Она потеряла Лёшку по собственной вине, по собственной неосмотрительности. Ему было двадцать, и больше его нет. Вита надеялась, что он умер, потому что есть нечто более ужасное, чем смерть. Лёшка превратился в черноту, был поглощён и растворён абсолютной Тьмой. И всё из-за неё. Из-за того, что он не пожелал оставлять её в беде одну, но не имел сил справиться с тем, от чего хотел её защитить.
Она не любила вспоминать об этом. Воспоминания причиняли ей боль. А сегодня ночью они нахлынули сами, не спросив, в кошмарном сне. И теперь она летит сквозь чудовищную трубу в неизвестность, не в состоянии пошевелить даже веком.
Пришла мысль, непревзойдённая по чёткости: что-то случилось.
Она могла бы даже примерно сказать, что.
Нематериальная труба выплюнула их посреди заснеженного леса. В незащищённое тело впился мороз. Вита посмотрела на сугробы, на свои босые ноги и голые руки и перевела взгляд на Фаю.
– Потрясающе, – единственное, что исторгли её уста.
– Прости, – пробормотала Фая в отчаянии. – Я промахнулась. Я сейчас в таком состоянии…
Вита быстро и деловито разложила рюкзак, достала тёплые вещи: свитер, пуховую куртку, ватные штаны, шерстяные носки и рукавицы, меховую шапку. Они с Димкой собирались в лыжный поход… Развлечение, похоже, отменяется, но собранные вещи пригодились.
Фая, дрожа от холода, шептала что-то про себя. Вдруг её объяла вспышка света, и через миг она была уже в длинной шубе из чёрного, неестественно отливающего зелёным меха.
– Пижонка, – фыркнула Вита. Прошлое научило её, бросаясь в омут с головой, гнаться не за модой, а за комфортом. – Ладно. Полагаю, мы направляемся в Хешшираман? Далеко мы оттуда?
– Надеюсь, что нет, – вздохнула Фая, глубже кутаясь в шубу.
– Так. – Вита закусила губу. – Спокойно. Сейчас сориентируемся.
Кровавое зарево занималось над лесом. День будет ветреный, подумала Вита, топая по припорошённой тропке вдоль лыжни. Фая семенила за ней, дыша на заиндевевшие пальцы. То здесь, то там валялись пустые бутылки, серебристая мишура и серпантин – свидетели ночного праздника. Битцевский парк оставался для окрестного населения любимым местом отдыха даже лютой зимой. И в этом оживлённом, как перекресток, подмосковном лесу таился колдовской замок Хешшираман, принадлежащий Фаирате Хешшкора Огненный Локон. Невдалеке от замёрзшего озера, за лесополосой стоял он, не видимый ничьему глазу – кроме избранных.
Вита и Фая углубились в лес. Ели и сосны, присыпанные снегом, стояли густой стеной, смыкаясь кронами над тропинкой. Вдруг деревья расступились, и вдали замерцали прозрачные очертания цитадели Хешширамана и башен. Вита хмуро посмотрела на одну из них, стоящую чуть поодаль. Там, в её глубине, клокотало зло.
Там было обиталище чёрного Флифа. Вите пришлось некогда встречаться с ним один на один, и встречу нельзя было назвать приятной. Их поединок окончился победой Виты, но она хорошо помнила, какой очнулась после двухдневного не то сна, не то забытья – похудевшей килограммов на десять. Помнила и то, как тайком выдирала первые седые волоски – это в восемнадцать-то лет. Опустив голову, Вита миновала зловещую Бетреморогскую башню. Она уже вполне материализовалась. Остальные строения замка приобретали должный каменный вид по мере того, как девушки приближались к ним. Они поднялись по скользким ступеням на высокое крыльцо, и дверь распахнулась перед ними. Вита пропустила хозяйку вперед.
Спустя некоторое время они сидели друг напротив друга в обеденной зале за огромным столом, уставленным яствами. Ярко горели свечи, тени метались по мерцающим стенам. Тяжёлые темно-зелёные шторы закрывали окна.
– Ну, выкладывай. – Вита посмотрела на Фаирату с мрачным предчувствием. – Что за проблема? Ты наклюкалась на Новый Год?
