов — хотел пацанов ещё раз взять.
— Не чересчур ли часто таскаешь? — вмешался Сергей. — Опять же — молодые ещё слишком.
— Они проверенные. Не дурные, понимают, что к чему. Да, им по шестнадцать, но других у нас и нет никого.
— Татьяна, Борис? — Спокойно, но с явным подвохом, спросил генерал.
— Антон Афанасьевич, я бы не хотел их сейчас выводить в поле. Я очень боюсь, что они сорвутся и…
Тюрин меня остановил взмахом ладони.
— Я понимаю. У меня была такая же мысль, но, если бы ты настоял, я бы не противился. Хотя, конечно, жаль, сильные, обстрелянные маги.
— Мне тоже, товарищ генерал.
— Хорошо. У меня возражений нет. Ярослав, Сергей?
Сергей предложил не дожидаться возвращения Марата, а сразу отправить его на аэродром, чтобы не терять времени. Так и постановили.
Звягинцева неожиданно добавила:
— Ребят, будьте очень осторожны. У нас как будто белая полоса сейчас. Родион, Пётр, слаженная медицинская команда появилась, новые разработки. Не хочу показаться суеверной, но… — она постучала три раза по деревянному столу.
Тюрин повторил жест.
Без улыбки.
Летели молча. Не зная, с чем встретимся, гадать смысла не было
Краснодар встретил пробками и теплом. Здешний конец сентября был ласков как август на базе. Деревья ещё и не думали облетать, на улицах полно народу. Ранний вечер, ещё светло.
И пробки. Плотные, без просветов.
К сожалению, Марат, дождавшийся посадки, дал чёткое направление, которое упиралось куда-то в стадион. Либо, если взять чуть левее, и перемахнуть железнодорожные пути — в большой вещевой рынок, который, впрочем, был в двух шагах от стадиона.
Рядом ещё пруды, ресторанчики с открытой верандой, трамвайные пути и железнодорожный вокзал. Плюс жилые дома, правда через оживлённую дорогу.
Как метко охарактеризовал Снег: «Флеш, мать его, рояль». Не согласиться было сложно.
Мы с Маратом сидели рядом, и он периодически показывал рукой в нужно направлении, мы смотрели на компас, дорисовывали на карте. Сомнений не было. Стадион.
Я вызвал Тюрина.
— Ну что там?
— Как и опасались. Сигнал плотный, либо трибуны, либо очередь на вход. Надо разводить людей, отменять игру.
На канал подключился Сергей.
— Алексей, ты же понимаешь, что ошибиться можно будет только один раз? Второй — нас не послушают.
— Более чем. Я не понимаю, что это. Марат тоже.
— Принято. Хотя, по голове нас не погладят, даже если «разошьём» красиво.
Через десять минут нас уведомили, что команда передана. Ещё через пятнадцать, что люди не стремятся расходиться, а местная полиция не горит желанием выдавливать их из района.
Люди кучкуются в парке, ждут, что всё образуется и игра всё же состоится.
Ехать было ещё минут двадцать.
Подъехали со стороны парка. Невеликая возможность замаскироваться, особенно с учетом праздношатающихся, но хоть что-то.
Первое, что я увидел, выйдя из автобуса — людей. Наша мысль о маскировке не выдержала столкновения с реальностью.
Много людей. Не толпа — отдельные группы, но очень плотно. Громкоговорители даже через пару кварталов доносили информацию об отмене.
Кто-то звонил, кто-то вызывал такси, мы проводили взглядом компашку, которая доставала полторашки из штанин и тут же их употребляла. Группы болельщиков не хотели далеко уходить, вяло переругиваясь с нарядами усиления.
На нас смотрели как на диковинку. Броня, тяжелые автоматы, револьверы на креплениях — явно не сапёры и уж тем более — не Горгаз. В городе ещё не было темно, лёгкий южный вечер, поэтому внимание мы привлекали отменно. Оставалось только взять транспаранты и растянуться под звуки горна и барабанов.
Впрочем, барабаны нашлись у болельщиков и почти половину квартала нас сопровождал марш.
