– Это наш подарок! – торжественно провозгласил Ригель. – От нас всех. – Он обвёл рукой и Алика с Кошкой, и Реда, и подошедших Ежа с Танком. – Помощник твоей бабуленции, а то она скоро с ног собьётся.
– Mary? – У Нагана, обменявшегося данными с парнем, слегка вытянулось лицо. – Мне?
– Тебе, тебе. Не зависай, принимай хозяйские права.
Наган растерянно посмотрел на лопоухого.
– Как его зовут?
– Сам назовёшь. Лови пока серийный номер и документы.
– Ну, вы даёте! Что мне с ним делать?
– Дай Сесилии права управления третьего уровня, – посоветовал Шерлок, кивнув на бабку. – Уж она разберётся, что делать.
Совет оказался хорош. Энергичная старуха моментально сообразила, кто это и для чего его можно использовать:
– Так, касатик… За мной!
Наган проводил их глазами и признался:
– Не ожидал. Чья идея?
Шерлок и Ригель решительно указали друг на друга. Алик – куда-то в промежуток между ними, чисто случайно попав в Танка.
– Ладно, пойдёмте посмотрим, что мне другие коллеги из отделения подарят.
Хозяин направился к веранде. Компания, переглянувшись, последовала за ним.
К алкоголю Наган был равнодушен, но вино для гостей на столы выставил. И трое полицейских, пришедших раньше, успели причаститься.
– Вилли, за тебя! – Из-за стола поднялся старший лейтенант с поднятым бокалом и сердцем нараспашку. – Ты классный коп! Но у тебя совершенно нет времени заниматься домом. И мы решили… решили… В общем, мы дарим тебе…
– Mary? – упавшим голосом произнёс Наган.
Старлей обернулся к товарищам, взмахнув бокалом – хорошо, что он был почти пуст и не окропил всё пространство вокруг:
– Нет, вы слышали? Ну как он всегда догадывается?
Наверное, Наган просто засёк активный процессор Mary за спиной одного из сержантов, а не в той стороне, куда удалилась домработница с «касатиком». Сержанты выпихнули вперёд круглолицую темноволосую девочку – уже в фартуке и кружевной наколке в прибранных волосах. Девушка Нагана – Алик так и не разузнал, как её зовут, она сменила прежнюю не так давно – воззрилась на новый подарок неодобрительно. Mary не отличалась неземной красотой, но толстенькая попка и передние выпуклости выглядели весьма аппетитно, а выражение лица – прелесть какое глупенькое.
На зов явилась бабка Сесилия. Приняла как должное права управления и поманила девочку за собой:
– Идём-ка, милочка.
Наган машинально глотнул из чьего-то бокала, поморщился и пробормотал:
– Спасибо, друзья. За заботу, доверие… Но, надеюсь, больше сюрпризов не будет.
– О-о! – восхищённо произнёс Саня, просканировав кухню. – Там конфеты!
– Ням! – подтвердил Гладик.
Младше Сани на год, говорить он толком не умел, тем паче у него не было поддержки процессора. Он и ходил-то не слишком уверенно: всё же годик для человека – не возраст. Но что такое конфеты, Гладик знал. Очень-очень вкусные штуки! И он уставился на товарища по играм с надеждой.
– Ыгык? – Он вопросительно ткнул пальцем туда, куда смотрел Саня: мол, достанешь?
Родители засунули лакомство на самую верхнюю полку кухонного шкафа – так, чтобы ребёнок с гарантией не добрался до запретных вкусняшек. Но не учли, что рядом окажется маленький киборг с уже рабочим блоком координации движений, а целеустремлённости у него – хоть отбавляй.
– Нужна энергия, – объявил Саня.
– Дя! – согласился Гладик.
Алиса, листающая найденную в комнате книжку, отставила чашку с чаем и запросила у Саниной системы отчёт о состоянии. Уровень энергии 85 процентов, ребёнок точно не голоден. Впрочем, не будет вреда, если он пополнит запас.