Самая опасная обязанность Тюремщика Флифа – помериться волей с этим средоточием Тьмы – выпала Вите, но обет Тюремщика принесла Фаирата, отказавшись от пития спиртного во имя того, чтобы магические скрепы Бетреморогской башни оставались крепки.
– Нет, нет! – Фаирата умоляюще заломила руки. – Я ни при чём. Капли в рот не брала. Он освободился помимо меня. Витка, весь шабаш в трансе.
Сон оказался в руку. Вита тяжело откинулась на спинку стула и повертела на пальце изящное кольцо с густо-синим камнем, внутри которого вспыхивали крохотные искорки – тот самый перстень.
– Сколько до полнолуния?
– Неделя. Но, Витка…
– Неделя! – с неудовольствием воскликнула Вита. – Да я успела бы из похода вернуться! Неужели же так обязательно было врываться ко мне именно сегодня, вытаскивать меня из тёплой постели…
– Витка, я же хотела объяснить, – устало и чуть ли не раздражённо произнесла Фаирата. – Неделя – не так много, как тебе кажется. Ты думаешь, почему Пожиратель Душ вырвался на свободу? В мир явилась Соа.
– Соа, – повторила Вита, задумчиво жуя бутерброд. – Как же, помню. – И она процитировала фразу из волшебной книги, читанной украдкой во время пленения: – Соа, золотая змея, что приходит в мир для добра. Ну, и что же… Она освободила Флифа? – Внезапно прозрев, Вита подскочила на стуле.
При звуке имени, произнесенного Витой, словно подул ветер с ледника. Пламя свечей задёргалось, будто в припадке, по углам сгустились тени. В зале стало холоднее – или это мурашки страха пробежали по спинам.
– Она освободила его, – хмуро кивнула Фаирата. – Но не совсем. Всё решится в полнолуние. А мы должны принять решение сегодня.
– Принять решение? – переспросила Вита.
– Мы собираем шабаш в Айфарете. Считай, что ты приглашена.
– Айфарет? Где это?
– Где находится Хешшираман? – вопросом на вопрос ответила Фая.
– Гм… Известно где – в Битцевском лесопарке.
– Ну, если рассуждать таким образом… то Айфарет находится в Ливийской пустыне.
– А как ещё можно рассуждать?
Это не был вызов: мол, моя точка зрения единственно правильна. У Виты за плечами имелся опыт, говорящий о том, что есть в мире факты, не объяснимые наукой в её современном состоянии. Но это не повод ни считать данные факты иллюзиями, ни отказывать науке в праве описывать реальность. И поэтому Вита, встречаясь с чем-то непонятным, просто принимала это к сведению и использовала, а проблему объяснения оставляла будущему. И вопрос её звучал вполне спокойно: какой другой способ предложит Фая, чтобы определить местоположение Айфарета?
– Наши замки находятся в ином мире, – сказала Фаирата. – Лишь когда нам есть дело до этого мира, мы материализуем их на Земле.
– А ты не могла материализовать Хешшираман поближе к моему дому? – В голосе Виты прозвучала укоризна.
Фаирата покачала головой.
– Только там, где есть канал между мирами. Я не настолько сильна, чтобы прорубить новый канал.
Они помолчали. Шторы темнели на узких окнах. А за ними было холодное зимнее утро, в котором к обычному январскому холоду примешивался холод неестественный, гнетущий. Вита почувствовала себя неуютно.
– Есть у тебя какое-нибудь приличное вино?
Фаирата вздохнула:
– Ты же знаешь, что я поклялась не пить спиртного ради того, чтобы Флиф оставался в заточении. – Пламя свеч колыхнулось, сопровождая её слова.
– Но сейчас-то это уже неважно.
– Всё равно в Хешширамане ни одной бутылки. – Фая махнула рукой и понимающе спросила: – Расслабиться хочешь? Может, сигарету?
– Давай.
Курево Фаираты было выше всяких похвал. В Хешширамане всё было отменного качества – кроме того, конечно, чего там вовсе не было. За неимением вина Вита достала из рюкзака фляжку с водкой – для зимнего похода самое то, а для утончённого пира со свечами не очень, но что же делать… Она аккуратно отвинтила крышку, плеснула по стопкам, возникшим будто ниоткуда – духи постарались. Девушки чокнулись.