Кирилл не выдержал:
— Вы всегда так на вызовы ездите? Шапито, блин.
— А то, только клоуны несмешные. И репризы боком выходят.
В рации раздался голос Марата:
— Алексей! — в волнении он проигнорировал позывные. — Сигнал усилился. Но по-прежнему на месте. Поменялся характер, как будто «подушку» сняли и сейчас фонит. В ближайшее время что-то будет. Осторожно… — последнее слово он почти прокричал.
Мы рассредоточились. Я и Кирилл со своими группами разошлись на фланги, Леонид и Святослав — посередине, один чуть впереди — острие клина, второй — условный центр.
Народ в парке начал потихоньку реагировать на нашу сосредоточенность. До всех дошла серьезность происходящего.
Мы продвинулись метров на сто пятьдесят, когда нас встретили.
Успели поймать новый вызов от Марата, где он озвучил, что это не инициация. Что он чувствует боль и ужас.
Не успели прибавить ходу.
Из уплотняющейся перед нами толпы вышли люди. Если бы они бежали — всё закончилось бы иначе, но они просто шли.
Разрезая толпу, поодиночке и группами. Шли.
Шарфы цветов «Кубани» и кого-то ещё. У кого-то кожаные куртки мало уместные по здешней теплыни. Кепки.
Человек двадцать, потом больше — тянулись из толпы как нитки из клубка, не оглядываясь, не разговаривая между собой.
Ребята увидели их тоже, остановились.
На канале раздался голос Полуяна на острие клина. Капитан, молодец, включил передачу, чтобы все были в едином поле.
— Граждане. Просьба разойтись. Проводится полицейская операция.
На противоположном фланге Снег повторил.
Люди молчали, надвигаясь на нас.
— Стоять! — Резко скомандовал я. — Полиция!
Ноль реакции. Нет. Реакция была. Их взгляды сфокусировались на нас, как будто беря в прицел, и они буквально перешли на бег, врываясь в наши рассыпанные порядки. Мы были в броне, удары были погашены, но четвертого бойца, улыбчивого камчадала Игоря, просто смели на землю.
В толпе раздался визг и вопли. Масса людей начала давить подальше от нас, но с той стороны её подпирали новые фанаты, движущиеся навстречу.
Я скомандовал:
— Двадцать метров назад. Собираемся в единую группу. — Ильяс и Сергей, врезав прикладами паре особо настырных врагов, поднимали Игоря.
На канале было чьё-то тяжёлое дыхание, затем послышался голос Димы-Дрына.
— Командир, там похоже, какая-то химия. Запах от этих уродов — умереть не встать… — он прервался с каким-то звуком тупого удара.
— У них дубинки, цепи и холодное оружие! — У наших противников вроде бы не было видно, но мы поверили соратникам.
Мы соединились с центральной группой, правый фланг ещё продвигался. К счастью, керамопласт позволял сдерживать нападающих, давая возможность бойцам в «Ратниках» отступать организованно, огрызаясь ударами в особо ретивых фанатов.
К моменту объединения толпа перед нами выросла примерно до сотни голов. Стало понятно, что пройти мимо нам не дадут, а стоять на месте…
В руках у людей были ножи, кастеты, дубинки, подобранные палки и даже оторванный от ограждения клумбы металлический уголок метра два длиной.
Полуян ещё раз потребовал от людей остановиться и покинуть территорию. В ответ они подошли ещё на пять шагов. Мы отступили.
Он поднял оружие и сделал предупредительный выстрел в дерево. Полетели щепки, пуля зарылась в землю. Никакой реакции.
— Огонь на поражение, — сказал Полуян по рации. Ровно. — Принимаю ответственность на себя.
Лязгнули затворы. Бойцы не спешили поднимать оружие, оттягивая момент исполнения приказа.
— Отменяю приказ, — мне стоило больших усилий не сорваться на крик
— Майор!
— Нет. — Твёрдо повторил я. — Кирилл, давай, как на тренировке!
Воздушник стоял справа от меня. Я скорее почувствовал, чем увидел, как он вздохнул, напрягся, сконцентрировал себя и с резким выдохом толкнул правой ладонью.