Она с сомнением взглянула на Гладика: к сожалению, оценить потребность в энергии для существа без процессора не так просто. В идеале провести анализ крови, но Алиса понимала: нельзя. Если она ранит ребёночка, чтобы слизнуть кровь, ему будет больно, и он испугается. Это она давно попробовала с рысиками и с тех пор больше так не поступала. Ориентироваться приходится лишь на поведение. Со временем она научилась узнавать, насколько сыты рысики: проголодавшись, они начинали беспокоиться, попискивать, жалобно смотреть на неё и трогать лапками за туфли. Гладик не пищал, и в глазах не жалостное выражение, а скорее предвкушающее: так рысики начинали смотреть, когда уже видели еду. Человеческий ребёнок всё же умнее зверьков и соображает, что за закрытой дверцей шкафа находится вожделенный источник энергии.
– Погреть вам кашку? – предложила Алиса.
Гладик замотал головой. Саня – тоже:
– Тётя Алиса, мы сами!
Сами так сами. Она вернулась к книжке, краем глаза наблюдая за детьми.
Саня выдвинул нижние ящики и ловко полез по ним наверх. Гладик, задрав голову, следил за ним, подпрыгивая и подбадривая невнятными междометиями. Не удержал равновесие, шлёпнулся на попу, но не заплакал, продолжая провожать глазами движение Сани. Тот долез до столешницы, встал на неё, дотянулся до дверцы антресоли. Подёргал – не поддаётся. Дёрнул сильнее, и вместе с открывшейся дверцей из шкафа вылетела здоровенная кастрюля. Саня легко уклонился; Гладику просто повезло: посудина с дребезгом грохнула об пол совсем рядом.
– Бам! – радостно прокомментировал Гладик.
Алиса и бровью не повела. Траекторию утвари она сразу просчитала, убедилась, что детей не заденет, и успокоилась. А кастрюлька эта – что ей, железной, сделается?
– Малыш, дай мне кастрюлю, – попросила она.
Ребёнок с неохотой отвлёкся от зрелища. Цапнул кастрюлю за ручку и, не поднимаясь с пола, поволок её к тёте ползком:
– На!
– Спасибо.
Алиса погладила его по тёмным волосикам, но тот уже снова с интересом повернулся к Сане, штурмующему верхние полки одну за другой. Она нашла вмятину на посуде, аккуратно надавила, активировав импланты, и кастрюлька стала как новенькая.
Уцепившись одной рукой за верхнюю полку шкафа, Саня стянул с неё кулёк с конфетами и торжествующе оглянулся на Гладика:
– Лови!
Тот, конечно, не поймал. Но сноровисто подполз к упавшему кульку и принялся его потрошить. С другой стороны кулёк подцепил коготками рысик Гектор. Вряд ли ему нужны были конфеты – скорее, просто поучаствовать.
А Саня бодро полез обратно, мыслями уже в ближайшем будущем, за поеданием сладостей. И, зацепившись штанишками, промахнулся мимо полки.
Система среагировала: рука оттолкнулась от дверцы, поправляя положение тела в воздухе, конечности сгруппировались… Но Алиса успела быстрее. Метнулась смазанным вихрем и поймала мальчика в полуметре от пола. Молча поправила штанишки и опустила героя рядом с младшим, упоённо разгрызающим конфетный мешок. И вернулась к своему чаю.
Саня зачерпнул горсть конфет, подошёл и протянул ей:
– Тётя Алиса, это тебе!
Гладик, посмотрев на старшего товарища, тоже взял конфету и подполз к Алисе:
– На!
Конечно, она не стала отказываться. В конфетах много углеводов, и это прекрасно. Волноваться, что дети едят конфеты вместо оставленной родителями каши, она и не думала. Как и из-за падения Сани, и из-за кастрюли. Всё ведь хорошо!
Зажав ножку бокала между двумя пальцами и слегка покачивая его так, чтобы вино не пролилось, Алик расслабленно наблюдал за хозяином, выслушивающим очередной тост. Вот интересно, лениво размышлял он, как повернулась бы жизнь, встреться Наде на дискотеке не Ред, а Наган? Знатный и богатый жених, мечта Надиных родителей. Приняли бы они его? Или то, что он киборг, перечеркнуло бы все достоинства? Пустое: в ту пору Наган ещё не появился в Гринпорте, скитаясь по ночлежкам на Старой Земле.