– За удачу, – сказала Вита и подумала про себя, что удача им ох как пригодится.
– О всемогущий Хешшкор, – промурлыкала Фаирата, опрокинув стопку. – Наконец-то я могу выпить, как человек.
Надо же, подумала Вита, она сейчас в состоянии чему-то радоваться. Отыскать положительный момент в освобождении Флифа! Впрочем, Фая не испытала на своей шкуре, каково это – оказаться одной против чудовищного сгустка Тьмы.
– Витка, да брось ты морщить брови, – проговорила Фаирата, выпив вторую. После долгих лет воздержания ей хватило совсем немного, чтобы прийти в состояние эйфории. – Ну его, этого Пожирателя. Не желаю о нём думать. Расскажи лучше, как жизнь, как успехи. До вечера далеко.
– Успехи… – Вита невольно улыбнулась. – На личном поприще – никаких. На работе… Поступила осенью в аспирантуру. Благодаря Искательнице, – она бережно дотронулась до правой серьги, состроив гримасу загадочности, – с блеском написала реферат по методам синтеза стероидов, благодаря Переводчице, – она коснулась левого уха, – легко сдала экзамен по английскому.
Синие серьги она очень ценила и не расставалась с ними никогда, даже если они не слишком гармонировали с её одеждой – вот как нынче, с клетчатой хлопчатобумажной рубахой, шерстяной фуфайкой и ватными штанами. Как действовали серьги? Это был вопрос из тех, в которые она не вникала. Но они уже принесли ей больше денег, чем если бы она их продала. Вообще-то она предпочитала помалкивать об этом. Как и о том, откуда достались ей эти серьги и прочие драгоценности из золотой шкатулки. Как-никак она была благоразумной девушкой.
Но от Фаи можно не таиться. Когда-то золотая шкатулка, случайно выкопанная Витой, принадлежала Фаиратиной семье. Фая сама могла бы порассказать многое про серьги и кулоны, которые в глубине души считала своими, хотя и не осмеливалась отобрать у подруги. Не только из дружеских чувств – что значит дружба, когда речь о наследстве? – но не в последнюю очередь потому, что магические драгоценности теряли свои свойства на тринадцать лет, если завладеть ими силой.
– Приятно сознавать, – сдержанно хмыкнула Фаирата, – что мои драгоценности приносят тебе пользу.
– Кроме одной. –Вита вновь помрачнела, взглянув на кольцо.
– Вот это да, – раздался неожиданно за спиной Виты бархатный кошачий голос. Она резко обернулась.
Фаирата тоже повернула голову к гостье. Прозрачные контуры черноволосой дамы с кожей, способной поспорить по белизне с облегающим платьем цвета свежего снега, постепенно приобретали объём и массу. Наконец, дама полностью проявилась. Звали её Бэла, и она была хорошо знакома обеим приятельницам.
– Вы как будто выпиваете? – осведомилась она, скрестив руки на груди. – Весь Чёрный Круг стоит на ушах, весь Белый Круг занят грызнёй, Соа с Пожирателем вот-вот натворят что-нибудь непоправимое, Аррхх валяется в депрессии, а эти две голубушки сидят и киряют. Вот это самообладание!
День был ветреный, морозный. Солнце не показывалось из-за низко летящих облаков. Вита сидела на заснеженном крыльце, подперев голову руками, и глядела с невыносимой тоской на тёмный силуэт Бетреморогской башни. Она слишком хорошо знала, какие мучительные испытания ей придётся пройти в полнолуние. Как-никак не в первый раз. Несказанно тяжело было даже помыслить о том, чтобы снова вступить в поединок с Флифом. Вита не слыла трусихой, но она боялась. Она ненавидела Флифа, пожравшего её любимого, и тогда, четыре с лишним года назад, этой ненависти хватило, чтобы преодолеть страх. Но повторить это…
Она сглотнула. Ранние зимние сумерки пали на Хешшираман, горизонт окрасился кровью. Вита встала, отряхнулась. Глупо было бы искушать судьбу, поджидая Флифа сейчас. Она ушла внутрь замка, плотно закрыв за собой дверь.