Уплотнившийся воздух разошёлся от него, чуть пошатнув бойцов в кирасах — как и на тренировках керамопласт поглотил кинетическую энергию толчка — и, пройдя между ними, накатил волной на стоявших перед нами.
Эффект был слабоват, они держались плотно и не давали друг другу упасть, но это были не нули, и всё работало.
— Лёня, Слава — нелетально по ближайшим.
— Так это сложнее, — буркнул кто-то из них, но сбросил с пальцев голубую нить разряда. С тихим звоном она врезалась в лицо фаната, и тот упал, потянув за собой соседа.
— В корпус не бейте — там кожанки, либо погасит, либо придётся мощность увеличивать… — я не договорил, Кирилл ударил ещё раз, изменив тактику. Центр моба разлетелся кеглями.
— Принял! Понял! — Ещё два разряда, один из которых зажёг волосы на голове нападающего, впрочем, быстро погасшие, когда мужчина упал на спину.
— Кирасиры — держать линию. Отбрасывать всех, не давать прорваться внутрь. Разрешаю бить наглухо, только постарайтесь не уродовать. Бойцы в Ратниках — держим фланги, контролируем тыл.
— Тяжесть — это хорошо. Тяжесть — это надёжно… — прозвучало в ответ от Снега, который впечатал приклад в грудную клетку особо ретивого фэна. Хрустящий звук донёсся даже сквозь наушник.
Пошла работа. Мне стоило огромного труда, глядя в эти пустые лица, не вызвать косу и чего страшнее. Я понимал, что сейчас на нас нацелены телефоны с максимальным увеличением тех, кто ещё пару минут назад пытался сбежать с этой территории безумия.
Упоённые боем, мы чуть не пропустили атаку нулей с тыла. Они подошли вместе с зеваками, которых наши бойцы безуспешно отгоняли словами.
Первыми скисли Лёлек и Болек. Сам не знаю, что подвигло меня посмотреть назад. Может, лишняя секунда задержки между ударами молнией, может, ещё какая-то деталь. Но два падающих подростка были ярким сигналом.
Я рванул сторону подпирающих зевак, сделав очередь в небо, женский испуганный визг свидетельствовал, что послание получено.
— Нули сзади. Разгоняем мирных, держим нулей, я займусь!
На ходу расстегнув карабины крепления автомата, я всучил его одному из бойцов. Коса привычно замерцала лезвием на фоне вечернего неба. Как будто ждала этого момента. Новый визг впереди и четыре движущихся, затесавшихся среди некомбатантов, нуля, которые проявились вне маскировки.
С наслаждением, что не нужно сдерживаться, я развалил ближайшего ударом справа налево, и пока туша не сползла по линии разреза крутнул косу и рубанул обратно. Удар вышел смазанным, но отрубленная конечность дала, наконец, понять зевакам, что всё всерьёз.
Мгновенно ещё полтора десятка противников оказались без защиты толпы.
— Оттесняй от магов!
Бойцы рванули вперёд, как регбисты, отбрасывая нулей подальше. Падали вместе с ними, боролись на земле, подставляя их под удар косой или кулака. Я с удовлетворением услышал, как возобновилось выключение фанатов позади, и не оборачиваясь, помогал соратникам.
Враги не останавливались, но это было к лучшему.
Как в замедленной съемке я видел себя со стороны, где серая фигура в кирасе, вальсируя с полупрозрачной косой, на каждом полуобороте разваливала тело, которое рваным ритмом портило танец. Шесть? Восемь? Крики людей, тихое падение частей тел на траву и асфальт дорожек.
Ещё полтора десятка стали облеплять бойцов, чтобы нанести им максимум урона, и я не мог до них добраться. Это было похоже на компьютерную игру, где компьютер, зная, что не выиграет в битве, старается нагадить, чтобы тебе пришлось вернуться за войсками.
Пришлось быть аккуратнее, хотя крики и сдавленные стоны говорили, что нужно быть быстрее. Коса рассыпалась серебристыми искрами и двоих, насевших на Игоря нулей я помножил на ноль… — каламбур, тудыть его в качель… — ударив кулаками в голову.