Освещённая веранда привлекала гостей, как костёр мотыльков. Завернул на огонёк возвращающийся с вызова караул Зены: старуха со своей дальнозоркостью углядела мангал за кованым забором и решила провести профилактическую беседу. Вы, мол, угли разожгли, а где у вас огнетушитель? Увидев Редрика и Алика, Зена разочарованно свернулась. От бокала, услужливо протянутого пареньком Mary, отказалась: ещё ночь дежурства впереди.
А мэр, приметивший веселье во дворе одного из основных налогоплательщиков Гринпорта – не отказался. Мэр пролетал мимо после отъезда пожарных и, заинтересовавшись, велел водителю посадить флайер. Осушению бокала предшествовал длинный тост, плавно перешедший во второй… Но секретарь, сопровождавший мэра, с печалью на челе сообщил, что жена звонила уже три раза и почти перестала верить, что её супруг до сих пор так занят благоустройством города, что не может отвлечься. Мэр спохватился, выпил последний бокал, ещё раз сердечно поздравил Нагана, пожал руку Танку, похлопал по плечу одного из полицейских, кивнул Алику, послал воздушный поцелуй девушке Mary – видимо, не разобравшись, кто она – и отбыл.
Наган облегчённо махнул рукой ему вслед. Танк покивал и процитировал:
– Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь .
– А чем вам мэр не нравится? – удивился Алик. Он уважал этого человека и даже симпатизировал ему. Эдвард Сиверс любил свой город и пёкся в меру сил о его благополучии.
Наган засмеялся.
– Да нравится! Эдди неплохой мужик, и мэр из него неплохой.
– Просто от начальства лучше держаться подальше, – сказал Танк.
– Почему?
– Потому. Вон Наган в армии был, тоже понимает. И Ёж.
– В армии плохие начальники? Ты же хвалил своего бывшего командира. Говорил, что учился у него. И он тебе жизнь спас.
– Тем не менее сидеть с ним за праздничным столом – не удовольствие, а стресс, – огрызнулся Танк.
– А бывают и плохие, – промолвил Наган. – Тупые или злые, всякие встречаются. И в армии, парень, их приказы приходится выполнять не только киборгам.
– Субординация! – вставил Танк.
Нынче субординация работала на него. Он – командир части, а его собственное начальство далеко. Однако так было не всегда. В юности Танку не слишком везло на командиров.
Наган подтвердил меланхоличным кивком. Начало его жизненного пути было таким же, как у Танка. Но Танк не любил говорить о прошлом. Если бы мог, затёр бы память, жаль, с той памятью, что в мозгах, так не получается. А Наган считал: не будет худого в том, чтобы вспомнить и поделиться опытом с молодым поколением. Другое дело, что с куском мозга он утратил и кусок памяти.
– Был у меня однажды командир… Лейтенант Крючков, иглохвоста ему под седалище. Я когда соображать начал, больше всего не хотел, чтобы он был недоволен.
– Ругался сильно? – Кошка взглянула с сочувствием.
Наган фыркнул.
– Что DEXу ругань? Просто какие-то слова, не облечённые в приказ. Плюнуть да растереть. То есть, в ту пору – проигнорировать. Нет. Он, когда сердился, говорил: от жестянок никакого толку, а значит, нечего на них провизию тратить. А потом бесился, что опять боевую задачу не выполнили. Сука. Много ты навоюешь с двадцатью процентами энергии? Потери были большие…
Он закинул в себя аппетитно пахнущий кусок шашлыка и ухмыльнулся:
– А с руганью даже забавно бывало. Этот Крючков, как начнёт на подчинённых орать, так обязательно рявкнет: «Поцелуй меня в задницу!» А вот это уже приказ, парень. – Ухмылка доползла до ушей.
Алик неуверенно улыбнулся. Смешно, но неприлично как-то.
– Бегал потом от меня, идиот. Первый раз сослуживцы над ним не смеялись: мало кто не обжигался. Не привыкли за речью следить – один на хрен пошлёт, другой в жопу… Эх, прости, красавица. – Он кинул извиняющийся взгляд на Кошку. – Аристократических манер мне так и не привили в должной мере. Все эти эвфемизмы – не моё, говорю, как есть. В общем, невоздержанные на язык обычно получали в ответ: «Операция анатомически невозможна». А тут оказалось возможным. В общем, один раз – не этот самый, – он снова оглянулся на порозовевшую Кошку, – ну ты понял.