Бэла как раз собралась покинуть замок.
– Ну, мне пора. У меня много дел. – Её холёное лицо тронула озабоченная гримаска. – Я не прощаюсь. – Она кивнула Вите. – Встретимся в полночь.
Бэла вскинула руки, засветившись холодным сиянием, и медленно растаяла в воздухе.
Фаирата обратила к Вите измученные невыспавшиеся глаза:
– Надо бы вздремнуть. Нам предстоит бессонная ночь.
Вита кивнула и повернулась к выходу из залы, но не удержалась от глухой реплики себе под нос:
– Уснёшь тут… Дай бог, чтобы опять кошмары не приснились.
– Ему всё равно, – чуть слышно проговорила колдунья ей вслед. – Но, может быть, мой Хешшкор услышит тебя. Спи спокойно.
Она сжала в руке амулет на золотой цепочке, обвивающейся вокруг шеи, и пробормотала ещё тише:
– Впрочем, он давно не интересуется Хешшираманом…
Зеркало, обрамлённое массивной бронзовой рамой, безжалостно отразило странный блеск в уголках зелёных глаз.
Проснувшись, Вита с изумлением оглядела стены комнаты, сочащиеся мягким светом, и причудливый орнамент на ковре. Но прошла секунда, и она вспомнила, как и по какой причине оказалась в Хешширамане. Блаженная сонливость сразу улетучилась, а с нею хорошее настроение. Она бросила хмурый взгляд на часы – мама родная! Без двадцати двенадцать, а в полночь начинается шабаш.
Она вскочила, отшвырнув пуховое одеяло. Делать нечего, надо в темпе собираться. Она второпях натянула рубашку, свитер, тёплые штаны, носки, сдёрнула с крюка куртку и выломилась в коридор.
Было тихо. Где же Фая? Вита помчалась по коридору, открывая все видимые двери. Хуже всего было то, что нужная дверь могла оказаться невидимой, но для начала следовало проверить хотя бы эти. Рванув очередную, она убедилась, что и в этой комнате темно, и собралась было захлопнуть, но её внимание привлёк звон ложечки о чашку, какой бывает при помешивании питья. Вита вгляделась во мрак и минуту спустя различила женский силуэт на фоне чуть подсвеченного снаружи окна.
– Здесь я, здесь, – тихо проговорила Фаирата, не поворачивая головы.
Чем она так поглощена? Вита подошла к окну, и тут же ей стал ясен источник странного света в ночи.
Вокруг чёрной Бетреморогской башни, торчащей, как мёртвая скала из снега, лился полноводный поток сверкающего расплавленного золота… Нет, не золота. Это был, казалось, сам свет, невесомый и прекрасный, прозрачный и в то же время неуловимо материальный, ласкающий взгляд и одновременно такой неземной… Вита замерла, не в силах оторвать глаз.
– Какая красота, – прошептала она одними губами.
– Не всё золото, что блестит, – резковато отозвалась Фаирата и повернулась к ней. – Эй, Витка! – Видя затуманенность её зрачков, она затрясла подругу за плечи.
Вита очнулась. Фаиратино лицо прямо перед нею, искажённое испугом, показалось удивительно некрасивым после завораживающей переливчатости светящейся субстанции. Вита непроизвольно отодвинулась.
– Приди в себя! – почти грубо приказала ей Фаирата, задёрнув штору. Золотое сияние исчезло, и тут же мягко, успокаивающе засветились стены.
Вита машинально взяла чашку из рук Фаираты, глотнула остывшего кофе. Соа… Воплощение добра и света, так же как Флиф – олицетворение мрака и зла…
Флиф! Она вспомнила о Флифе и о шабаше. Короткий взгляд на наручные часы:
– Ох, – вырвалось у неё. – Мы опоздали.
– Нет, – спокойно ответила колдунья. – Айфарет расположен в другом часовом поясе. Да и, кстати, на другой широте, – напомнила она, скептически оглядывая полярное облачение Виты. – Я бы посоветовала тебе переодеться.
Ливийская пустыня, всплыло в памяти. Вита со вздохом взглянула на свои ватные штаны и тёплую куртку и развела руками.