Они мгновенно осели пустыми оболочками, а меня кольнули пустые глаза, в которых уже не было ничего человеческого. Косой проще, да…
Игорь приволакивал ногу, но с ядрёной злостью проковылял к следующей куче-мале, где три марионетки, завалив бойца, пытались сорвать с него броню. Хладнокровно выстрелил каждой кукле в голову.
— Спасибо, — донёсся булькающий звук по комм-связи. — Рёбра…
— Лежи! Дрын — оставь ряд, ты нужен здесь.
— Понял, командир.
А мы уже двигались дальше.
Жуткая жатва продолжалась 4 минуты, а казалось — час. Когда мы закончили, я двинулся к магам, но там тоже уже всё завершилось.
Страшная картина с разбросанными, наваленными друг на друга телами была достойна кисти Верещагина.
Кирилл лежал на земле. Пацаны сидели, прислонившись спинами друг к другу.
— Как вы?
— Спроси послезавтра. — Хриплое дыхание выдавало, что каждое действие Кирилл подтверждал лёгкими.
Мы стояли и смотрели на сцену побоища, по одному, по двое, стали несмело возвращаться зеваки. Пришлось пугнуть, снова сформировав косу.
Полуян повернулся ко мне:
— Они нас ждали.
— Да, Ян.
— Не нас лично. Любых силовиков. Кто бы ни попытался развести тысячи людей, увести из-под удара.
Я думал об этом же. Стадион. Десяток тысяч зрителей. Эмоции, внимание на поле, реакции на внешние раздражители отсутствуют. Сонная полиция — матчи «Кубани» давно уже не провоцируют эксцессов. Сотня человек под химией против толпы, которая не понимает что происходит — это не операция против нас. Это репетиция или блокер. Страшно.
— Двигаемся, — прервал я размышления. — Дрын — с ранеными. Кирасиры со мной, остальные на месте.
— Там что-то непонятное, — вклинился Марат. — Направление то же, но всё как-то заглохло, без развития.
— Ты можешь попробовать срисовать драйверов? Хотя бы количество, не нужно векторов.
— Я… попробую… — несколько секунда замешательства и — стон… — Там что-то страшное. Большое чёрное пятно. Как будто под ним не один человек, а группа… — На канале послышались звуки рвоты… — …откат, простите. Осторожно!
Мы припустили, хотя мои ноги как будто услышали слово «откат» и решили, что пора вернуть накопленную боль. Стискивая зубы, я прошёл с парнями половину квартала, когда мы услышали звуки стрельбы.
Не пистолетные. Автоматические очереди, похожие на автоматы спецназа, какие были и у нас, потом что-то более тяжёлое — один выстрел, второй. Потом тишина. Затем новый залп. Пришлось припустить.
Мы вывалились к служебному входу, миновав сплошной забор из сайдинга через прорезанное косой кривое отверстие.
С первого же взгляда было понятно, что пришли на место.
В центре «композиции» замерли четыре мага, держащие руки на плечах пятого и образуя букву «Х». Перед ним лежали два тела, с нашей стороны было плохо видно, кто там, но судя по всему — искомые инициаты.
Раз в две-три секунды почти два десятка человек выпускали залп короткими очередями и магией в стоящих магов, но всё поглощалось куполом защитного поля, которое держалось над всеми сразу.
Вокруг валялись десятка три трупов, судя по одежде — нулей или магов. Чуть дальше виднелись лежащие фигуры в бронезащите. Один боец с сожжёнными руками лежал между куполом и солдатами. Альтернативщики зашли сюда с другой стороны и сразу с корабля на бал, что-то смогли сделать, кого-то потеряли. И, скорее всего, пробить купол им уже не дано.
В куполе клубились и смешивались багрянец и гной. Меня бросило в жар. Снова вернулись события июля. На этот раз в масштабе.
Надо отдать должное нашим конкурентам, они не выдали ничем наше появление, и враг пока был сконцентрирован на них.