Наган прервался на очередную порцию шашлыка и продолжил с усмешкой:
– Нормальные бойцы быстро приучались не говорить ничего, что можно интерпретировать как приказ, о котором потом придётся пожалеть. Но этот идиот снова влип, с той же самой задницей. Я его догнал. На дерево за ним залез – приказ же надо исполнить! И тут уж над ним ржали всем взводом: «Да тебе, кажись, понравилось!» Карикатуру накалякали, стишок сочинили скабрёзный… Не выдержал он, перевёлся в другую часть.
Кошка хихикнула.
– А над тобой не ржали?
– А смысл над киборгом ржать? Это ж машина. Что приказали, то и выполнил, по-иному невозможно. Думать надо, что приказываешь.
– Вилли, а ты был тогда машиной? – осторожно спросил Алик. – Или понимал, что происходит, и специально над ним глумился?
– Понимал, – ответил Наган с едва уловимым оттенком горечи. – Глумиться, правда, совершенно не собирался. Во-первых, такое сложное психологическое переживание было для меня ещё недоступно. А во-вторых, я вообще не хотел никакую задницу целовать. Невкусная она, парень. Не рекомендую, короче. Но если система приняла приказ, деваться некуда.
– Пора убирать игрушки, – сообщила Алиса, сверившись с точным временем.
Два обормотика, раскидавшие кубики по всей комнате, восприняли известие без энтузиазма.
– Тёть Алиса, а можно мы спать не будем? – заныл Саня, внутренне понимая: бесполезно. Папа с мамой никогда не велись. Но порой удавалось затянуть с отходом ко сну на полчасика.
– Можно, – неожиданно согласилась няня. – Не хотите – не спите.
Конечно, не хотим! Саня воспрял духом. Гладик радостно гукнул.
– Но собрать игрушки надо.
Алиса, почесав за ухом Гектора и перелистнув страницу, вновь погрузилась в чтение. Это был роман, который читала Кошка и бросила на диване. Он напомнил Алисе любимые книжки той девочки, что она охраняла когда-то. Глупые, нелогичные, чрезмерно эмоциональные, наполненные типично людскими заморочками, не имеющими под собой рациональных оснований… Но был в них какой-то розовый флёр, неуловимо притягательный. А может, просто ностальгия по тем беззаботным временам создавала настроение? Проверю, решила Алиса. Отсканировала главу и отправила Кристине. Если той понравится, значит, действительно, что-то в этом есть.
Ура, можно не спать! Дети даже не расстроились, что пришлось убираться. Они бы ещё что-нибудь убрали, главное – не спать. Тётя Алиса похвалила, что навели порядок. Велела вымыться и почистить зубы – ну и ладно, невелика беда, зато не спать! Поплескались в ванне, поиграли резиновыми уточками, покидались друг в друга мыльными шариками – Гладик один раз попал, а Саня специально кидал немножко мимо, он ведь старше и мудрее! Он нетвёрдо представлял себе, что значит «мудрее», но так говорила мама.
Чем теперь заняться? Саня, извлечённый из ванны и завёрнутый тётей Алисой в огромное пушистое полотенце, высунул голову и покрутил ею. Тётя Алиса пошла споласкивать и вытирать мелкого, Гектор увязался за ней, а Саню оставили в кресле в гостиной. Скучно одному! Он выпростал из полотенца руку и потянулся к книжке, лежащей на журнальном столике. На обложке – тётка в белом, улыбающаяся с искренностью 19 процентов, и дядя в золотом. Фу, ерунда какая-то для девчонок! Саня зевнул.
Алиса принесла в гостиную второго малыша, чистенького и довольного. Хотела ссадить в кресло к Сане, но Гладик замурлыкал протестующе, облапив её за шею цепкими ручками, и она села вместе с ним на диван. Саня переполз через поручень кресла, прижался к другому боку и схватил в охапку Гектора, пока тот не слинял:
– Тётя Алиса, почитай нам сказку!