– Придётся мне опять воспользоваться твоим гардеробом.
– Пора, – сказала наконец Фаирата и поднялась из-за стола.
Она не любила вспоминать об этом. Воспоминания причиняли ей боль. А сегодня ночью они нахлынули сами, не спросив, в кошмарном сне. И теперь она летит сквозь чудовищную трубу в неизвестность, не в состоянии пошевелить даже веком.
Пришла мысль, непревзойдённая по чёткости: что-то случилось.
Она могла бы даже примерно сказать, что.
Глава 3. Золотая змея Соа
Нематериальная труба выплюнула их посреди заснеженного леса. В незащищённое тело впился мороз. Вита посмотрела на сугробы, на свои босые ноги и голые руки и перевела взгляд на Фаю.
– Потрясающе, – единственное, что исторгли её уста.
– Прости, – пробормотала Фая в отчаянии. – Я промахнулась. Я сейчас в таком состоянии…
Вита быстро и деловито разложила рюкзак, достала тёплые вещи: свитер, пуховую куртку, ватные штаны, шерстяные носки и рукавицы, меховую шапку. Они с Димкой собирались в лыжный поход… Развлечение, похоже, отменяется, но собранные вещи пригодились.
Фая, дрожа от холода, шептала что-то про себя. Вдруг её объяла вспышка света, и через миг она была уже в длинной шубе из чёрного, неестественно отливающего зелёным меха.
– Пижонка, – фыркнула Вита. Прошлое научило её, бросаясь в омут с головой, гнаться не за модой, а за комфортом. – Ладно. Полагаю, мы направляемся в Хешшираман? Далеко мы оттуда?
– Надеюсь, что нет, – вздохнула Фая, глубже кутаясь в шубу.
– Так. – Вита закусила губу. – Спокойно. Сейчас сориентируемся.
Кровавое зарево занималось над лесом. День будет ветреный, подумала Вита, топая по припорошённой тропке вдоль лыжни. Фая семенила за ней, дыша на заиндевевшие пальцы. То здесь, то там валялись пустые бутылки, серебристая мишура и серпантин – свидетели ночного праздника. Битцевский парк оставался для окрестного населения любимым местом отдыха даже лютой зимой. И в этом оживлённом, как перекресток, подмосковном лесу таился колдовской замок Хешшираман, принадлежащий Фаирате Хешшкора Огненный Локон. Невдалеке от замёрзшего озера, за лесополосой стоял он, не видимый ничьему глазу – кроме избранных.
Вита и Фая углубились в лес. Ели и сосны, присыпанные снегом, стояли густой стеной, смыкаясь кронами над тропинкой. Вдруг деревья расступились, и вдали замерцали прозрачные очертания цитадели Хешширамана и башен. Вита хмуро посмотрела на одну из них, стоящую чуть поодаль. Там, в её глубине, клокотало зло.
Там было обиталище чёрного Флифа. Вите пришлось некогда встречаться с ним один на один, и встречу нельзя было назвать приятной. Их поединок окончился победой Виты, но она хорошо помнила, какой очнулась после двухдневного не то сна, не то забытья – похудевшей килограммов на десять. Помнила и то, как тайком выдирала первые седые волоски – это в восемнадцать-то лет. Опустив голову, Вита миновала зловещую Бетреморогскую башню. Она уже вполне материализовалась. Остальные строения замка приобретали должный каменный вид по мере того, как девушки приближались к ним. Они поднялись по скользким ступеням на высокое крыльцо, и дверь распахнулась перед ними. Вита пропустила хозяйку вперед.
Спустя некоторое время они сидели друг напротив друга в обеденной зале за огромным столом, уставленным яствами. Ярко горели свечи, тени метались по мерцающим стенам. Тяжёлые темно-зелёные шторы закрывали окна.
– Ну, выкладывай. – Вита посмотрела на Фаирату с мрачным предчувствием. – Что за проблема? Ты наклюкалась на Новый Год?
Самая опасная обязанность Тюремщика Флифа – помериться волей с этим средоточием Тьмы – выпала Вите, но обет Тюремщика принесла Фаирата, отказавшись от пития спиртного во имя того, чтобы магические скрепы Бетреморогской башни оставались крепки.
– Нет, нет! – Фаирата умоляюще заломила руки. – Я ни при чём. Капли в рот не брала. Он освободился помимо меня. Витка, весь шабаш в трансе.
Сон оказался в руку. Вита тяжело откинулась на спинку стула и повертела на пальце изящное кольцо с густо-синим камнем, внутри которого вспыхивали крохотные искорки – тот самый перстень.
– Сколько до полнолуния?
– Неделя. Но, Витка…
– Неделя! – с неудовольствием воскликнула Вита. – Да я успела бы из похода вернуться! Неужели же так обязательно было врываться ко мне именно сегодня, вытаскивать меня из тёплой постели…
– Витка, я же хотела объяснить, – устало и чуть ли не раздражённо произнесла Фаирата. – Неделя – не так много, как тебе кажется. Ты думаешь, почему Пожиратель Душ вырвался на свободу? В мир явилась Соа.
– Соа, – повторила Вита, задумчиво жуя бутерброд. – Как же, помню. – И она процитировала фразу из волшебной книги, читанной украдкой во время пленения: – Соа, золотая змея, что приходит в мир для добра. Ну, и что же… Она освободила Флифа? – Внезапно прозрев, Вита подскочила на стуле.
При звуке имени, произнесенного Витой, словно подул ветер с ледника. Пламя свечей задёргалось, будто в припадке, по углам сгустились тени. В зале стало холоднее – или это мурашки страха пробежали по спинам.
– Она освободила его, – хмуро кивнула Фаирата. – Но не совсем. Всё решится в полнолуние. А мы должны принять решение сегодня.
– Принять решение? – переспросила Вита.
– Мы собираем шабаш в Айфарете. Считай, что ты приглашена.
– Айфарет? Где это?
– Где находится Хешшираман? – вопросом на вопрос ответила Фая.
– Гм… Известно где – в Битцевском лесопарке.
– Ну, если рассуждать таким образом… то Айфарет находится в Ливийской пустыне.
– А как ещё можно рассуждать?
Это не был вызов: мол, моя точка зрения единственно правильна. У Виты за плечами имелся опыт, говорящий о том, что есть в мире факты, не объяснимые наукой в её современном состоянии. Но это не повод ни считать данные факты иллюзиями, ни отказывать науке в праве описывать реальность. И поэтому Вита, встречаясь с чем-то непонятным, просто принимала это к сведению и использовала, а проблему объяснения оставляла будущему. И вопрос её звучал вполне спокойно: какой другой способ предложит Фая, чтобы определить местоположение Айфарета?
– Наши замки находятся в ином мире, – сказала Фаирата. – Лишь когда нам есть дело до этого мира, мы материализуем их на Земле.
– А ты не могла материализовать Хешшираман поближе к моему дому? – В голосе Виты прозвучала укоризна.
Фаирата покачала головой.
– Только там, где есть канал между мирами. Я не настолько сильна, чтобы прорубить новый канал.
Они помолчали. Шторы темнели на узких окнах. А за ними было холодное зимнее утро, в котором к обычному январскому холоду примешивался холод неестественный, гнетущий. Вита почувствовала себя неуютно.
– Есть у тебя какое-нибудь приличное вино?
Фаирата вздохнула:
– Ты же знаешь, что я поклялась не пить спиртного ради того, чтобы Флиф оставался в заточении. – Пламя свеч колыхнулось, сопровождая её слова.
– Но сейчас-то это уже неважно.
– Всё равно в Хешширамане ни одной бутылки. – Фая махнула рукой и понимающе спросила: – Расслабиться хочешь? Может, сигарету?
– Давай.
Курево Фаираты было выше всяких похвал. В Хешширамане всё было отменного качества – кроме того, конечно, чего там вовсе не было. За неимением вина Вита достала из рюкзака фляжку с водкой – для зимнего похода самое то, а для утончённого пира со свечами не очень, но что же делать… Она аккуратно отвинтила крышку, плеснула по стопкам, возникшим будто ниоткуда – духи постарались. Девушки чокнулись.
– За удачу, – сказала Вита и подумала про себя, что удача им ох как пригодится.