– Какую?
Она скинула ему раздел библиотечного каталога. Саня надолго завис. Он и в сообщениях
– Mary? – У Нагана, обменявшегося данными с парнем, слегка вытянулось лицо. – Мне?
– Тебе, тебе. Не зависай, принимай хозяйские права.
Наган растерянно посмотрел на лопоухого.
– Как его зовут?
– Сам назовёшь. Лови пока серийный номер и документы.
– Ну, вы даёте! Что мне с ним делать?
– Дай Сесилии права управления третьего уровня, – посоветовал Шерлок, кивнув на бабку. – Уж она разберётся, что делать.
Совет оказался хорош. Энергичная старуха моментально сообразила, кто это и для чего его можно использовать:
– Так, касатик… За мной!
Наган проводил их глазами и признался:
– Не ожидал. Чья идея?
Шерлок и Ригель решительно указали друг на друга. Алик – куда-то в промежуток между ними, чисто случайно попав в Танка.
– Ладно, пойдёмте посмотрим, что мне другие коллеги из отделения подарят.
Хозяин направился к веранде. Компания, переглянувшись, последовала за ним.
К алкоголю Наган был равнодушен, но вино для гостей на столы выставил. И трое полицейских, пришедших раньше, успели причаститься.
– Вилли, за тебя! – Из-за стола поднялся старший лейтенант с поднятым бокалом и сердцем нараспашку. – Ты классный коп! Но у тебя совершенно нет времени заниматься домом. И мы решили… решили… В общем, мы дарим тебе…
– Mary? – упавшим голосом произнёс Наган.
Старлей обернулся к товарищам, взмахнув бокалом – хорошо, что он был почти пуст и не окропил всё пространство вокруг:
– Нет, вы слышали? Ну как он всегда догадывается?
Наверное, Наган просто засёк активный процессор Mary за спиной одного из сержантов, а не в той стороне, куда удалилась домработница с «касатиком». Сержанты выпихнули вперёд круглолицую темноволосую девочку – уже в фартуке и кружевной наколке в прибранных волосах. Девушка Нагана – Алик так и не разузнал, как её зовут, она сменила прежнюю не так давно – воззрилась на новый подарок неодобрительно. Mary не отличалась неземной красотой, но толстенькая попка и передние выпуклости выглядели весьма аппетитно, а выражение лица – прелесть какое глупенькое.
На зов явилась бабка Сесилия. Приняла как должное права управления и поманила девочку за собой:
– Идём-ка, милочка.
Наган машинально глотнул из чьего-то бокала, поморщился и пробормотал:
– Спасибо, друзья. За заботу, доверие… Но, надеюсь, больше сюрпризов не будет.
– О-о! – восхищённо произнёс Саня, просканировав кухню. – Там конфеты!
– Ням! – подтвердил Гладик.
Младше Сани на год, говорить он толком не умел, тем паче у него не было поддержки процессора. Он и ходил-то не слишком уверенно: всё же годик для человека – не возраст. Но что такое конфеты, Гладик знал. Очень-очень вкусные штуки! И он уставился на товарища по играм с надеждой.
– Ыгык? – Он вопросительно ткнул пальцем туда, куда смотрел Саня: мол, достанешь?
Родители засунули лакомство на самую верхнюю полку кухонного шкафа – так, чтобы ребёнок с гарантией не добрался до запретных вкусняшек. Но не учли, что рядом окажется маленький киборг с уже рабочим блоком координации движений, а целеустремлённости у него – хоть отбавляй.
– Нужна энергия, – объявил Саня.
– Дя! – согласился Гладик.
Алиса, листающая найденную в комнате книжку, отставила чашку с чаем и запросила у Саниной системы отчёт о состоянии. Уровень энергии 85 процентов, ребёнок точно не голоден. Впрочем, не будет вреда, если он пополнит запас.