– О всемогущий Хешшкор, – промурлыкала Фаирата, опрокинув стопку. – Наконец-то я могу выпить, как человек.
Надо же, подумала Вита, она сейчас в состоянии чему-то радоваться. Отыскать положительный момент в освобождении Флифа! Впрочем, Фая не испытала на своей шкуре, каково это – оказаться одной против чудовищного сгустка Тьмы.
– Витка, да брось ты морщить брови, – проговорила Фаирата, выпив вторую. После долгих лет воздержания ей хватило совсем немного, чтобы прийти в состояние эйфории. – Ну его, этого Пожирателя. Не желаю о нём думать. Расскажи лучше, как жизнь, как успехи. До вечера далеко.
– Успехи… – Вита невольно улыбнулась. – На личном поприще – никаких. На работе… Поступила осенью в аспирантуру. Благодаря Искательнице, – она бережно дотронулась до правой серьги, состроив гримасу загадочности, – с блеском написала реферат по методам синтеза стероидов, благодаря Переводчице, – она коснулась левого уха, – легко сдала экзамен по английскому.
Синие серьги она очень ценила и не расставалась с ними никогда, даже если они не слишком гармонировали с её одеждой – вот как нынче, с клетчатой хлопчатобумажной рубахой, шерстяной фуфайкой и ватными штанами. Как действовали серьги? Это был вопрос из тех, в которые она не вникала. Но они уже принесли ей больше денег, чем если бы она их продала. Вообще-то она предпочитала помалкивать об этом. Как и о том, откуда достались ей эти серьги и прочие драгоценности из золотой шкатулки. Как-никак она была благоразумной девушкой.
Но от Фаи можно не таиться. Когда-то золотая шкатулка, случайно выкопанная Витой, принадлежала Фаиратиной семье. Фая сама могла бы порассказать многое про серьги и кулоны, которые в глубине души считала своими, хотя и не осмеливалась отобрать у подруги. Не только из дружеских чувств – что значит дружба, когда речь о наследстве? – но не в последнюю очередь потому, что магические драгоценности теряли свои свойства на тринадцать лет, если завладеть ими силой.
– Приятно сознавать, – сдержанно хмыкнула Фаирата, – что мои драгоценности приносят тебе пользу.
– Кроме одной. –Вита вновь помрачнела, взглянув на кольцо.
– Вот это да, – раздался неожиданно за спиной Виты бархатный кошачий голос. Она резко обернулась.
Фаирата тоже повернула голову к гостье. Прозрачные контуры черноволосой дамы с кожей, способной поспорить по белизне с облегающим платьем цвета свежего снега, постепенно приобретали объём и массу. Наконец, дама полностью проявилась. Звали её Бэла, и она была хорошо знакома обеим приятельницам.
– Вы как будто выпиваете? – осведомилась она, скрестив руки на груди. – Весь Чёрный Круг стоит на ушах, весь Белый Круг занят грызнёй, Соа с Пожирателем вот-вот натворят что-нибудь непоправимое, Аррхх валяется в депрессии, а эти две голубушки сидят и киряют. Вот это самообладание!
День был ветреный, морозный. Солнце не показывалось из-за низко летящих облаков. Вита сидела на заснеженном крыльце, подперев голову руками, и глядела с невыносимой тоской на тёмный силуэт Бетреморогской башни. Она слишком хорошо знала, какие мучительные испытания ей придётся пройти в полнолуние. Как-никак не в первый раз. Несказанно тяжело было даже помыслить о том, чтобы снова вступить в поединок с Флифом. Вита не слыла трусихой, но она боялась. Она ненавидела Флифа, пожравшего её любимого, и тогда, четыре с лишним года назад, этой ненависти хватило, чтобы преодолеть страх. Но повторить это…
Она сглотнула. Ранние зимние сумерки пали на Хешшираман, горизонт окрасился кровью. Вита встала, отряхнулась. Глупо было бы искушать судьбу, поджидая Флифа сейчас. Она ушла внутрь замка, плотно закрыв за собой дверь.
Бэла как раз собралась покинуть замок.
– Ну, мне пора. У меня много дел. – Её холёное лицо тронула озабоченная гримаска. – Я не прощаюсь. – Она кивнула Вите. – Встретимся в полночь.
Бэла вскинула руки, засветившись холодным сиянием, и медленно растаяла в воздухе.
Фаирата обратила к Вите измученные невыспавшиеся глаза:
– Надо бы вздремнуть. Нам предстоит бессонная ночь.
Вита кивнула и повернулась к выходу из залы, но не удержалась от глухой реплики себе под нос:
– Уснёшь тут… Дай бог, чтобы опять кошмары не приснились.
– Ему всё равно, – чуть слышно проговорила колдунья ей вслед. – Но, может быть, мой Хешшкор услышит тебя. Спи спокойно.
Она сжала в руке амулет на золотой цепочке, обвивающейся вокруг шеи, и пробормотала ещё тише:
– Впрочем, он давно не интересуется Хешшираманом…
Зеркало, обрамлённое массивной бронзовой рамой, безжалостно отразило странный блеск в уголках зелёных глаз.
Проснувшись, Вита с изумлением оглядела стены комнаты, сочащиеся мягким светом, и причудливый орнамент на ковре. Но прошла секунда, и она вспомнила, как и по какой причине оказалась в Хешширамане. Блаженная сонливость сразу улетучилась, а с нею хорошее настроение. Она бросила хмурый взгляд на часы – мама родная! Без двадцати двенадцать, а в полночь начинается шабаш.
Она вскочила, отшвырнув пуховое одеяло. Делать нечего, надо в темпе собираться. Она второпях натянула рубашку, свитер, тёплые штаны, носки, сдёрнула с крюка куртку и выломилась в коридор.
Было тихо. Где же Фая? Вита помчалась по коридору, открывая все видимые двери. Хуже всего было то, что нужная дверь могла оказаться невидимой, но для начала следовало проверить хотя бы эти. Рванув очередную, она убедилась, что и в этой комнате темно, и собралась было захлопнуть, но её внимание привлёк звон ложечки о чашку, какой бывает при помешивании питья. Вита вгляделась во мрак и минуту спустя различила женский силуэт на фоне чуть подсвеченного снаружи окна.
– Здесь я, здесь, – тихо проговорила Фаирата, не поворачивая головы.
Чем она так поглощена? Вита подошла к окну, и тут же ей стал ясен источник странного света в ночи.
Вокруг чёрной Бетреморогской башни, торчащей, как мёртвая скала из снега, лился полноводный поток сверкающего расплавленного золота… Нет, не золота. Это был, казалось, сам свет, невесомый и прекрасный, прозрачный и в то же время неуловимо материальный, ласкающий взгляд и одновременно такой неземной… Вита замерла, не в силах оторвать глаз.
– Какая красота, – прошептала она одними губами.
– Не всё золото, что блестит, – резковато отозвалась Фаирата и повернулась к ней. – Эй, Витка! – Видя затуманенность её зрачков, она затрясла подругу за плечи.
Вита очнулась. Фаиратино лицо прямо перед нею, искажённое испугом, показалось удивительно некрасивым после завораживающей переливчатости светящейся субстанции. Вита непроизвольно отодвинулась.
– Приди в себя! – почти грубо приказала ей Фаирата, задёрнув штору. Золотое сияние исчезло, и тут же мягко, успокаивающе засветились стены.
Вита машинально взяла чашку из рук Фаираты, глотнула остывшего кофе. Соа… Воплощение добра и света, так же как Флиф – олицетворение мрака и зла…
Флиф! Она вспомнила о Флифе и о шабаше. Короткий взгляд на наручные часы:
– Ох, – вырвалось у неё. – Мы опоздали.
– Нет, – спокойно ответила колдунья. – Айфарет расположен в другом часовом поясе. Да и, кстати, на другой широте, – напомнила она, скептически оглядывая полярное облачение Виты. – Я бы посоветовала тебе переодеться.
Ливийская пустыня, всплыло в памяти. Вита со вздохом взглянула на свои ватные штаны и тёплую куртку и развела руками.
– Придётся мне опять воспользоваться твоим гардеробом.
Глава 4. Шабаш в Айфарете
– Пора, – сказала наконец Фаирата и поднялась из-за стола.