Она с сомнением взглянула на Гладика: к сожалению, оценить потребность в энергии для существа без процессора не так просто. В идеале провести анализ крови, но Алиса понимала: нельзя. Если она ранит ребёночка, чтобы слизнуть кровь, ему будет больно, и он испугается. Это она давно попробовала с рысиками и с тех пор больше так не поступала. Ориентироваться приходится лишь на поведение. Со временем она научилась узнавать, насколько сыты рысики: проголодавшись, они начинали беспокоиться, попискивать, жалобно смотреть на неё и трогать лапками за туфли. Гладик не пищал, и в глазах не жалостное выражение, а скорее предвкушающее: так рысики начинали смотреть, когда уже видели еду. Человеческий ребёнок всё же умнее зверьков и соображает, что за закрытой дверцей шкафа находится вожделенный источник энергии.
– Погреть вам кашку? – предложила Алиса.
Гладик замотал головой. Саня – тоже:
– Тётя Алиса, мы сами!
Сами так сами. Она вернулась к книжке, краем глаза наблюдая за детьми.
Саня выдвинул нижние ящики и ловко полез по ним наверх. Гладик, задрав голову, следил за ним, подпрыгивая и подбадривая невнятными междометиями. Не удержал равновесие, шлёпнулся на попу, но не заплакал, продолжая провожать глазами движение Сани. Тот долез до столешницы, встал на неё, дотянулся до дверцы антресоли. Подёргал – не поддаётся. Дёрнул сильнее, и вместе с открывшейся дверцей из шкафа вылетела здоровенная кастрюля. Саня легко уклонился; Гладику просто повезло: посудина с дребезгом грохнула об пол совсем рядом.
– Бам! – радостно прокомментировал Гладик.
Алиса и бровью не повела. Траекторию утвари она сразу просчитала, убедилась, что детей не заденет, и успокоилась. А кастрюлька эта – что ей, железной, сделается?
– Малыш, дай мне кастрюлю, – попросила она.
Ребёнок с неохотой отвлёкся от зрелища. Цапнул кастрюлю за ручку и, не поднимаясь с пола, поволок её к тёте ползком:
– На!
– Спасибо.
Алиса погладила его по тёмным волосикам, но тот уже снова с интересом повернулся к Сане, штурмующему верхние полки одну за другой. Она нашла вмятину на посуде, аккуратно надавила, активировав импланты, и кастрюлька стала как новенькая.
Уцепившись одной рукой за верхнюю полку шкафа, Саня стянул с неё кулёк с конфетами и торжествующе оглянулся на Гладика:
– Лови!
Тот, конечно, не поймал. Но сноровисто подполз к упавшему кульку и принялся его потрошить. С другой стороны кулёк подцепил коготками рысик Гектор. Вряд ли ему нужны были конфеты – скорее, просто поучаствовать.
А Саня бодро полез обратно, мыслями уже в ближайшем будущем, за поеданием сладостей. И, зацепившись штанишками, промахнулся мимо полки.
Система среагировала: рука оттолкнулась от дверцы, поправляя положение тела в воздухе, конечности сгруппировались… Но Алиса успела быстрее. Метнулась смазанным вихрем и поймала мальчика в полуметре от пола. Молча поправила штанишки и опустила героя рядом с младшим, упоённо разгрызающим конфетный мешок. И вернулась к своему чаю.
Саня зачерпнул горсть конфет, подошёл и протянул ей:
– Тётя Алиса, это тебе!
Гладик, посмотрев на старшего товарища, тоже взял конфету и подполз к Алисе:
– На!
Конечно, она не стала отказываться. В конфетах много углеводов, и это прекрасно. Волноваться, что дети едят конфеты вместо оставленной родителями каши, она и не думала. Как и из-за падения Сани, и из-за кастрюли. Всё ведь хорошо!
Зажав ножку бокала между двумя пальцами и слегка покачивая его так, чтобы вино не пролилось, Алик расслабленно наблюдал за хозяином, выслушивающим очередной тост. Вот интересно, лениво размышлял он, как повернулась бы жизнь, встреться Наде на дискотеке не Ред, а Наган? Знатный и богатый жених, мечта Надиных родителей. Приняли бы они его? Или то, что он киборг, перечеркнуло бы все достоинства? Пустое: в ту пору Наган ещё не появился в Гринпорте, скитаясь по ночлежкам на Старой Земле.
Освещённая веранда привлекала гостей, как костёр мотыльков. Завернул на огонёк возвращающийся с вызова караул Зены: старуха со своей дальнозоркостью углядела мангал за кованым забором и решила провести профилактическую беседу. Вы, мол, угли разожгли, а где у вас огнетушитель? Увидев Редрика и Алика, Зена разочарованно свернулась. От бокала, услужливо протянутого пареньком Mary, отказалась: ещё ночь дежурства впереди.
А мэр, приметивший веселье во дворе одного из основных налогоплательщиков Гринпорта – не отказался. Мэр пролетал мимо после отъезда пожарных и, заинтересовавшись, велел водителю посадить флайер. Осушению бокала предшествовал длинный тост, плавно перешедший во второй… Но секретарь, сопровождавший мэра, с печалью на челе сообщил, что жена звонила уже три раза и почти перестала верить, что её супруг до сих пор так занят благоустройством города, что не может отвлечься. Мэр спохватился, выпил последний бокал, ещё раз сердечно поздравил Нагана, пожал руку Танку, похлопал по плечу одного из полицейских, кивнул Алику, послал воздушный поцелуй девушке Mary – видимо, не разобравшись, кто она – и отбыл.
Наган облегчённо махнул рукой ему вслед. Танк покивал и процитировал:
– Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь .
– А чем вам мэр не нравится? – удивился Алик. Он уважал этого человека и даже симпатизировал ему. Эдвард Сиверс любил свой город и пёкся в меру сил о его благополучии.
Наган засмеялся.
– Да нравится! Эдди неплохой мужик, и мэр из него неплохой.
– Просто от начальства лучше держаться подальше, – сказал Танк.
– Почему?
– Потому. Вон Наган в армии был, тоже понимает. И Ёж.
– В армии плохие начальники? Ты же хвалил своего бывшего командира. Говорил, что учился у него. И он тебе жизнь спас.
– Тем не менее сидеть с ним за праздничным столом – не удовольствие, а стресс, – огрызнулся Танк.
– А бывают и плохие, – промолвил Наган. – Тупые или злые, всякие встречаются. И в армии, парень, их приказы приходится выполнять не только киборгам.
– Субординация! – вставил Танк.
Нынче субординация работала на него. Он – командир части, а его собственное начальство далеко. Однако так было не всегда. В юности Танку не слишком везло на командиров.
Наган подтвердил меланхоличным кивком. Начало его жизненного пути было таким же, как у Танка. Но Танк не любил говорить о прошлом. Если бы мог, затёр бы память, жаль, с той памятью, что в мозгах, так не получается. А Наган считал: не будет худого в том, чтобы вспомнить и поделиться опытом с молодым поколением. Другое дело, что с куском мозга он утратил и кусок памяти.
– Был у меня однажды командир… Лейтенант Крючков, иглохвоста ему под седалище. Я когда соображать начал, больше всего не хотел, чтобы он был недоволен.
– Ругался сильно? – Кошка взглянула с сочувствием.
Наган фыркнул.
– Что DEXу ругань? Просто какие-то слова, не облечённые в приказ. Плюнуть да растереть. То есть, в ту пору – проигнорировать. Нет. Он, когда сердился, говорил: от жестянок никакого толку, а значит, нечего на них провизию тратить. А потом бесился, что опять боевую задачу не выполнили. Сука. Много ты навоюешь с двадцатью процентами энергии? Потери были большие…
Он закинул в себя аппетитно пахнущий кусок шашлыка и ухмыльнулся:
– А с руганью даже забавно бывало. Этот Крючков, как начнёт на подчинённых орать, так обязательно рявкнет: «Поцелуй меня в задницу!» А вот это уже приказ, парень. – Ухмылка доползла до ушей.
Алик неуверенно улыбнулся. Смешно, но неприлично как-то.
– Бегал потом от меня, идиот. Первый раз сослуживцы над ним не смеялись: мало кто не обжигался. Не привыкли за речью следить – один на хрен пошлёт, другой в жопу… Эх, прости, красавица. – Он кинул извиняющийся взгляд на Кошку. – Аристократических манер мне так и не привили в должной мере. Все эти эвфемизмы – не моё, говорю, как есть. В общем, невоздержанные на язык обычно получали в ответ: «Операция анатомически невозможна». А тут оказалось возможным. В общем, один раз – не этот самый, – он снова оглянулся на порозовевшую Кошку, – ну ты понял.
Наган прервался на очередную порцию шашлыка и продолжил с усмешкой:
– Нормальные бойцы быстро приучались не говорить ничего, что можно интерпретировать как приказ, о котором потом придётся пожалеть. Но этот идиот снова влип, с той же самой задницей. Я его догнал. На дерево за ним залез – приказ же надо исполнить! И тут уж над ним ржали всем взводом: «Да тебе, кажись, понравилось!» Карикатуру накалякали, стишок сочинили скабрёзный… Не выдержал он, перевёлся в другую часть.
Кошка хихикнула.
– А над тобой не ржали?
– А смысл над киборгом ржать? Это ж машина. Что приказали, то и выполнил, по-иному невозможно. Думать надо, что приказываешь.
– Вилли, а ты был тогда машиной? – осторожно спросил Алик. – Или понимал, что происходит, и специально над ним глумился?
– Понимал, – ответил Наган с едва уловимым оттенком горечи. – Глумиться, правда, совершенно не собирался. Во-первых, такое сложное психологическое переживание было для меня ещё недоступно. А во-вторых, я вообще не хотел никакую задницу целовать. Невкусная она, парень. Не рекомендую, короче. Но если система приняла приказ, деваться некуда.
– Пора убирать игрушки, – сообщила Алиса, сверившись с точным временем.
Два обормотика, раскидавшие кубики по всей комнате, восприняли известие без энтузиазма.
– Тёть Алиса, а можно мы спать не будем? – заныл Саня, внутренне понимая: бесполезно. Папа с мамой никогда не велись. Но порой удавалось затянуть с отходом ко сну на полчасика.
– Можно, – неожиданно согласилась няня. – Не хотите – не спите.
Конечно, не хотим! Саня воспрял духом. Гладик радостно гукнул.
– Но собрать игрушки надо.
Алиса, почесав за ухом Гектора и перелистнув страницу, вновь погрузилась в чтение. Это был роман, который читала Кошка и бросила на диване. Он напомнил Алисе любимые книжки той девочки, что она охраняла когда-то. Глупые, нелогичные, чрезмерно эмоциональные, наполненные типично людскими заморочками, не имеющими под собой рациональных оснований… Но был в них какой-то розовый флёр, неуловимо притягательный. А может, просто ностальгия по тем беззаботным временам создавала настроение? Проверю, решила Алиса. Отсканировала главу и отправила Кристине. Если той понравится, значит, действительно, что-то в этом есть.
Ура, можно не спать! Дети даже не расстроились, что пришлось убираться. Они бы ещё что-нибудь убрали, главное – не спать. Тётя Алиса похвалила, что навели порядок. Велела вымыться и почистить зубы – ну и ладно, невелика беда, зато не спать! Поплескались в ванне, поиграли резиновыми уточками, покидались друг в друга мыльными шариками – Гладик один раз попал, а Саня специально кидал немножко мимо, он ведь старше и мудрее! Он нетвёрдо представлял себе, что значит «мудрее», но так говорила мама.
Чем теперь заняться? Саня, извлечённый из ванны и завёрнутый тётей Алисой в огромное пушистое полотенце, высунул голову и покрутил ею. Тётя Алиса пошла споласкивать и вытирать мелкого, Гектор увязался за ней, а Саню оставили в кресле в гостиной. Скучно одному! Он выпростал из полотенца руку и потянулся к книжке, лежащей на журнальном столике. На обложке – тётка в белом, улыбающаяся с искренностью 19 процентов, и дядя в золотом. Фу, ерунда какая-то для девчонок! Саня зевнул.
Алиса принесла в гостиную второго малыша, чистенького и довольного. Хотела ссадить в кресло к Сане, но Гладик замурлыкал протестующе, облапив её за шею цепкими ручками, и она села вместе с ним на диван. Саня переполз через поручень кресла, прижался к другому боку и схватил в охапку Гектора, пока тот не слинял:
– Тётя Алиса, почитай нам сказку!
– Какую?
Она скинула ему раздел библиотечного каталога. Саня надолго завис. Он и в сообщениях
